Морской ветер дул с залива, холодный и резкий, бросая в лицо дождевую взвесь, перемешанную со снегом. Зима никак не хотела сдавать свои позиции, до последнего сопротивляясь надвигающейся оттепели. Або спал. Лишь портовая часть города никогда не засыпала полностью. В ночной тишине слышался отдаленный гул порта и резкие, отрывистые гудки пароходов.

Я стоял на балконе особняка, глядя на пустынную улочку, где в тусклых пятнах света от мерцающих фонарей причудливо изгибались тени. В соседней комнате мелодично и тоскливо что-то напевала Анастасия. Жалко девочку. Мечтала о дворцах и балах, а попала ко мне. Отправить бы ее назад к папашке, вместе с подружкой Наташкой (надо же, рифмами заговорил), да только нужны они мне. Вернее(,) выгоды, которые несет брак с ними. Влез в политику по самые уши, придется крутиться. Или надо было сидеть в пещерах, не отсвечивая, до нового перерождения. Только судя по делам, которые закрутились в Пограничье, отсидеться все равно не получилось бы.

Внизу, в холле, раздался звериный рык и причмокивания. Стрежень храпел, заглушая пароходные гудки. Если так и продолжит, выгоню его к демонам в подвал. Иначе никому в доме выспаться не даст. Дверь на балкон скрипнула. Я не обернулся — знал, что это Фроди. Шаги осторожные, слегка шаркающие, как у старого волка — возраст и ранение дают о себе знать. Старый Ворон сильно сдал. Подкосила его полная лишений партизанская жизнь и предательство друга.

— Не спится? — спросил он, становясь рядом.

— Заснешь тут, — усмехнулся я на очередную руладу, выдаваемую луженой глоткой Стрежня.

— Это да, — улыбнулся в ответ старик, — Вот и мне не спится.

— Как думаешь, Мурман уже знает, что мы здесь?

— Знает, — уверенно кивнул Фроди, — Он ждал, что ты примчишься спасть Сольвейг. Про этот дом, тоже знает наверняка. Да и осведомителей у Гильдии хватает. В том числе и среди флотских.

Я бросил изучающий взгляд на Ворона. Ой, не зря мне это сейчас говорится. Старый хитрец с понимающей улыбкой кивнул.

— Ты молод, ярл…

Тут я бы поспорил, но знать кому бы то ни было о моем бессмертии не обязательно.

— Горяч…

Тоже весьма спорное утверждение.

— В Гильдии не все такие, как Мурман, Лапа и Кнуд, — последнее имя он произнес с болью.

— Я знаю. Не переживай, я не собираюсь объявлять войну всему вольному братству.

— Это наполняет мое сердце радостью, — с легким сарказмом отозвался Фроди.

— Но Гильдии придется или подчиниться мне, или перестать существовать. Второй раз они переходят мне дорогу. Второй раз используют для давления на меня ребенка…

— Первый раз это был Кракен.

— Кракен работал в паре с Лапой. В первый раз Сольвейг схватили после посещения Кнуда. И сейчас за похищением стоит Лапа и Кнуд. Таких совпадений не бывает, Фроди.

Старик повесил голову.

— Я понимаю, ярл. Но… — он поднял на меня по-стариковски тусклые, слезящиеся, полные горечи глаза, — Позволь мне поговорить с Кнудом до того, как ты его убьешь.

— Я же обещал, — пожал я плечами, — Лапа — Стрежню, Кнуд — тебе. Делай с ним что хочешь. Но так, чтобы он больше не смог доставлять мне неприятности.

— Спасибо, ярл, — старик почтительно склонил голову.

— Брось, князь. Тебе не идет гнуть спину, — щека старого Ворона дернулась.

— Подручник. Я из младшей ветви.

— Старшая Радомира?

— Да. Давно догадался?

— Это было не сложно, — усмехнулся я, — Воронова. Ворон. Контрабанда и Гильдия. Стоило вам появится у меня, и Пограничье упало мне в руки. Одно не понятно. Зачем хозяевам Заброшенных земель я?

— Мне ты просто понравился, — пожал плечами князь Воронов, — Еще в первую нашу встречу. Слишком независим, слишком умен для юноши твоего возраста. Слишком честен. В тебе с первого взгляда видны поколения и поколения предков. Ну а Рада… Мы с ней последние в роду. Была надежда на Фрейю с Белкой, но они клуши.

— А Мирослав?

— Мирослав не Воронов. Это Любомировский племянник. И даже не это главное. Что Мирослав, что Бронислав, что Руслан — исполнители. Они отличные воины, надежные, умелые, но они не аристократы. Их сожрут, стоит нам отойти от дел. К сожалению род Вороновых угасает, — он горько усмехнулся, — Ты наша последняя надежда.

— А я тут причем? — моему удивлению не было предела.

— Радомира должна была сказать тебе это после того, как Пограничье полностью станет нашим. Но раз уж зашел разговор… — Фроди как-то странно посмотрел на меня, словно оценивая, — Княгиня хочет провести ритуал передачи родового имени и родового тотема тебе.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — что там еще придумала старая ведьма?

— Ты должен стать следующим князем Вороновым — главой рода.

Я тихо выругался.

— Это вы, конечно, хорошо придумали. А мне-то это зачем?

— Титул…

— Демоны, старик! Много вам дал ваш титул⁈ Да и с чего вы взяли, что меня интересуют титулы⁈ Если бы не взбалмошные девчонки, которых я пожалел, и из-за которых вся эта суета закрутилась, я бы в политику в жисть не полез! Меня абсолютно устраивали наши с тобой договоренности. И если бы я не связался с княжнами Бежецкими, легко бы договорился с Империей. Мне интересна аномалия, а не ваши родовые дрязги. Сначала безумный бородатый призрак впаривает мне город, за который придется бодаться с не самым слабым родом. А теперь вы пытаетесь навялить мне спасение своего рода.

— Ты отказываешься? — кажется этим двум старым интриганам и в голову не приходило, что можно отказаться от княжеского титула.

— Нет, — я усмехнулся, в сословном обществе от княжеских титулов не отказываются, — Но вам придется меня заинтересовать.

— Что ты хочешь?

— Кому-то из вас придется возглавить Гильдию.

— Мы слишком стары для этого, — покачал головой Старый Ворон, — Не возражай, это так и есть, — он поднял руку, останавливая мои возражения, — И даже не это главное. Я уже ни на что не гожусь. Сам видишь. А Радомиру не примут. Ни жречество, ни Великий князь…

— На них плевать. Они мне должны.

— Зачем обострять, если можно обойтись без этого? — пожал плечами Фроди, — Тем более с братством тоже не все так просто. Радомира жрица Мораны, а большинство вольных чтут богов войны…

На Богов мне тоже было наплевать. Но Фроди прав, зачем обострять?

— Что ты предлагаешь?

— Поставь на Гильдию Тихого.

Я ждал, что он предложит кого-то из своих. Любомира, Бронислава, Руслана… Но Тихого?

— Значит, вас не примут, а Тихого примут? — криво усмехнулся я, — Он же не в Гильдии.

— Это решаемо, — как само собой разумеющееся, произнес Ворон, — И Станислав устроит всех. В нем не увидят угрозы, и будут воспринимать всего лишь, как твой голос.

— А вас воспринимают как самостоятельных игроков, еще и проблемных, — задумчиво пробормотал я, — тут есть над чем подумать. Но на счет рода Вороновых ты мне пока ничего интересного не предложил. Пойдем спать, завтра много дел.

— Пойдем.

Фроди пошаркал к себе вниз, все-таки старик после скитаний по лесам и ранения сильно сдал. А я еще немного постоял на балконе, вглядываясь в пустоту улицы, где за время нашего разговора несколько раз мелькнули смутные тени. Что за домом следят, я не сомневался. Вопрос — кто? Гильдия или Око. В любом случае сегодня нападения ждать не стоит. Не успеют. Скоро утро. Да и не станет Мурман устраивать бойню в жилых районах. Ингвар ему этого не простит. А этим тварям ссориться с Великим князем не с руки. Пока, они всего лишь хотят наказать строптивого юнца, лишившего их барышей.

* * *

Утром погода испортилась еще сильней. Свинцово-серое небо бросало на город сдобренные ледяным ветром охапки перемешанного со снегом дождя. Стрежень, не тратя лишних слов на приветствия и разговоры, собрался и ушёл в порт, бормоча себе под нос что-то про демонову сырость и китовые задницы, которые он найдёт и вытрясет из них всё, что знают о Гильдии.

Фроди, кряхтя, закутался в старый плащ и отправился на базу флота, где ему надо было найти своих людей, и уже с ними отправиться к своим гильдейским знакомцам, пообещав вернуться к вечеру. Я же с Анастасией направился в отель, где остановились мои нукеры.

Когда мы вошли, оба воина стояли на коленях, опустив головы.

— Ярл, — начал Ардак, дрожащим от напряжения голосом, — Мы не оправдали твоего доверия! Позволь нам умереть? Мы готовы.

Это еще что за исполнение⁈ Нашлись самураи на мою голову!

— Умереть? — я шагнул ближе, едва сдерживаясь от ярости, — Сбежать, бросив меня, когда каждый человек на счету? Это не преданность, это трусость! Встаньте! Не пристало воинам стоять на коленях!

Оба молча встали, не поднимая глаз, я видел, как напряжены их плечи. Видел удивленный взгляд Анастасии.

— Сольвейг жива, — продолжил я, — И я вытащу её. А те(,) кто похитили ее и убили Шулуна сдохнут, — я кровожадно оскалился, — И вы мне поможете отмстить за наших парней. Не ради искупления, а потому что вы — мои люди. А своих не бросают. Ясно?

— Ясно, ярл, — хрипло ответил Ардак, поднимая взгляд. Хулун кивнул, его лицо всё ещё было мрачным, но в глазах появилась искра.

— Ну, вот. А то устроили тут цирк. Самураи недоделанные. Собирайтесь! Едем в госпиталь. Надо навестить Отхона и Палака.

В госпитале пахло травами и антисептиками. Парни лежали в отдельной палате, оба перебинтованные, но живые. Увидев меня, они попытались приподняться, но я жестом велел им лежать.

— Рассказывайте, — коротко бросил я.

Отхон, морщась от боли, заговорил:

— Нас ждали, ярл. Трущобные крысы предали. Мы предупреждали Сольвейг, что им нельзя верить… — он дернулся, голос прервался от боли.

— Не дергайся. Я вас не виню. Ведете себя не как воины, а как истеричные бабы, — щеки Ардака с Хулуном вспыхнули. Думаю, вспыхнули бы и у этих двои, но слишком много они потеряли крови, — Продолжай!

— Их было пятеро. Сильные воины. Маги с подавляющими плетениями. Шулун погиб сразу, мы с Палаком пытались отбиться, но… нас прижали. Я видел, как уносили Сольвейг. Трое остались, хотели нас добить, но их кто-то спугнул. Нас перевязали какие-то дети…

— Те же, что предали Сольвейг?

— Нет. Другие.

— Что потом.

— Не помню… Потерял сознание. Очнулся здесь.

— А ты? — я посмотрел на Палака, у которого из-под толстого слоя бинтов видны были только глаза.

— Я вообще ничего не видел, — он отвернулся, — Артефактная пуля в голову, и я уже здесь — хорошо защита спасла, по касательной ударила.

— Почему думаешь, что артефактная?

— Она пробила твою защиту.

— Ясно, — я поднялся с кушетки, на которой сидел во время разговора, — Выздоравливайте, парни. Вашей вины не вижу. Мы еще зайдем. Закончим здесь с делами, заберу домой, — поймал себя на том, что назвал Пограничье домом, — Там Карл вас быстро на ноги поставит.

На выходе из госпиталя сразу почувствовал неладное. Улица была слишком тихой, даже для раннего утра. Ардак и Хулдан, шедшие позади, тоже напряглись. Анастасия, заметив мой взгляд, начала плести защитное заклинание.

И тут из-за угла вылетел магический импульс — яркий, как молния, и быстрый, как удар хлыста. Я успел толкнуть Анастасию в сторону, и импульс врезался в стену, оставив дымящуюся вмятину. Ардак и Хулдан выхватили магострелы, но нападавший уже исчез в переулке.

— За ним! — рявкнул я, бросаясь в погоню.

Но мы не успели. За углом раздался тихий хлопок. Стоило свернуть в проулок увидели лежащего на грязной мостовой нападавшего с развороченной головой. Над трупом склонились двое мужчин:

— Ярл Рагнар, — они тут же подняли руки, останавливая готовое сорваться в них плетение, — Приказный Юров…

— Приказный Кулемин…

— «Око Одина»

— По распоряжению господина Нечаева осуществляем Ваше сопровождение и охрану…

Вот же двое из ларца одинаковы с лица!

— Хреново охраняете.

— Виноваты, господин — вытянулись они без малейшего намека на чувство вины, — Убийца был под пологом невидимости.

— Хорошо его снарядили, — Кулемин пошевелил ногой тело, — Весь артефактами увешан.

— Стоило нам его принять, как сработал «Последний шанс», — Юров кивнул на брусчатку, на которой кровь, кусочки мозга и мелких костей черепа уже смешались с валившейся с неба шугой.

— Гильдия?

— Дык. Кто ж его сейчас разберет, — обреченно махнул рукой Кулемин, — Вон, от башки ничего не осталось. Опознай, попробуй.

— Нет, — голос Анастасии прозвучал как выстрел, — Это не Гильдия.

— Ты что-то знаешь? — оглянулся я на кусающую губы девушку. Она подняла на меня полный обреченного страха взгляд и медленно кивнула:

— Д-да. Это императорский ассасин. И они не работают по одному…

Я не успел поставить защиту, а прикидывающийся дурачком Кулемин уже оседал на землю, пробитый стрелой, закрыв собой Анастасию. Юров и нукеры тут же бросились закрывать меня и Настю собой. Но это было ни к чему. Защиту я поставить не успел, а накрыть подарком Хель место, откуда предположительно стреляли — успел. И падающий с крыши одного из домов черный пепел говорил о том, что с выводами я не ошибся.

Анастасия, не обращая внимания на слякоть, упала перед своим спасителем на колени. Ее ладони окутались знакомым зеленым свечением, таким же, как у баронета Юнга, только гораздо тусклее. Но Кулемину было уже не помочь. Лицо агента посинело, покрылось язвами, а на помертвевших, распухших губах выступила фиолетовая пена. Стрела оказалась отравленной.

— Тля! — воскликнул Юров и витиевато выругался. Проулок осветился ярким, ослепляющим светом, в котором сгорало тело первого асассина. А в шее Кулемина таяла, превращаясь в воду стерла. Улик участия императорских убийц в покушении не осталось. Молодцы! Хорошо работают. Но теперь придется оглядываться. И хорошо, если охота объявлена только на меня. А если на всё моё окружение? Ведь второй раз целились не в меня, а в Настю.

— Почему он стрелял в тебя? — девушка подняла на меня бессмысленный взгляд.

— Что?

— Почему он стрелял в тебя? — повторил я вопрос.

Она замерла. В глазах начало появляться осмысление, а следом и страх.

— Мне надо срочно связаться с отцом! Отвезите меня к князю Лобанову!

Юров, затравленно посмотрел на меня. Служивого понять можно. Не бросать же ему тело напарника в грязи на дороге. Ему надо дожидаться начальство, дознавателей, криминалистов или, как они здесь называются. Потом отчеты, разбор полетов… И ослушаться аристократку чревато проблемами — мало ли что она потом начальству наплетет.

— Сами доедем. Хулдан, — бросил я, не оборачиваясь. — Оставайся с Юровым. Помоги ему разобраться с этим… — я кивнул на тело Кулемина, — Закончишь, жди нас в особняке, в отель не возвращайся. Анастасия, идём.

Она кивнула, но её лицо было белее снега, падавшего с неба. Глаза, полные ужаса, выдавали, что дело не только в покушении. Я заметил, как её руки дрожали, когда она поднималась с колен. Мы быстро направились к машине, припаркованной у госпиталя. Двигатель зарычал, и я вырулил на узкие улицы Або, держа одну руку на руле, а другую — на рукояти магострела. Рядом, так же внимательно вглядываясь в съежившихся под дождем редких прохожих, застыл Ардак.

— Они узнали меня, — вдруг ответила на давно заданный вопрос Анастасия. Ее голос был неестественно спокоен — Если там был еще кто-то — нам конец… Всему роду конец… Они убьют всех… — увидел в зеркало, как взгляд девушки застыл в одной точке, шея неестественно вытянулась. Не хватало еще, чтоб она в ступор впала.

— Настя…

Девушка не реагировала.

— Настя!

Никакой реакции.

Попытался воздействовать на нее ментально. Бесполезно. Она просто не чувствовала ничего вокруг, погружаясь в пучину отчаянья. Я резко затормозил и, повернувшись назад, отвесил Анастасии пощечину. Голова девушки дернулась, в глазах начала появляться осмысленность, а следом и ярость. Я почувствовал, как вокруг эллинки забурлили энергопотоки. Она собиралась атаковать.

— Успокойся! — приказал я, еще раз придавив ее ментально. Сейчас, когда она немного пришла в себя, это подействовало. Но яростный блеск из глаз никуда не делся.

— Как ты посмел⁈ — зашипела эллинка.

— Успокойся! — еще жестче приказал я и, как ни странно(,) это подействовало, — Не думаю, что твой отец не предполагал такого варианта.

— Ты не понимаешь! Император… — она запнулась, будто само слово жгло ей язык, — Лживое, лицемерное ничтожество, которое думает, что весь мир должен ползать перед ним на коленях. Он не простит предательство. Мой отец пошёл против воли двора! Если ассасины узнали меня, значит, Никифор очень скоро доложат, что Евпаторы ведут переговоры с Княжеством. Император не остановится, пока не сотрёт нас в порошок.

— Глупости!

Ее взгляд опять полыхнул яростью.

— Император знает о сепаратных переговорах Евпаторов с княжеством и степью…

— Но откуда⁈

— Если среди твоей свиты в несколько десятков человек нашелся предатель, неужели ты думаешь, его не найдется в окружении твоего отца или дяди?

— Но…

— Сейчас мы поедем к князю Лобанову, и ты свяжешься с отцом. Ему обязательно надо знать о случившемся. Вот увидишь. Он будет совершенно спокоен. Наверняка у него есть какой-то план.

Очень надеюсь на это. Иначе, вместо преференций и выхода к морю я получу обузу в виде аристократки из уничтоженного рода.

— Хорошо, — прошептала она, прикусив губу.

— Вот и отлично. И держи себя в руках. Нам сейчас паника ни к чему.

Штаб-квартира «Ока» возвышалась над портовой частью города, окружённая высоким забором и магическими щитами, которые тускло мерцали в сером утреннем свете. У ворот нас встретили двое охранников — крепкие, в тёмных плащах, с магострелами на поясе. Один из них, с седой бородой, окинул нас взглядом и молча кивнул, открывая ворота. Князь нас ждал.

— Федор, Анастасия, — Лобанов мрачно кивнул.

— Уже доложили? — спросил я, пожимая князю руку.

— Да…

— Князь, мне надо поговорить с отцом.

— Конечно, патрикия. Вас проводят. Молчан, — тихо произнес князь и в кабинете ту(тут) же появился Нечаев, — Проводи патрикию в узел связи.

— Будет сделано, — кивнул мужчина и почтительно поклонившись, показал Анастасии на дверь, — Пойдемте, госпожа.

Лобанов жестом указал на кресла у камина, в котором тлели угли, отбрасывая тёплые отблески на тёмные деревянные панели стен. Он налил два бокала из стоявшего на столе графина — тёмная, почти чёрная жидкость пахла травами и чем-то терпким. Протянул один мне, второй взял себе.

— За наш союз, Рагнар, — произнёс он, поднимая бокал, — За то, чтобы он не развалился под ударами наших врагов.

— Союз предполагает выгоду для обоих участников. Пока же я вижу для себя одни проблемы. Неожиданные невесты, чужие полки, переговоры за моей спиной…

— Не полки, а полк. Я клянусь родом, что он уйдет из Пограничья, только спадет опасность повторной оккупации.

Я, не показывая явно своего облегчения, кивнул — одной проблемой меньше.

— И не лукавь, — скривился князь, — Ты точно так же ведешь самостоятельные переговоры со степью. Может правы мои аналитики, обвиняя тебя в сепаратизме?

— Меняй их. Паранойя не имеет никакого отношения к анализу.

Юрий Мстиславович задорно рассмеялся.

— Не поверишь, но именно эти слова я сказал начальнику аналитического отдела, — и тут же засверлился в меня полным подозрения взглядом, — И все же?

— А оно мне надо? О моих контактах с Абылаем было известно и тебе и Ингвару. Если вас это успокоит, клянусь всеми Богами Мидгарда, что в мыслях не было отделяться от княжества, — пожал я плечами и отхлебнул отличного вина. Гораздо лучше того, что мы пили у Ингвара, — Отличное, кстати, вино.

— Подарю на свадьбу, — кивнул князь, — И не смотри так. Ящик такого вина на последнем аукционе в Бургундии ушел по цене замка. Тебе обязательно было брать Вятку? — круто сменил тему Юрий Мстиславович.

— Таково было условие Великого хана. Иначе я бы остался без поддержки степи.

— Мы так и подумали. Старый интриган, — скривился Лобанов, — Город Шуйским ты не вернешь?

Я удивленно уставился на князя:

— А ты б вернул?

— Нет. Но ты не я. А Шуйские очень сильный род.

— Это точно, — кивнул я, — За мной помимо «Ока» моего будущего тестя еще и Пограничье. Шуйские сильны связями князя Владимира. А он стар.

— Ты стал хорошо ориентироваться в наших раскладах, — покачал он головой.

— У меня достойные невесты, — улыбнулся я, глядя ему в глаза.

— Как там Наталья? — он устало откинулся на спинку кресла, вытянув ноги к камину. Но острый взгляд прожигал меня насквозь.

— Нормально. Насколько это возможно для девушки, которую родной отец отправил политической заложницей в такую дрянную и опасную дыру, куда опытные мужчины ходят только крепкими ватагами, — усмехнулся я.

— Последние события показали, что полыхающее войной Пограничье для невесты ярла Рагнара гораздо безопасней тихого благополучия северной столицы.

— И это мне говорит глава «Ока Одина».

— Против меня тоже играют не крестьянские дети…

В этот момент в комнату без стука влетел бледный Молчан. И взгляд, который он бросил на меня, мне очень не понравился.

— Князь, ярл, — выпалил он, — Только что в порту найдены тела князя Воронцова и двух его людей. У трупов выжжены глаза и вырван язык.

Бокал в моей руке лопнул. В стены, ломая дубовые панели, ударили жгуты сырой силы. Фроди. Один из немногих, кому я мог доверить в этом мире свою спину. Как чувствовал — не хотел его отпускать!

— Это война, — мой голос был глух и полон ледяной стужи, — Все, кто причастен к похищению Сольвейг и смерти Фроди, умрут. И советую тебе, князь, — я посмотрел на Лобанова, — Не мешать мне.

Я шел к двери, словно прорываясь сквозь бордовую пелену ярости. Этой ночью Старый Ворон защищал своих бывших соратников. Просил время на разобраться, понять: кто прав, кто виноват. А утром его убили. Казнили жестоко, напоказ. Что ж, вызов принять. Я тоже не буду сдерживаться.

— Федор! — попытался меня остановить князь, а Молчан бросился под ноги, кастуя какое-то плетение, и тут же тряпкой отлетел в стену от моего толчка, — Федор! — почти закричал Лобанов, — Не пори горячку! Дай нам время разобраться, кто это сделал и зачем!

Я с трудом заставил себя обернуться:

— До рассвета. На рассвете я иду в порт. И я хочу видеть тела своих людей.