Но чем больше она думала о Гассане и его самодовольном поведении, тем больше её привлекала мысль о нём, пришпиленном к переборке с закатанными глазами. Самир мог подождать. Гассану, пожалуй, придётся пойти первым… назовём это тренировкой.

Всё ещё стоя на месте, Асима затаила дыхание, прислушиваясь. Звуки снаружи были приглушены ночью, поскольку корабль работал на парусах, а весла были убраны. Скрип досок был слабым, и, если прислушаться очень внимательно, можно было услышать отдалённый гул негромких разговоров вахтенных матросов. Из каюты напротив не доносилось ни звука; вероятно, они уже закончили запланированную еду, питьё и кутежи ранее вечером.

Тихо глотнув воздуха, она вышла в коридор и бесшумно двинулась дальше, в темноту. Деревянные балки тихонько скрипели под её ногами, но этот звук терялся среди обычного скрипа и стонов корабельных балок.

Она снова остановилась, дойдя до следующей пары дверей. Из комнаты слева доносился громкий храп, но справа не доносилось ни звука. Не спуская глаз с безмолвной двери, она прокралась дальше, минуя эти комнаты и приближаясь к концу коридора, где её дразнила богато украшенная дверь каюты Самира.

Может быть, ей все-таки стоит сначала заняться головой змеи?

Нет. Она приняла решение. Сомнения и нерешительность предполагали провал как в планировании, так и в реализации любого плана. Итак… какую дверь?

Наклонившись влево, она прислушалась к дереву. Слабо слышны были звуки, свидетельствующие о том, что внутри кто-то спит. Может быть, Гассан… может быть, Урса. Кто знает? Пересекая коридор, она наклонилась к двери. Снова слабые звуки глубокого, спокойного дыхания. Значит, это была догадка. За одной дверью находились Гассан и Урса. Им обоим в любом случае придётся умереть, если она хочет получить хоть какой-то шанс захватить командование кораблём. Она была настолько уверена в своих талантах и убедительности, что ни на секунду не сомневалась, что склонит команду на свою сторону, но не раньше, чем кто-то из этих троих сможет бросить ей вызов.

Пожав плечами, она молча прочитала детскую считалку, чтобы принять решение, а блестящий кончик ее острого ножа колебался взад и вперед с каждой строчкой, указывая то на одну дверь, то на другую.

Заключительная строфа стишка сорвалась с её губ, и Асима посмотрела на нож, затем на дверь слева от себя и небрежно пожала плечами. Теперь для первого настоящего испытания её способностей. Наклонившись ближе, она осторожно взялась за ручку и начала очень медленно поворачиваться. Раздался тихий скрип, и она ещё больше снизила скорость поворота, поворачивая ручку на долю градуса за раз, всё время прислушиваясь к любым изменениям в режиме сна внутри. Она испытала некоторое облегчение, когда дверь наконец поддалась, всего на дюйм. Она почти ожидала, что они будут заперты, и хотя она была более чем способна преодолеть такую трудность после стольких лет практики в гареме Аккада, это представляло собой дополнительную степень опасности.

Дверь медленно приоткрылась. Снова раздался тихий скрип. Если бы она открывала её с обычной скоростью, звук был бы достаточно громким, чтобы разбудить большинство спящих, но Асима была крайне осторожна.

Наконец, когда дверь достаточно распахнулась, чтобы пролезть, она проскользнула внутрь. На мгновение она подумала закрыть её, но, если её застанут врасплох и раздастся шум, закрытая дверь вряд ли защитит. Лучше оставить выход свободным, чтобы она могла быстро двигаться дальше.

Она бесшумно вошла в тёмную комнату. Штора на окне скрывала лишь слабый свет. Когда глаза привыкли к кромешному мраку, она начала рассматривать предметы мебели и, наконец, кровать. На мгновение она немного разочаровалась, поняв по массивности фигуры на кровати, что это комната Урсы, а не Гассана. И всё же, сказала она себе ещё раз, им всем пора идти, и это можно считать лишь дополнительной тренировкой.

Она медленно подошла к кровати. Там лежал огромный лысый мужчина, едва прикрытый простыней, голый, если не считать нижних трусов. Он спал на спине, плотно зажмурив глаза и тихонько мурлыча, словно по-женски, так тихо, спокойно и даже по-женски, что Асима улыбнулась; эта огромная татуированная голова издавала такой тихий, умиротворяющий звук. Конечно, это было очень просто. Через минуту он станет гораздо спокойнее.

Сделав глубокий вдох, она приподнялась над спящей фигурой. Молчание – вот что было нужно. Молчание – прежде всего. С улыбкой она приложила руку к его рту, не касаясь его, но готовая в любой момент, если он захочет сопротивляться.

Нож легко вошёл и скользнул по шее к противоположному уху. Она покачала головой, не веря, насколько это было легко. Конечно, им следовало быть более предусмотрительными, чем дать ей острый нож для еды. Будь она их похитительницей, им бы повезло, если бы досталась ложка.

Урса проснулся в понятном страдании, широко раскрыв глаза, когда жизнь брызнула из его шеи. Он попытался что-то крикнуть, но слова вырывались из горла лишь кровавыми пузырями, пока он дергался. Чёрт возьми! Он сейчас слишком сильно шумит, размахивая руками.

Вздохнув, Асима отдернула нож, приложив руку к его груди, чтобы удержать. Пока он паниковал, умирая, она осторожно вонзила нож ему в висок, нанеся парализующий, смертельный удар. Огромное тело, превратившееся в кучу потного жира, скользкое от пота и багровой крови, на мгновение содрогнулось и замерло, а затем замерло, остекленевшие глаза безжизненно уставились в потолок.

Асима кивнула про себя. Один удар сделан, осталось два. И она усвоила ценный урок: молчание – лишь часть работы. Нужно было свести возню к минимуму. Гассан подошёл бы лучше. Она ещё раз тщательно протерла клинок о занавеску на окне. Это было не из-за суеты, а скорее из-за необходимости крепко держать оружие, не пачкая пальцы скользкой кровью.

Выпрямившись и расправив плечи, она снова пересекла комнату и заглянула в дверь. Снаружи по-прежнему не было ни звука, ни движения. Она тихонько захлопнула за собой дверь, тихонько щёлкнув. Шаг-другой, и она уже была у другой двери.

Она снова повторила процедуру, поворачивая ручку так медленно, что неизбежные скрипы и писк стали почти неслышимыми; дверь отказывалась открываться. Раздражённо покачав головой, Асима вытащила штифт из своих густых тёмных волос и вставила его в замок. Высунув язык, она подвигала штифт влево и вправо, нащупывая зубцы механизма и устанавливая их в нужное положение. Гарем, безусловно, был для неё великим учителем.

Раздался лёгкий щелчок, и Асима отступила назад, затаив дыхание. Звук дыхания внутри продолжался, не меняя тональности. Хорошо.

Ручка начала поворачиваться под её хваткой, и медленно, очень медленно она повернула её и толкнула. Деревянная дверь тихо подалась, медленно открываясь и открывая тёмную каюту за ней. Шторы закрывали и это окно, отбрасывая глубокую тьму на большую часть комнаты. Когда её зрение привыкло, она поняла, что содержимое этой каюты почти в точности повторяло то, что было в противоположность Урсе. Слабый проблеск серебристого звёздного света сиял из окна, где шторы зацепились за раму, оставив узкий треугольник прозрачного стекла. Луч упал на кровать и её обитателя, и Асима с облегчением вздохнула. Несмотря ни на что, она почти ожидала, что за дверью будет стоять Гассан, готовый её встретить, или Самир, сидящий в кресле, ожидающий. Но нет… этот луч света осветил высокую фигуру под простыней, и эти вьющиеся, чёрные как смоль локоны, безошибочно принадлежали Гассану.

Она бесшумно прокралась через комнату, приближаясь к кровати. Здесь требовался другой метод. Гассан спал на боку, спиной к ней. Учитывая, насколько он опасен, ей нужно было как можно скорее вывести его из строя. Сначала смертельный удар, а затем, когда он проснётся, уже на пределе своих возможностей, ей нужно будет убедиться, что он не издаст ни звука. Она всё равно не могла добраться до его горла, не перевернув его, а копна вьющихся волос делала любой удар в висок ненадёжным. Она могла промахнуться и просто проломить ему череп. Тогда он возьмёт над ней верх.

Сделав глубокий вдох, она оглядела спящую фигуру своей детской любви, затем пожала плечами, наклонилась и вонзила нож ему в спину по самую рукоятку. Лезвие скрежетнуло, войдя между рёбер, заставив её содрогнуться, когда отзвук удара пронзил её руку. Нанося удар, она одновременно с этим закрыла рот жертвы, чтобы та не издала ни звука.

Глаза Гассана широко раскрылись, он был потрясён внезапной, невероятно сильной раной. Асима выдернула нож, обрызгав кровью и себя, и пол, и поднесла окровавленный палец к губам, призывая к молчанию.

«Тсссс».

Когда глаза ее друга детства заморгали, а лицо побелело, она осторожно перевернула его на спину, все еще зажимая рукой его рот, и наклонилась вперед, приставив кончик лезвия к его горлу под ухом, готовая закончить работу.

И вот тут-то всё и пошло наперекосяк. Он должен был быть слишком запаникован и слаб, парализован. У него точно не должно было хватить сил и присутствия духа для этого. Она стиснула зубы и зажмурила глаза от сильной боли, когда Гассан с силой укусил руку, закрывавшую ему рот, и его резцы впились в основание её ладони. Она пошатнулась, кусок плоти шириной в дюйм оторвался от её ладони, когда Гассан выплюнул его, его глаза наполнились яростью.

Это было невозможно. Он должен был умирать. Он умирал, но отказывался лечь и принять это. Он всё ещё не вскрикнул, и, несмотря на боль в руке, она тоже, так что шанс всё ещё оставался. Стиснув зубы и не обращая внимания на пульсирующую боль в руке, она снова потянулась ножом к горлу.

Но Гассан уже пытался подняться, и когда она наклонилась вперед, его рука взметнулась подобно молнии, приняв форму чего-то похожего на коготь, и нанесла резкий, точный удар ей в шею, чуть ниже челюсти.

Асима уже была без сознания, когда упала на пол, нож выскользнул из её рук. Гассан смотрел на неё и пытался подняться с кровати. Боль в груди и спине была невыносимой и грозила лишить его сознания. Он попытался снова подняться, но вместо этого сполз на бок и упал лицом вниз на пол каюты, содрогаясь всем телом и болтая ногами.

Неужели это оно? Неужели Асима действительно с ним расправилась? Неужели она уже добралась до Самира?

Его зрение уже начало ухудшаться.

«Самир!» — взревел он, прежде чем потерять сознание и остаться неподвижным рядом с распростертым телом Асимы.

В котором происходят последствия

Самир с тревогой заметил скользкий багровый налёт на руках и предплечьях доктора, когда тот вошёл в каюту капитана, и один из матросов открыл и закрыл перед ним дверь. Лицо мужчины было непроницаемым, но это ничего не значило. Самир знал его достаточно давно, чтобы понять, что Кейл повидал столько ужасов, что его лицо давно перестало выражать эмоции.

"Да?"

Врач потянулся за влажной тряпкой, висевшей у него на поясе, и начал вытирать с рук запекшуюся кровь. Не поднимая глаз, он говорил, продолжая свою работу.

«Главное: он почти наверняка выживет».

«Мне не нравится это «почти»…»

Доктор пожал плечами.

«Я не собираюсь давать вам никаких гарантий, капитан. Следующие двадцать четыре часа, однако, будут очень показательными. Нам очень повезло, что вы нашли его вовремя; он бы истек кровью ещё через несколько минут. А так в нём едва осталось достаточно крови, чтобы поддерживать его в живых».

«Но кровь ведь лечит, да?»

Уголок рта доктора изогнулся вверх.

«Да, восполняет. Главная проблема твоего брата была не в потере крови, а в месте, куда вошёл нож. Если бы он не был так слаб и не страдал от недостатка крови, я бы вскрыл его, чтобы проверить органы».

«Его органы? Простите, доктор… мои познания в медицине, мягко говоря, скудны».

Доктор вздохнул.

Его сердце и лёгкие. Я почти уверен, что они не повреждены. Его дыхание удивительно сильное, учитывая его состояние, а сердцебиение медленное и размеренное, поэтому я не думаю, что они пострадали от раны. Это само по себе чудо, поскольку удар был настолько точным, насколько это вообще возможно для любого убийцы. Клинок должен был войти ему в сердце, и он, по всем правилам, должен был быть мёртв.

Самир нахмурился.

«Так почему же…»

«Не уверен», — перебил доктор, — «но пеласианский хирург по имени Пассидес написал труд об органах, в котором отметил, что за свою долгую карьеру он обнаружил несколько человек, чьи органы располагались не совсем правильно. Не вскрывая вашего брата, я не могу этого подтвердить, но это единственное объяснение, которое приходит мне в голову. Нож вошёл между пятым и шестым рёбрами и был направлен под правильным углом. Вашему брату либо очень, очень повезло, либо кто-то из богов имеет в нём корыстный интерес».

Самир кивнул, перед его глазами промелькнули образы культовой статуи БелаПраксиса.

«Значит, с ним все в порядке?»

«Я почти уверен, что так и есть. Есть очень слабая вероятность, что остриё ножа зацепило кабель, проходящий у него за спиной, который пеласианцы называют «спинномозговым нервом». Если это так, то он может лишиться возможности пользоваться ногами, но это маловероятно, поэтому я бы не стал слишком беспокоиться об этом, пока он не проснётся».

Самир откинулся на спинку сиденья и шумно вздохнул.

«И когда это будет?»

Доктор снова пожал плечами.

«Я бы не ожидал, что он проснётся сегодня. Завтра, возможно, проснётся, но только на короткое время. Он будет очень слаб и очень устал, а уровень крови настолько низкий, что он почти белый. Он может не вставать несколько недель».

«Думаю, Гассан тебя удивит. Можно его увидеть?»

Доктор покачал головой.

«Абсолютно нет. Он будет оставаться один и нетронутый, по крайней мере, до первого пробуждения. Мой помощник постоянно сидит с ним. С ним всё в порядке, но я не хочу его беспокоить».

Самир кивнул.

«Позаботьтесь о нем, доктор, и спасибо вам за все ваши усилия».

«Теперь я, возможно, наверстаю упущенное во сне и предлагаю вам сделать то же самое, капитан».