Закусив губу, он медленно приблизился, пригнувшись и напряжённо. Почему-то он не верил своим доводам. Что-то было не так с этим местом, и, достигнув стены, ограждавшей загон для лошадей, он заметил первые признаки опасности. Сломанный клинок лежал, частично засыпанный песком. Он снова поймал себя на мысли, что благодарит богов за дар зоркого глаза.

Десять минут он ждал, скрытый за этой стеной, прислушиваясь к малейшему движению, прежде чем рискнул войти внутрь поста. Торговая станция, состоящая из трёх зданий, двух палаток с четырьмя отдельными загонами и ограждающей стеной, явно была постоянно занята множеством людей и множеством животных разных видов, вплоть до нескольких дней или даже часов назад. Столь же очевидно, что мирное пребывание в этом торговом центре закончилось быстро и жестоко.

На месте раскопок не было обнаружено ни одного животного, и не было обнаружено никаких тел, хотя Гассан нашел несколько разорванных фрагментов одежды и осколков металла, принадлежавших оружию и доспехам.

Наибольшее беспокойство вызвали пятна свежей крови на полу главного здания, очевидно, там, где происходили бои или, что более вероятно, казни.

Несмотря на отсутствие подтверждающих доказательств, он почти сразу пришел к убеждению, что это дело рук пеласийских захватчиков, вероятно, в качестве мести за попытку переворота в городе.

Какова бы ни была причина, теперь ему предстояло пройти несколько недель до города Калфорис, пройти вдоль побережья, недалеко от берега и вдали от дороги, где его могли бы найти патрули.

Вздохнув, Гассан снова отправился на восток.

Позже в тот же день он чуть не пошел навстречу своей гибели.

Целый день однообразных прогулок по пересеченной местности и тихого плеска волн о песок стал для молодого человека словно мантрой, доводя его до оцепенения, пока он продолжал идти. Это было почти усыпляюще, и он, опустив голову и засунув большие пальцы рук за пояс, обогнул мыс. Вспоминая об этом сейчас, он был уверен, что даже насвистывал детскую песенку.

А там, на пляже за мысом, патруль пеласийской лёгкой кавалерии в чёрном готовил себе на обед свежевыловленную рыбу. Он был так удивлён, настолько выведен из ступора, что застыл, словно мишень для стрельбы, силуэтом на фоне сапфирового неба, когда первый всадник заметил его.

Гассан был далеко не глупым молодым человеком, и годы, проведенные в постоянном стремлении угнаться за изменчивым мышлением своего умного брата, отточили его инстинкты. Слегка покачав головой, он повернулся и побежал вверх по склону к дороге, ведущей вглубь острова, стараясь при этом отойти достаточно далеко на запад, чтобы скрыться из виду.

Сделав это, он тут же пригнулся и, нырнув назад, приземлился на землю, чтобы выглянуть за мыс. И действительно, всадники вскочили на коней и поскакали к дороге. Улыбнувшись, Гассан сбежал на каменистый берег. На мгновение ему захотелось украсть ароматную запечённую рыбу, но он быстро отбросил эту опасную идею. Не переставая озираться по сторонам в поисках разведчиков, возвращающихся этим путём, он осторожно пробежал по пляжу к противоположному мысу, стараясь держаться твёрдой каменистой части берега и не заходить на песок, который мог бы выдать его присутствие.

После этого случая он двигался гораздо медленнее и осторожнее. При такой скорости ему потребовалось бы почти месяц, чтобы добраться до города, но у него было бы больше шансов добраться до него невредимым. Кроме того, он мог ловить и готовить рыбу по пути, что не давало ему умереть с голоду, а пресную воду можно было добывать, используя систему из трёх котлов, чтобы кипятить морскую воду и собирать капающий пар – трюк, который быстро освоил любой житель пустынного побережья.

За следующие три недели путешествия он много раз рассматривал альтернативные маршруты. Дорога была бы гораздо быстрее, но он несколько раз замечал пеласианских разведчиков или патрули, поэтому от этой идеи пришлось быстро отказаться. Оставался лишь один вариант – отправиться глубже в южную пустыню. Хотя он почти наверняка не встретил там пеласианцев, пустыня таила в себе свои опасности.

Он знал, где должны быть оазисы, и, по крайней мере в принципе, знал, как добывать воду из суккулентов, которые мог найти. Но в пустыне было очень легко заблудиться, и велика вероятность, что он шёл навстречу своей гибели. К тому же, если ты не был коренным жителем дюн, тебя наверняка поймают песчаные дьяволы, а Гассан в этот переломный момент своей жизни не собирался быть съеденным и оставить опустошённую тушу в глубоких песках.

И так дни тянулись всё дольше и дольше. Сначала он лишь приблизительно считал время, но к концу первой недели отказался от этих бессмысленных мыслей и довольствовался лишь тем, утро ли это, день или ночь. К концу второй недели он перестал пытаться вспомнить, какой сегодня день, и поклялся, что, когда наконец достигнет своей цели, станет ли он солдатом или наёмником, богатым, бедным или кем-то средним, он позаботится о том, чтобы до конца жизни больше не съесть ни куска печёного леща, ни варёной морской капусты.

И вот он здесь. Гассан с облегчением вздохнул и опустил рюкзак на пол рядом с ногой. Ноги немного ныли, но постоянные ежедневные упражнения настолько укрепили мышцы, что он почти не замечал этого.

И наконец, он оказался в безопасности от пеласийских патрулей, стоя перед величественными беломраморными воротами Кальфориса. Над ним возвышалась массивная арка, высотой, наверное, в сотню футов. Стены ворот когда-то представляли собой огромные цилиндрические белые башни, хотя в более смутные времена какой-то правитель украсил их массивным тёмным квадратным каменным кожухом с контрфорсами, закрывавшим нижнюю половину.

Верх ворот, великолепных своими белыми мраморными зубцами, венчали пять огромных золотых фигур. Разглядывая их, Гассан вдруг осознал, что шансы на то, что они сделаны не из полированной бронзы, крайне малы. Никакие стражи в мире не помешали бы хорошему вору снять части со статуй, если бы они были действительно золотыми.

На фоне стен Кальфориса М'Даз казался слабо защищённой деревней. Внутри, к лазурным небесам, поднимались вершины множества белых и бронзовых башен. Сами огромные ворота были явно покрыты бронзой и достаточно тяжёлы, чтобы остановить самые мощные тараны. У Кальфориса были деньги, слава, прошлое. Он улыбнулся. Будущее.

Приблизившись, он внимательно рассмотрел двух мужчин в форме, скучающе стоявших по обе стороны ворот. Они определённо не были солдатами Имперской армии. Гассан в юности, в М'Даз, насмотрелся на солдат Империи и знал не только знаки различия армии южного маршала, но и полдюжины конкретных подразделений, базирующихся на юге, их знаки различия и стандарты доспехов.

Хотя эти двое явно были профессиональными солдатами: их туники и плащи были чистыми и отглаженными, доспехи начищенными и исправными, знаки различия и часть снаряжения отличались. Гассан сразу же был впечатлён. Это, очевидно, было ополчение в том виде, в каком оно существовало в Кальфорисе. Конечно, шаг вперёд по сравнению с М'Дазом. Очевидно, что имперская поддержка также прекратилась в столице провинции.

Сделав глубокий вдох, Гассан выпрямился и постарался выглядеть как можно более взрослым и серьёзным. Стражник слева от ворот наблюдал за его приближением, сохраняя на лице непроницаемое выражение. Гассан сглотнул, остановившись с рюкзаком за спиной и мечом в ножнах, заметно свисающим с тюка.

«Извините. Мне нужно знать, куда мне обратиться, чтобы зарегистрироваться?»

Охранник моргнул, явно удивленный вопросом, хотя его самообладание не пошатнулось.

«Сколько тебе лет, парень?»

На мгновение Гассан задумался о лжи. Поможет ли это ему? Но единственный верный путь к успеху, если он собирался взять на себя обязательство, — это честность.

«Мне почти тринадцать, сэр». Это небольшое преувеличение, но в целом верно.

Охранник кивнул. Гассан действительно ожидал, что мужчина рассмеётся, и был ещё больше впечатлён этими людьми, когда солдат окинул его профессиональным взглядом с ног до головы.

«Честно говоря, тебе, парень, лучше бы вернуться через несколько лет. Если ты сейчас подпишешься, то к шестнадцати годам, когда мы наймём новых рекрутов, у тебя будет стаж, но это значит, что тебе придётся три года заниматься всякой ерундой, заниматься всякой грязной работой».

Гассан пожал плечами как можно профессиональнее и чуть не потерял контроль над тяжелым рюкзаком на плече.

«Я готов на всё, что мне представится. Я просто хочу зарегистрироваться».

Охранник снова кивнул.

«Ладно, парень. Пройди через ворота и иди по улице, пока не пройдёшь сквозь арку старых стен. Ты её не пропустишь. Следующая улица справа ведёт к военному комплексу».

Он рассмеялся.

«И рынок специй, но, думаю, вы и сами догадаетесь, что к чему».

Гассан улыбнулся.

«Благодарю вас, сэр».

«Почему ты так решителен?» — спросил солдат, когда Гассан снова взвалил на плечи рюкзак, готовясь отправиться в путь.

«Я из М'Дахза. Я видел, как это место рушится под натиском пеласианцев, и хочу защитить Империю и сделать так, чтобы М'Дахз был для них как можно дальше».

«Я слышал, дела в М'Дазе обстоят довольно плачевно. Но если вы надеетесь на месть, это не выход».

Гассан нахмурился, а охранник пожал плечами.

«Это больше не имперская армия, парень. Мы больше не побеждаем врагов. Это армия Кальфориса, и мы сражаемся, чтобы защитить наш город, нашего господина и нашу территорию, будь то от пеласийцев, пустынных кочевников, пиратов или даже от других имперских городов. Тебе стоит знать это, прежде чем ты подпишешь контракт на службу разведчиком в кавалерии или рядовым на флоте».

Гассан улыбнулся. В его диком взгляде не было и тени юмора, и на мгновение он даже заставил вздрогнуть стражника у ворот.

«Сэр, сейчас я сделаю все, что от меня требуется, но могу вас заверить, что однажды я вернусь в М'Даз и убью любого пеласианца, который встанет у меня на пути».

Он слегка поклонился, его зубы все еще были стиснуты в этой не-улыбке.

«Спасибо за вашу помощь».

Сделав глубокий вдох, Гассан снова выпрямился и целеустремленно направился через врата Кальфориса навстречу своему будущему, что бы оно ни готовило.

В которой Пеласия раскрывает свои объятия

К тому времени, как вооружённый караван прибыл в Аккад, Асима устала от путешествия, но и вполовину не так, как от своих спутников. Путешествие заняло три недели, большую часть которых она шла с бесконечной медлительностью по непрерывному, монотонному морю песчаных волн, прерываемому пеласийскими промежуточными станциями.

Хотя эти заведения были комфортабельными, построенные в основном вокруг оазисов или перекрёстков, здесь обитали хихикающие старики, зарабатывавшие на жизнь, предоставляя убежище военным и тем, кто мог себе это позволить. Они зарабатывали на жизнь, довольствуясь хорошим достатком, поэтому она чувствовала себя в безопасности, зная, что они не станут этому мешать. Но это не мешало им злобно поглядывать на неё и отпускать двусмысленные комментарии.

Кажущиеся бесконечными песчаные полосы начали показывать признаки исчезновения через две недели, и последние несколько дней она каждое утро замечала, как всё более захватывающий мир проплывает мимо них. Они приблизились к невысокому горному хребту, перевалили через него через седловину, и с этого момента пейзаж изменился. За горным хребтом начинались невысокие холмы, и, продвигаясь к столице, выступ которой в море, она начала видеть фермы и пшеничные поля. Отец говорил ей, что Пеласия – крупнейший в мире поставщик зерна, но она всегда считала это преувеличением, учитывая, что она находилась на краю Великой Южной пустыни.

Возможно, ей понравилось бы это на прошлой неделе, когда они проезжали мимо населённых городов и настоящих рек с рыбаками. Возможно, она бы поразилась почти чудесным переменам в ландшафте. К сожалению, после двух недель скитаний по пустыне в компании этих безвкусных ведьм, которые её навязали, она почти потеряла желание жить, не говоря уже о какой-либо надежде хоть как-то заинтересоваться окружающим.

Опасения Асимы, что ей придется потрудиться, чтобы стать сияющей жемчужиной среди даров, отправленных Богу-Королю, вскоре развеялись.

Шарра, явно старшая из её спутниц, была единственной, кто, казалось, был одарён способностью перехитрить соню. Она была бы единственным реальным конкурентом, и Асима почти не беспокоилась о ней. Шарра была высокой и элегантной, с кожей тёмно-медового оттенка и длинными блестящими волосами. Она была красноречивой, образованной и происходила из богатой семьи М'Дахз. Однако она также была явно безумна. Всю дорогу она всё больше и больше отдалялась от остальных, жалуясь и жалуясь эскорту. Она не собиралась «унижаться» в Аккаде. Гордая и непокорная, она пыталась сбежать не меньше пяти раз за всё путешествие. Несмотря на свою внешность и ум, Асима ухмыльнулась при мысли, что Шарре повезёт продержаться хотя бы пять минут в той ситуации, в которую они направлялись.

Кала, младшая, была… просто не было способа выразить это мягко. Она была дурой. Красавица, конечно, хотя и не самая красивая из четверых, она была в замешательстве с самого начала. Не зная, что Пеласия не была частью Империи, она улыбнулась, когда они уходили, и мило спросила, сможет ли она встретиться с Императором. Асима вздохнула в отчаянии. Кала, к сожалению, не знала своего пола и роли, которую им предстояло играть в Аккаде. Более того, Асима, в порыве сочувствия, начала пытаться объяснить, почему их ведут к Богу-Королю, но, после того как ей пришлось объяснить в интимных подробностях некоторые термины, которые ей пришлось использовать, она вскоре сдалась и сказала Кале, что скоро всё узнаёт.

Нима дополняла трагическую группу. Нима была ближе всех к Асиме по возрасту, внешности и социальному положению. Она могла бы стать настоящей проблемой, если бы не страдала как минимум от трёх проблем. Её дефект речи был едва заметным и не представлял серьёзной проблемы, пока кто-то не попадал, скажем, на три недели в тесную камеру вместе с ней. И пока она старалась избегать слов на «р», с ней всё было в порядке. С другой стороны, её память создавала ещё больше проблем. Всю дорогу она постоянно забывала имена своих спутников и часто не могла подобрать правильные слова для самых простых вещей. Однако главная трагедия Нимы заключалась в её дружелюбии, как бывает дружелюбен возбудимый щенок, и это приводило к её быстрой речи. Нима любила поговорить, и когда её спутники наконец уставали от бесконечного потока болтовни, она смотрела в окно повозки и разговаривала сама с собой. В такие моменты Асима изо всех сил старалась заглушить шум.