Асима зарычала. Маад не собирался в поход; он просто уходил, забрав с собой всё, что пожелает. Она оглядела территорию в поисках новых признаков жадности сатрапа и вдруг заметила его самого с одним из его офицеров, направлявшихся к главному входу всего в десяти футах от этого самого окна. Затаив дыхание, она юркнула обратно. Приближаясь, они были погружены в разговор, но голоса их были тихими и тихими. Асима напрягла слух, когда двое мужчин остановились у закрытой двери.

«Они покинут здание, сир?»

«Им придётся, Сива. Проследи за этим. Давай поторопимся. Буря приближается».

Асима на мгновение нахмурилась. Шторм? День был идеальный. Там…

Она перестроила свои мысли на вероятность метафорической бури. Должно было произойти нечто настолько грандиозное, что Маахд и его люди покинут Аккад, разграбив всё ценное. Она позволила себе кривую улыбку. Ашар… это, должно быть, принц Ашар. Он вернётся за своим троном.

Её улыбка слегка угасла. Возможно, дела сейчас идут плохо с этой противной свиньёй на троне и двумя самыми бессердечными сатрапами в королевстве, но, по крайней мере, у них не было о ней никакого мнения. Ашар же никогда не скрывал своего недоверия и неприязни к ней. Похоже, её вот-вот освободит от равнодушного похитителя тот, кто её откровенно не любил. Что это за выбор? И куда их везут? Маада и его союзника женщины гарема не интересовали.

Когда огромные двери гарема с грохотом и скрипом распахнулись, сердце Асимы дрогнуло, а лицо побледнело, когда она поняла, что их ждет. Маад насиловал горожан, но женщины его не интересовали, поэтому они не брали девушек с собой. Но он ничего не оставил Ашар. В жестоком мире, в котором жили эти сатрапы, отступающий солдат ничего не оставлял врагу.

Женщин убьют, вероятно, вместе со слугами дворца. Затем, весьма вероятно, весь комплекс будет предан огню, а возможно, и город, так что когда прибудет Ашар, его будут ждать лишь пепел и руины.

Она поняла, что тихо рычит. Её рука наткнулась на что-то, и она удивленно посмотрела вниз. Она схватила один из тесаков, висевших на стойке над тяжёлой деревянной скамьёй. Зачем она это сделала? Если бы она верила в богов, судьбу или во что-то ещё, кроме собственной воли, она могла бы списать это на какое-то скрытое влияние.

Холодно улыбаясь, она тихо прошла вдоль стены кухни, параллельно входному коридору гарема; от двух мужчин её отделяла лишь стена толщиной в фут. Она с лёгким трепетом подошла к кухонной двери и остановилась, прислушиваясь. Этот проход вёл обратно в центральный двор гарема, рядом с входным проходом. Она услышала, как Маад и его слуга остановились неподалёку; услышала, как сатрап прочистил горло и начал обращаться к гарему звонким голосом.

«Девушки из королевской опочивальни! Мы больше в вас не нуждаемся, и пришло время вам бежать из этой тюрьмы. Вы должны быть освобождены».

За декоративной дверью Асима зарычала. Она прекрасно понимала, о каком «побеге» и «свободе» говорит этот человек. Что ж, она не собиралась сворачиваться калачиком и молча принимать свою судьбу.

Снаружи она слышала, как девушки выбегают из подъездов здания в сад, возбуждённо болтая. Неужели они настолько глупы и недальновидны, что поверили, будто властители Аккада, оставив их гнить на три года, действительно намеревались их освободить? Насколько же глупы были некоторые из этих женщин?

Она услышала хриплый смешок офицера.

Без плана, без предварительной подготовки, даже не вздохнув, Асима распахнула кухонную дверь и вышла прямо за начальником стражи сатрапа. В этот краткий миг она успела охватить взглядом всю сцену. Женщины выходили на площадь, откуда к ним обратился Маад. Офицер стражи был вооружён, но оружие было в ножнах; Маад тоже.

Без всякого изящества или элегантности Асима взмахнула тяжелым тесаком влево, не отрывая взгляда от Маада, и, даже не сбавляя шага, вытащила сверкающее лезвие из шеи мужчины, услышав неприятные звуки, когда оно перерезало сухожилие и почти перерезало позвоночник.

Позади нее капитан дворцовой стражи Сива с выпученными от шока глазами рухнул на колени, а затем, прижавшись рукой к огромной ране на шее, медленно повалился вперед, издавая булькающие звуки.

Вся атака была настолько короткой, что она уже нанесла следующий удар, прежде чем Маад, с широко раскрытыми от удивления глазами, начал оборачиваться, чтобы посмотреть, что произошло.

Её удар оторвал Мааду левую руку чуть выше локтя, но острое, как бритва, тяжёлое лезвие продолжало вонзаться в рёбра. Он смотрел на неё, открывая и закрывая рот, осознавая ужасающие раны, которые она только что ему нанесла.

Весь мир, замедлившийся до скорости улитки для Асимы, когда она, не раздумывая, бросилась в атаку и нанесла первые удары, внезапно ускорился, оставив её в лёгкой панике. Что, чёрт возьми, толкнуло её на это? Перед ней сатрап Маахд восстанавливал самообладание. Рана была тяжёлой, но далеко не смертельной. Он взревел и вытянул правую руку, чтобы выхватить длинный изогнутый меч.

Асима сглотнула и вздохнула. Пути назад нет; нужно доесть.

Когда раненый тиран начал вытаскивать меч, скрежеща лезвием о металлический край ножен, Асима со всей силы пнула его в коленную чашечку. Раздался приятный хруст, и, не вынимая меч из ножен, Маад вскрикнул от боли и тяжело упал на спину.

Теперь они сражались на условиях Асимы, а не на его. Как и все её планы, тщательно выстроенные за годы жизни в гареме, этот должен был быть реализован в определённые этапы и с осторожностью. Во-первых: элемент неожиданности. Что ж, она легко с этим справилась. Во-вторых: не оставлять жертве ничего, что она могла бы использовать против вас.

Сделав глубокий вдох, она отвела тесак назад и со всей силы обрушила его. Сатрап, в агонии и шоке, барахтаясь на полу с оторванной рукой и раздробленным коленом, мог лишь с ужасом наблюдать, как его вторая рука, отрубленная выше запястья, процарапала гравий и остановилась под декоративным розовым кустом.

«Что?» — выдавил он, кровь пузырилась на губах, и ему удалось проговорить хриплым шёпотом. «Почему?»

Асима улыбнулся, и это заставило сатрапа отступить настолько, насколько позволяло его положение.

«Ты вторгся в наш город, сжёг наши дома, убил наших людей, напал на свою собственную страну и узурпировал власть своего короля, помимо множества других мелких проступков. Уверен, есть бесчисленное множество причин, по которым люди хотят видеть тебя мёртвым, Маад. Но не я. Видишь ли, я изменился с тех пор, как ты выслал меня из Мдаза».

Говоря это, она наклонилась и доделала его кривой меч из ножен, отбросив тесак, покрытый внутренностями, в кусты, подальше от них. Она ощутила ужасную тишину, наполнившую сад, и всё более близкое приближение других женщин, которые медленно приближались к ней сзади. Они почти не вызывали беспокойства.

«Всё очень просто, Маад, ты взяла счастливую молодую девушку и превратила её в меня. За это, полагаю, я должна быть тебе очень благодарна. Я гораздо сильнее и могущественнее, чем могла когда-либо мечтать, будучи Асимой, дочерью торговца».

Она на мгновение прервала свою речь, чтобы нанести точный удар длинным изогнутым клинком, который отрубил ему другую ногу ниже колена. Сатрап взвизгнул. Третий шаг: убедиться, что они попали именно туда, куда нужно, и спасения не будет.

Она обернулась, и приближавшиеся к ней женщины замерли на месте.

«Я бы подождала там, дамы. Мне очень нравится, и я не знаю, смогу ли остановиться на двух». Она жадно облизнула губу.

Не обращая на них больше внимания, Асима повернулась к изуродованному и кровавому месиву внизу. Он бил себя руками, но ни одна его конечность не осталась целой, чтобы повиноваться отчаянным приказам мозга бежать от этой безумной женщины.

«Нет», — категорично заявила Асима. «Я давно перестала тебя ненавидеть. Простите, если это задевает ваше самолюбие, ваша светлость, но в этом здании есть девушки, которых я считаю большей угрозой, чем вас. Нет… Мне было совершенно наплевать на вас».

Она нанесла три легких удара лезвием, нанося случайные порезы по всему туловищу мужчины и вызывая новые крики боли.

«Нет. Это просто самосохранение. Я не пойду на смерть, Маад. Некоторые из этих женщин, возможно, настолько глупы, что думают, будто ты их освободишь, но единственное, в чём я не уверен, — это расстрелял бы ты нас стрелами или просто запер бы в сарае и поджёг».

И последний шаг? Убедитесь, что игра длится достаточно долго, чтобы вы могли ею насладиться. Она нанесла ему ещё несколько болезненных порезов. Он истекал кровью, его лицо осунулось и посерело, а впадины глаз приобрели фиолетовый оттенок.

«Видите ли, даже больше. Принц Ашар никогда меня не любил. Не думаю, что я буду процветать под его правлением, но, возможно, я смогу начать сокращать разрыв между нами, когда преподнесу ему вашу аккуратно отрубленную голову на ложе из лепестков роз».

Не отрывая взгляда от стонущей кучи внизу, Асима указала свободной рукой через плечо.

«Девочки, принесите мне несколько сотен лепестков роз и серебряное блюдо. Правлению сатрапа Маахда пришёл конец».

Последнее, что увидел могущественный сатрап Маахд, власть, стоящая за троном Пеласии и завоеватель М'Даза, была счастливая улыбка на лице забрызганной кровью красавицы, когда она принялась за работу, перерезав ему шею его же собственным мечом и насвистывая при этом колыбельную.

В котором границы перерисовываются

Асима сердито смотрела на нового короля Пеласии. Ашар, спокойный и собранный, откинулся на спинку стула и расслабленно положил ноги на стол.

«Я понимаю, у вас проблема, леди Асима».

Она холодно взглянула на него и кивнула.

«Я прекрасно понимаю, что вы меня недолюбливаете, Ваше Величество. Я никогда не ожидал, что окажусь с вами в том же положении, что и ваш дядя, но это безумие. Это противоречит традициям!»

Ашар тихонько рассмеялся.

«Традиция, Асима? Ты собираешься читать мне лекции о пеласианских традициях? Если я не ошибаюсь, ты лишь отчасти наша, родилась и выросла на имперских землях. Кто ты такая, чтобы брать на себя бремя гордости вместе со мной?»

Асима проворчала.

«Я та женщина, которая разобралась с Маадой ради тебя и не дала тебе вернуться в разрушенный город. Дай мне хотя бы это».

Ашар на мгновение замолчал, на его лице появилось задумчивое выражение.

«Да, я вам скажу. Я ни на секунду не верю, что это было продиктовано бескорыстной честью, а не самосохранением и личной выгодой. Так уж получилось, что наши цели на какое-то время совпали».

Он вздохнул и снова подался вперед, положив руки на стол.

«Асима, мир изменился. Пеласия изменилась. Несмотря на всю свою жадность и злобу, три узурпатора навсегда изменили роль правителя Пеласии. Я не буду Богом-королём, просто королём. Мне также не нужен женский ковен для исполнения моих желаний. Есть одна женщина, которую я всегда желал, и мы с ней вместе проведём моё правление. Я распускаю гарем, и это всё. Ты должен радоваться».

«Рада?» — воскликнула Асима, и её голос стал угрожающе высоким. «Ваше Величество, меня вырвали из комфортной и невинной жизни, провели через ад, и я смогла собственными силами добиться хорошего положения. А теперь вы, якобы герой этой маленькой пьесы, хотите снова отнять у меня это. Что вы намерены делать со всеми благородными и утончёнными женщинами, которых вы отвергли и оставили без крова?»

Ашар улыбнулся.

Дамы гарема получат поместья и титулы. Я не хочу, чтобы жёны моего дяди остались без всего. Никто не пострадает от этой… перестройки.

Асима тихо закипела.

«Ну, хоть что-то. Мы сможем продолжать жить достойно членов королевского двора».

Но что-то в улыбке короля Ашара ей не понравилось.

«Я думаю, тебе лучше присесть, Асима».

«Я постою».

«Хорошо», – продолжил царь, выпрямляясь. – «Я только что заключил договор с императором Дарием. Он действительно очень сговорчивый молодой человек. Помимо того, что он предоставил значительные силы, чтобы помочь мне вернуть Пеласию, он дал мне ряд торговых и политических уступок, не требуя почти ничего взамен; лишь возвращения некоторых территорий, на которые претендовали мои предшественники».

Асима нахмурилась.

«Ты возвращаешь М'Даза Империи?»

Да. Это меньшее, что я могу сделать. На самом деле, за него изначально не стоило сражаться. Подозреваю, он был лишь плацдармом для восстания Маада. Да, Асима, я возвращаю М'Дахз Империи. Я также выплачиваю непрошеные компенсации за ущерб и проблемы, причинённые присутствием пеласианцев. Мы предоставим средства и рабочих для восстановления.

«Вы можете себе это позволить? Вам ещё предстоит восстановить часть Пеласии».

Ашар поднял бровь, и Асима вдруг остро осознала, что разговор с очень влиятельным человеком ведётся в крайне неформальной манере. Ашар пожал плечами.

«Деньги и рабочие поступают из имений тех, кого мы свергли».

Асима кивнула.

«Если мой отец жив, не будете ли вы столь любезны, Ваше Величество, сообщить ему о моей ситуации и попросить его приехать в Аккад?»

Ашар скрестил руки на груди.

«В этом нет необходимости, Асима. Не сомневаюсь, ты скоро его увидишь».

Он заметил замешательство на лице Асимы и улыбнулся.

«Когда я сказал, что дамам гарема будут предоставлены поместья, я имел в виду пеласийских дам, Асима. Ты можешь называть себя как хочешь, но ты девушка из М'Даза, и в качестве компенсации я намерен отправить туда всех, кого насильно забрал Ма'ад. Ты возвращаешься домой, Асима».

Он посмотрел на нее и слегка усмехнулся, увидев, как ее лицо побледнело, а затем снова порозовело, когда на смену шоку пришел гнев.

«Ты не можешь!»

Ашар ухмыльнулся и постучал по венцу на лбу.

«Уверена, госпожа Асима, вы убедитесь, что это говорит о том, что я могу. Вы можете вернуться домой к своей семье и друзьям».

«Но я больше не та, король Ашар! Теперь я одна из вас. Я здесь с юности. Может, я и была имперской девушкой, но я пеласианка!»