Поначалу Самир довольствовался тем, что сидел и впитывал общую атмосферу, пытаясь выявить ассоциации и связи между различными сомнительными посетителями, которых он выбрал в качестве вероятных контактов, и внимательно прислушиваясь к любым обрывкам разговоров, которые ему удавалось уловить.

Однако вскоре он понял, что такие, как он, выделяются в этих заведениях, и не потому, что они маленькие или молодые; учитывая нынешнее состояние М'Даза, сюда приходило множество бродяг и бездомных в поисках работы или подаяния. Нет, выделялся он тем, что всегда сидел один, никогда не пил и, как все видели, слишком внимательно следил за вещами, которые его не касались.

Проблема стала ему ясна после того, как его вытащили из одного бара и несколько раз избили в переулке. Он больше не возвращался в это заведение, переключившись на другие места. И в том, что он считал «вторым этапом», через несколько недель после ухода Гассана, он начал с головой уходить в эту роль, изучая некоторые игры, которые проходили в игорных залах, и пробуя несколько предлагаемых напитков, пока не понял, что ему по вкусу, а что нет. И, постепенно привыкая к напиткам и играм, и добившись небольшого успеха в игорных домах, он наконец начал вписываться. Спустя два месяца своей новой жизни он наконец достиг точки, когда люди перестали обращать на него внимание, когда он входил в бар или выходил из него.

Вскоре он обнаружил, что некоторые из других обитателей дома предлагают ему работу; сначала это была лишь мелочь: выполнить поручение, доставить посылку или послание. Он начал носить с собой меч везде, где только мог, и острый нож везде, где только мог. Постепенно он стал неотличим от других молодых людей, выполнявших мелкие поручения для преступного мира района.

Но то, что началось как попытка втереться в доверие к криминальным кругам, быстро вышло из-под его контроля. Шли недели, и Самир обнаружил, что настолько занят сомнительными поручениями, зарабатыванием денег и поддержанием репутации мелкого жулика, что у него нет времени применять полученные знания в своих грандиозных планах на будущее города. Времени на то, чтобы подтолкнуть этих людей к своей цели: партизанской войне против пеласийских хозяев, просто не хватало.

И всё же эта новая жизнь принесла с собой определённое уважение, пусть и со стороны самых низов города. И, конечно же, деньги и влияние. Всего через два месяца Самир уже достиг такого уровня в своей карьере, что у него уже было три помощника на побегушках; он имел неограниченный доступ почти ко всем местам в портовом районе и пользовался доверием некоторых из самых опасных людей города.

Вместе с этим бременем шли и кутежи. Поздние посиделки, азартные игры и выпивка изменили его привычки, и он стал вести более или менее ночной образ жизни, выделяя как минимум два часа после полудня, чтобы привести себя в порядок и дать похмелью пройти, прежде чем вернуться к повседневным делам. Он пытался внедриться в преступный мир М'Даза. Однако полгода спустя он сам стал главным преступником города. Гассан ни за что бы не узнал своего брата сейчас.

И всё же, несмотря на все его ночные вылазки и сеансы, прошлый вечер, несомненно, был худшим из всех, что он когда-либо испытывал. Он даже не помнил, как покинул последнее место. Там была драка из-за кошелька с монетами. Он вспомнил об этом и потрогал верхнюю губу, морщась, когда обнаружил кровавый порез и выпавший зуб. Это объясняло некоторую пульсацию. Даже от морщивания у него болела голова. Всё тело ныло, словно его атаковали ветками, что было вполне возможно, учитывая события той ночи, которые он помнил, и продолжительность ещё неучтённого времени. Он попытался улыбнуться про себя, но боль, которую это вызвало в дёснах, губе и голове, заставила улыбнуться безнадёжно.

Судя по солёному запаху, он всё ещё был где-то недалеко от порта. Хорошо хоть чайки молчали, что было благом. Обычное утреннее стрекотание тысячи чаек сегодня утром могло бы его просто убить.

Самир вздрогнул и очень медленно, с большой осторожностью открыл глаза, пытаясь не обращать внимания на новые волны боли и тошноты, которые принесли с собой свет и цвет.

«Он проснулся».

Самир моргнул. Лицо в нескольких футах от него злобно ухмыльнулось, обнажив несколько отсутствующих зубов. Боль во рту, лице, голове и кричащих мышцах мгновенно забылась, и Самир овладел собой. Встав на четвереньки, он попятился и почувствовал, как налетел на деревянную конструкцию. Что, во имя великой матери, происходит?

Его глаза привыкли к слабому свету, и он сосредоточил взгляд на лице перед собой, когда другая фигура поднялась с пола и присела на корточки. Парень был моложе его, хотя, вероятно, всё равно крупнее. Он ясно видел проигравшую сторону в нескольких боях, судя по отметинам и старым ранам на лице и руках. На лбу у него была обёрнута ткань, а кожаный жилет позволял демонстрировать несколько золотых цепей на шее, а также бронзовые браслеты и наручи.

"Кто ты?"

Мальчик проигнорировал его и снова ухмыльнулся.

«Проснулся и в сознании».

«Хорошо», – ответил голос из тени за спиной мальчика. Самир прищурился и попытался разглядеть силуэты в тени. Их было больше одного. Возможно, около дюжины человек.

«Кто ты и где я?»

Раздался взрыв смеха.

«Это не так смешно, как ты думаешь», — рявкнул Самир. «Я важный человек. Есть очень опасные люди, которые будут скучать по мне и будут крайне недовольны тобой».

Смех стал громче, и впервые за много месяцев уверенность Самира пошатнулась. Он нервно облизнул губы и поморщился, коснувшись языком свежего пореза.

Остальные фигуры медленно вышли из тени. При других обстоятельствах Самир, возможно, рассмеялся бы – настолько разношёрстной была эта компания. Однажды он видел карнавал, когда отмечали великий религиозный праздник в честь тысячелетия основания империи. Отец называл его «шоу уродов», и это так напоминало ему о нём, что он не мог сдержать улыбки. Высокие, толстые, низкие, худые; у некоторых отсутствовали конечности, у некоторых был только один глаз, у некоторых были деформированы части тела. Пожалуй, ни один из них не был старше пятнадцати лет.

Самир вздохнул.

«Я устал и страдаю похмельем. У меня много дел, и нет времени на развлечения. Если вы собираетесь меня ограбить, сделайте это сейчас. У меня нет ничего ценного, кроме нескольких монет, оставшихся с вечера. Если вы просто хотите надо мной поиздеваться, то давайте покончим с этим, и я смогу заняться своей работой.

Смех второго говорившего мальчика был глубоким и звонким, и ещё больше встревожил Самира. Что-то в этом ему совсем не нравилось. Он много раз сталкивался с хулиганами. Но сейчас всё было иначе. Этот, другой, говоривший, был явно лидером. Старше большинства и выше всех, он был крепким и светлее остальных, почти как иностранные торговцы с севера. Одна сторона его лица была покрыта татуировкой в виде замысловатых узоров и завитков. Что-то в этом мальчике говорило о том, что к нему не стоит относиться легкомысленно.

«Покажи ему, Афад», — сказал лидер, не отрывая глаз от Самира.

Самир не спускал глаз с этого высокого мальчика, пытаясь уследить за движениями того, кто наблюдал за ним. Этот «Афад» пробрался к стене в тени. Раздался хлопок и скрип, и внезапно в деревянной стене открылся квадратный люк. Свет хлынул внутрь, осветив лицо улыбающегося мальчика и резко выделив очертания остальных.

Самир пожал плечами.

«Ну и что? Вы все очень красивые, я уверена».

Лидер рассмеялся.

«Ты не понял. Иди и посмотри».

Стараясь не упускать из виду остальных, Самир попятился вдоль ребристого деревянного сооружения позади себя, к маленькому квадратику белого света и улыбающемуся мальчику рядом с ним. Приближаясь, он жестом попросил другого отойти, и Афад, пожав плечами, поплелся обратно к своим товарищам.

Самир приблизился к свету, одновременно ощупывая пояс. Ничего удивительного. Нож исчез, как и сумочка.

Затем он добрался до отверстия и быстро, чтобы не давать слишком много возможностей потенциальным нападающим, выглянул в отверстие.

Когда его мир разлетелся на куски, осколки разлетелись от него, а собравшиеся в темноте дети были почти полностью забыты, Самир моргнул, глядя на пенящуюся воду и кильватерный след, проплывающий мимо деревянного корпуса.

"Дерьмо!"

И снова в тенях раздался громкий смех.

"Дерьмо!"

«Ты, может, и была важна в М'Дазе, малышка, но здесь ты всего лишь свежее мясо».

Сердце Самира забилось. Он хорошо справлялся с давлением и знал это, но ситуация была настолько ему не по плечу, что он понятия не имел, как реагировать. Он сглотнул. Главное было сохранять самообладание. Так у него была надежда со временем взять ситуацию под контроль.

Упрямо стиснув зубы, он повернулся к собравшейся толпе, борясь с паникой и превращая ее в твердую решимость.

«Очень хорошо. Мы, очевидно, уже довольно далеко от М'Дахза. Вы явно не пеласианское судно, и Империя в последнее время не будет посылать сюда корабли. Ополчение ушло, а у торговцев нет привычки нанимать пьяниц без сознания».

Он улыбнулся, надеясь, что улыбка получилась такой же раздражающей и снисходительной, какой она была на самом деле.

«Поэтому я предполагаю, что это пиратское судно, и теперь я, нравится мне это или нет, фактически являюсь пиратом».

Хотя никто не ответил, раздался хор неопределённо утвердительных возгласов от других обитателей этого тёмного пространства. Раздражало, ведь теперь Самиру предстояло заново завоёвывать уважение товарищей и осваивать азы этого места. Было ясно, что, если не считать самоубийственной попытки побега, проплыв десятки миль по открытому морю, он застрял здесь на какое-то время и должен был извлечь из этого максимум пользы.

Он улыбнулся про себя. Возможно, это было настоящим благословением. Вступая в новую жизнь в М'Даз с грандиозными планами использовать преступные слои города для разжигания восстания против пеласианцев, он вынужден был признать, как легко позволил себе скатиться к простоте жизни без моральных принципов и забыть о своей первоначальной цели.

Пираты! Пираты могут принести гораздо больше пользы, чем несколько контрабандистов и воров.

Его улыбка стала шире. Это ещё один повод зайти так далеко. Если нужно уважение, первым делом нужно проверить свои границы. Узнав, как далеко можно зайти, ты понимаешь, что нужно постоянно переступать через край, чтобы заслужить уважение или хотя бы страх.

«Я встречал пиратов несколько раз. Однажды видел, как капитан отрубил голову торговцу в М'Дазе. А поскольку пираты, по моему опыту, — взрослые мужики с мозгами и хитростью, могу лишь предположить, что вы либо пленники, либо, возможно, чистите сортиры, да?»

В ответ на этот комментарий раздалось несколько рычащих возгласов. Самир начал расслабляться. Некоторые зрители были настолько предсказуемы, что играть с ними было почти стыдно.

«Ну? У кого-нибудь из вас, юных леди, хватит голоса, чтобы сказать мне, что это за корабль?»

Сидевший сзади лидер скрестил руки на груди и откинулся на ящике.

«Ты либо исключительно храбр, либо невероятно глуп, парень. Мои ребята разорвут тебя за это на куски».

Самир пожал плечами.

«Принеси его мне. Я потрошил пеласийских капитанов, научился хорошо сражаться у воина пустыни и грязно — в доках М'Даза. И я ни капельки не боюсь ни одного из твоих приспешников, друг мой».

Фигуры, за исключением лидера, оставшегося сидеть на ящике, начали медленно и целенаправленно выходить из тени. Самир кивнул про себя. Будет больно, но это был первый шаг к обретению контроля.

С улыбкой он огляделся и нашёл кусок дерева, похожий на ребро, длиной около двух футов и слегка изогнутый; вероятно, это была часть сломанной бочки. Он поднял его на мгновение и повернулся к приближающейся толпе.

«Хорошо. Кто первый?»

Белые кони возможностей неслись вдоль борта корабля, перепрыгивая с гребня на гребень, следуя ритму биения волн, еле слышному из корпуса огромного темного судна.

На возвышении в задней части палубы, под большим навесом, похожим на здание, капитан Хмун перевел взгляд с широкого горизонта впереди на два развевающихся паруса.

«Мы теряем ветер, Шарими. Берись за вёсла».

Он приложил руку к уху и ухмыльнулся.

«И вам лучше пойти и разнять драку. Ребятам пора занять свои места».

Первый помощник ответил лукавой улыбкой и поклонился. Пока он убегал, выкрикивая команды, Хмум потирал щетинистый подбородок и смотрел вдаль, сосредоточив взгляд на острове, который должен был исчезнуть лишь через несколько дней.

«Темная Императрица» возвращалась домой.

В котором путешествие завершено и начато другое

Гассан с изумлением поднял глаза. Хотя всю жизнь он слышал, как торговцы в М'Дазе говорили о славном городе Кальфорисе так, словно по сравнению с ним его родной город казался пустынной лачугой, он не был по-настоящему готов к тому, что увидел сейчас.

Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз отправлялся в путь темной безлунной ночью от стен М'Дахза, мечтая о быстром беге, а затем о пятидневной поездке вдоль побережья до столицы провинции, что он потерял счет восходам и закатам солнца, которые видел.

То, что началось легко, вскоре осложнилось до невероятия. Он бежал всю ночь, надеясь рано утром следующего дня прибыть на факторию, где купит лошадь или, возможно, верблюда для своего дальнейшего путешествия.

С первым рассветом свет постепенно становился ярче, и он с некоторой осторожностью приближался к торговому посту. Хотя, даже если бы верёвка была найдена, пеласианская армия вряд ли стала бы тратить людей на охоту, разве что пропажа кого-то важного, не было смысла испытывать судьбу.

На станции было тихо, и, приблизившись, он осознал, насколько тихо. Ни один торговый пост не был таким тихим, не говоря уже о торговом пункте, специализирующемся на животных. Очевидно, этим местом всё ещё пользовались, поскольку запах навоза был таким свежим и резким, что он ударил в нос уже на расстоянии в сотню ярдов. Возможно, теперь, когда на дорогах стало так мало торговцев, это место содержалось только кочевниками, которым приходилось иногда там останавливаться.