Когда этот звук превратился в далекое эхо в туннеле, тянущемся вдоль комнат к главному входу в виллу, девушка в соседней комнате наконец пошевелилась, по-видимому, дождавшись ухода Сеновы.

Руфинус продолжал внимательно слушать, как шаги девушки раздались по деревянной платформе и с характерным стуком опускались к земле.

Дождавшись, пока звук изменился, возвещая о том, что она достигла первой площадки, Руфинус нырнул обратно под одеяло и вышел на платформу. На всякий случай он осторожно подошел к краю и быстро взглянул на лестницу внизу и слева от себя. Его боксёрский опыт дал ему больше талантов, чем просто избивать человека до потери сознания: несмотря на склонность к неловким ситуациям, Руфинус был невероятно лёгок на ногах, когда это было необходимо, тихо пританцовывая в мягких кожаных ботинках.

Его взгляд блуждал по опорам и лестничным пролетам, пока не упал на свою добычу. Вот она. Галла, рабыня с бронзовой кожей, миндалевидными глазами и волнистыми чёрными волосами, поспешила вниз по лестнице, плотно кутаясь в одежду. Он не мог сказать, почему знал, что она виновница, кроме того, что она явно нервничала несколько месяцев и скрывала что-то даже от самой близкой подруги. Но он каким-то образом понял, что это она, как только стало известно о краже.

Он легко и осторожно спустился по лестнице, изредка останавливаясь, чтобы взглянуть вперёд и оценить, насколько далеко она находится. Когда Галла спустилась на землю и исчезла в туннеле, Руфин ускорил шаг и начал нагонять свою добычу.

Через несколько мгновений он уже был в туннеле. Снова остановившись, он услышал эхо шагов, разносящихся по подземному коридору, и мысленно выругался. Понять её шаги было невозможно, да и отсюда он вряд ли её увидит. Оставалось надеяться, что она собирается выйти из туннеля в дальнем конце, через общий выход.

Ускорившись, он свернул за угол и помчался по коридору, не обращая внимания на других слуг и рабов, суетившихся в полумраке. Галлы нигде не было видно, и он начал проклинать себя за то, что не подошел ближе, как бы рискованно это ни было. Не обращая внимания на оборачивающиеся на него лица, он побежал, шлепая по коридору лёгкими, шлепающими шагами.

В дальнем конце он быстро нырнул в лестницу и поспешил на уровень основных построек виллы. Наверху он остановился, чтобы перевести дух, и быстро огляделся по сторонам, пытаясь выследить свою добычу. Несколько фигур двигались по саду между этим местом и дворцом Помпеяна, и он чуть не пропустил её. Лишь лёгкое движение уголком правого глаза привлекло его внимание, когда Галла, плотно закутавшись в простую коричневую столе, свернула с жилых секций виллы и направилась к золотому дому и амфитеатру, томившемуся внизу на склоне. Руфин хорошо знал местность по своим патрулям, но за всё это время он редко видел там слуг.

Нахмурившись, он последовал за рабыней вдоль внешней стены дворца, огибая золотой дом и исчезая в небольшой калитке в стене, окаймлявшей жилые части комплекса. Короткая лестница вела вниз, к полуразрушенному дому егеря, где жили полдюжины егерей, присматривавших за гончими и ястребами Адриана. Здание не ремонтировалось десятилетиями, и плющ уже оплел внешние стены.

Она пошла дальше, обогнула амфитеатр и дошла до угла огромного насыпного цоколя, поддерживавшего террасу дворцовых садов. Здесь находилось полдюжины небольших сараев и кладовых, которыми пользовались садовники, – единственное место, куда когда-либо заходили слуги. Руфин снова покачал головой. Эти сараи использовались ежедневно, ну, или, по крайней мере, через день. Там ничего нельзя было спрятать. И всё же, пока он смотрел, Галла подняла руку, связала волосы на затылке, сжала пальцы и исчезла в ближайшем сарае.

Растерянный Руфинус подошёл к большому, корявому оливковому дереву, растущему на склоне неподалёку, и нырнул за ствол, не сводя глаз с сарая. Через мгновение появилась Галла, но не спрятала небольшой свёрток и не поспешила обратно, как ожидал Руфинус. Вместо этого она появилась в дверях с охапкой сухих поленьев, изо всех сил пытаясь удержать груз.

Руфинус снова нахмурился. Что, чёрт возьми, она задумала?

Он задержался у дерева, пока девушка не отошла на некоторое расстояние, хотя теперь она двигалась медленно, балансируя на дереве. Руфинус прищурился и едва разглядел одного из людей Фэстора, стоявшего на страже и огибающего дальний конец вала. Хорошо. Он предполагал, что это место всё ещё регулярно патрулируется.

И, осознав это, когда Галла проходила мимо стражника с охапкой брёвен, Руфинус понял, что она делает. Ей нужен был повод, и она собиралась пойти с брёвнами…

Руфинус ухмыльнулся. Второе осознание пришло сразу же за первым и ударило его между глаз. Теперь он догадался, как она спрятала брошь. Его улыбка стала шире.

Стражник кивнул Галле, проходя мимо, и направился к дереву, за которым скрывался Руфинус, а затем прошёл мимо. Чуть дальше девушка с трудом перехватила брёвна, которые несла, прежде чем повернуться и исчезнуть в туннеле.

Система отопления!

Руфинус ещё раз бросил быстрый взгляд на бывшего гладиатора, который прошёл мимо него менее чем в десяти шагах, совершенно не подозревая о его присутствии. Как только гладиатор отошёл достаточно далеко, Руфинус выбежал из своего укрытия и побежал вдоль огромной опорной стены, пока не добрался до неприметного входа в систему отопления. Тяжёлая дверь была распахнута и не заперта. Галле не составило бы труда раздобыть ключ от этой служебной зоны.

Туннель вёл примерно на двадцать шагов в темноту к печи. Здесь почти непрерывно жгли дрова, обеспечивая поток горячего воздуха, проходившего под полом некоторых жилых помещений. Масляная лампа слабо светила в дальнем конце коридора, свет мерцал и затем исчезал.

Руфинус нахмурился и со всей возможной скоростью двинулся к последнему известному источнику света, вытянув руки вперёд и в стороны, чтобы не упасть прямо на каменную стену. Свет сзади давал слабое свечение, но его было недостаточно, чтобы разглядеть что-либо, кроме едва заметных изменений теней. Его руки коснулись стены справа, и он почувствовал красноречивый след сажи. Он добрался до печи.

Сделав глубокий, неприятный, пропитанный копотью вдох, он наклонился в сторону, чтобы слабый свет, пробивавшийся из входа в туннель, осветил пространство перед ним. Хотя свет был крайне тусклым, в условиях полной темноты он позволил ему разглядеть два прохода перед собой. Горячий поток воздуха из печи всасывался по этим туннелям к тёплым полам. Они были едва достаточно широкими, чтобы по ним мог пройти человек, но всё же достаточными для тех редких случаев, когда требовалось обслуживание, когда туда отправляли худых мальчиков-рабов.

Не мускулистые бывшие боксеры-охранники.

Он пригнулся и посмотрел туда-сюда между двумя туннелями. И действительно, слабое оранжевое свечение вдали указывало на путь, по которому шла Галла. На мгновение он задумался, сможет ли он спокойно дождаться её здесь, когда она появится с краденым, но быстро отбросил эту мысль. Что, если этот туннель соединяется с другим выходом? Тогда он точно её потеряет.

С тихим вздохом разочарования Руфин присел на корточки и начал продвигаться по узкому, клаустрофобному туннелю. Он тут же почувствовал одновременно благодарность и сожаление, что на нём простая туника, а не кольчуга. Доспехи издавали бы шум, без которого он, конечно, мог бы обойтись, но зато защищали бы его кожу.

Двигаясь по коридору, он чувствовал неприятное царапанье плечами по покрытой сажей стене и чувствовал, как в мышцах ног начинаются судороги, поскольку он передвигался в постоянном приседе.

Казалось, он полгода ползал в темноте, царапая камни, но наконец увидел, как сияние стало ярче. Приближаясь к концу прохода, где тот выходил в комнату, он заметил оранжевое мерцание масляной лампы слева от входа в туннель. Пляшущий свет отражался от десятков кирпичных колонн, поддерживающих пол наверху и образующих камеру гипокауста, где горячий воздух согревал плитку пола комнаты, расположенной над ними.

Его спас инстинкт.

Когда он добрался до входа и высунул голову в комнату, чтобы взглянуть на лампу, лежавшую без присмотра на полу, он уже продолжал перекатываться вперёд, когда бревно качнулось туда, где должна была быть его голова. Инстинкт, рожденный годами на ринге, взял верх. Замах Галлы лишил её равновесия, и её цель исчезла в тугом перекате под ударом. Всё ещё беззвучно шатаясь, она попыталась вернуться в исходное положение, но Руфинус уже стоял на ногах и смотрел на неё, когда она обернулась. Её глаза расширились, и последнее, что она помнила, – это вид ободранных костяшек пальцев Руфинуса, с грохотом ударивших её в переносицу.

Молодой стражник присел на корточки: настолько низкое помещение гипокауста позволяло это сделать. Галла рухнул на пол с глухим стуком, подняв клубы сажи и пыли, которые затмевали свет лампы.

Он смотрел на неё сверху вниз, качая головой. Где-то в глубине души он боролся с осознанием того, что, если выдать её, её фактически обречёт на смерть, а возможно, и на пытки. Но список её грехов накапливался. Она, по-видимому, не раз воровала у Лусиллы. Она планировала сбежать, стать беглянкой , с сообщником с виллы. А теперь она попыталась размозжить ему голову выдержанным куском ясеня, и его сочувствие таяло с каждым вздохом.

Не обращая на неё внимания, уверенный, что она проведёт без сознания как минимум час, если не со сломанным носом, то хотя бы со скулой, он принялся осматривать комнату, в которой они находились. Колонны аккуратно скреплённых кирпичей стояли ровными рядами, пятнадцать в глубину и больше двадцати в длину. Комната наверху, должно быть, была довольно большой, хотя здесь, под полом, Руфинус мог передвигаться лишь странной шаркающей походкой, словно краб, согнувшись почти вдвое.

Там были небольшие ниши, куда рабочие могли ставить лампы или инструменты во время проведения технического обслуживания, и его взгляд почти сразу же привлек запачканный сажей мешок, затянутый веревкой, который лежал в одной из ниш.

Шаркая по комнате, он достал сумку и вернулся к яркому свету масляной лампы, всё ещё один и оплывающий на пыльном полу. Он осторожно развязал шнурок и наклонил контейнер так, что мерцающий оранжевый свет заиграл на сверкающих металлических деталях и драгоценных камнях внутри.

Руфинус глубоко вздохнул, и его глаза расширились. Брошь лежала наверху сумки, и её невозможно было спутать ни с чем, отчасти благодаря её качеству, отчасти благодаря характерной чёрно-белой камее Венеры. Но это была далеко не единственная дорогая вещь в сумке. Там было, возможно, восемь или девять предметов, предположительно украденных за год, что Галла служила на вилле. С ещё одним глубоким вздохом он снова затянул верёвку. Быстрый взгляд на тело заставил его задуматься, как он вытащит рабыню обратно через узкий проход. Ему придётся тащить её обратно по проходу за руки. Бесцеремонно и довольно болезненно для неё, но это будет наименьшей из её забот в ближайшие дни.

Он вдруг осознал, что голоса эхом разносятся по пустотелым плиткам дымохода вокруг него, и склонил голову набок.

Голос Лусиллы!

Осознание этого удивило его. Где он был ?

Раздался второй голос, и Руфин узнал слегка женственный, шепелявый тон камергера Менандра.

«Может быть, вам стоит выбрать другую брошь для этого случая?»

«Нет, Менандр, это должна быть брошь Ливии. Символы важны для людей. Я буду носить брошь Ливии, а также корону и скипетр, которые Вер принял, когда был воспитан, чтобы править вместе с моим отцом. Я буду живым воплощением Ромы. Брошь должна быть найдена. Если придётся, я сдеру шкуру со всех живых существ на территории виллы».

Руфин, затаив дыхание, слушал, широко раскрыв глаза. Он находился под триклинием: столовой, где Луцилла проводила тайные сборища! Всё это время он находился на вилле, пытаясь приблизиться к средоточию власти, и даже самый ничтожный раб, подпитывающий печь или чинящий кирпичные трубы, имел доступ к тому, чего так отчаянно искал.

Он чуть не рассмеялся над простотой этого, привязывая к поясу мешочек с крадеными драгоценностями. Разговор наверху, казалось, закончился. Он слышал, как Менандр издавал примирительные и ободряющие звуки, которые затихали, когда они оба вышли в коридор.

Лицо Руфина расплылось в широкой улыбке, когда он пересёк комнату и схватил Галлу за запястья. Не в силах сдержать улыбку, он потащил её по коридору обратно на влажный зимний воздух.

Мир вот-вот должен был стать совсем неприятным для воровки и ее сообщника, но все мысли о страшной судьбе, которая их ждала, не могли стереть ухмылку с его лица.

В следующий раз, когда эти тайные гости придут на свою частную, конспиративную встречу, Руфин узнает все, что ему нужно знать.

Большая игра продолжалась, и он наконец одержал верх.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ: ФИНАЛ

XXIII – Тайны раскрыты

Руфинус посмотрел на сложенные брёвна, стараясь не думать о том, где он их собрал – собирал валежник вокруг поляны, где на крестах висели разлагающиеся тела Галлы и её сообщника. Он шумно сглотнул, вспоминая это. Пронизывающий до костей ветер свистел в туннеле позади него, хлеща по спине и плечам, отчего пламя маленькой масляной лампы в нише затухало.

Мерцающий свет начал играть свою роль, когда Руфинус бросил первое ведро земли в адское пламя, раскалявшее триклиний, и теперь он с трудом пытался сломать восковую печать на кувшине с керосином, украденным со склада. С приятным звуком печать подалась, и он вылил содержимое на три полена. Завершив работу, он обратил внимание на недавно погасший огонь печи и почерневший туннель за ней.

Всё дело было в сроках. Последние две недели он экспериментировал с системой отопления пола в Греческой библиотеке, хотя эта комната была значительно меньше. Предварительные замеры показали, что она была примерно в два раза меньше столовой над коридором, куда он сейчас заглядывал. Первой его ошибкой было вылить ведро воды на печь библиотеки. Поток клубящегося чёрного дыма заставил его, задыхаясь, выскочить из котельной, и он с тревогой наблюдал, как чёрные полосы поднимались в небо из отверстий на крыше. Когда он понял, что ведро местной песчаной почвы может быстро потушить огонь без клубов дыма, его эксперименты начались всерьез.