Он нахмурился.

«И, судя по всему, ты пробуждаешь во мне худшее. Я привел тебя сюда по двум причинам. Во-первых, ты заслуживаешь знать, что происходит, на случай, если нас поймают, возьмут в плен или потопят».

Она кивнула, и её глаза теперь мрачно сверкали. На палубе царило напряжение, которое сейчас было не унять.

«Во-вторых, — продолжал он, — я потерял почти два десятка членов экипажа. Мне нужны наблюдатели. Займите позицию у кормового ограждения по левому борту. Когда мы выйдем из гавани, в любую минуту нам придётся пройти под скалами, и мне нужно, чтобы вы предупредили меня, если мы подойдем слишком близко. Я могу правильно наклонить нос, но течение здесь затягивает корабли в дрейф, и если не быть осторожным, корма может удариться о скалу».

Асима ещё мгновение продолжала сверлить Самира прищуренными глазами, а затем повернулась и подошла к борту, заняв позицию и всматриваясь в белую воду. Ситуация была самой странной и нереальной из всех, что она помнила. Пелена кудрявого тумана была настолько густой, что она едва могла разглядеть воду под бортом, если не концентрироваться как следует. Тишина была гнетущей, единственными звуками были изредка скрип дерева или всплеск весла, да и к ним приходилось прислушиваться. Где-то на корабле матрос кашлянул как можно тише; так тихо, что едва можно было услышать, но в этом странном потустороннем мире это казалось оглушительным.

А затем сквозь туман на неё понеслись камни, и Асиме пришлось собрать всё своё самообладание, чтобы не выкрикнуть предупреждение. Резко обернувшись, она прошипела сквозь зубы и указала вниз, на блестящий чёрный осколок, отмечавший край обрыва и с пугающей скоростью дрейфующий к корпусу.

Самир резко повернулся к ней и инстинктивно среагировал, не видя камней, повернув руль так, что «Императрица» слегка, но быстро изменила курс. Камни, казавшиеся такими угрожающими ещё мгновение назад, проплыли мимо кормового ограждения, и Асима глубоко, но тихо вздохнула с облегчением.

Тяжёлую тишину внезапно разорвал звук гудка на корме. Сердце Асимы подскочило к горлу.

«Вёсла!» — рявкнул Самир, развеяв последние сомнения Асимы относительно смысла взрыва. Тишина взорвалась шумом: ещё десятки вёсел выскользнули из корпуса и погрузились в воду, на мгновение став беспорядочными, пока им не удалось угнаться за ними. Асима застыла, раздумывая, стоит ли ей снова спускаться, когда Самир повернулся к ней.

«Следите за скалами… нам нужно подобраться ближе».

«Ближе?» — удивлённо спросила Асима. Казалось, весла вот-вот зацепятся за скалу.

«Нам нужно держаться у скал, поворачивая на левый борт, пока мы не скроемся из виду, так сказать, с левого борта. Затем мы направляемся к рифам и можем приблизиться к ним ещё на несколько ярдов. Следите за вёслами и за скалой, и когда увидите, как брызги от вёсел касаются скал, значит, мы достаточно близко».

Асима моргнула, когда Самир дернул за руль и направил их влево и назад к скале, которую они только что обогнули.

«Это безумие!»

Самир пожал плечами.

«Вот так оно и есть. Чуть дальше в открытое море, и… жди…»

Как по команде, где-то над ними раздался глухой стук, за которым последовало ещё несколько резких ударов. Справа по борту, вдали от скал и скрытые туманом, раздался звук падения множества очень тяжёлых предметов в глубокую воду. После того, как первые пару огромных камней ударились о воду, Асима обнаружила, что морщится от каждого всплеска. Где-то на вершине этого утеса, должно быть, находится оборонительная артиллерийская платформа. Обзор был полностью скрыт, но, учитывая достаточно широкий разброс снарядов, всегда оставался шанс на удачный выстрел… если только они не оставались так близко к скале, что артиллеристы не могли попасть в цель.

Она чуть не подпрыгнула, когда пылающий зелено-желтый шар из горящей материи пролетел над кораблем сверху и с всплеском и шипением нырнул в воду.

Внезапно Асима заметила, что Самир пристально за ней наблюдает. Снова взглянув на скалу, она увидела, что вода, подбрасываемая веслами, уже разбрызгивается по скользкой чёрной скале. В панике она обернулась и замахала рукой, надеясь, что это будет уместным жестом.

На мгновение, пока корабль приближался к обрыву, и она была уверена, что весла вот-вот попадут в цель и сломаются, она осознала, что сейчас нервничает сильнее, чем когда-либо с тех дней юности в М'Дазе, а возможно, даже сильнее, чем тогда. Она не была по натуре нервной личностью, и в последнее время её мало что пугало, но сейчас было нечто иное. Она оказалась в незнакомой ситуации и не имела никакой власти над событиями. Беспомощная, без опыта и знаний в мореходстве, она была полностью во власти других, и ничто из того, что она могла сделать, не позволило бы ей взять ситуацию под контроль. А Самир использовал её и, казалось, относился к ней так же пренебрежительно, как она к нему.

Благословенный гнев начал проникать в нее, подавляя страх и принося с собой контроль.

Самир пострадает, заставив ее пройти через все это.

Всплеск!

Ну, как только они уплывут с острова и окажутся в безопасности, он, во всяком случае, это сделает. Она напряжённо смотрела, как скалы медленно проплывают мимо. Теперь сзади раздалось ещё больше гудков; в гавани царила суета, вероятно, это означало, что другие корабли снимаются с якоря, чтобы преследовать их. Скалы рифа теперь были всего в нескольких минутах, и как только они окажутся там…

Она моргнула, поняв, что это не совсем гарантирует безопасность. У капитанов, преследующих их, был другой компас, и они тоже могли ориентироваться на рифах, так что в конечном итоге всё зависело от капитанских способностей Самира.

«О, он будет страдать, но не сейчас», — подумала она, увидев, как Самир вынимает диск и устанавливает руль направления на отсутствующий палец внутри.

Только сначала дайте ей уйти отсюда.

В котором Гассан дрейфует

Шесть лодок тихо покачивались на волнах. В первые несколько часов они разговаривали именно так. Однако тогда большую часть разговоров составляли жестокие угрозы капитану и экипажу «Тёмной Императрицы», проклятия или клятвы мести. Другие же были больше поглощены страхом утонуть, умереть от голода или даже стать добычей акул, которые иногда подходили к южному побережью, и молились тому богу, который им был по душе. Потребовался час, чтобы послушать болтовню, прежде чем Гассан резко и лаем приказал своей команде замолчать.

«Вы хоть представляете, что только что произошло?» — прокричал он им.

Корабли затихли, когда команда «Ветра Божьего» все как один обернулась, чтобы посмотреть на своего капитана.

«Самир, отпусти вас! Всех вас… нас! Отпусти всех нас. У нас есть лодки, еды и воды на два дня, которые нам не понадобятся, ведь мы всего в дне пути от берега. Никто из нас не пострадал. Ты потерял корабль и кое-какие ценные вещи, но ты жив!»

Сообщение, которое он пытался донести, начало проникать сквозь их гнев и отчаяние.

«Если бы мы поймали их в таком же состоянии, они бы сидели в цепях под палубой, на пути к суду и казни. Думаете, им стоило быть милосердными? Неужели вы думаете, что многие из них хотели этого? Их капитан спас вам жизни, потому что, несмотря на всё остальное, что мы можем о нём сказать, он милосерден!»

После этого разговор стал спокойнее и немного более благодарным и позитивным.

Но к полудню даже самые крикливые члены команды исчерпали свои темы для разговора, и воцарилась тишина. Ночью и ранним утром их корабль дрейфовал, а действие происходило достаточно далеко от архипелага, так что острова скрылись из виду, как и все ориентиры, которые они искали.

Но они не продвинулись далеко, и направление к земле было всем достаточно ясно. Ближе к вечеру они заметили Орлиную скалу, и все вздохнули с облегчением. Течение начало подтягивать их к острову, и команда воспользовалась возможностью набрать весла и позволила морю сделать работу за них.

Пока среди команды возобновлялись разговоры, Гассан сохранял спокойствие и сосредоточился на сверкающей воде, протекавшей мимо.

С людьми всё будет в порядке. Когда они наконец вернутся в Кальфорис, им придётся какое-то время провести на берегу, но в конечном итоге их переведут на другое судно. Гассан же, напротив, будет сурово наказан за свои действия. В обычных обстоятельствах его, вероятно, уволят со службы. В конце концов, есть смягчающие обстоятельства: команда сможет подтвердить, что корабль был саботирован Асимой ещё до прибытия Тёмной Императрицы, но сейчас этого будет недостаточно. Имперский флот здесь был новичком. Прошли десятилетия с тех пор, как Империя контролировала корабли Кальфориса, и вот, всего через несколько недель после передачи власти, Гассан потерял самый примечательный корабль, фактически флагман калфорийского флота. Более того, он потерял его из-за того самого человека, которого ему было поручено выследить и переправить, и в процессе потерял груз, который ему доверил младший губернатор в М'Дазе.

Нет, дела у Гассана пойдут не так уж хорошо.

Он смотрел, как к нему приближается низкий песчаный берег острова. Территория Пеласии. Впервые в жизни он ступит на землю Пеласии, хотя долгие годы разрушал их флот. Как теперь пеласианцы относятся к имперским военным? У них не было причин для враждебности, но это не имело значения.

Им пришлось бы спорить, уговаривать, просить, а возможно, даже и торговаться, чтобы добраться до материка на пеласийских рыболовецких судах; пытаться проплыть так далеко в спасательных шлюпках было немыслимым безумием. Неудача означала бы заточение на острове в Пеласии на неопределённый срок, и тогда они могли бы поселиться там и зарабатывать на жизнь рыболовством.

На мгновение потребность исполнить долг дрогнула перед заманчивым предложением тихой рыбацкой жизни на острове вдали от того, что он считал «цивилизацией». Пришлось признать, что это соблазнительно.

Он глубоко вздохнул. Даже если бы им удалось пройти от поселения к поселению вдоль цепи островов, они бы попали на территорию Пеласии и вынуждены были бы возвращаться вдоль побережья в земли Империи. Путешествие заняло бы в лучшем случае недели, а скорее месяцы… и, конечно, вполне возможно, что они вообще не вернутся.

На мгновение его мысли обратились к М'Дазу. Каждый раз, когда он приезжал в родной город, это было катастрофой. В юности они пережили потрясающие события, которые едва не сломили их всех. Затем, спустя десятилетия, он вернулся с флотским назначением, но только для того, чтобы взять на борт груз, который разрушил его карьеру и едва не стоил ему жизни.

Но теперь, если ему удастся вернуться на территорию Империи, ему придётся сначала остановиться там и сообщить местному губернатору, что Асима попала в плен к пиратам. Хотя губернатор мало что о ней знал и, вероятно, его это мало волновало, новость вряд ли была ему приятной.

Вздохнув, он повернулся к матросам, находившимся под его командованием.

«Ладно, ребята. У нас нет корабля, и сейчас мы беженцы в чужих водах, но помните, что вы — солдаты Имперского флота, а пеласианцы теперь наши союзники. Когда мы высадимся, вы будете относиться ко всем с уважением, а мы будем поддерживать военный порядок. Как только мы достигнем берега, вытащите лодки, перевезите все наши припасы на берег и организуйте склад снаряжения. Мне нужны две группы фуражиров, чтобы найти фрукты, дичь и пресную воду».

Он выпрямился, и к нему вернулась привычная манера речи капитана, командующего кораблем.

Всем остальным нужно разбить лагерь недалеко от пляжа. Нам нужно собрать дрова, разжечь костёр и соорудить какое-нибудь укрытие. Возможно, мы пробудем там несколько дней, прежде чем сможем двигаться дальше.

Он обвел взглядом команду, желая, чтобы Самир оставил им хоть немного оружия.

«Как только мы высадимся, я возьму с собой небольшую группу и пойду вдоль побережья, пока не найдём ближайшую деревню, и попытаюсь договориться о проходе к материку. Всё ясно?»

Среди команды послышался тихий ропот.

«Я что-то услышал?» — рявкнул Гассан. «Мой приказ ясен?»

Воцарилась тишина.

Гассан сердито посмотрел на людей в своей лодке.

«Кто-нибудь хочет что-то сказать?»

Последовала многозначительная пауза, а затем крепкий мужчина расправил плечи. Гассан задумчиво посмотрел на него. Его звали Каро; гребец был на том самом ряду вёсел, по которому шла артиллерия Самира. Хотя на нём не было никаких следов, сегодня утром он, вероятно, сидел в самом центре ада, пока вокруг него горели и разбивались вдребезги люди.

Гассан удивился, что не предвидел этого, но, с другой стороны, у него было много дел. На флоте для этого даже было специальное слово.

«Мятеж, мистер Каро? Это всё?»

«Можете называть это так, сэр, если хотите. Но, на мой взгляд, у нас нет корабля, и мы не в имперских водах. Я сейчас не в настроении подчиняться приказам, понимаете, сэр? И не думаю, что многие из ребят тоже».

Гассан кивнул.

«И что же это будет? Прямой захват власти? Вы станете новым капитаном или это будет демократия? Если первое, надеюсь, у вас уже есть готовые планы».

Каро зарычала.

«Не смешно, капитан. Мы больше не флот. Никто тебя не тронет, пока ты сидишь тихо и не мешаешься».

Гассан спокойно посмотрел на мужчину. Он был гребцом, а не морским пехотинцем; крепкий и крупный, но не обученный драться. Гассан же, напротив, пережил немало драк.

«Неважно, плывём ли мы на подносе в преисподней, ты всё равно моряк Имперского флота, Каро. Усаживайся поудобнее, хватай весло и готовься грести, и я забуду, что когда-либо слышал слово «мятеж».

Гассан чуть не рассмеялся, когда остальные двадцать пассажиров большой лодки отодвинулись назад, чтобы не попасть в эту потенциальную стычку. Места было совсем мало, и всё же им каким-то образом удалось расчистить проход между двумя мужчинами. Долг нёс ответственность… и одной из обязанностей было сохранить единство команды и чёткое подчинение.