Потянувшись, он жестом велел своим людям обратить внимание на окружающую обстановку. Неужели он настолько же безумен, чтобы согласиться на столь опасную миссию с такой горсткой людей? Он чуть не рассмеялся в голос.

Вернувшись к своему напряженному ожиданию, он снова окинул взглядом своих спутников. Спрятавшись в тени Г-образного фасада одного из многочисленных портовых складов, четверо пиратов притаились, внимательно наблюдая за комплексом напротив. Единственным положительным моментом, который Урса мог сказать о плане, было то, что им вряд ли удастся столкнуться здесь с людьми. Этот район находился далеко от таверн и населенных пунктов. Здесь, среди беспорядочных скоплений складов, резко выделялся лагерь стражников, и мало кто бродил по ночам: законопослушные жители М'Даза не имели никаких причин здесь находиться, а менее привлекательные держались на приличном расстоянии от центра контроля городской стражи.

Забавно, как именно присутствие закона позволяло сохранять улицы достаточно пустыми, позволяя преступникам и беглецам передвигаться по ним безопасно и незамеченными.

Урса ухмыльнулся. Двадцать лет назад, в молодости, он служил в ополчении М'Дахза, базировавшемся в этом самом порту, и в те времена здания через дорогу и их стена были его домом. Затем наступил крах Империи, и Урса, как и многие другие, был вынужден заняться пиратством, чтобы прокормить себя. Отслужив гребцом, а затем командиром абордажной партии на «Мести Горгоны», он прибыл на «Тёмную Императрицу» под командованием капитана Хмуна как надёжный офицер с хорошей репутацией.

Там, после многих лет скатывания в разврат, сопутствующий жизни жителя Лассоса, он начал возвращать себе самоуважение и чувство права перед человеком, которого считал лучшим капитаном моря… пока не появился Самир. То, что Хмун начал с привития команде чувства чести и милосердия, Самир завершил систематическим отсевом тех, кого считал неподходящими для своей команды. Урсе было почти смешно, что он поверил слову и чести любого человека на борту «Императрицы» больше, чем словам законного флота, и всё же именно это сохраняло его верность Самиру.

С тех пор, как в Море Бурь восстановилась власть Империи, действия большинства капитанов Лассоса становились всё более жестокими в постоянной борьбе за то, чтобы оставаться впереди всё более мощного флота. И всё же Императрица каким-то образом сохранила свою репутацию, одновременно снизив их активность. Вероятно, большинство пиратов, даже из его собственной команды, не замечали этого, но Урса был опытным игроком и замечал, как его капитан изо всех сил старается улучшить их репутацию среди простого народа и всё дальше отдаляется от коррумпированной власти Лассоса.

Что-то происходило. План Самира постоянно набирал обороты; Урса чувствовал это, но не мог распознать ни одного конкретного хода в игре. Молодой капитан был настолько хитер, что было сложно даже сообразить, что он уже сделал, не говоря уже о том, что собирается сделать.

Прозвенел первый звонок полуночной вахты.

— Лязг.

«Спокойно, ребята».

— Лязг.

И теперь их бывший враг был с ними, заявляя о своей преданности и глубоко вовлеченный в план Самира, сам не зная, к чему он стремится.

— Лязг.

Но Урса был уверен, что это не случайность. Если Гассан сейчас с ними, то Самир уже давно об этом думал и был ещё одной нитью, вплетённой в сюжет.

— Лязг.

И надо сказать, что этот человек, несмотря на всю свою историю бездумного раболепия перед флотом, похоже, мыслил примерно так же, как и его брат. Удивительно, правда. Если бы эти братья действительно объединились, им удалось бы достичь практически всего.

— Лязг.

Урса нахмурился. Сколько же их было? Чёрт возьми, хватит отвлекаться. Кивнув, он отложил мысли о своих двух командирах и их отношениях и сосредоточился.

— Лязг.

Это, должно быть, шестой? Да, шестой.

— Лязг.

«Готовы, ребята?» — прошептал он. «Знаете, куда идёте?»

— Лязг.

Раздался тихий гул утвердительных звуков.

— Лязг.

Хорошо. Урса напрягся.

— Лязг.

"Готовый…"

— Лязг.

"Идти!"

С последним ударом колокола четверо мужчин выскочили из тени, словно тараканы, внезапно вырвавшиеся на свет. Стена, окружавшая территорию, была толстой и прочной, высотой около восьми футов, но недостаточно широкой для прохода. Верхняя часть была зацементирована черепками глиняной посуды, чтобы помешать лёгкому доступу, а охранники каждые несколько минут патрулировали внутреннюю часть.

Урса и его спутник двинулись прямо из тени к противоположной стене, за которой едва виднелась верхушка черепичной крыши. Двое других мужчин свернули вправо, направляясь ко второй фазе.

Когда здоровяк добрался до стены, медленно считая себе под нос, чтобы точно рассчитать время, он присел и обхватил руками. Второй мужчина добрался до него, уперся ногой в эту мощную рукоять и подпрыгнул, запрыгнув на стену. Тяжёлые кожаные наручи, надетые на предплечья, были идеей, спонтанно пришедшей в голову, но оказались незаменимыми, когда он приземлился на острые керамические вершины и бесшумно перебрался на крышу.

Обернувшись, он сбросил с плеча тяжелое одеяло на черепки, нагнулся и быстро поднял тяжелого первого офицера за собой.

Урса как можно тише перебрался на крышу. Отсюда им был виден весь комплекс, и, следовательно, их оттуда тоже было видно. Однако в полночь караул сменился, и двое мужчин, теперь патрулировавших, находились на дальней стороне, скрытые с этой стороны как хижиной, так и частоколом. У них оставалось чуть больше минуты, прежде чем двое охранников появятся с обоих концов зданий, обойдут их по периметру, чтобы сойтись в этом месте, прежде чем пересечься и продолжить свой путь. У двери сарая, вероятно, будет стоять мужчина, но он будет смотреть в другую сторону, на территорию, и, судя по потрескиванию жаровни, рядом с которой он стоял, не должен был заметить их присутствия, пока они будут вести себя достаточно тихо.

Первый офицер, знакомый с расположением сарая с боеприпасами по предыдущей ночи, жестом подозвал сопровождавшего его человека, и они вдвоем начали спешно поднимать черепицу с крыши, тихонько укладывая ее рядом.

Когда покрытие постепенно исчезло и образовалась дыра, а комната внизу была лишь частично скрыта опорными балками, Урса указал вниз и ухмыльнулся.

Прямо под ними, на деревянных полках, стояли небольшие горшки с жидким огнем, которые можно было использовать в качестве гранат в бою между кораблями. Двое мужчин улыбнулись и кивнули друг другу, засунув руки в карманы курток. Глубоко вздохнув, они вытащили по две керамические фляги, каждый из которых был исписан странным языком северных варваров. Урсе было больно расставаться с таким редким и дорогим напитком, но когда это было необходимо…

С глубоким вздохом двое мужчин откупорили фляги и щедро вылили их содержимое через отверстие в горшках, а также на соломенные и деревянные полки под ними. Когда упали последние капли, и они осторожно поставили фляги на крышу, Урса стиснул зубы и вытащил из куртки связку прутьев и ваты. Достав кремень и огниво, он начал чиркать ими как можно тише, усердно молясь, пока искры наконец не зажглись на связке.

61… Времени становилось слишком мало, чтобы чувствовать себя комфортно.

Сделав глубокий вдох, он сбросил пылающую массу в яму, и двое мужчин соскользнули по черепице вниз, с края. Они упали с восьми футов с крыши на мягкий гравий с хрустом, который показался Урсе слишком громким. Здесь двое мужчин стояли, сгорбившись, в углу, образованном стыком стены периметра с сараем для боеприпасов. Главный источник света в этой части комплекса – жаровня перед этим самым зданием – отбрасывал глубокую тень, и двое мужчин затаили дыхание.

На другой стороне комплекса из-за других зданий появились патрулирующие охранники. Это сработало бы только в нужный момент…

Внезапно стена за спиной здоровяка словно вздулась и на мгновение прогнулась, пытаясь сдержать внутреннее давление. Изнутри раздался ряд глухих ударов, когда взорвались несколько горшков. Теперь склад боеприпасов будет охвачен огнём, но здание было построено с учётом такой возможности. Тяжёлые стены сдерживали пламя, и огромные горшки оставались нетронутыми, если только пожар удастся потушить достаточно быстро.

Из-за угла здания раздался тревожный крик: охранник у двери понял, что произошло. И действительно, как и ожидал Урса, двое патрульных солдат мчались прямо через территорию к зданию, пока охранник с трудом открывал дверь ключами. Изнутри раздалось ещё несколько хлопков, и теперь пламя вырывалось из крыши внушительным столбом. Когда приближающиеся охранники достигли входа в сарай, занятые огнём и шумом, отвлечённые пляшущим пламенем внутри, Урса и его спутник воспользовались возможностью пробежать вдоль стены, направляясь к воротам.

Они были лишь на полпути, когда запряженная волами повозка, ознаменовавшая вторую фазу, ворвалась в деревянные ворота, разрушив балку, которая держала ворота, и неудержимо двинулась вперед.

Урсе пришлось на мгновение ощупать волов. Это были огромные и сильные создания, но въехать прямо в ворота, должно быть, было для них мучением. Тяжёлая телега с грохотом въехала на территорию, и два возницы слегка повернули и направились к следующим воротам – тем, что были в частоколе.

Урса и его спутник бежали позади телеги, чтобы не отставать.

На территории лагеря царил настоящий ад. Большинство солдат либо спали в казарме, либо пили и прятались в караульном помещении. Из дверей выходили люди с выражением шока и удивления на лицах; многие из них были безоружны и не имели доспехов, застигнутые в нерабочее время.

Воцарилась неразбериха, и прибывшие охранники запаниковали, большинство из них бросились к горящему складу боеприпасов. Им нужно было взять пламя под контроль, прежде чем охватят более крупные котлы, иначе ночью они могли потерять большую часть складского района из-за пожара. Несколько человек, видящих дальше этой непосредственной опасности, развернулись и бросились к телеге. Первый, по глупости, попытался схватить вожжи проносящихся мимо быков. С такой инерцией остановить огромных быков было невозможно, и несчастного утащили под собой и растоптали, превратив в кровавое месиво.

Пока остальные пытались угнаться за тяжелой, неудержимой телегой, Урса догнал ее, тяжело дыша и бегя позади своего спутника, за несколько мгновений до того, как повозка врезалась в ворота частокола и ворвалась в них.

Изнутри раздались крики тревоги, когда пленные пираты и другие преступники бросились врассыпную, спасаясь от катящегося кошмара. Переступив порог, два пирата-погонщика выпрыгнули из повозки и вскочили на ноги.

Всегда готовые к бою, воины Тёмной Императрицы начали выбегать из частокола. Урса глубоко вздохнул и крикнул: «К Императрице!»

Преследовавшие их охранники резко остановились, когда из тюрьмы высыпали многочисленные преступники, ранее сидевшие в клетках, жаждущие свободы и испытывающие неприязнь к своим надзирателям.

Пока два десятка людей Императрицы бежали к воротам, Урса сочувственно качал головой, глядя на бедственное положение окружавших его стражников, которые боролись среди обломков разрушенных частоколов и ворот, пытаясь сдержать постоянно усиливающийся огонь на складе боеприпасов, угрожавший всему району, в то время как несколько десятков отъявленных преступников воспользовались возможностью сбежать или отомстить любому представителю власти, которого они заметили.

Гассан ясно дал понять, что хочет свести число жертв к минимуму, насколько это позволяла благоразумность; желательно, чтобы оно было нулевым. Насколько Урсе было известно, единственной прямой жертвой был человек под волами, но, с грустью подумал он, бегя к причалу вместе с товарищами, число погибших от пожаров и беглецов может быть ужасающим.

Но теперь он ничего не мог с этим поделать. Его долг — перед Тёмной Императрицей, её командой и её капитаном, где бы он ни был.

В котором есть ночное посещение

Верёвку, конечно же, сняли. Самир гадал, сколько времени прошло, прежде чем более бдительные из дворцовой стражи заметили её, изгибающуюся по другую сторону улицы. Вероятно, весь комплекс был обыскан до последнего шкафа в поисках какого-нибудь нарушителя. Они были горько разочарованы. Беглый капитан пиратов на мгновение задумался, не подойти ли к главным воротам, нагло, как подобает, и потребовать разрешения войти. Шокирующий эффект такого поступка был чрезвычайно привлекателен. Однако, по всей вероятности, он окажется прикованным цепями в оставшейся половине тюремной башни, так и не ступив на территорию комплекса.

Он оглядел улицу. Солнце село несколько часов назад, и, хотя он понятия не имел, как Гассан собирается вызволить остальных и освободить корабль, он был уверен в двух вещах: его брату это удастся, и что будет что-то грандиозное.

И вот он стоял на одной из самых высоких крыш в верхней части города, откуда открывался великолепный панорамный вид на доки далеко внизу, на другом конце М'Дахза. Он не знал точно, чего ждёт, но был уверен, что распознает признаки активности, и ему не хотелось предпринимать следующий шаг, пока он не убедится, что Гассан двинулся в путь.

Ожидание было долгим и томительным. Самир сидел на крыше, нарезая ломтики персика карманным ножом и перекусывая, наблюдая за тёмным районом далеко внизу. И вот, сразу после того, как в городских храмах зазвонили полуночные колокола, он увидел то, чего ждал. Вспыхнула вспышка, и столб пламени вырвался сквозь крышу. Он бы списал это на Гассана, где бы это ни произошло, но не было никаких сомнений, что пламя поднималось со склада боеприпасов в караульном комплексе. Цвет пламени и клубы дыма, поднимающиеся к звёздам, были тому подтверждением.

"Хороший."

И вот он повернулся и направился на улицу, где сейчас стоял, хмуро глядя на стену дворцового комплекса. На этот раз он был здесь по собственному расписанию, и, хотя он не мог позволить себе тратить время попусту, было темно, а улицы пустынны, что давало ему достаточно места для работы.