Они прошли через сады за преторием к задней части виллы, где находились любимые места Руфина, включая заброшенный театр с видом на равнину. Молодой гвардеец нервно вздохнул, готовясь. Расспрашивать капитана было опасно, но любая информация о недавних событиях могла пригодиться при встрече с Дисом.

«Что случилось с Фастусом?» — тихо спросил он, и в голосе его послышалась легкая невольная дрожь.

Фэстор фыркнул. «Этот хлюпик. Дис связал его и приготовил к допросу. Я тоже знаю Диса. Предатель наверняка сдал бы свою мать, когда Дис взялся за кочергу. Но после первого же удара у этого чёртового коротышки остановилось сердце. Я был там и никогда в жизни такого не видел».

Руфинус кивнул, его сердце болело за бедного невинного Фастуса.

«Привязанный, подвешенный к потолку. Дис ударил его по голове, просто чтобы согреть. Даже не сильно, и мужчина просто забился в конвульсиях, пустил слюни и умер в тот же миг».

Какое-то время они шли молча, пока Руфин с тоской представлял себе эту сцену. Должно быть, фрументарий подсыпал ему какой-то яд или снадобье, чтобы избавить от неминуемых пыток. По крайней мере, это было хоть какое-то милосердие. Он…

«Зачем Дис послал тебя в город?»

Вопрос застал Руфина врасплох, и он попытался скрыть охватившую его панику.

«Я не совсем уверен». Это была ещё одна авантюра, намеренное искажение вопроса. «Он мог послать кого угодно. Может быть, чтобы я не мешался, пока он разбирался с Фастусом?»

Фестор нахмурился, и сердце Руфина забилось так громко, что ему показалось, будто оно слышно в морозном, морозном воздухе. Капитан с интересом смотрел на него, когда они покинули мощёные и посыпанные гравием дорожки сада и пересекли лужайку, тянувшуюся параллельно винограднику. Трава всё ещё была белой от инея там, где тени не давали солнцу согреть её.

Чувствуя себя неловко, Руфинус повернул голову к бледному, холодному солнцу, впитывая исходившее от него жалкое тепло, чувствуя на себе пронзительный взгляд капитана, устремлённый ему в затылок. Они шли в нарастающем гнетущем молчании и нырнули в лес, занимавший южную часть поместья – зону, которую редко патрулировали из-за особенностей рельефа и отсутствия чего-либо, что стоило бы охранять. Естественно, это были лучшие охотничьи угодья, полные дичи и укрытий.

Следуя по звериной тропе, которая, очевидно, уже была известна Фестору, они углубились в лес. Руфинус двигался осторожно, чтобы не зацепить пращу за выступающие ветки и сучья.

«Дис?» — тихо позвал Фаэстор. «Дис? Это Фаэстор и Марций. Не дёргайся так сильно с луком, если увидишь что-то движущееся».

Единственным ответом был шелест листьев и тихий свист ветра в деревьях. Затем где-то впереди раздался глубокий, гортанный лай большой собаки. Фестор кивнул Руфинусу, и они свернули на боковую тропу, ведущую через чащу леса, шириной едва в человека, с отпечатками копыт молодого оленя в твёрдой грязи. Вскоре они пересекли небольшую травянистую поляну, трава которой была белой и жёсткой от инея, укрытая тенью деревьев и не тронутая солнцем, а затем снова оказались в адском мраке леса.

Тропа петляла и петляла по лесу, и Руфинус всё больше радовался, что Фестор взял инициативу в свои руки, поскольку его почти обвиняющий взгляд становился всё более неприятным. Через несколько мгновений они круто повернули тропинку и вышли на широкую полосу травы, тянувшуюся через лес. Выйдя на открытое пространство, они пересекли обрушившиеся остатки стены, окружавшей поместье, теперь заброшенной и обрушившейся кучами.

Фэстор всматривался по сторонам, высматривая хоть какие-то признаки присутствия огромных чёрных псов. Однако взгляд Руфина был устремлён прямо перед собой.

«Фэстор…»

«Можно было бы хотя бы увидеть, как эти чертовы собаки-монстры снуют вокруг».

Руфинус протянул здоровую руку, схватил мужчину за плечо и повернул его лицом к травянистой поляне. «Фэстор…»

Наконец, слегка сбитый с толку, капитан проследил взглядом за своим спутником и увидел зрелище, так заворожившее Руфина. Он тихонько вздохнул и медленно пошёл по траве, хрустя под ногами белыми травинками.

Руфин последовал за ним к телу на опушке леса напротив, частично скрытому свисающей листвой. Дис бесславно висел, пальцы ног были в двух футах от земли, запястья привязаны к стволу дерева кожаными ремнями. Он был обнажён до пояса и безжизненно висел, словно распятый. Как Руфин сразу понял, что это Фрументарий, он не мог сказать, поскольку голова упала на грудь, и видна была только макушка, но каким-то образом он это понял.

Багровая полоса на груди мужчины сказала им всё, что им нужно было знать. Количество крови и её расположение свидетельствовали о перерезанном горле – оба мужчины видели это раньше.

'Вот дерьмо.'

Руфинус двигался быстрее, нырнул под выступающую ветку и приблизился к телу. Фестор появился рядом с ним мгновением позже, когда они добрались до висящего тела Диса.

Фэстор осторожно протянул руку и поднял голову, чтобы убедиться в том, что им уже было известно. Это был определённо секундант капитана, его пустые глаза теперь были лишены жизни. Его горло было разорвано глубокой раной, скорее разрублено, чем разрублено, сильным ударом. Вероятно, ударом слева, судя по глубине, форме и углу. С гневным рычанием Фэстор снова опустил голову. Из потревоженной раны капала густая, наполовину запекшаяся кровь.

Капитан обернулся, его лицо было словно гром. «Если я узнаю, что ты имеешь к этому какое-то отношение…»

Но Руфинус уже приближался к телу. Огромное красное пятно крови, покрывавшее торс мужчины, покрывало не только кожу. Глубоко вздохнув, Руфинус потянулся за флягой с водой, висевшей на поясе. Подняв её, он откупорил крышку и вылил содержимое в пятно крови, наблюдая, как вода потоками устремляется в уже пропитанные кровью штаны трупа.

Фэстор уставился на него. «Что ты, чёрт возьми, такое…?»

Руфинус поднял руку, прервав его, а затем повернул её к телу. Пятно сошло, красные ручейки стекали по туловищу, и теперь было гораздо легче разглядеть слово, вырезанное на груди мужчины острым ножом.

FRVMENTARIVS

Фаэстор пристально смотрел некоторое время, а затем приблизился, его взгляд впитывал каждую деталь, он потянулся, чтобы прикоснуться к резной коже, и ненадолго замер.

«Это больше, чем просто атака, сэр», — тихо сказал Руфинус Фестору.

«Я хочу найти того, кто это сделал, и разрезать их на очень тонкие полоски, Марций».

Мужчина выпрямился. «Может быть, твои бандиты на дороге были чем-то посерьезнее? Что, если они искали Диса? И где тогда его чёртовы псы? Они никогда не отходят от него, пока он им не прикажет. Неужели они его защитят?»

Руфинус указал на лес слева, где лежал большой черный предмет, а рядом с ним в куче лежали его блестящие фиолетовые внутренности.

«О, Аид, Тартер и чушь собачья».

Руфинус вышел из-за деревьев и оглядел травянистый луг.

«Кровь только недавно начала сворачиваться. Это было сделано совсем недавно. Не больше четверти часа назад».

Фэстор кивнул, подходя к телу изуродованной собаки. «Значит, они всё ещё могут быть в лесу. Нам нужно вывести весь персонал. Возле старого театра есть сигнализация».

Мужчина обернулся и увидел, как Руфинус качает головой. «Мы их не поймаем. Они уже ушли».

Фестор поспешил туда, где Руфинус пристально смотрел в землю, сосредоточенно нахмурив брови. «Что случилось?»

Руфинус начал изучать углубления в белой траве, где иней был раздавлен бурной деятельностью; деятельностью, которая рассказала ему гораздо больше, чем он хотел знать. Она подсказала ему, кто убийцы, хотя он вряд ли мог передать эту информацию капитану.

«Полдюжины человек, а то и больше», — сказал он, указывая и жестикулируя на травянистую местность. «Они съехали с главной дороги по этой зелёной лужайке и привязали лошадей вон там. Следы едва различимы на морозе; слава богам, что уберегли это место от солнечного света. Если он истек кровью и покрылся сгустками, их не было, наверное, четверть часа. На быстром коне и галопе они могли бы уже быть на полпути к Риму».

Фестор прищурился. «Откуда ты всё это знаешь?» — с подозрением спросил он.

«Раньше мы с братом охотились… и ездили верхом. Давно не ходили, с тех пор…» – его голос затих, слегка дрогнул. Глубокий вздох. «Но я тебе ещё кое-что скажу: я был легионером и узнаю работу солдат, когда вижу её. Следы копыт следуют строем, что безоговорочно выдаёт. К тому же, они не перерезали ему горло ножом, как обычному бандиту. Они замахнулись на него острым мечом довольно длинной формы. Полагаю, спатой – кавалерийским мечом. Это работа легионеров-всадников. Что бы здесь ни случилось, я не уверен, что мы захотим их догонять!»

Фестор недоверчиво кивал. «Ну и что? Они были фрументариями? Это для чего? Зачем фрументариям нужен Дис? Он, конечно, был холодным ублюдком и, вероятно, имел довольно тёмное прошлое, но…»

Руфин покачал головой. «Полагаю, Дис был Фрументарием. Возможно ли это?»

Фэстор моргнул. «Что? Но он мой шафер. Он здесь с тех пор…»

'Да?'

«С тех пор, как императрица впервые заняла дворец. Ты хочешь сказать, что он целый год работал на императора, прямо у меня под носом?»

«Возможно», — пожал плечами Руфинус.

Фестор сердито посмотрел на него, и его тёмный взгляд выражал его собственное мнение по этому вопросу. Но пока они стояли в неловком молчании, Руфинус заметил, как в глазах мужчины зажегся холодный, жёсткий свет, пока он обдумывал всё, что имел в виду. Наконец, он кивнул, постукивая пальцем по губе.

«Возможно, это объясняет внезапную смерть Фастуса. Если он был фрументарием, и они были в сговоре, Дису пришлось бы избавиться от него, прежде чем он заговорит».

Он снова нахмурился, повернувшись к Руфину. «Зачем он послал тебя в Рим?»

Руфинус сглотнул. Устранение Диса дало ему свободу творить любую историю, какую он только пожелает.

«Меня отправили ждать в таверну в Субуре. Я должен был сидеть там каждый день, пока кто-нибудь не придёт ко мне и не спросит, как погода в Аиде». Всё это было похоже на детскую шпионскую байку, но выглядело правдоподобно.

'И?'

«Ну, я опоздал на пару часов, потому что мне нужно было найти грека и обработать мои раны. Но я пошёл в таверну, и этот человек нашёл меня в первую же ночь и отправил обратно к Дису с ответом».

Фэстор нетерпеливо махнул рукой. «И?»

«Ответ был «да». Я даже не знаю, какой был вопрос, так что это бесполезно».

«Ты разоблачаешь его товарища, чтобы он тебя убрал, а потом уничтожил сообщника. Но что насчёт этого? Почему за ним гонятся кавалеристы? Зачем убивать его? Почему здесь? Зачем оставить нам причину, вырезанную у него на груди?»

Руфин пожал плечами. «Без понятия. Может быть, это как-то связано с посланием, за которым меня послали? Что угодно. Всё, что я знаю, это то, что, когда я служил в легионах, фрументариев никто не любил. Они сомнительная группа и к тому же опасная. Даже высокопоставленные офицеры легионов ненавидят и боятся их. Его смерть может быть совершенно не связана с виллой?»

Фестор снова медленно кивнул. «Хотел бы я как-то подтвердить истинность этого, хотя именно у Диса были все чёртовы связи в Риме!» Он ударил кулаком по ладони.

«Я отправлю сюда команду по организации похорон, как только мы вернёмся. Такие вещи должны оставаться в тайне как можно дольше. Но мне придётся сообщить императрице. Если у её брата на вилле есть шпионы и убийцы, ей нужно об этом знать».

Руфинус, кивнув, обернулся на странный скулеж. Большая чёрная собака стояла под нависающими ветвями деревьев, наблюдая за ними и издавая низкий, пронзительный звук, который звучал как воплощение печали.

Фестор всмотрелся в него. «Ахерон».

Руфинус сделал два шага по направлению к собаке, которая тихо зарычала.

«Не будь идиотом!» — рявкнул Фаэстор. «Никто, кроме него, не смеет приближаться к этим монстрам».

Но Руфинус подошёл ближе. Ещё два шага. Потом ещё два. Рычание затихло. Он не мог объяснить, почему, но почему-то чувствовал, что собака не причинит ему вреда. Ещё три шага – и он оказался достаточно близко, чтобы отчётливо разглядеть Ахерона. У огромного зверя была рана на заду, блестевшая розово-белым. Рана была серьёзной, но не угрожала жизни, если её быстро залечить.

«Эй, Ахерон. Пойдем, мальчик».

К удивлению Фэстора, чёрный зверь медленно и мучительно вышел из тени, хромая на заднюю лапу, и, тихонько поскуливая, подошёл к Руфинусу. Руфинус опустился на колени и погладил шерсть на загривке Ахерона.

«Я знаю. Давай, парень».

Он повернулся, взъерошив собаке шерсть за ушами, и пошёл обратно по траве. Огромная гончая послушно следовала за ним по пятам. Фестор уставился на него. «Венера, трахни меня, тупица! Я никогда не видел никого, кроме Диса, кто мог бы приблизиться к этому чудовищу на пять шагов, не потеряв руку».

Руфинус кивнул. «Он напуган. Он только что потерял брата и хозяина, и ему очень больно. Нельзя винить собаку за грехи её хозяина».

Фэстор нервно посмотрел на зверя и неуверенно протянул руку. Пес зарычал, его губа оттопырилась, обнажив большие пожелтевшие клыки. Капитан отдернул руку. «Только держи эту тварь подальше от меня».

Руфин погладил собаку по голове, а Фестор покачал. «Пошли. Загони эту штуку в безопасное место, уложи свои вещи и снаряжение, а потом явись к Веттию на службу. Мне нужно рассказать императрице о случившемся, а затем организовать кремацию и погребение. Это действительно сделает ей день», — кисло добавил он.

Не останавливаясь больше, Фестор перелез через низкую разрушенную стену и вернулся на оленью тропу, ведущую к вилле. Руфин следовал за ним в нескольких шагах, а Ахерон неуклюже трусил рядом.

Пока он шёл, позволяя Фестору идти вперёд и создавать дистанцию между ними, и теперь, когда ему не приходилось мучиться, придумывая оправдания и ложь, он впервые осознал, насколько глубоко, яростно и опасно он разгневан. Чего, во имя Юпитера, величайшего и лучшего, Патерн возомнил, что собирается добиться, отправив отряд преторианской конницы на убийство фрументария? В каком хаотичном, Богом забытом мире было приемлемо, чтобы гвардия императора убивала его агентов лишь ради выгоды в деле, которое изначально им не принадлежало?