И он вдруг понял, по одному лишь быстрому взгляду на Асиму, что девушка, возможно, ищет утешения у сильного брата, но ее сердце уже стремилось к нему.

Проблему придется решать в другой день.

Он закрыл глаза и через несколько мгновений ему снова приснилось, как он размахивает кривым мечом и стоит на крепостных валах М'Даза, бросая вызов пеласийским военачальникам, толпившимся внизу.

Некоторые говорят, что сны могут содержать предзнаменования, проблески грядущего мира. Самиру в ту ночь приснилось многое; это была последняя ночь, когда они втроём спокойно сидели вместе.

В котором учатся вещи, к лучшему или к худшему

Весеннее утро было великолепным. Оно представляло собой идеальное сочетание. Солнце ярко сияло на глубоком синем небе, и, хотя для М'Даза это было совсем необычно, ветер сменился на северо-восточный и нес слегка солоноватый, но свежий и прохладный бриз через город в самое сердце пустыни. Встреча палящего солнца и прохладного бриза стала желанным облегчением для жителей, и они настроились на позитивный лад, занимаясь своими повседневными делами.

Ветер был особенно силён здесь, на башне Железных Орлов, одной из наиболее сохранившихся башен на заброшенных оборонительных стенах города. Деревянная крыша башни скрипела под тяжестью, но Фарадж заверил ребят, что она достаточно прочна, чтобы выдержать их совокупный вес, многократно превышающий их общий вес.

Самир прищурился на солнце, оглядывая линию укреплений. Он уже не раз мечтал о том, чтобы стоять на этих стенах и вести героическую оборону М'Даза. Конечно, фантастика. С того места, где он стоял, стены исчезали среди городских построек за двумя следующими башнями, где они служили опорами для магазинов и домов. В другом направлении укрепления полностью исчезли, оставив после себя длинный участок открытой местности.

Чёрный звук вырвал его из задумчивости. Он обернулся и увидел, как дядя Фарадж наблюдает за ним, приподняв бровь, пока Гассан размахивает своим деревянным мечом взад-вперёд, отрабатывая удары.

За конец зимы и начало весны Фарадж быстро стал неотъемлемой частью семейной жизни. Мальчики почти забыли, каково это – быть с отцом, но всё вернулось с желанной привычной силой. Братья вели себя как можно лучше ради дяди, сдерживая свои излишества. В ответ Фарадж был внимателен и добр, начал брать мальчиков с собой в интересные места и, когда представлялся случай, покупал им шербет и свежие финики. Но это было что-то новое и захватывающее. Именно этого Самир ждал с той зимней ночи, когда впервые приехал их дядя.

Всего через несколько дней после прибытия Фарадж получил место телохранителя в торговом доме с приемлемой зарплатой и удобным графиком работы. Наблюдая за ним месяцами, мальчики поняли, почему Фарадж без труда находил достойную работу. Однажды вечером, когда они возвращались с позднего рынка, из переулка выскочил слегка подвыпивший карманник и попытался ограбить их, угрожая ножом. К тому времени, как мальчики поняли, что происходит, всё уже было кончено. Фарадж прижал мужчину к стене за шею плашмя клинком меча, всё ещё в ножнах, прикреплённого к поясу. Он действовал очень быстро. Самир считал, что именно этот случай, когда без дяди мальчики подвергались бы серьёзной опасности, в конечном итоге привёл бывшего солдата к решению обучить их основам боя на мечах.

Самир вытянул руку и потряс ею, максимально расслабив мышцы. Деревянный меч показался ему невероятно тяжёлым, но был сделан превосходно. Заказывал ли Фарадж их изготовление плотнику или вырезал сам?

Заметив проблеск волнения на мрачном лице Гассана, он шагнул вперед и поднял меч.

«Он такой тяжелый, если я его размахну, я упаду, дядя».

Фарадж рассмеялся.

«Тогда тебе придётся быстро научиться держать равновесие. Да, меч тяжёлый. Тяжелее настоящего клинка такого размера. То, что у тебя есть, — это копия короткого имперского меча весом в одну треть. Имей в виду, что изогнутый пустынный меч у меня на спине весит вдвое больше. Но ты прав: ты увидишь, что настоящий имперский клинок гораздо легче и удобнее в обращении».

Гассан нахмурился.

«Тогда зачем практиковаться с этим?»

Их дядя улыбнулся.

Потому что вы оба гибкие, но не сильные. Быстрые и ловкие, но не массивные. Чтобы выстоять в настоящем бою, вам также понадобится сила, и использование этого тяжёлого меча укрепит ваши мышцы. Более того, когда я наконец решу, что вы готовы к настоящему клинку, вы обнаружите, что после тренировочного меча вы обнаружите, что им так легко управляться, что у вас уже будет дополнительное преимущество.

Самир кивнул. Это имело смысл. Он снова шагнул вперёд, и теперь братья стояли друг напротив друга на небольшом расстоянии. Фарадж кивнул.

«Хорошо. Ты без доспехов, и эти мечи причинят боль. Если взмахнуть ими с достаточной силой, они сломают конечность, поэтому мы начнём осторожно и медленно. Никакого контакта, пока я не скажу, что ты готов».

Он встал между ними и протянул длинную и крепкую палку.

«Опустите лезвия вниз и ударьте по нему».

С трудом Самир поднял тяжёлый меч, используя обе руки, когда тот приблизился к его голове. С некоторым облегчением он опустил его. Гассан справился одной рукой: его крупное телосложение придавало ему дополнительную силу, но пот на загорелом теле выдавал скрытое напряжение. Ни один из клинков не коснулся палки, когда они падали.

«Это может занять некоторое время», — рассмеялся Фарадж.

Солнце медленно поднималось к зениту и уже начинало клониться к закату, когда дядя мальчиков позволил им отдохнуть больше минуты. Самир сидел на низкой стене у края башни. Рука болела сильнее, чем он мог себе представить, и, хотя Фарадж позаботился о том, чтобы им регулярно давали воду, он почувствовал, что у него текут слюнки при мысли об арбузе, который, как он знал, ждал его дома.

Гассан начал сдавать позиции. Поначалу его крупное телосложение давало ему преимущество, но дядя был не дурак и подталкивал более крупного брата тянуться выше и махать быстрее, тем самым создавая примерно одинаковую нагрузку на обоих мальчиков.

Мужчина улыбнулся, глядя на лица двух мальчиков, пока они ели хлеб с тёплым сыром и пили тёплую воду, словно человек, только что выползший из глубокой, выжженной пустыни. Он стоял, опираясь на длинную палку, и смотрел на них. За столь короткое время он очень сблизился с семьёй брата и время от времени напоминал себе, что это не его сыновья, хотя это и не имело никакого значения в его отношении к ним. Он был твёрдым, когда это было необходимо, но великодушным и добрым, когда представлялась возможность. Однако обучение фехтованию требовало твёрдости, а не доброты.

Когда мальчики закончили и, тяжело дыша, откинулись на каменную кладку, он прочистил горло.

«А теперь, ребята, пора приступить к настоящей работе».

Оба брата сделали раздраженные лица и обменялись взглядами, которые, как они надеялись, Фарадж не увидит.

«Да ладно… У меня тут есть утеплённая кожа. Сейчас у меня только куртки и перчатки; никаких шлемов и наколенников, а под всей этой дополнительной одеждой будет очень жарко. Но она тебе понадобится».

Пока мальчики, шатаясь, поднимались на ноги и изо всех сил пытались поднять деревянные клинки, Фарадж бросил перед ними тяжелым кожаным жакетом.

«Тебе нужно быть осторожнее. Твоя мать не знает, что я этим занимаюсь, и она наверняка не одобрит. Если мне придётся отвезти кого-то из вас домой с проломленным черепом или сломанной ногой, мы больше никогда не сможем этого сделать».

Мальчики моргнули, а их дядя рассмеялся.

«Я не хочу вас волновать, ребята. Куртки прочные, а мечи тупые. Пока вы целитесь между шеей и поясом, всё будет в порядке».

Он улыбнулся, наблюдая, как Самир и Гассан устало взвалили на спины тяжелые кожаные жакеты и просунули руки в жесткие рукава, прежде чем завязать ремешки и надеть перчатки.

«Хорошо», — кивнул дядя. — «Начнём с того, что докажем, что это не больно. Я хочу, чтобы каждый из вас ударил другого по руке. Только по руке, разум… никаких ударов по ноге или голове».

Самир осторожно отвёл клинок назад и взмахнул им, нанеся лёгкий удар с глухим стуком, от которого Гассан слегка вздрогнул. Гассан ухмыльнулся и ответил на удар.

Улыбнувшись, братья повернулись к дяде. Фарадж приподнял одну бровь и выглядел явно не впечатлённым.

«Не настоящая драка, правда? А теперь замахнись ещё раз, но на этот раз приложи немного усилий».

Самир кивнул и улыбнулся Гассану.

"Готовый?"

Гассан рассмеялся.

«Ударь меня, брат».

Самир отступил и снова взмахнул мечом. На этот раз удар пришёлся с таким грохотом, что отбросил брата в сторону. Гассан рассмеялся и взмахнул мечом, даже не успев выпрямиться. Ответный удар отбросил младшего в сторону. Оба расхохотались и опустили мечи вниз.

Фарадж вздохнул.

«Я понимаю, что это вас волнует, но должен напомнить, что это не игра. Вы сдерживаетесь, потому что вы братья, и, хотя я это понимаю, вам нужно полностью посвятить себя этому, если вы серьёзно настроены учиться».

Самир пожал плечами.

«Мы делаем все возможное, дядя».

Фарадж приложил палец к губам.

«Не думаю, что это правда. Я хочу, чтобы вы оба попробовали. Наносите удары в область туловища, но замахивайтесь так, словно ваш брат пытается вас убить. Представьте, что перед вами не Гассан, а какой-нибудь пеласийский солдат, намеревающийся насиловать, грабить и убивать».

Наступила короткая тишина: мальчики злобно переглянулись, а затем Гассан скривился, и оба разразились истерическим смехом. Фарадж вздохнул.

«Мне очень жаль, ребята, но если вы хотите научиться чему-то большему, чем просто позерству, вам нужно быть готовыми нападать друг на друга так, словно вы всем сердцем хотите убить его на месте. А для этого нам придётся прекратить ваши шутки».

Мальчики медленно оправились от смеха и выпрямились, пытаясь сохранить серьёзное выражение лиц. Фарадж покачал головой.

«Мне нужно, чтобы вы сосредоточились на чём-то, что вас раздражает друг в друге. Должно же быть, вы из-за чего-то спорите? Из-за какой-нибудь игрушки? Из-за какого-нибудь предмета одежды?»

Мальчики покачали головами, но когда их лица снова встретились, Гассан увидел что-то в глазах Самира; что-то темное, что-то тревожное.

«Нам не о чем спорить, не так ли, Самир?»

Меньший брат покачал головой.

«Нет, брат. Ничего».

Но Гассан не мог оторвать взгляда от этих глаз. Что-то омрачило душу Самира несколько мгновений назад, и Гассан впервые в жизни начал бояться брата. В взгляде Самира было что-то такое, что он не мог точно определить, и он избегал любых попыток дать этому имя.

Они продолжали смотреть друг другу в глаза еще минуту, и Гассан был вынужден отвести взгляд.

Дядя Фарадж, не подозревая о том, что между ними произошло, задумчиво кивнул.

«Хорошо. Теперь, когда вы перестали хихикать, как школьницы, мы попробуем ещё раз», — он повернулся к Гассану. «Ты первый. Замахнись на Самира так, словно от этого зависит твоя жизнь».

Гассан поднял меч, когда Самир подошёл чуть ближе. Он не осмеливался встречаться взглядом с братом. Отбросив меч назад, он взмахнул им со всей возможной силой, подняв глаза и встретившись взглядом с Самиром лишь тогда, когда тяжёлый клинок приблизился к цели. Раздался громкий стук, сбивший младшего мальчика с ног.

Сделав глубокий вдох, он протянул руку и помог Самиру подняться. Младший брат покачал головой и посмотрел на Гассана, чьё лицо выражало тревогу, близкую к панике. Самир вздохнул и снова посмотрел на песчаный лес под собой. Гассан был его братом. Они были семьей, и Асима могла делать всё, что ей заблагорассудится, но Самир больше никогда не подумает о том, что только что задумал в самых тёмных уголках своего сознания.

Он улыбнулся Гассану самой теплой улыбкой, на какую был способен, и чуть не рассмеялся вслух, увидев облегчение, отразившееся на лице его брата.

«Это всё, на что ты способен? Я бы тебя до следующей башни скинул! Честно говоря, думаю, я сделаю это ещё мгновение».

Он схватил Гассана за руку и поднялся на ноги.

«Моя очередь, неуклюжий брат».

Он ухмыльнулся Гассану, и тот неуверенно улыбнулся в ответ. Несмотря на весёлое лицо и голос, в Самире таилось что-то, что нервировало его брата.

«Дядя Фарадж?» — Гассан прислонил деревянный меч к низкой стене. «Я себя не очень хорошо чувствую. Как думаешь, мы можем закончить сегодня?»

Закаленный воин поднял бровь.

«Возможно, лучше начать снова утром, когда будет прохладнее. После полудня довольно жарко. Давай вернёмся домой и посмотрим, что твоя мама приготовила на ужин».

Мальчики помогли Фараджу собрать снаряжение, а дядя запихнул большую его часть в огромный мешок, который перекинул через спину. В последний раз убедившись, что они ничего не забыли, он направился к лестничному колодцу в углу башни. Самир поспешил следом, неся деревянные мечи. Никто из них не заметил оценивающего взгляда, который Гассан бросил на брата, взваливая на плечи сумки с едой и отправляясь вслед за ними.

В тот день на вершине башни между ними что-то произошло, и, хотя он, без сомнения, знал, что послужило причиной, он не мог заставить себя слишком глубоко задуматься об этом. Достаточно сказать, что, хотя он любил брата больше всего на свете, восемь лет доверия сегодня вечером развеялись лёгким ветерком.

В котором мир, как видно, переворачивается

Последние три месяца принесли братьям огромные перемены, как физические, так и эмоциональные, и никто не заметил этих перемен больше, чем Асима. В последнее время она снова стала проводить с ними больше времени и проводила много часов, сидя в их маленькой комнате, пока отец, занятый какими-то делами, беззаботно полагал, что она у себя в комнате, читает и играет.

Она лежала на полу на толстом одеяле, положив голову на скрещенные лодыжки Самира. Младший брат изменился больше всех. Физические тренировки и упражнения, которым их заставлял дядя, сделали Самира массивнее. Если раньше он был маленьким и тонким, то теперь его мышцы перекатывались под рукавами рубашки. Он мог поднять Асиму с пола одной рукой, даже не вспотев. Он был в отличной форме и в отличной физической форме. Если погони по крышам всё ещё интересовали их троих, Асима была уверена, что Самир будет недосягаем.