Двое на мгновение замолчали. Что-то здесь было не так. Прошло несколько дней с тех ужасов, которые оборвали жизнь их матери и лишили М'Дахза всякой надежды на свободу. Отношения между братьями казались напряжёнными и странными. Всю жизнь здесь присутствовал третий человек. Да, бывали случаи, когда братья оставались одни, это точно, но ненадолго, и никогда не приходилось принимать важные решения. Здесь был их отец, потом мать, дядя Фарадж и даже Асима. Но теперь они были совершенно одни.

«Как ты думаешь, Асима вернется?»

Самир моргнул, услышав вопрос брата.

«А ты бы хотел?» — вздохнул он. «Нет, Асима не вернётся в М’Даз. Важный вопрос, вокруг которого мы, похоже, постоянно ходим, — что нам теперь делать».

Снова повисла неловкая тишина, когда братья встретились взглядами.

После смерти мальчиков горевали по-своему, и в Гассане стали заметны едва заметные перемены: он стал тише и серьёзнее, чем Самир его знал, а в его глазах читалась железная решимость, которая тревожила брата. Самир нервно сглотнул. Всё должно было быть разыграно идеально.

«Что бы мы ни делали, нам нужно будет сделать это как можно скорее, Самир. Запасы еды на исходе, и через несколько дней мы не сможем себе позволить нормально есть. Я не собираюсь пережить вторжение и ужасы правления Маада, чтобы потом умереть от голода в каком-нибудь переулке».

Самир кивнул.

«Согласен, но вопрос в том: что? В М'Дазе мы ничего не можем сделать, кроме как бороться с преступностью, а те, кто бежал в Калфорис, наверняка так же бедны и голодны, как и мы. Если бы Фарадж был жив…»

Гассан молча кивнул.

«Но нам придётся покинуть М'Дахз, Самир». Его глаза потемнели. «Нам нужно отомстить за мать, что бы ты ни говорил».

«Выживание, а не месть, Гассан».

«Оба», — выпрямился старший брат. «Держу пари, имперская армия всё ещё действует в Кальфорисе. Мы можем заключить с ними договор и защитить остальную Империю от Пеласии; возможно, даже успеем вытеснить Маада из Мдаза».

Самир покачал головой.

«Даже если армия всё ещё в Кальфорисе, если мы запишемся, нас отправят на другой конец света, где все мужчины бледные, со светлыми волосами, и где так холодно, что вода застывает. Но Кальфорис к этому времени, брат, уже потерял поддержку Империи. Империя так далека и разваливается. Кальфорис скоро станет тем же, чем сейчас является М'Даз».

Гассан пожал плечами.

«Возможно, так будет ещё лучше. У них всё равно будет ополчение, и они будут внимательно следить за сатрапом. И их ополчение будет гораздо больше и сильнее нашего, ведь Кальфорис — большой город. А если это ополчение, нам, наверное, будет легче лгать о своём возрасте».

Самир все еще качал головой.

«Это не выход, Гассан. Продавать себя военной службе? Это пустая трата наших талантов. Нам откроются другие пути».

Более высокий брат пожал плечами.

«Нам нужно покинуть М'Даз. Это ясно, Самир. На юг, в глубокую пустыню, идти немыслимо. Никто из нас не имеет ни малейшего представления, как там выжить. Запад — это Пеласия, и, учитывая наше нынешнее положение, я не думаю, что это разумный выбор. Ни один корабль, который здесь причаливает, не плывёт через море на север, к тому же на севере холодно, вода там застывает и пробирает до костей. Остаётся только на восток — в Кальфорис. Считаешь ли ты армию или ополчение плохой идеей или нет, теперь просто некуда идти, брат мой».

Самир вздохнул и кивнул.

«Это верно, да, хотя я бы предпочёл разбогатеть там, чем стать солдатом и погибнуть в пограничной войне за чужое благо. Мы умны и предприимчивы, Гассан. Мы спасли отца Асимы от нищеты».

Они снова погрузились в неловкое молчание. Тема отца Асимы была щекотливой, и ни один из братьев не чувствовал себя комфортно, обсуждая её в данный момент. Они узнали о судьбе Асимы, когда те, кто находился под защитой наместника, внезапно оказались без поддержки. Некоторые бесследно исчезли, предположительно, по какой-то причине вступив в конфликт с сатрапом, но остальных насильно выселили из комплекса в город, предварительно конфисковав их наиболее ценные вещи, чтобы они могли жить как обычные граждане.

Мальчики поговорили с группой выживших, жаждущих узнать новости о друге, которого они не видели столько месяцев. Тот факт, что Асима и другие девушки были отправлены в Аккад ради удовольствия Бога-царя, до сих пор не позволял себе ни одного из братьев. Тем не менее, это означало, что она, по крайней мере, в безопасности. Однако её отца нашёл визирь сатрапа, и в последний раз его видели исчезающим во дворце Маада.

«Очень хорошо», — Гассан потянулся. «Мы можем договориться, что всё, что мы будем делать дальше, нужно делать в Кальфорисе?»

Самир нахмурился и прикусил губу. Мысль о том, чтобы бросить всё и посвятить себя столице провинции, казалась предательством, и, хотя логика Гассана была неоспорима, у Самира был свой план. Наконец он кивнул.

«Мы направляемся на восток. Вы уже думали, как и когда?»

Гассан пожал плечами.

«Как можно скорее. И пешком, наверное. Верблюдов и лошадей мы себе позволить не можем».

Самир улыбнулся и потянулся за спину, роясь в рюкзаке. Через мгновение он вытащил небольшой мешочек из мешковины, явно тяжёлый, который звякнул, когда он бросил его на стол. Гассан уставился на него.

«Это деньги?»

Самир кивнул.

"Откуда?"

«Это принадлежало отцу Асимы. Сомневаюсь, что это принесёт ему сейчас хоть какую-то пользу, где бы он ни был».

«Ты украл у отца Асимы?»

От возмущения голос Гассана стал громче, и вопрос прозвучал почти как писк.

«В некотором смысле. Они уже ушли во дворец, когда я это нашёл. Их дом был перевернут вверх дном пеласийскими солдатами, и, уверяю вас, они забрали всё, что у него имелось и представляло хоть какую-то ценность».

«И как вы это обнаружили?»

Самир дерзко ухмыльнулся.

«Я давно знаю, где он хранит свой резервный фонд, Гассан», — он выпрямился. «И это чрезвычайная ситуация».

Достав из ближайшего шкафа два мешочка, он аккуратно разделил то, что Гасану показалось небольшим состоянием, положив по половине в каждый из них. Кивнув, он передвинул один мешочек через стол к брату, привязал ремешки другого к поясу и сунул мешочек в карман для большей безопасности.

Гассан нахмурился.

«Почему вы решили разделить его сейчас?»

На мгновение Самир слегка вздрогнул. Затем он улыбнулся. «На всякий случай. Один человек, несущий с собой слишком много денег, напрашивается на несчастный случай».

Он снова выпрямился.

«Нам нужно будет уйти сегодня ночью, пока ещё темно. На самом деле, если дождёмся раннего утра, то сможем уйти, когда луна перейдёт в подземный мир. В это время года у нас будет почти два часа, чтобы преодолеть стены и пройти вдоль побережья до восхода солнца».

«Это кажется разумным», — согласился Гассан. «Нам следует отойти как можно дальше от ворот. Однако о порте не может быть и речи, поскольку, как я слышал, Маахд сейчас наблюдает за судами и проводит их досмотр».

Самир кивнул.

Недалеко от восточного конца порта есть место, где стены подходят очень близко к нескольким складам. Мы можем проникнуть на склады до полного восхода луны и переждать там ночь. Нам понадобится верёвка, чтобы спуститься по другую сторону стен, но тогда мы сможем оказаться в шести милях от М'Дахза до восхода солнца.

«Примерно в десяти милях вдоль побережья находится деревня с рынком скота. Отец Асимы торговал там. Я там, конечно, никогда не был, но подозреваю, что его имя там будет иметь вес». Он взял мешочек, лежавший перед ним, и привязал его к поясу. «А теперь мы можем позволить себе лошадь».

Самир ответил с улыбкой, и сердце его забилось быстрее. Вот это было самое время.

«Но есть еще кое-что».

Гассан пожал плечами.

"Да?"

«Мне нужно еще кое-что сделать, прежде чем мы уйдем, и это может быть опасно…»

Высокий мальчик нахмурился.

"Что?"

Самир подмигнул и коснулся кончика носа.

«Боюсь, я пока не могу тебе рассказать, Гассан, но я открою все позже».

«Как я могу помочь, если ты не говоришь мне, что делаешь?»

«Ты не должен помогать», — возразил Самир. «Извини, Гассан, но я сделаю это один. Отправляйся на склады на Улице Бегущих Собак, как только солнце сядет. Там три здания в ряд. Центральное было зерновым складом, и оттуда лучше всего добраться до стены. Там всего 1,2 метра. Мы можем сделать это во сне, и там должно быть много верёвки, которой мы можем воспользоваться».

Гассан поднял руки, чтобы возразить, но Самир оттолкнул их.

«Это не переговоры, Гассан. Я встречу тебя на складе до захода луны, и мы отправимся в Калфорис. Но… и это важно… если что-то случится, и я не смогу туда добраться, ты не можешь позволить себе ждать. Если луна зайдет, а меня там не будет, ты должен идти. Если смогу, я найду тебя в Калфорисе позже».

Мальчик повыше продолжал качать головой и яростно возражать.

«Гасан, — тихо сказал Самир, — ты должен это сделать, как и я. Не паникуй. Я, скорее всего, буду там».

Гассан продолжал отказываться.

«Как, во имя семи ликов Ха’Риша, вы нашли меня в Кальфорисе? Там больше людей, чем где-либо ещё на этом континенте!»

«Ты меня знаешь, брат. Я мог бы найти хоть один камень во всей глубокой пустыне, если бы только захотел. А теперь обещай мне: жди меня, но только столько, сколько сможешь. Когда наступит полная тьма, независимо от того, буду я там или нет, ты побежишь к Кальфорису».

Гассан молчал, не сводя глаз с брата.

«Гасан!»

«Хорошо. Но тебе лучше быть там, иначе я прокляну твоё имя перед богами».

Самир ухмыльнулся.

«Сегодня ночью мы покончим с проклятием, Гассан. С этой ночи мы будем благословлены. Перемены. Всё будет лучше, помнишь?»

Гассан глубоко вздохнул и кивнул.

«Потом я побегу по своим делам и увижу тебя при лунном свете на зерновом складе в «Бегущих псах», да?»

Гассан снова кивнул, и они пожали руки.

Самир с улыбкой закинул рюкзак на плечо, бросил последний взгляд на брата, а затем медленно направился к входной двери и вышел из дома.

В котором мы смотрим в будущее

Самир, не оглядываясь, шагал по пустой, тёмной улице в ста ярдах от дома. На углу, где улица Танцующих Дураков поднималась вверх по холму к воротам, выходившим на Аккад и Пеласию, он присел и вытащил из-за груды ящиков сумку, плащ и меч в ножнах.

Он бросил последний грустный взгляд назад, на улицу.

Конечно, это было печально, но Гассан никогда этого не поймёт и не одобрит. Жизнь в М'Дазе рано или поздно изменится, и Самир точно знал, что он один из немногих, кто сможет выжить и преуспеть. Он найдёт способ жить в городе и в конце концов всё изменит.

Но в обозримом будущем его ждала жизнь, полная бегства и укрытий, общения с ворами и убийцами и жизни на грани закона до тех пор, пока законы снова не станут стоить того, чтобы их соблюдать.

Гассан был слишком благороден в своих помыслах. Он был слишком прямолинеен и даже не подумал бы о том, что предлагал Самир. Его брат будет в большей безопасности в Кальфорисе, со своим драгоценным ополчением, нося форму и живя по кодексу долга.

Однажды, когда всё наладится и раны, нанесённые в их доме, заживут, он найдёт Гассана, и они вернутся в дом матери. В конце концов, они были семьёй.

Вздохнув, он поднял меч и оторвал взгляд от дома, где его ждал брат, прежде чем двинуться по улице к порту.

Последние лучи солнца покинули улицы М'Дахза почти час назад.

Гассан присел на стропилах зернохранилища, выглядывая через отверстие в крыше на городские укрепления и опираясь на рюкзак. Пеласийские солдаты, патрулировавшие стену, проходили мимо примерно каждые десять минут, и у него было достаточно времени, чтобы перекинуть верёвку и спуститься в безопасное место. Если он правильно её разместит, верёвка останется незамеченной как минимум до восхода солнца.

Его немного огорчало, что стены его родного города патрулировались, словно тюрьма, а бдительные стражники чаще обращали свои взоры внутрь, чем наружу, не давая пленному населению вырваться из лап извращенного сатрапа Маахда.

Он вздохнул и снова поборол панику.

Он с холодной уверенностью знал, что Самир не придёт. Что бы ни задумал его брат, Гассан ясно видел, что тот не собирается встречаться на складе. Деление кошельков; вынужденные обещания; и, главное, выражение лица младшего мальчика, когда они в последний раз пожали друг другу руки. Самир не придёт.

Но Гассан с такой же уверенностью знал, что ему нужно идти. Он должен был это сделать, даже если больше никогда не увидит Самира. Кто-то должен был найти способ обрушить руку Имперского правосудия Кальфориса на этого пеласийского мясника, который всё уничтожил и убил всех, кого они любили.

Маахд заплатит за свои преступления.

У кочевников пустыни есть поговорка.

«Если что-то сломалось, его ни в коем случае нельзя выбрасывать. Пока есть осколки, целое можно собрать заново».

Луна медленно зашла над М'Дазом, и наступил новый день.

Часть вторая: как свести концы с концами

В которой планы Самира меняются

Самир потряс головой, чтобы избавиться от гула и постоянного пульсирования. Глупо, правда. Ему следовало бы быть осторожнее. В один прекрасный день он влипнет в неприятности.

Прошло полгода с тех пор, как они с Гассаном расстались, и Самиру пришлось признаться себе, что большую часть времени он растратил впустую. Первые несколько ночей он проводил в неблагополучных районах портового района, надеясь завести знакомства или даже друзей среди преступных слоёв.

В свои двенадцать лет Самир был всё ещё невысок для своего возраста, хотя события предыдущих лет придали ему слегка измождённый и затравленный вид, что несколько омрачило его возраст. Кроме того, у него недавно начали появляться тёмные волосы на лице, что несколько удивило Самира. Несмотря на эти события, потребовались определённые усилия, чтобы получить и сохранить доступ к питейным и игорным заведениям порта. Даже под контролем пеласианцев и при значительном сокращении населения этим заведениям удавалось выживать. Более того, учитывая уровень нищеты в М'Дазе, их посещаемость скорее увеличилась, чем уменьшилась.