Для большинства это было необъяснимо, но не для Гассана. Впервые увидев ситуацию, он сразу понял, что в ней замешан Самира. Каким-то образом, вероятно, благодаря повышению в звании, брат Гассана сумел направить пиратов на более пеласийские цели. О, ситуация была далеко не однозначной, ведь инциденты с имперскими торговцами всё ещё случались, даже ужасные. Но их частота снизилась.

Более того, Гассан с оптимизмом отметил, что Тёмная Императрица не была замечена ни в одном инциденте с имперскими судами по крайней мере год. Самир наконец обратил внимание на злобного сатрапа Маада, и это вполне устраивало Гассан.

Конечным результатом этой перемены в пиратской активности стало то, что Гассан сумел убедить капитана также проявлять больший интерес к передвижениям пеласианских судов, хотя, по правде говоря, уговаривать его пришлось недолго. За эти годы они много раз находили и преследовали «Императрицу». Однажды они почти поймали её, но пиратская команда, казалось, обладала почти даром предвидения. Они всегда либо уже бежали, когда появлялось ополчение, либо были готовы скрыться в любой момент. Хотя Гассан старался управлять пиратским судном изо всех сил, где-то в глубине души он чувствовал глубокую благодарность за то, что им так и не удалось схватить Самира.

К тому же, пеласийцы в последнее время досаждали сами себе. Хотя много лет назад ополчение пресекло попытку Маахда расширить свои владения на восток, отправив после той первой встречи послания богу-царю в Аккад с требованием держать своих сатрапов под контролем, угроза всё ещё сохранялась.

Линия была проведена, образно говоря. Наблюдательные посты калфорийского ополчения и пеласийского сатрапа были возведены от побережья до песков пустыни, с опаской наблюдая друг за другом на протяжении полумили незанятой земли. Морская граница была менее чёткой, и, хотя Маахд с раздражением согласился оставить свои корабли в пеласийских водах, поддавшись давлению своего Бога-короля, его толкование того, что составляло «пеласийские воды», было в лучшем случае расплывчатым.

Итак, в последние месяцы «Ветер Божий» взял на себя патрулирование пограничного региона между двумя державами, давая знать о своем присутствии и следя за тем, чтобы ее можно было обнаружить всякий раз, когда пеласианский корабль пересекал линию, а затем загоняя его обратно на их собственную территорию.

Гассан и капитан обдумывали, что будут делать, если пеласийское судно решит не уходить или если они настигнут его в своих водах. Оставить судно нетронутым означало бы спровоцировать новые вторжения, но атаковать и потопить судно Бог-Король мог бы счесть актом войны. Это была сложная проблема, и компромисс заключался в решении, что в подобных обстоятельствах они захватят судно, заберут с него всё полезное и ценное, а затем сопроводят в свои воды, прежде чем отпустить: решение, на которое никто не мог бы подать в судно законных оснований.

И вот теперь, похоже, у них появилась первая возможность проверить теорию.

«Ветер Божий» напал на пеласианского разведчика полчаса назад совершенно неожиданно, явно находясь далеко в калфорийских водах; гораздо дальше, чем любое судно, которое они видели ранее. Появление ополченцев из-за мыса шокировало и вызвало панику среди пеласианцев, и разведчик резко развернулся и начал настраивать паруса, чтобы бежать со всех ног, насколько позволял ветер.

Дарам уже мчался на них, но разведчик был лёгким и быстрым. Гонка предстояла нешуточная.

Итак, уже больше получаса они преследовали небольшое однопарусное судно. Дистанция между ними заметно сократилась, но результат был невелик. Ещё через пять минут они достигнут спорных вод, и тогда политические последствия их поступка станут менее очевидными.

Но артиллерийский мастер достоверно сообщил им, что через пару минут они будут в зоне досягаемости. В этот момент целью станут паруса, а затем и корпус. Разведчик будет барахтаться и замедляться, пока его не поймают и не справятся с ним…

…по крайней мере, при условии, что артиллеристы были в форме.

Гассан, стиснув зубы и под брызгами, хлеставшими его по лицу, наклонился ещё дальше, отчаянно подгоняя дарама. Пришло время наказать этих мерзавцев за то, что они постоянно нарушают границы дозволенного. К тому же, целью жизни Гасана было вонзать нож в бок сатрапа Маада, пока с ним не разберутся как следует. Минуты… всё сведётся к минутам.

Впереди виднелся мыс, обозначавший границу официальной территории Калфорнийского полуострова. За ним простиралось полмили свободной воды, прежде чем она входила в пределы Пеласии.

Минуты…

Гассан нахмурился.

Мыс был точкой, где заканчивались пограничные башни. На этом отроге стояла имперская сторожевая башня. На мысе в дальнем конце следующего залива должна была находиться пеласийская. Бухта между ними была доступна всем, но безопаснее было держаться от неё подальше. Не это было причиной хмурого лица Гассана.

На сторожевой вышке наблюдалась активность.

Он нахмурился и прикрыл лоб рукой от яркого солнца, сосредоточив свое исключительное зрение на этой небольшой деревянной башне с соломенной крышей, на ее небольшом огороженном частоколом участке, где укрывался отряд из трех человек, и на множестве сигнальных устройств.

Он заметил, что один из мужчин на вышке, почти в полумиле от него, отчаянно машет рукой. Он пытался понять, что происходит, когда внезапно полностью ослеп. Чёрт возьми!

Люди на вышке прибегли к сигнальному зеркалу, направив отражённый солнечный свет на корабль и прямо в глаза Гассана. Полмили – слишком близко для гелиографа. Это же для дальней сигнализации, идиоты! Он отвернулся, моргая, и не увидел ничего, кроме бесформенных фиолетовых и зелёных пятен. Продолжая моргать, пытаясь восстановить зрение, он потянулся к такелажнику, который, как он знал, был рядом. Потрогав его плечо, он схватил его.

«Видите сигналы, идущие с вышки?»

Повисла тишина, и Гассан не сразу понял, что мальчик кивает. Он хмыкнул.

«Расскажи мне, что они говорят».

Он смотрел вниз, в тёмную часть палубы, и моргал, и зрение быстро восстанавливалось, но он не собирался рисковать снова. Вся сложность заключалась в том, чтобы смотреть в нужном направлении, но не прямо на сигнал, находясь на таком близком расстоянии от него.

«Он предупреждает нас, чтобы мы развернулись, сэр…»

Гассан нахмурился.

«Они говорят, почему?»

Повисла тишина, и Гассан пытался понять, ждёт ли мальчик новых сообщений или просто кивнул или покачал головой. Он поднял взгляд, и размытый силуэт превратился в такелажника, пристально глядящего вдаль.

«Вперед, сэр!»

«Флот?» — недоверчиво переспросил Гассан.

«Да, сэр!»

Гассан, всё ещё моргая, посмотрел в сторону башни, когда предупреждение повторилось. Мальчик не ошибся. Это был явно сигнал. Гассан покачал головой. Что делать? Могут ли они позволить себе просто оставить это без внимания? Он стиснул зубы.

Выбора просто не было. Возможно, сообщение было ложным. Что, если пеласианцы захватили башню? Это маловероятно. Но если здесь был флот, то он должен был быть пеласианским. И зачем, во имя семи ликов Ха'Риша, им было строить флот в виду кальфорийской сторожевой башни?

Вопросов было просто больше, чем надежд на ответы.

«Возьми команду замедлить её. Не остановиться, а замедлить темп и быть готовым в любой момент остановиться или разогнаться до полной скорости. И поторопись!»

Гассан напряжённо наблюдал за приближающимся мысом, а расстояние между Божественным Ветром и его добычей продолжало сокращаться. Его зрение всё время улучшалось.

«Давай…» — шептал он себе под нос, желая, чтобы корабль замедлился. Он понял, что теперь его действительно беспокоит то, что может ждать за мысом.

На его глазах корабль начал замедляться, и разрыв между пеласианским разведчиком и ними наконец увеличился. Услышав за спиной приближающиеся шаги, он обернулся и столкнулся лицом к лицу с капитаном.

"Сэр."

«Что происходит, Гассан? Мы его почти поймали. Артиллерийский мастер сейчас взорвётся».

Гассан глубокомысленно кивнул.

«Понимаю, сэр. Я и сам этого ждал, но нас предупредила сторожевая башня».

"Почему?"

Гассан открыл рот, чтобы ответить, но как только он это сделал, ответ появился перед ними, простираясь над водами залива.

«Черт», — оба офицера повернулись и посмотрели друг на друга.

Пока «Ветер Божий» продолжал замедлять ход, дрейфуя вперёд, мыс тяжело проплыл слева. Впереди, в неиспользуемых водах, за пределами их юрисдикции, небольшое чёрное разведывательное судно вошло в чужие воды, прямо навстречу массе чёрных парусов, усеивавших морскую гладь, словно чёрная язва.

«Это чертовски крутой флот», — сказал капитан, недоверчиво качая головой.

«Похоже, три флота сосредоточились вместе, сэр».

«Как ты это выяснил?»

«Флаги, капитан. Я вижу флаги трёх разных сатрапов».

Капитан повернулся к мужчинам, собравшимся позади них и молча смотревшим.

«Возвращайтесь на свои места, ребята. Передайте команду развернуться как можно круче и убраться отсюда к чертям».

Он повернулся к Гассану.

«Как думаешь, у нас будет время спасти стражников из башни?»

Гассан пожал плечами.

«Я не думаю, что есть какая-то спешка, сэр».

"Что?"

«Я не думаю, что нам грозит непосредственная опасность».

Капитан ошеломленно посмотрел на него.

«Гасан, что ты несешь?»

Если бы этот флот собирался напасть на нас, во-первых, они бы убрали стражу со сторожевых башен, чтобы никого не предупредить; во-вторых, у них не было бы кораблей в наших водах на случай, если бы случилось именно это; в-третьих, они собирали бы флот на территории Пеласии, вне поля зрения наших разведчиков. К тому времени, как они доберутся сюда, они будут идти на полной скорости, и будет слишком поздно кого-либо предупредить.

Он нахмурился, и на его лице медленно, но неуверенно появилась улыбка.

«Думаю, мы наблюдаем признаки гражданской войны, капитан. Там нет кораблей под флагом Пеласии или знаменем Бога-Короля. Только три сатрапа, и, думаю, все они — непопулярные пограничные лорды. Они собираются в невостребованных водах, чтобы ни один пеласиец не увидел их заранее. Этих ублюдков собирают, чтобы пойти против своих, капитан. Это единственный выход».

Капитан прищурился.

«Надеюсь, ты прав, Гассан».

Молодой первый офицер кивнул.

«Им до нас нет дела. Они нас видели, но даже разведку не выслали. Им просто всё равно; мы им больше не нужны».

Капитан улыбнулся.

«Возможно, нам просто повезло, Гассан. Гражданская война в Пеласии отвлечет их и на какое-то время отвлечёт от нас; даст нам передышку».

«Я в этом не уверен, сэр. Власть Бога-Короля — единственное, что сейчас держит под контролем худших из сатрапов. Страшно подумать, чем бы занимались эти трое лордов, если бы им не приходилось отвечать перед троном».

Капитан моргнул.

«Вы действительно думаете, что у них есть шанс против короны?»

«Сатрап Маахд ничего не предпринимает, пока не будет абсолютно уверен в успехе, сэр».

«Возможно, человек, за которым мы с тревогой следили последние десять лет, — наша главная надежда. Боже, как же я ненавижу, когда политика слишком вмешивается в военные дела».

Гассан пожал плечами. В его голове невольно всплыл образ Асимы, вытаскиваемой из горящего дворца.

«Это в руках Богов, сэр, а не в наших».

В котором Самиру приходится действовать быстро

«Тёмная Императрица» мчалась по морю, перепрыгивая с гребня на гребень волны и взмывая стеной брызг, которая перекатывалась через нос и омывала палубу. Самир хищно ухмыльнулся, устремив взгляд на чёрный парус впереди.

Капитану Хмуну пришлось немало уговоров и споров, чтобы убедить его зайти так далеко в пеласийские воды. Совет двенадцати утвердил Хмуна преемником Сурафаны, и он опасался слишком далеко отходить от Лассоса. Капитан сомневался в непоколебимом желании Самира вести «Императрицу» против любого чёрного паруса, который только можно было найти в море, и сама мысль о том, чтобы зайти вглубь пеласийских вод, была просто напрашивающимся на неприятности.

Тем не менее, Самир упорствовал и в конце концов одержал победу. Он хотел увидеть М'Дахз, пусть даже издалека; порт, должно быть, теперь был полон пеласийских кораблей и кипел жизнью, судя по количеству замеченных ими относительно новых судов с эмблемой сатрапа Ма'ахда. В конце концов, Самир представил идею Хмуну как разведывательную экспедицию, подчеркнув необходимость узнать больше о том, что сатрап задумал с этими новыми кораблями, которые он строит.

По правде говоря, в цели этой миссии был определенный смысл, но на самом деле Самир хотел добиться двоякого: снова увидеть М'Дахза после десятилетнего перерыва и как можно сильнее оскорбить сатрапа, потопив его корабли, желательно в пределах видимости города.

А в двух лигах от берега они заметили пеласийский разведывательный корабль. На таком расстоянии Самир не мог как следует разглядеть вымпел, и судно могло принадлежать любому сатрапу, но оно явно было пеласийским. В тот момент они находились немного западнее М'Даза, недалеко от старой границы Империи, и их добыча бежала со всей скоростью, на которую был способен маленький, проворный разведчик, направляясь прямо на юг, к суше.

Самир, опасаясь подходить слишком близко к земле так далеко на западе, запросил капитана о решении, хотя Хмун на удивление мало раздумывал. Корабль их заметил, и наказать их за это было делом чести. В конце концов, императрице нужно было поддерживать репутацию.

Офицеры и матросы «Тёмной Императрицы» также гордились тем, что ни одно судно в Море Бурь не могло сравниться с ней в скорости. Хмун, обладая обширными знаниями в области флота, придал обтекаемость корпусу, переделал паруса и мачты, а также организовал расстановку гребцов так, чтобы максимально увеличить их силу. Каждый раз, когда «Императрица» преследовала быстроходный корабль или ускользала от него благодаря лишнему обороту весл, эти люди получали дополнительную порцию выпивки или долю в добыче. Поощрения дали впечатляющие результаты.