Медленно, в такт тихому ритму барабанов, девушки заняли свои позиции, а затем повернулись, кланяясь в пояс собравшимся толпам, прежде чем снова повернуться лицом к Богу-королю, принцу и жрецам.

Верховный жрец без умолку произнёс заклинание, а затем произнёс речь, которую Асима расслышала лишь вполуха. Она не поклонялась ни одному богу, не говоря уже о пеласианском творце. Она терпеливо ждала, всё время ощущая, как тёплая, нежная струйка крови стекает ей в рот.

Речь была закончена, и наконец Бог-Король вышел вперед.

«Ну вот», – сказала себе Асима и затаила дыхание, но тут же обнаружила, что Бог-Король тоже начал произносить речь. Она слегка поникла, а затем, вспомнив, где находится, выпрямилась. Постепенно речи наконец-то закончились, и зазвучали фанфары. Терпение Асимы на исходе, и она надеялась, что вот-вот всё.

Бог-Король сделал ещё один шаг и достиг конца первого ряда девушек. Он медленно двинулся вдоль ряда, окидывая их взглядом. Задние ряды, в которых, к своему неудовольствию, оказалась Асима, были расставлены так, что их можно было полностью видеть между передними девушками. Асима, полная решимости, улыбнулась, но с дерзким видом. Учитывая её состояние, кроткая, влажная улыбка вряд ли произведёт должный эффект.

Бог-Король кивнул и что-то прошептал на ухо племяннику. Ашар пару раз пожал плечами и прошептал в ответ; очевидно, Бог-Король высоко ценил мнение Асара. Кивнув, они важно двинулись дальше. Для Бога-Короля это была не просто церемония; решения, которые он примет здесь, повлияют на его личную жизнь как минимум на следующий год. Снова кивки и консультации, а затем…

Бог-Король остановился прямо перед Асимой. Впервые за всю церемонию он полностью остановился. Асима довольно улыбнулся, когда Бог-Король протянул руку к Ашару, который был занят изучением девушки, о которой они говорили в прошлый раз, и похлопал его по плечу, указывая на Асиму.

Музыка на заднем плане могла бы сильно затруднить расслышание для тех, кто находился поблизости, не говоря уже о широкой публике, сидящей на своих местах, но Асима был достаточно близко и обладал достаточной чуткостью, чтобы уловить весь их тихий разговор.

«Посмотрите на это!»

Ашар пристально посмотрел на неё, и, несмотря на её решимость и уверенность, Асима внезапно почувствовала сомнение. Что-то в чёрном принце её нервировало. Он словно смотрел ей прямо в душу и разбирал её мотивы. Принц нахмурился и покачал головой. Он знал. Он никак не мог знать, как Асима всё это проворачивала с момента своего прибытия сюда, как она уничтожила шансы своих главных соперниц и использовала каждую возможность себе на пользу, даже утренние побои. Но почему-то принц Ашар Паришид не доверял ей.

«От этой больше проблем, чем пользы, дядя».

«Иногда небольшие неприятности полезны для души, Ашар».

Принц недовольно кивнул.

«Это очень проницательно и, безусловно, верно, мой король, но помяните мои слова. Эта не принесёт вам пользы. Её улыбка ярка, её настроение озорное, но душа её черна. Забирайте её, если хотите, но помните, что я говорю».

Бог-Король выпрямился и, нарушив этикет, невиданный за многие поколения этого ритуала, обратился к одной из девушек. Он улыбнулся Асиме и обратился к ней напрямую.

«Мой племянник предостерегает меня от вас, юная леди. Что вы скажете о вашем необычном внешнем виде этим утром?»

Асима слегка опустила голову в знак уважения и глубоко вздохнула.

«Ваше Величество, многие из моих пэров считают меня угрозой, и они действуют в соответствии со своими страхами. Я не боюсь и не буду скрывать, кто я. Если Ваше Величество соизволит выбрать меня, вы с самого начала будете знать, кто я».

Бог-Король рассмеялся.

«Откровенный и честный? Это действительно изменит моих товарищей».

Он кивнул ей в знак уважения и двинулся дальше. Ашар, однако, позволил своему взгляду задержаться на ней ещё какое-то время, проникая в самую суть. Наконец он печально покачал головой.

«Честно, конечно». Этого никто не хотел слышать, но слух Асимы оказался острым.

Когда церемония завершилась, один из жрецов подошёл к шеренгам и выбрал трёх девушек, которых Бог-Король и его семья должны были принять. Асима была настолько уверена в этом, что уже сделала шаг вперёд, когда жрец подошёл к ней.

В тот день в великом храме она заметила, что одной из двух других избранных девушек была Шарра, её спутница уже много лет и самая мятежная и дерзкая девушка, с которой когда-либо приходилось иметь дело ведьме. Очевидно, абсолютная правительница Пеласии питала слабость к дерзости.

Мимо богато украшенного окна пролетела птица, на мгновение отбросив свою тень на Асиму и вырвав ее из задумчивости.

Она вздохнула и наконец оставила ногти в покое, обратив внимание якобы на книгу перед собой, но на самом деле глядя поверх неё на трёх девушек на другом конце солярия. Игра была далека от завершения, когда её выбрали. Нет, совсем нет. Игра началась всерьез. Все три года, что она занимала секцию наложниц в гареме, она продолжала свою кампанию по дискредитации соперниц, хотя любая её деятельность вне гарема оставалась законной благодаря бдительному оку вездесущего принца Ашара.

Она улыбнулась за книгой, разглядывая леди Диерру, свою следующую цель. Она уже несколько месяцев мечтала подорвать репутацию любимой наложницы Бога-Короля, хотя Диерра держала Асиму на расстоянии и с подозрением относилась к её действиям.

Сегодня утром пришли новости, что принц Ашар должен на время покинуть Аккад и отправиться в Велутио, столицу Империи, и без Ашара, который мог бы присматривать за женщинами Бога-Короля, Асима быстро поднимется по служебной лестнице.

Она уже не девочка, а шестнадцатилетняя женщина, и она уже была наложницей самого могущественного человека в мире. Если бы у неё было достаточно времени, чтобы всё уладить, через месяц-другой она смогла бы стать женой, а не наложницей. И тогда настало бы самое трудное испытание…

Распустить гарем и стать единственной королевой.

В котором мы видим, что годы были добры к Самиру

«Тёмная Императрица» яростно шла по воде, огибая песчаный выступ, выступающий из острова. Десять минут назад они плелись вперёд, используя только два паруса и не имея вёсел. Команда отдыхала и расслаблялась, раздумывая, стоит ли бросить якорь и сойти на берег за пресной водой. И тут мальчик, парящий над главным парусом, позвал:

На дальней стороне острова появилось торговое судно, которое можно было увидеть за горбатой песчаной отмелью только с места наблюдателя.

Через несколько мгновений капитан Хмун отдал приказ, паруса были развернуты и изменены, три ряда весел выдвинуты и опущены в воду, и «Императрица» двинулась вперед, чтобы встретиться с целью.

Не так давно, думал Самир, наблюдая за ребятами, работающими с такелажем, он бы был там, подтягивая канаты и взбираясь на паруса. Странно, как всё сложилось, но ведь он планировал своё продвижение на борт с самого первого дня.

И вот ему шестнадцать. Всё ещё невысокий для своего возраста, но гибкий и жилистый, с прямыми волосами, падающими на основание шеи и плечи. Лицо Самира отяжелело, челюсть стала тяжёлой, а тёмная щетина мешала ему поддерживать чисто выбритую кожу, попытки которой прекратились год назад.

Вздохнув, он расправил плечи, позволяя кольчуге удобно расположиться поверх тяжёлой туники. Сморгнув внезапные брызги солёной воды, он схватился за рукоять тяжёлого клинка, висевшего на боку, и окинул взглядом людей на палубе перед собой.

«Ладно, ребята. Давайте не будем допускать ошибок, как в прошлый раз. От матроса с одной рукой толку мало. Феликс и его люди возьмут штурвал и руль, а затем займут паруса и люк. Наша задача — нейтрализовать всех морпехов на борту, чтобы Феликс мог выполнить свою работу. Понятно?»

Среди людей из абордажной команды Самира раздался одобрительный гул.

«У них, скорее всего, все равно не будет никаких морских пехотинцев, Самир».

Он прищурился.

«Возможно, но маловероятно. За последние пару лет мы заработали определённую репутацию, Джарал. Я слышал, торговцы начали тратить часть своей прибыли на наёмников и охрану. Скорее всего, на любом судне в этих водах найдутся воины».

И снова последовали кивки в знак согласия.

Самир вздохнул. Становилось всё труднее. Хмун и Шарими посоветовались со старшими матросами и предложили направиться на восток или север, в более традиционные имперские воды, где Тёмная Императрица ещё не была известна. Они всё ещё могли быть в пределах досягаемости Лассоса и всё же совершать набеги на воды Джермаллы. Самир на мгновение запаниковал при мысли о том, чтобы уйти так далеко от М'Даза. Он всегда намеревался занять позицию среди пиратов Лассоса, откуда он мог бы начать использовать их для нападения на Ма'ада и возвращения своего дома.

Он уже однажды позволил себе впасть в бесцельную жизнь в доках М'Даза и забыть о своём главном предназначении. Он не позволит себе сделать это снова. Используя все доступные ему аргументы, Самир направил свой немалый талант убеждения на то, чтобы удержать капитана и команду «Императрицы» вблизи южного побережья.

Однако вскоре ему предстояло найти способ собрать всех капитанов вместе и двинуться на М'Даз. Мысль о том, чтобы предложить им этот остров как второй Лассос, потенциальное пиратское убежище в пограничной зоне, несколько раз приходила ему в голову, но положение было настолько опасным, а борьба за него предстояла бы настолько напряжённой, что ему требовались куда более веские стимулы, чтобы сделать предложение привлекательным.

Он покачал головой. А пока ему нужно было заняться делом.

«Все готовы?»

Его люди снова одобрительно загудели. Кричать они не собирались: не было смысла рисковать и слишком уж предупреждать ничего не подозревающего торговца, весело бродившего по другую сторону отмели.

Медленно, почти тяжеловесно, купец показался из-за склона в конце песчаной косы. Как всегда, повисла напряжённая пауза, пока бесшумный хищник мчался к ним под углом. И вдруг кто-то на борту, должно быть, заметил «Тёмную Императрицу», потому что на борту раздались крики и начался внезапный всплеск паники. Купец начал отворачиваться от них и искать путь к отступлению.

Самир тихо рассмеялся. Это было тихоходное торговое судно, чуть больше баржи с парусом. Они не уйдут далеко, прежде чем их настигнет быстрая бывшая военная императрица. Очевидно, их военный состав был не слишком велик, учитывая отчаянную попытку бегства.

Абордажная команда явно была так же нетерпелива, как и он, и, прислушиваясь, он услышал, как кто-то из группы Феликса на корме подгоняет Императрицу к ее добыче.

Он улыбнулся, стоя и напряжённо наблюдая за впечатляющей скоростью, с которой мощный пиратский корабль настигал громоздкого торговца. По мере того, как шли минуты, становились видны детали корабля-цели. Команда металась, словно их паническое отчаяние могло предотвратить неизбежное. Самир вцепился в такелаж рядом с собой, когда «Императрица» слегка накренилась в кильватер за торговца. Капитан торговца молодцом, что сумел вовремя и на таком крутом повороте отвести от них столь неповоротливого зверя. Должно быть, он действительно очень хорош.

Он кивнул про себя, наблюдая. Он собирался лишить человека средств к существованию, но таковы были опасности моря, и им лучше было встретить Императрицу, чем некоторым другим кораблям, работавшим на Лассо.

Когда-то давно Хмун служил в Имперском флоте и обладал определёнными принципами, которых, к сожалению, не хватало большинству пиратских капитанов. Капитан «Тёмной Императрицы», пусть и печально известный количеством и ценностью своих достижений, также сумел сохранить репутацию, которая, будь она нетронутой, превратила бы его в своего рода народного героя.

Капитан «Самира» всегда давал противнику возможность сдать груз без дальнейших инцидентов. Если это было неприемлемо, он захватывал судно и груз силой, но всегда с минимальными потерями. Большинство капитанов просто убивали большую часть пленников, оставляя на выкупе наиболее важных. Хмун придерживался принципа милосердия и всегда позволял команде оставить на борту свои спасательные шлюпки. Если противник проявлял особую храбрость и заслуживал этого, он мог даже забрать груз, оставив корабль нетронутым.

Этот набор сугубо военных принципов распространился и на одного-двух других капитанов, которые видели в этом методе как логику, так и милосердие. Мертвые торговцы не представляли опасности, но и не могли купить новые корабли, переоснастить их и доставить вам свежие грузы. Среди самых жестоких головорезов Лассоса существовало небольшое движение тех, кого Самир считал джентльменами-капитанами.

Ещё один крен, и они почти достигли вражеского судна. По нескольким чётким командам капитана Хмуна «Императрица» резко повернула на правый борт, а затем вернулась на курс. Через несколько мгновений они должны были начать сближение с торговцем, после чего Самир и его абордажная группа развернулись и расправились с морскими пехотинцами на борту, расчистив путь Феликсу.

Когда два корабля сблизились, Самиру пришла в голову мысль. Им придётся действовать очень осторожно, поскольку борт торгового судна был значительно выше, чем у «Императрицы». Он нахмурился. Как такое возможно? Это был грузный и медлительный торговый корабль. Он должен был барахтаться на несколько футов ниже уровня их собственной палубы. А «Императрица» была лёгкой и высокой.

"Дерьмо!"

Мужчины из его группы с удивлением повернулись к нему.

"Сэр?"

«Что-то не так, Рин. Кажется, у нас проблемы».

Не дожидаясь вопросов, Самир побежал через палубу и взглянул на впередсмотрящего.

«Вы видите что-нибудь необычное?»

Наблюдатель удивлённо опустил глаза, а затем резко обернулся и обвёл взглядом горизонт. Самир очень отчётливо услышал поток ругательств.

«Ты слепой осел!» — взревел он. «Сколько и чего?»