Самир на мгновение ошеломлённо посмотрел на него, а затем кивнул. Пока они бежали по крыше, следуя одним из своих старых маршрутов, который должен был незаметно увести их подальше от этого опасного места и высоко над землёй, Самир печально покачал головой. Как они могли осмелиться надеяться? Теперь сопротивление было подавлено. М'Даз был потерян.

Впервые за много лет Самир обнаружил, что плачет во время бега.

На другом конце города, высоко на склоне горы М'Дахз, капитан Кронос и командиры сопротивления прятались за дверями и стенами, прислушиваясь к гнетущей тишине, нарушаемой лишь изредка бормотанием стражников расположенного неподалеку дворцового комплекса.

Далёкий гул рога на главной площади разнёсся по всему городу, и Крон, стиснув зубы, подал несколько жестов стоявшим рядом командирам. Наконец, сигнал был подан. Теперь казармы на площади были осаждены, и пеласийские солдаты, превосходившие противника почти вдвое, окажутся в ловушке внутри казарм.

Кронос с грустью подумал о сотне добровольцев на площади. Им придётся продолжать ломиться в двери, пока не появится первый признак приближения подкрепления. Как только пеласийские солдаты появятся на площади, им придётся бежать, спасая свои жизни, и мало кому удастся спастись.

Он стиснул зубы.

Но их жертва отвлечет солдат от дворца, оставив сатрапа и его высшие эшелоны беззащитными и во власти честных граждан М'Даза. Как только они получат командиров, они смогут положить конец этому и изгнать захватчиков, и тогда ни один другой сатрап не подумает повторить этот ужасный беспредел.

Пока он напряжённо наблюдал, внутри комплекса раздался звук рога, и ворота открылись. Группа тяжеловооружённых солдат в чёрном облачении колоннами вышла из окружающей стены, развернувшись и разделившись на три группы, которые направились разными дорогами к площади, чтобы ускорить прибытие и развёртывание. Крон наблюдал за ними со своей позиции за низкой стеной, грубо подсчитывая людей. Когда последние воины вышли из ворот и покинули небольшую площадь перед комплексом, он быстро прикинул в уме. Почти тысяча человек. Это, должно быть, большая часть пеласианского контингента в М'Дазе. Ещё около тысячи человек были размещены в разных местах вдоль стен, в порту и других местах, но в комплексе не могло остаться больше пары десятков, чтобы остановить почти четыреста заговорщиков.

Вот и всё. Наконец-то у них появился шанс.

Кронос внимательно наблюдал и прислушивался. Глубоко вздохнув, он осторожно выскользнул из своего укрытия вдоль стены к низким воротам. Бросив быстрый взгляд, он увидел, что стражники у ворот стоят по стойке смирно. Звуки удаляющихся солдат, казалось, затихли. Сейчас самое время.

Капитан глубоко вздохнул и крикнул: «Сейчас!»

Сопротивление выплеснулось из ворот и дверей окружающих зданий на улицу, собравшись на небольшом круглом общественном пространстве и устремившись к воротам комплекса. Странное зрелище, подумал Кронос, пока они бежали: сотни тяжеловооружённых воинов бросались в бой, но делали это относительно тихо. Пеласийские солдаты, возможно, и ушли с дороги и направлялись к отвлекающему манёвру на площади, но не было смысла проверять их слух и рисковать, вынуждая их вернуться.

Двое стражников у ворот скрылись внутри, как только толпа вошла в открытый проход. Ворота начали закрываться очень медленно. Кронос рассчитывал на это. Порталы были тяжёлыми, из массива дерева, укреплённого бронзовыми пластинами. Не было ни малейшего шанса, что они успеют закрыться вовремя.

Ликующая толпа горожан, размахивая оружием, ворвалась в ворота, готовых сразиться с любой обороной, оставшейся у сатрапа. Крон, благодаря своему положению на площади, оказался в самом конце сближающихся отрядов, и то, что произошло дальше, развернулось с ужасающей эффективностью тщательно продуманного плана.

Атака внезапно остановилась во дворе комплекса, когда земля вспыхнула. Огромная подкова масла, вырвавшаяся из боковой стены, превратилась в смертоносное пламя; стена огня, перекрывающая любую надежду на доступ к внутренним зданиям комплекса. Инерция атаки уже загнала десятки нападавших в пламя, и их крики эхом отдавались от стен М'Даза.

Кронос замер, его мир словно замедлился, и он обернулся с холодной тяжестью в животе, каким-то образом предчувствуя, что увидит. Все улицы, ведущие от небольшой площади, были заполнены чёрными фигурами, безмолвно шествующими к ним.

Откуда им было знать? Кто-то их предал. Кто-то продал всякую надежду на свободу М'Даза. С тошнотворной решимостью он повернулся к ближайшему пеласийскому отряду и выпрямился.

«Если уж нам суждено умереть, ребята, давайте заставим их помнить о нас, а?»

Среди криков ярости, ненависти и воплей умирающих последние защитники свободного М'Даза ринулись навстречу своей гибели.

В котором концовки становятся началами

Самир и Гассан с тяжёлым сердцем брели по улице, опустив головы и глядя только в ноги идущим впереди. На этот раз спасения не было, и сопротивления не было никакой надежды на спасение. Всех до единого, участвовавших в обоих нападениях, безжалостно убили, а их тела увезли на несколько миль в пустыню, где оставили гнить.

После инцидента наступила многозначительная пауза, длившаяся несколько часов, в течение которых братья осмеливались надеяться, что последствия ограничатся самим сопротивлением.

Но это было не так. Ворота и гавань были перекрыты, а патрули на окраинах М'Даза были усилены в это тихое время, в этот глубокий вдох перед началом настоящего зла. Затем, в разгар полуденной жары, пеласианские войска начали зачищать город. Это было не разграбление или поиск виновных, а просто облава на всё живое в М'Дазе.

Люди сатрапа действовали так тщательно, что даже больных схватили, а родственников или соседей заставили нести их. Новорожденные младенцы плакали на руках у матерей. Даже бездомных нищих собрали. Самир и Гассан знали, что все жители М'Даза собирались у южных Пустынных ворот. У них были лучшие укрытия в городе и лучшие знания о тайных ходах, и всё же даже их с матерью нашли за садовой стеной на крыше заброшенного храма императорского культа.

И вот теперь, здесь, у ворот, наконец собрались все жители М'Дахза. Самир слегка покачал головой. Неправда, поправил он себя. Тех, кто сейчас жил практически в уединении во дворцовом комплексе губернатора, здесь не было. Что с ними случилось, останется загадкой.

Он поднял взгляд на Гассана, который осматривал ряды пеласианских стражников, окружавших удручающе малочисленное население М'Дахза. Он как-то слышал, как кто-то оценил население города примерно в двадцать тысяч человек. По его грубой оценке, здесь было меньше трёх тысяч человек, и это были все.

У ворот раздавались приказы, но они находились по другую сторону толпы, и мальчики не могли расслышать подробности оттуда, где стояли. Но что-то всё же происходило.

На их глазах первых горожан повели по лестнице с внутренней стороны южных ворот. Медленно и удручённо они поднялись по ступеням на вершину стены, откуда их направили вдоль парапета. Гассан стиснул зубы.

«Что бы они ни собирались сделать, это будет некрасиво».

Самир мрачно кивнул.

«Я знаю, что они собираются сделать. Ты тоже знаешь».

Гассан закрыл глаза и покачал головой.

«Как всё стало так плохо, брат? Каждый раз, когда я думаю, что М'Даз достиг дна проклятого колодца, нас погружают ещё глубже».

Самир кивнул.

«Ситуация становится всё более безнадёжной, Гассан, но когда всё действительно безнадёжно… именно тогда надежда нужна как никогда. Мы будем делать всё, что потребуется, столько, сколько потребуется; выдержим всё, что ни уготовят нам боги и сатрап, и мы выживем. Потому что всё меняется, и однажды всё станет лучше».

Гассан с удивлением посмотрел на младшего брата. В нём чувствовалась какая-то странная уверенность, которая вселила в старшего мальчика проблеск надежды; крошечный огонёк в его сердце, окутанный гордостью.

«Все будет лучше, Самир».

Но когда они кивнули и снова сосредоточились на происходящем, сама мысль об улучшении ситуации казалась невероятно далёкой. Самир продолжал наблюдать за происходящим, а Гассан печально отвёл взгляд.

Когда жителей М'Даза вели вдоль стены, раздался крик. Самир печально кивнул, наблюдая, как первый в очереди рухнул со стены на каменистую землю внизу, его голова разбилась, как арбуз. Высота падения была около сорока футов. Мало кто выжил бы после падения, а многие из тех, кто выжил, были бы раздавлены без возможности восстановления. Неужели сатрап собирался казнить их всех? К кому он должен быть беспощаден?

На его глазах шеренгу заключённых вели вдоль стены, а следующих направляли к ступеням, чтобы снова спуститься на землю. Самир стиснул зубы и, наблюдая, считал.

«Раз… два… три… четыре…»

Когда младший брат вгляделся между фигурами перед собой, он увидел, как один из стражников ударил пятого пленника посохом и оттолкнул его через парапет. Падая, мужчина не издал ни звука, хотя Самир никогда не забудет звук, изданный при приземлении. Хватило ли у него смелости промолчать, или, может быть, он был настолько потрясён, что не мог говорить?

«Раз… два… три… четыре…»

Ещё один крик; на этот раз женский. Он ничего не видел, так как в последний момент его заслонил крупный лысый мужчина.

«Каждый пятый, Гассан. Каждый пятый».

Высокий брат покачал головой в недоумении.

«Тогда нам придется уйти; сбежать…»

Самир поджал губы.

«Невозможно. Я рассмотрел все возможные варианты, но сатрап нас прикрыл. Единственный выход отсюда — вдоль стены или через тысячу тяжеловооружённых стражников».

«Кто-то должен что-то сделать».

Самир покачал головой.

«Он нас сломал. Ты что, не видел? Несколько месяцев назад стражникам пришлось бы физически заталкивать людей вверх по лестнице. Но не сейчас. Они ведут себя как скот. Сатрап указывает, а люди уходят. М'Даз пропал. Когда мы пройдём через это, нам нужно будет принять несколько весьма важных решений, мой друг».

«Когда мы это пройдем?»

«Один из пяти. Шансы не так уж и плохи».

Гассан уставился на брата.

Внезапно толпа поблизости пришла в движение. Темп вдоль стены ускорялся. Раз, два, три, четыре… крик. Раз, два, три, четыре… крик. В этих раз, два, три и четыре было что-то тошнотворно-утешительное.

Гассан продолжал смотреть на брата, пока Самир, повернувшись к движущейся толпе, шёл вперёд. Высокий брат на мгновение замер, а затем поднял взгляд на мать, которая молчала всё это время. Казалось, она его почти не замечала. Её лицо, безжизненное и остекленевшее, не менялось от ужаса, царившего вокруг, и единственным признаком того, что она вообще осознаёт происходящее, Гассан замечал лишь лёгкое подергивание уголка глаза при каждом новом крике со стены.

Сделав глубокий вдох, он повернулся лицом к ужасу и сделал шаг вперед.

Медленно, с торжественной и ужасающей уверенностью, вся толпа двинулась вперёд, постепенно выстраиваясь в шеренгу по мере приближения к воротам и лестнице. Самир обернулся, когда подъём стал всё ближе, и пристально посмотрел на брата.

«Всё будет лучше, помнишь? Надежда».

Гассан кивнул и крепко сжал руку брата. Самир пожал её, а затем отпустил, и они оба повернулись к матери. Как сатрап сломал М'Даза, так и всё произошедшее сломало Надию; это было ясно. Её взгляд был устремлён вперёд в остекленевшей пустоте, даже не мелькнув на детей.

"Мать?"

Гассан протянул руку и схватил ее за руку.

«Мама? Я не хочу делать это, не услышав снова твой голос?»

Реакции не последовало. Её глаз снова дёрнулся от крика, раздавшегося совсем рядом.

«Мама? Пожалуйста, поговори со мной».

На глаза Гассана навернулись слезы, и он вздрогнул, когда Самир схватил его за плечо и снова повернул вперед.

«Оставь ее в покое, Гассан».

«Я не могу».

"Вы должны."

Самир схватил его за плечи, и вся очередь на мгновение остановилась.

«Матери больше нет, Гассан. Её больше нет, и ей лучше там, где она сейчас. Не возвращай её и не делай ей такое лицо. Это нехорошо».

Гассан уставился на брата.

«Но мы не можем позволить ей продолжать в том же духе…»

«Да, мы можем, Гассан. Когда мы справимся с этим, мы сможем позаботиться о ней, оказать ей помощь. Но сейчас лучшее, что ты можешь для неё сделать, — это оставить её в покое».

Высокий брат продолжал смотреть, как Самир снова повернулся к нему спиной и ускорил шаг, чтобы догнать его под бдительным взглядом тёмных стражников у башни ворот. Сделав шаг вперёд, он коснулся пальцами ног первой ступеньки. Медленно, с колотящимся сердцем, Самир начал подниматься по лестнице. За спиной он слышал дыхание Гассана, частое и почти паническое, судя по звуку.

Прошло несколько мгновений, и наконец он поднялся достаточно высоко, чтобы видеть вдоль стены. Женщина вылетела в открытое пространство, и его взгляд упал на очередь. Даже не осознавая этого, он пересчитал заключённых, оказавшихся в очереди.

Восемнадцать.

Его мысли лихорадочно работали.

Гассан… Это будет Гассан.

Гассан не позволит ему это изменить. Его брат был слишком благороден сердцем, чтобы позволить Самиру сделать это. Так что нужно было действовать быстро…

Пятнадцать.

Очень быстро!

У места высадки людей стояли пятеро охранников. Они были заняты серьёзным разговором, но время от времени поднимали взгляд, чтобы осмотреть очередь. Самир с удовлетворением отметил, что они выглядели недовольными своей участью. Возможно, для этих людей всё-таки есть надежда?

Стиснув зубы, он подождал мгновение, пока они отвернутся, а затем резко нырнул в сторону и снова появился позади брата. Гассан в шоке обернулся.

«Что? Почему…»

Высокий мальчик вдруг понял, что сделал его брат.

Одиннадцать.

«Нет, Самир…»