В гареме Бога-Короля было сто семьдесят женщин. Из них чуть больше шестидесяти видели его лично, и в сознании Асимы эти женщины делились на тех, кто был выше её, тех, кто был на одном уровне с ней, и тех, кто ниже её.

Она не спускала глаз с более чем тридцати женщин, стоявших ниже её по званию, на случай, если они вздумают затеять интригу. Из остальных шести женщин, по мнению Асимы, Бог-Царь ценил её не меньше, чем её, и только одна из них была женой, а не наложницей. Остальные, восемнадцать женщин, превосходивших Асиму по рангу, были жёнами, и, хотя жена официально имела более высокий статус, чем наложница, во дворце Аккада эти различия были весьма размыты.

Теперь единственным способом конкурировать с остальными было полностью изменить свой статус, что означало либо повысить свой собственный, либо понизить статус тех, кто стоял выше. За последние шесть лет она постепенно поднималась по служебной лестнице, пока Бог-Король не стал часто посылать именно за ней, когда ему требовалась компания; более того, что лестно, именно её советы и беседы были ему так же нужны, как её красота и… другие таланты.

Теперь же ей предстояло стать женой. Тогда она, пожалуй, окажется десятой в очереди и сможет продвинуться выше.

И вот она вышла из огромного личного дворца в центре комплекса, её рука легко покоилась на руке Бога-Короля. Время было решающим, и ей пришлось использовать все средства, чтобы занять правителя Пеласии до назначенного времени. Наконец, она улыбнулась и любезно сообщила ему, что готова вернуться в гарем.

«Каким путём мы пойдём, дорогая?» — спросил красавец. «Жасмин у Лоджии Ветров сейчас особенно благоухает».

Асима, как всегда, взвесила все аргументы и предусмотрела все возможные проблемы, прежде чем присоединиться к Богу-Королю сегодня вечером. Она тихо покачала головой и, улыбнувшись, указала на север.

«Если это угодно Вашему Величеству, я бы предпочёл пройти мимо сада. Запах лимонных деревьев между обсерваторией и гаремом в это время года свежий и приятный, а чтобы посетить Лоджию, нам придётся пройти мимо кухонь общественного дворца, когда там выливают помои».

Бог-Король рассмеялся и сжал ее руку.

«Тогда обсерватория и фруктовый сад. Если время позволит, я, пожалуй, зайду туда и посмотрю, какие узоры звёзды мне сегодня вечером создали».

Она улыбнулась. Этого не случится. Не сегодня.

И вот они шли по мощёной белой дорожке среди пышных газонов к самой северной точке Аккада. Впереди возвышались величественные пятиугольные башни дворцовых стен, словно огромные рога какого-то зверя, макушку которого составлял купол обсерватории. Слева, за цитрусовой рощей, возвышалась мрачная громада гарема.

Луну периодически закрывали набегающие облака, которые не позволяли слишком яркому серебристому свету проникать в сады, и Асиме приходилось украдкой прищуриваться, чтобы разглядеть какие-то детали обсерватории.

Обсерватория, унаследованная от деда Бога-Короля, представляла собой трёхэтажное сооружение из белого мрамора и порфира. Восьмиугольная, каждая грань была гладкой, с пурпурным орнаментом между этажами и увенчанной куполом серой крыши с элементами из тонкого стекла.

Правитель, построивший это необычное здание, был убеждён, что звёзды обладают определённой властью над событиями реального мира, и что, научившись читать их расположение, человек сможет предсказывать будущее. Это убеждение широко считалось ошибочным, хотя никто не стал бы утверждать это в отношении семьи Бога-Короля.

Однако сегодня в этом прозвучала определенная доля правды.

Если бы все шло по плану, обсерватория могла бы предсказать определенные будущие тенденции и предсказать по крайней мере одно конкретное событие.

Они спускались по пологому склону от дворца к зданию и прилегающему к нему саду. Король напевал мелодию, которую музыканты играли во время ужина, а Асима улыбалась, стараясь сохранять спокойствие и уравновешенность. Время от времени она поднимала голову, украдкой поглядывая на обсерваторию. Там ничего не было видно. Ничего удивительного. Через минуту всё появится, но только если Бог-Король продолжит это раздражающее напевание.

«Послушайте, ваше величество. Слышите ли вы нежную песню соловья?»

Бог-Король слегка наклонил голову.

«У тебя, должно быть, хороший слух, Асима? Я ничего не слышу».

«Оно слабое, величественное, но прекрасное».

Её спутник замолчал, внимательно прислушиваясь к птичьему пению, существовавшему лишь в голове Асимы. По крайней мере, он был тихим. Он, может быть, и красив и добр, но у стареющего правителя Пеласии были, по мнению Асимы, одни из самых раздражающих привычек в мире. Она справится с ними в обмен на власть, которую они дают, но, по правде говоря, ей придётся что-то предпринять, чтобы изменить его, когда она станет правительницей.

Они приблизились к мраморному восьмиугольнику, войдя в тень, отбрасываемую высокими стенами дворца. Мощёная дорога вела их вокруг здания к двери на северной стороне, а оттуда по упругому дерну между цитрусовыми деревьями они могли вернуться в гарем.

Ну, она могла бы. Бог-Король наверняка будет занят.

Почти добравшись, Асима обнаружила, что затаила дыхание. Она молча уговаривала себя и старалась расслабиться. Внешний вид сейчас был слишком важен.

И с радостной улыбкой, лёгким шагом, она и Бог-Король обогнули восьмиугольник и столкнулись лицом к лицу с парой в затенённом дверном проёме. Бог-Король был так ошеломлён, что чуть не позвал стражников, один из которых, должно быть, патрулировал вершину стены неподалёку.

Асима позволила себе изобразить на лице привычное выражение ужаса и недоверия при виде Шаалы, второй жены короля, запертой в объятиях одного из одетых в черное, белое и золотое королевских гвардейцев.

Лицо Бога-Короля было именно таким, как и надеялась Асима. Если бы она разобрала его выражение, то увидела бы ужас, гнев, предательство, недоверие и печаль, хотя на её глазах пропорции этих эмоций за долю секунды изменились от глубочайшего недоверия до неистового гнева.

Крепко обнявшись, пара на секунду обратила внимание на Бога-Короля. Шалах была так увлечена их поцелуем, что издавала странные писклявые звуки. Когда полное осознание случившегося отразилось на её лице, вторая по могуществу женщина в гареме, на пять лет старше Асимы и урождённая принцесса, упала на колени, коснувшись лбом пола, униженно поклонившись своему господину.

В этот безумный момент невозможно было распознать выражение лица солдата, поскольку большая часть его лица была скрыта в тени, и они увидели только вспышку его глаз и краткое размытое пятно на его коже, прежде чем он повернулся и молча побежал в тень сада.

Бог-король, несмотря на свою ярость, не обратил внимания на убегающего солдата и вместо этого опустил взгляд и сердито посмотрел на женщину, лежащую на полу.

«Ша'лах?»

Женщина издала жалобные всхлипы, но не смогла произнести ни слова. Она будет напугана до смерти. Наказанием за прелюбодеяние среди женщин Бога-Короля было раздавить её насмерть. Не будет ни суда, ни альтернативы, ни надежды на помилование.

Маленькая часть Асимы, которая все еще была той девочкой, которая играла в скакалку и бегала по крышам М'Дахза с братьями, пожалела Ша'а'лу и ту судьбу, которая теперь ее ждала...

… но та ее часть, которая имела значение в ментальном плане, ставила галочку в квадратике и перетасовывала имена в списке.

Она молчала, сохраняя выражение потрясения и ужаса на лице, и отступила назад, дистанцируясь от происходящего, когда Бог-Король схватил свою вторую жену за запястье и поднял её на ноги, его лицо побелело от ярости. Вместо этого она глубоко задумалась о том, что ей нужно будет сделать теперь, когда Бог-Король приведёт стражу и арестует женщину.

Асиме потребовалось три месяца, чтобы найти стражника, достаточно жадного и безнравственного, чтобы соблазнить королеву и стать её жиголо. Это было опасное дело, и она каждую неделю платила солдату небольшое состояние за его постоянную помощь и молчание. Конечно, она не оставила ему ничего, что могло бы служить доказательством её соучастия, если бы он рассказал о её просьбах, но лучше бы он этого не сделал, иначе планы не были бы осуществлены, и этого никогда бы не произошло сегодня ночью.

Два-три дня в гареме и дворце царил хаос, пока король не пришёл в ярость. Шалах будут допрашивать и пытать до тех пор, пока ей не выбьют ногти, не сломают пальцы, не разрежут нос и не совершат всевозможные ужасные деяния. Она сможет сказать лишь, что стражник ухаживал за ней, и она приняла его знаки внимания, ибо именно это и произошло.

Мягкие манёвры и подталкивания Асимы будут забыты, как нечто обыденное в жизни гарема. Она старалась быть настолько деликатной, насколько это вообще возможно для женщины. Нет… никакие следы не приведут к ней.

Единственным неисправным звеном оставался молодой охранник, который за ней ухаживал, но Асима вряд ли беспокоилась об этом. Во время их последней встречи сегодня вечером, чтобы окончательно договориться, она воспользовалась случаем и подсунула ему чашу вина, приправленную смертельным, но медленно действующим ядом. Он почувствует судороги примерно через час, а через несколько минут умрёт. Последние три недели она отрабатывала дозировку и время на самых разных животных в саду и была уверена, что охранник никогда никому не расскажет о случившемся. Конечно, он и так не расскажет, ведь тогда ему придётся смотреть смерти в лицо вместе с Шалой, но так было надёжнее.

В качестве дополнительного штриха она оставила в его комнате флакон с ядом. Когда тело найдут, можно будет предположить, что он покончил с собой, осознав содеянное.

После этого, примерно через неделю, порядок в гареме кардинально изменится. Не все жёны окажутся на ступень выше её, а около дюжины жён, стоявших выше неё, те, кто был известен своей близостью к Шале и теперь будет запятнан её неудачей, потеряют её благосклонность. Этого будет достаточно, учитывая недавнюю благосклонность Асимы и припасённые ею подарки и сюрпризы, чтобы выдвинуть её в число избранниц Бога-Короля. В течение месяца её возьмут в жёны. В этом она была уверена.

Она позволила своим мыслям вернуться в настоящее.

Стражники уже спешили сквозь деревья и траву на зов своего хозяина. Шалах обмякла в его объятиях, сломленная и потерявшая надежду. В какой-то степени это было грустно, ведь она всегда была добра к Асиме, такая бодрая и жизнерадостная. Но это ненадолго.

Следующей задачей станет борьба с шестидесятитрехлетним фаворитом, Кешией.

Сегодня вечером Асима займется своим новым проектом.

В которой мир Асимы снова меняется

Асима проснулась от суматохи и мгновенно пришла в дурное расположение духа. Ей нужен был отдых. Прошло пять дней с казни Шалаха, и после ужасной перетряски, которая её постигла, гарем только-только начал приходить в себя. Асиме нужен был сон, во имя всего разумного. Стиснув зубы, она натянула на голову атласную подушку и прижала её гладкую, холодную поверхность к голове, крепко зажмурив глаза и желая, чтобы сон вернулся, но это было явно бесполезно.

Почти две минуты она пролежала так, и шум (а какой же это был шум) заглушала подушка, но не утихал вовсе. Наконец, с выражением негодования и гнева на лице, она вылезла из-под роскошного, дорогого одеяла и, пересекла комнату, подошла к халату и яростно накинула его на себя. Кто-то за это заплатит, возможно, даже кожей и волосами!

Рыча, словно хищная дикая кошка, Асима подошла к двери своей комнаты и уже собиралась распахнуть ее и потребовать тишины от болтающих существ, явно заполнявших коридор снаружи, как вдруг какое-то шестое чувство заставило ее остановиться и убрать руку с щеколды.

Это не было возбуждённым говором или весёлой беседой. То, что происходило в коридоре, хотя она не могла разобрать слов, было явно шокированным и паническим бормотанием. Осознав свою уязвимость, она защёлкнула второй дополнительный замок и отступила от двери.

Почему так много людей в коридоре у её апартаментов? Ответ был ясен, как только он пришёл ей на ум. Благодаря своему высокому положению, она смогла получить комнаты отдельно от большинства других и с одним из немногих окон, выходящих на улицу. Другим девушкам не было смысла находиться рядом с её квартирой, но в коридоре было ещё два окна, выходящих на север, на скалу и стены далеко внизу, в море.

Что случилось? Неужели одна из девушек в отчаянии выбросилась из окна? Это случалось и раньше, и не раз, прямо из этого коридора. Отсюда падение неизменно оказывалось фатальным. С замиранием сердца Асима бросилась обратно через свои богато украшенные покои, мимо кровати, которую так недавно потревожили, в свою дневную комнату, где из окна открывался захватывающий дух вид на море. Там висели тяжёлые малиновые шторы, чтобы при необходимости не пропускать свет, но Асима так и не потрудилась их закрыть. Она спала в другой комнате и не была там, когда искала темноты.

Гадая, какое зрелище, ужасное или волнующее, ждёт её, она подошла к окну и тут же бросила взгляд вниз. Яркий лунный свет освещал всё внизу и перед ней.

Земля за стеной гарема шла ровно всего несколько футов, а затем резко обрывалась, превращаясь в скалы и острые обрывы, и заканчивалась на высоте двадцати футов над водой уступом, по которому стены огибали обрыв. На парапете кипела жизнь; возможно, кто-то всё-таки спрыгнул?

Асима, заинтересовавшись, взглянула вдоль стены и увидела лица нескольких младших наложниц, выглядывающих из окон. Они не смотрели вниз. Со странным, гнетущим чувством Асима повернула голову и проследила за направлением их взглядов.

Она, должно быть, была слепой, раз не заметила этого сразу.

Открытое море за стенами было усеяно судами: одни пылали, другие постепенно погружались в водную могилу. Пока она в шоке наблюдала, с одного из боевых кораблей хараков взлетел шар горящей массы и, грациозно пролетев над морем, его отражение в чёрных волнах казалось жутким даже на таком расстоянии, прежде чем он упал, пробив паруса и такелаж на борту такого же корабля.