Руфинус шагнул сквозь проливной дождь, запрокинув голову и взъерошив короткие волосы, а затем пригладил их руками, выжимая потоки воды на пол, где она смешивалась с капающей с одежды. Ему выдали кольчугу из кладовой виллы, стоимость которой вычли из его месячного жалованья, хотя сегодня из-за погоды он отказался от доспехов.

Больше , чем просто цена, убедился Руфинус, бросив солдатский взгляд на потрёпанную вещь. Рубашка определённо видала лучшие времена: небольшие участки её починил человек, не слишком разбирающийся в оружии и не знавший ни капли аккуратности. К тому же, эта проклятая вещь никогда не пользовалась особым вниманием ни у одного из её, без сомнения, полудюжины предыдущих владельцев. Звенья уже были изъедены ржавчиной, когда он её получил, и он каждый вечер тратил целый час, обкатывая кольчугу в бочке с песком, чтобы отшлифовать ржавчину.

Он схватил старый красный военный шарф на шее и сжал его, наблюдая, как вода льется на пол среди растущей лужи.

Одним из непреложных правил виллы было то, что ни один новый персонал, будь то слуга или раб, охранник или садовник, не должен был оставаться один без сопровождения в течение первого месяца. По всей видимости, это правило было сделано для того, чтобы люди не заблудились на территории комплекса и не стали жертвами волков, которые изредка нападали на территорию зимой, когда добыча была скудной. На самом деле это был вопрос безопасности. Луцилла и её люди были недоверчивы – и не без оснований, ведь Руфинус находился здесь тайно.

Однако это правило оказалось скорее рекомендацией, чем законом, когда начались серьёзные дожди. Руфинус, которому было поручено патрулировать территорию шесть дней в неделю, чередуя дневную и ночную смены, вскоре понял, что бродить по мокрой траве под ливнем – задача, которую ему придётся выполнять в одиночку. Фастусу поручили ту же работу, но из-за чередования недель они редко виделись.

Конечно, они были не единственными, кто патрулировал поместье, но остальные время от времени перемещались по территории, укрываясь тут и там в заброшенных зданиях или арочных подвалах, топая ногами на холоде, попивая из кувшинов импортную греческую медовуху, наблюдая за бесконечным дождем и время от времени смеясь, когда фигура Руфина проплывала мимо, словно утонувшая крыса, где-то внизу.

Он мельком подумывал последовать примеру и большую часть времени укрываться от непогоды, одним глазом поглядывая на окрестности, но он был новичком и должен был заслужить хотя бы базовый уровень доверия. Если его найдут прячущимся от дождя под сводами южного театра, это вряд ли пойдёт ему на пользу. Больше всего ему хотелось ничем не выделяться – ни хорошим, ни плохим.

Сливайтесь с остальными.

Проведя небольшое, тщательное исследование, Руфин обнаружил, что может проследить маршрут от бани, огибая резиденцию Помпеяна, до самого входа в казармы, тратя всего лишь около тридцати ударов сердца на быструю пробежку под дождём между укрытыми зонами. Поэтому теперь он заканчивал каждый день патрулирования часовым посещением бань, где мог оставить одежду сушиться на раскалённых плитках, согреваясь и приводя себя в порядок. Это была вполне осуществимая процедура, избавлявшая от холода и сырости.

Он был весьма благодарен, что больше не столкнулся с несколько отчуждённым мужем леди Луциллы с того самого первого дня. Разговор, который они вели в тот день, был натянутым и неловким: Руфин не желал слишком много говорить о том немногом, что ему было известно, в то время как Помпейан, очевидно, был гораздо более осведомлен о поместье и делах жены, но не желал делиться ими с непокорным новичком. С тех пор они, к счастью, разминулись во время своих визитов в бани.

Руфин всё ещё размышлял над возможностями, которые открывало участие Помпеяна. Оба явно интересовались одним и тем же, каждый по-своему, но тайные встречи Перенниса с Луциллой и его «покровительство» Помпеяну оставляли слишком много вопросов без ответа, чтобы Руфин мог довериться сирийцу. Возможно, со временем он раскроет достаточно правды, чтобы поделиться ею с этим человеком, но пока нет.

Закончив выжимать одежду, Руфин вошёл в баню и прошаркал к нишам, четыре из которых уже были заняты. Быстро расстёгивая тунику, он осмотрел их. Одежду Фестора он узнал, а остальные три явно принадлежали стражникам или слугам. Никаких следов дорогой туники и тоги Помпеяна.

Он с облегчением выдохнул и разделся, оставив подбитые гвоздями сапоги и меч в нише, а промокшую одежду сунув под мышку, прежде чем пройти через дверной проем в восьмиугольную комнату в центре бань, от которой в разные комнаты расходились коридоры.

Голый, растрёпанный и дрожащий, Руфинус шёл по коридору к кальдарию – жаркому помещению с подогреваемым полом и двумя небольшими тёплыми бассейнами. У входа стояло несколько пар деревянных сандалий, которые купальщики носили, чтобы защитить ноги от жары. Он не обратил внимания на обувь. Последнее, что сейчас требовалось его замерзающим пальцам, – это защита от жары!

Обнаружив, что комната, к счастью, пуста, он разложил тунику, бриджи, плащ, шарф и нижнее бельё на полу сушиться и на мгновение остановился в дверях, обдумывая свой первый шаг в бане. Конечно, в нынешних условиях он откажется от возможности окунуться в холодную воду. Но сначала понежиться в тёплом бассейне или посидеть в парилке сауны? Он не был грязным. Всё, что угодно, но, по сути, учитывая количество воды, вымытой им за последние десять часов. Ноги у него были сморщенными и белыми от холодной мокрой травы, но не грязными.

Лучше всего начать со Steam.

Взяв пару деревянных сандалий на случай, если в парной будет слишком жарко, и оставив одежду сушиться, надеясь, что никто не зайдет и не растопчет её, он вернулся в восьмиугольный зал с прекрасным мраморным полом и вогнутыми стенами и направился к парной. Тепло быстро возвращало жизнь и силы его телу, и он, улыбаясь расслабленной радости, шёл по коридору к клубящейся белизне сауны. Мягкое шлепанье босых ног по тёплому полу почти терялось среди шипения пара. Пол становился всё теплее с каждым шагом. Скоро ему придётся надеть сандалии.

«…поэтому не забудьте полностью застраховать свое имущество».

— Я знаю свою работу, Веттий, — голос Фестора был резким и раздраженным.

«О, простите меня, капитан, но в прошлый раз в обсерватории были обнаружены двое мужчин, прятавшихся от работорговцев. Ещё одна такая оплошность, и я больше не буду вас прикрывать. Императрица об этом услышит, и вы будете раскаиваться в своей халатности».

Руфинус остановился как вкопанный и юркнул в тень у края дверного проема.

«Ты ещё раз попытаешься мне угрожать, Веттий, маленький арабский гад, и я выверну тебя наизнанку и использую как вещевой мешок. Я тебе не подчиняюсь. Никто тебе не подчиняется, кроме рабов».

Руфинус тихо кивнул про себя. Голос Фэстора, несмотря на всю ярость его угроз, был спокоен. Он с самого первого дня разглядел капитана: с ним нелегко расправиться. Фэстор рассмеялся, и в гнетущей тишине после его ответной угрозы послышался странный звук.

«В любом случае. Давайте отвлечёмся от этих неприятных ощущений. Мы знаем, кто придёт? Есть ли те, кому требуется особое отношение? Африканских шлюх нелегко найти в короткие сроки, понимаете?»

«Предоставьте гостеприимство мне, капитан. Только приготовьте виллу к безопасности. Три дня: никому не входить… никому не выходить».

Громкое шипение возвестило о том, что на горячий пол вылили ещё одну чашку воды, отчего клубы пара начали нарастать. На мгновение воцарилась тишина, а затем снова раздался лёгкий голос Фэстора: «Тэд? Сходи за ещё одним ведром воды. Вода почти закончилась».

Руфинус на мгновение запаниковал. В этом-то и заключалась беда подслушивания: если оно было интересным и стоящим, оно почти всегда заканчивалось раскрытием. В тумане комнаты впереди появилась массивная фигура Тэда. Даже этот огромный дикарь с острыми как иглы зубами не мог не заметить Руфинуса в дверном проёме.

Сделав глубокий вдох, он отступил на полдюжины шагов, а затем направился к комнате, напевая мелодию, которая становилась громче по мере его приближения, как будто он только что прошел по коридору.

Тэд остановился в дверях, комично склонив голову набок, пока прислушивался, пока не увидел впереди фигуру Руфинуса.

Великан беспокоил Руфина. Несколько осторожных и целенаправленных расспросов позволили ему узнать всё, что нужно было знать о Таде, кроме его полного имени, которое, по слухам, было непроизносимо на латыни. Этот человек был сарматом из степей к северу от Дуная. Эти всадники иногда служили в римской ауксилии, но обитали далеко за пределами империи, где имели грозную репутацию жестоких, бессовестных воинов и головорезов.

Но даже для сарматов Тэд оставался загадкой. Он был явно слишком велик, чтобы комфортно ездить верхом на любой лошади, которую Руфин когда-либо видел. Он был изгнан своим народом и отправился на юг в поисках работы. По слухам, которые он слышал от трёх разных людей, этот огромный зверь был осуждён в Фессалониках за съедение человека заживо, но оправдан за отсутствием доказательств, а свидетели преступления не явились в назначенный день, да и вообще не явились.

Подобные слухи часто раздувались до невероятных размеров из-за небольшой доли правды, но острые клыки-клыки мало что говорили о невиновности великана. Он почти не говорил по-латыни, что, впрочем, не помогало, понимая лишь самый минимум слов и произнося их с таким сильным, вязким акцентом, что их едва можно было разобрать. Напившись, Руфинус слышал, как Тэд поёт на своём родном языке, и ему было трудно его описать. «Слушать, как человек полоскает горло жабами» – вот самое близкое, что он мог сказать.

Нервно сглотнув, он выдавил из себя невинную улыбку. «Добрый вечер, Тэд. У тебя всё хорошо?»

Огромное, мускулистое существо хрюкнуло и пронеслось мимо, бросив на него подозрительный взгляд; глиняная кружка загремела в пустом ведре, которое он нес. Голый Тэд был почти таким же ужасным зрелищем, как всё, что он когда-либо видел.

Стиснув зубы, Руфин вошёл в комнату. Последние клубы белого пара уже рассеивались, и в тумане он разглядел три фигуры. Веттий, мажордом виллы и главный слуга, сидел, перекинув полотенце через колено. Его смуглая кожа, почти иссиня-чёрные волосы и небольшая острая бородка блестели от пота. Рядом с ним, откинувшись назад в расслабленной позе, сидел Фестор. Третий человек был одним из слуг Веттия, которого он видел несколько раз.

Трое мужчин с подозрением посмотрели на новоприбывшего, и Руфинус тепло улыбнулся. «Вечер».

Фестор смерил его суровым взглядом. «Не сейчас, Марций». Руфин замер на месте. Капитан видел, как он подслушивает? Нет. Если бы видел, он бы прокомментировал: «Частный разговор? Приношу извинения».

Руфин повернулся и хотел уйти, но сквозь пар прорезался голос Веттия: «Зачем ты здесь?»

'Сэр?'

«Шныряешь и суешь нос в наши дела? Ты шпионишь за нами, Марций?»

Фестор нахмурился, повернувшись к мажордому. «Он каждый день ходит в баню, Веттий. Не будь придурком». Он повернулся к Руфину. «Просто уходи, Марций. Личные дела».

«Ты настоящий начальник службы безопасности», — усмехнулся Веттий. «Он, наверное, слонялся снаружи, подслушивая нас. Он выглядит подозрительным».

« Тебе все кажутся подозрительными. С ним всё в порядке. Просто у него нездоровая страсть к купанию. А теперь иди к чёрту, Марсий, а?»

Услышав слова Фэстора, Руфин почувствовал облегчение и повернулся, чтобы уйти.

«Вообще-то, — вдруг сказал капитан, — ты сказал, что тебе нужно съездить по поручению, Веттий?»

Руфин ждал, не шелохнувшись, всё ещё глядя на дверь. Мажордом неохотно согласился, проворчав: «Правда, Марций?»

Руфин снова обернулся и увидел слугу, протягивающего восковую табличку; деревянный футляр был весь в конденсате. «Возьми. Отнеси прачке хозяйки, пока этот чёртов воск не растаял. Знаешь, где её найти?»

Протянув руку, Руфинус схватил деревянный футляр и покачал головой.

«Идите в главные помещения для рабов. Вам нужен верхний этаж в южном конце. Все рабы госпожи там, но вам нужна её прачка, девушка по имени Алия. Понятно?»

Руфинус кивнул.

«Да. Алия, прачка. Главное помещение для рабов, верхний этаж, южная часть».

«Ладно, а теперь проваливай и не вздумай там заигрывать с девушками. У Императрицы строгий запрет на прикосновения к рабыням», — усмехнулся он. «И к рабам-мужчинам тоже, если ты так предпочитаешь!»

Другой слуга в комнате рассмеялся, хотя пронзительный взгляд Фэстора ещё не сдвинулся. Обернувшись, благодарный за возможность покинуть комнату, Руфинус направился к восьмиугольной комнате, где встретил Тэда, возвращавшегося с ведром холодной воды. Осторожно обходя великана, он прошёл дальше и бросился в горячую комнату, где на полу валялась его одежда.

Он подтолкнул тунику носком и вздохнул. Одежда едва успела отсыреть. Она всё ещё была липкой и неприятной, хотя и стала теплее.

Скривившись, он скользнул в тёплую, липкую одежду и вернулся в раздевалку, где взял пояс с мечом и сапоги, накинув на плечи плащ. Мгновение спустя он уже мчался от входа в бани к помещениям для рабов, каждое из которых занимало одну из сотни или более комнат, образованных опорами, поддерживающими сады и дворцы виллы.

На ходу он открыл деревянный футляр, чтобы изучить записи на восковых поверхностях внутри. Очевидно, там не было ничего особенно секретного, иначе Веттий не доверил бы это кому-то из новичков. И всё же…

ЛИСТЫ

ПОЛОТЕНЦА

МИСКИ ДЛЯ ВОДЫ

ЗАПАСНЫЕ ХАЛАТЫ

ГОСТЕВЫЕ КОМНАТЫ ВОСТОЧНОГО ДВОРЦА XII. XIV. XX. XXIII. XXXIV

РАЗМЕЩЕНИЕ СЛУЖАЩИХ – V ГРУПП, РАЗМЕРОМ VX

Вместимость до LX лошадей + экипажи

Руфин нахмурился. Значит, гостей было много. И высокопоставленных гостей, судя по размеру их свиты. Руфин улыбнулся про себя, размышляя, как занять позицию, позволяющую наблюдать за гостями, а возможно, даже и подслушивать.