Это был настоящий бардак. Многие весла на обоих кораблях были сломаны при столкновении, и пиратское судно замерло бок о бок со своей добычей, оба судна качало и трясло. Пространство между двумя корпусами было настолько узким, что в него можно было практически прыгнуть, но если бы кто-то промахнулся, учитывая, что два корпуса постоянно омывали друг друга, утонуть было бы для него благословенным вариантом. Гассан уже видел людей, раздавленных между корпусами двух кораблей, и это было не очень-то приятно.

Матросы обеих сторон шумели у леера, ожидая возможности пересечься и устроить хаос, но ни один из них ещё не был готов. Столкновение погрузило оба корабля в состояние хаоса. Никто не хотел прыгать между кораблями, и ни одна из сторон не ожидала абордажа, поэтому с обеих сторон в спешке поднимали абордажные трапы.

Команды, которые выглядели практически одинаково, изрыгали друг на друга гнев и неповиновение, и это зрелище было почти комичным, учитывая их беспомощную неспособность фактически добраться до противника, пока не будут установлены аппарели.

Однако Гассан, ветеран многих лет боевых действий, смог заметить тонкую разницу между двумя экипажами.

Не в числе. Не было ничего удивительного в том, что у бортов вражеского корабля толпилась толпа кровожадных головорезов, по меньшей мере, в четыре человека в ряд, в то время как на борту «Искупления» было так мало людей, что у бортов оставались небольшие зазоры.

Нет. Разница была в тоне криков. Вражеский корабль издавал рёв настоящей ярости. Они знали, что у них преимущество и что им ничего не будет, если они захватят «Искупление», похитят компас и отступят на рифы. У них были все основания полагать, что бой закончится для них благополучно.

Однако команда Самира знала, что обречена. Хотя их крики были такими же гневными, как и крики противника, в глубине души звучала тихая покорность. Команда «Искупления» понимала, что, скорее всего, потерпит поражение, и что противник не оставит никого в живых.

Рев усиливался по мере того, как доски настила с обеих сторон выдвигались, падая на противоположную палубу и застревая там, когда железные зубья, прикрепленные к концам, впивались в доски; разворачивался еще один потенциально комичный момент, когда обе стороны пытались атаковать друг друга прежде, чем другая могла подготовиться.

Результатом, конечно же, стал хаос. Люди с обоих кораблей выбежали на одни и те же абордажные доски, встретившись в центре между двумя судами. Силы схлестнулись в ревущем море красок, люди кричали и вопили под ударами мечей, а беспомощные, отчаявшиеся падали с досок в бурлящую воду, лишь чтобы с ужасом и изумлением смотреть на корпуса двух кораблей, скользящих по воде. Волны неумолимо сближали корпуса, пока они не столкнулись с хрустом.

Гассан поморщился, услышав, как дюжина отчаянных криков мгновенно оборвалась этим деревянным ударом.

Первоначальная атака начала замедляться. Численность кораблей редела, и теперь больше людей попадало в пропасть между корпусами, чем успевало добраться до палубы. Кровь и внутренности ожесточённых сражений уже в первую минуту покрыли все аппарели, сделав багровую древесину скользкой и опасной.

Гнев быстро уступал место разочарованию и отчаянию, поскольку обе стороны сражались так осторожно, как только могли. Затем, на глазах у Гассана, из задней части многочисленной команды «Искупления» появились фигуры Самира и Саджи, кивнули друг другу, развернулись и побежали, используя ряды гребных сидений как стартовую площадку.

Со своего наблюдательного пункта на командной палубе Гассан наблюдал, и его сердце замирало, как двое мужчин перепрыгнули через пролом с его окровавленными досками, сокрушая глубины и сражаясь с людьми, и рухнули на вражескую палубу, среди напирающей толпы удивленных пиратов, сбивая с ног несколько человек на палубу при ударе.

Пара скрылась из виду среди толпы, и местность внезапно превратилась в эпицентр ожесточённых боёв. Гассан закрыл глаза.

«Самир, ты чертов идиот!»

На мгновение он упустил из виду какой-то крик, почти затерявшийся в шуме бушующего вокруг сражения, и Гассану потребовались драгоценные секунды, чтобы понять, что голос доносится откуда-то сверху. Подняв глаза и прикрывая их от яркого голубого неба, он заметил молодого матроса на вершине меньшего заднего паруса, держащегося за перекладину.

"Что это такое?"

Молодой человек крикнул что-то невнятное, чего Гассан не разобрал, и указал на такелаж вражеского корабля. Гассан нахмурился, глядя на паруса, канаты и мачты пиратского судна, среди которых тут и там виднелись кричащие люди. Ничего необычного. Он снова нахмурился и уже собирался повернуться и попытаться задать юноше вопрос, как вдруг увидел нечто… не среди такелажа вражеского корабля, а позади него.

Два судна! Не одно, а целых два! Бывший корабль Саджи: «Морская ведьма». Официально он не участвовал в восстании, поэтому у него не было ни нового названия, ни имперского вымпела, но он отказался от своих собственных цветов и щеголял простым зелёным флагом, который где-то нашёл капитан.

И она с устрашающей скоростью надвигалась на своего агрессора, а рядом с ней шло Возмездие Фаэруса, словно отряд героев из древних сказаний.

Гассан глубоко вздохнул.

«Береги себя, Самир. Помощь уже в пути…»

В котором начинается последний штурм

В какой-то момент безумие этого поступка мелькнуло в голове Самира и почти повергло его в шок. Он был человеком, который никогда ничего не делал без плана и хотя бы одного козыря в рукаве. За свою взрослую жизнь он редко попадал в ситуацию, в которой не был бы абсолютно уверен. Всегда должен был быть выход.

Не в этот раз.

Годами он прилагал все усилия и направлял все возможные нити к одной цели: к этой самой цели. Но как только губернатор принял сделку, пиратский флот был принуждён или с ним удалось справиться, и проход через рифы был навсегда закрыт, планов больше не было. И вот теперь он оказался втянут в морскую битву, к которой не был готов и которая, казалось, была в значительной степени на стороне противника. И в итоге ему пришлось делать всё, что он мог, без этого слишком важного козыря в рукаве.

Среди толпы, напиравшей на борт «Искупления» в попытке добраться до разъярённых пиратов на борту вражеского судна, мысли Самира окончательно отключились, и он блуждал без всякого плана, без цели. Он и его люди должны были получить преимущество над гораздо более многочисленным противником, но он продолжал терпеть неудачу; не было никакого ясного пути.

Вокруг него толкались и кричали члены его команды, горя желанием доказать свою ценность в битве с единственным оставшимся вражеским судном, а Самир ничего не мог сделать, кроме как беспомощно наблюдать.

Он подпрыгнул и чуть не махнул рукой, когда чья-то рука схватила его за плечо. Резко обернувшись, он обнаружил, что беспомощно смотрит в глаза Саджи, бывшего советника Лассоса, известного пиратского лорда, тактика и не менее прославленного воина. Лицо Саджи выражало глубокое беспокойство, отчего некоторые его татуировки сошлись в уголке глаза, а многочисленные золотые украшения загипнотизировали его лицо. Самир, чьё сознание кружилось от незнакомого чувства неуверенности, потерялся в движении колец и серёг.

Он вдруг понял, что Саджа что-то ему говорит, в тот момент, когда мужчина остановился и поднял бровь, ожидая ответа.

«Нельзя показывать свою растущую панику, — подумал Самир… — не среди команды».

Сделав глубокий вдох, он приложил руку к уху, делая вид, что не слышит Саджу из-за шума. Крупный, эбеновокожий капитан кивнул и, крепче схватив Самира за плечо, повернулся и потащил его сквозь толпу к открытой палубе позади них.

Когда они покинули густую толпу, советник наклонился к Самиру.

«Нам нужно что-то сделать, чтобы их сломить».

«Да», — Самир решительно кивнул, — «но что?»

«Это зависит от нас. Мужчины сражаются вдвое яростнее, когда их ведут те, в кого они верят; ты же знаешь это, Самир. Нам нужно поменяться ролями с врагом».

Самир снова кивнул, но неуверенность все еще терзала его разум.

«Но как?»

Саджа пожала плечами, когда они приблизились к открытому пространству.

«Мы должны возглавить атаку. Дайте им цель».

Самир кивнул, но неуверенность всё ещё опустошала его разум. Он должен был что-то сделать. Он никогда не был таким бесполезным; всегда продумывал следующие пять шагов.

Итак… им нужно было опередить прессу и добраться до вражеского корабля. Нужно было дать им «что-то, к чему можно было бы прицелиться», как сказала Саджа. Очевидно, им оставалось только одно.

«Нам придётся нырнуть первыми и начать бороться. Мы должны стать стимулом».

Саджа кивнула.

«Спускаться с такелажа?»

«Слишком медленно. Пока мы поднимемся и переправимся, всё может пойти плохо. Нам нужно переправить туда наших людей сейчас, пока нас не сломили, и нам всем не пришлось сражаться на «Искуплении»!»

«Тогда нам понадобится максимально чистая территория и хороший разбег».

Самир кивнул и оглядел палубу, когда эта парочка наконец вышла из тыла толчеи матросов.

«Там… за грот-мачтой. Там, где меньше всего людей. Вот там они и прорвутся первыми!»

Саджа проследила за взглядом Самира, повернулась к нему и кивнула. Двое мужчин побежали обратно по палубе, повернувшись так, чтобы, когда они снова повернулись к толпе, оказаться лицом к одному из оставшихся промежутков, где толпа кричащих матросов была самой редкой.

«Увидимся по ту сторону», — рассмеялся Самир. Внезапное обретение направления придало ему цель и очистило разум от скопившейся там суеты.

«Ха-Риш, улыбнись нам с добрым лицом».

Пара ухмыльнулась и побежала. Бега по палубе было на удивление мало, и атака несколько затруднялась многочисленными препятствиями на деревянных досках, но двое мужчин добрались до возвышенных скамей гребцов сразу за толпой и проворно шагнули, подпрыгнули и спрыгнули с самой высокой точки, выхватив оружие.

«Гасан бы этого не одобрил», – мельком подумал Самир, глядя на удивленные лица матросов своего корабля, когда он пролетал над ними, а затем на столь же удивленные лица врагов, как раз перед тем, как реальность вновь взяла верх, и двое мужчин рухнули на пол, спутавшись в кучу разбросанных тел. Им повезло, что враги были настолько застигнуты врасплох, что не успели отреагировать. Всего один человек, догадавшийся поднять меч навстречу спускающимся, мог бы слишком быстро положить конец безрассудной атаке.

Когда Самир и Саджа почувствовали под собой раздавленные тела упавших людей и твёрдую поверхность палубы, сзади раздался рёв. Их атака воодушевила команду «Искупления» и, как можно было надеяться, подтолкнула её к более активному натиску. Однако у них было очень мало времени на раздумья, и они не могли больше обращать внимания на то, что происходило позади. Эффект от их шока уже начал проходить, и люди рядом начали подниматься и собирать оружие.

Самир с трудом поднялся на четвереньки, обхватив кулаком рукоять короткого меча и поддерживая вес, пытаясь оценить сложившуюся ситуацию. Обернувшись, он оказался лицом к лицу с одним из пиратов, который тоже поднялся. Когда их взгляды встретились, мужчина попытался освободить клинок в руке, чтобы нанести удар безумному капитану. Самир, как всегда поддавшись инстинкту, уже обдумывал вариант с мечом, но затем отказался от него. Всё ещё опираясь на эту руку, он взмахнул свободным кулаком, ударив присевшего пирата прямо в лицо, раздробив ему нос и сбив с ног.

Когда оглушённый мужчина упал на бок, его рука поднялась, и Самир спокойно вырвал из неё более длинный изогнутый клинок. Медленно поднявшись, держа в правой руке свой короткий имперский меч, а в другой – длинный изогнутый пустынный клинок, Самир вспомнил день, давным-давно, когда он стоял на разрушенной башне на краю М'Дахза вместе с их дядей Фараджем, объясняя им разницу между этими двумя видами оружия и объясняя, почему нужно учиться пользоваться разными видами.

Он мрачно улыбнулся, вывернув запястье и вращая прямым клинком в руке. Ближайший пират взглянул ему в лицо, взгляд мужчины скользнул сначала по одной руке, затем по другой, и он осторожно отступил, насколько это было возможно, в толпу.

За его спиной Саджа действовал гораздо менее эффектно, с меньшим размахом и благородством, но с гораздо большим эффектом. Когда здоровяк пришёл в себя на полу, на двух упавших пиратах, но в окружении множества других, он взмахнул оружием, немного оттолкнулся локтем и со всей силы ударил.

Несмотря на тесноту, Саджа был могучим мужчиной. Под его смуглой, украшенной узорами кожей перекатывались мощные мускулы, а золотые браслеты звенели, когда он косил своим изогнутым клинком, легко рассекая икры, голени, колени и подколенные сухожилия. Эффект был ужасающим. Кровь хлынула из дюжины ран и начала заливать пространство, люди с криками падали на землю под этой внезапной и изнурительной атакой. И пока пираты над ним падали, словно пшеничное поле под косой, Саджа медленно поднимался из толпы, покрытый свежей кровью, размахивая своим зловещим клинком и ухмыляясь, словно чудовище из легенд.

Самир медленно встал, держа в каждой руке меч, и кивнул своему товарищу. Атака определённо что-то положила начало. Среди толпы он видел лишь знакомые лица членов команды «Искупления», рычащих и кричащих врагов. Команда Самира снова начала наступать.

Пираты, несмотря на все трудности, были окружены значительно меньшими силами, и Самир с Саджей ухмыльнулись, столкнувшись с разношерстной группой нервно выглядящих мужчин, ожидавших, когда закончится напряженное противостояние, возникшее после их первоначального натиска.

Первый удар нанесён внезапно, спустя три удара сердца, которые показались месяцами. Ближайший к Самиру мужчина прыгнул со скоростью змеи, и Самиру пришлось отступить назад, чтобы парировать удар коротким императорским клинком, слегка споткнувшись о Саджу, которая в результате едва не попала под одновременную атаку с другой стороны.