«Есть ещё один в Нумерианусе. Частичное возмещение стоимости, так как он был повреждён во время тренировки».

«Спасибо», — тихо сказал Руфинус. «Теперь у меня достаточно».

Аллектус выпрямился, схватил простыню и положил ее на место в шкафу. — Что-нибудь еще?

Руфинус покачал головой и улыбнулся. «Вот и всё. Спасибо за помощь».

Аллектус снова кивнул. «Без проблем. Только для тебя — и для Мерка. Внеплановое расследование». Он помолчал и нахмурился. «Я полагаю, ты не при исполнении, Руфин?»

'На данный момент.'

«Не хочешь ли помочь мне?» — улыбнулся Аллектус. «Одолжение за одолжение? У меня в эскорте повозки осталось двое. Переннис забрал людей, которых я назначил».

Руфин собирался отказаться как можно вежливее. Всё ещё не оправившись от наказания, он предвкушал восстанавливающий отдых в койке, но, помимо того, что он был обязан Аллектусу услугой, Меркатор предположил, что интендант – полезный человек, с которым стоит подружиться, а прогулка по городу может оказаться не менее полезной, чем отдых в казармах.

«Дайте мне минутку, чтобы сбегать и экипироваться».

«Хороший человек».

Мрачно улыбнувшись, услышав подтверждение того, что Скопиус потерял кинжал, Руфин вышел из кабинета и зашагал по улице к своему кварталу, где быстро нырнул в комнату, с шипением от боли и некоторой гримасой натянул доспехи, накинул перевязь меча, а затем взял шлем и щит, поправляя завязки доспехов, и направился обратно к интенданту.

К тому времени, как он снова добрался до штаба, Аллектус уже стоял у входа с пустой телегой, запряженной хрюкающим ослом. Незнакомый ему гвардеец со скучающим выражением лица наблюдал, как интендант проверяет ярмо.

«Куда мы идём?» — спросил он. «Я не могу вернуться поздно».

«Просто сбегаю в Кастра Перегрина за припасами. Это не займёт много времени, и я уже записал тебя в административном офисе. Учитывая дождь, чем быстрее мы поедем, тем лучше, я бы сказал. Пошли».

Руфинус кивнул и пошёл рядом с интендантом, который, несмотря на тяжёлый плащ, не был защищён доспехами, подгоняя зверя. Другой стражник бросил на него томный взгляд и присоединился к колонне, пока колонна с трудом ползла по главной улице и проходила в тень ворот. К счастью, укрывшись от ливня, Руфинус выждал кратчайшие паузы, пока стражники, дежурившие на посту, мельком взглянули на приказы Аллекта, не обратив на них никакого внимания. Обязанности писарей и курьеров были настолько обыденными и рутинными, что лишь самые дотошные из людей удостоили их второго взгляда. Более того, второй стражник взял на себя обязанность вести повозку и даже не замедлил свой неторопливый натиск, продолжая катиться к открывающимся воротам и через них, даже когда интендант вручил свою расписку.

Руфинус почувствовал шум дождя, когда они снова выехали на открытые улицы города. Эта короткая дорога проходила всего в нескольких сотнях шагов от лагеря, прежде чем встречалась с большой улицей Викус Патрициус, ведущей в сердце города. Как только они двинулись вниз по склону, Аллектус перестал погонять зверя и при необходимости применил тормозной шест.

Интендант начал рассказывать другому стражнику на удивление непристойную историю о своей кузине во время её первого визита в Рим, но, не вызвав у того никакой реакции, переключил своё остроумие на Руфина. Молодой человек улыбнулся и огляделся, лишь вполуха слушая, как повозка проехала по улице и свернула за угол. Острый взгляд Руфина внезапно уловил три движущиеся фигуры в толпе, и невероятные сексуальные подвиги кузины Аллекта отошли на второй план.

Он не сводил глаз с Перенниса, пока префект шагал по широкой улице, а двое людей, которых он отобрал у интенданта, шли за ним. Скопиус! Вид его врага с префектом вызвал неприятные вопросы, и он повернулся к стражнику по другую сторону повозки, чтобы узнать, заметил ли тот. Видимо, нет – на его лице всё то же невероятно скучающее выражение.

С бешено колотящимся сердцем Руфин обернулся к префекту, но трое преторианцев исчезли. Длинная, широкая дорога почти непрерывно спускалась по склону от окраины Виминалиса к форуму – одной из самых длинных улиц города. Прищурившись, Руфин почувствовал, как его сердце сжалось. Ни одной фигуры в гвардейской форме не было видно. Он сник.

«Куда мы идем?» — устало спросил он Аллектуса.

«Кастра Перегрина. Похоже, они хотят передать нам какие-то припасы».

«Что за замок?»

«Кастра Перегрина», — повторил Аллектус, нахмурившись. «Ты плохо знаешь город, не так ли?»

«Пока не было времени осмотреться. Что такое Кастра Перегрина?»

Лицо Аллектуса приняло преувеличенное выражение подозрительности и лукавства. «Приют шпионов и убийц, друг мой. Жутковатое место».

Руфинус уставился на коротышку, который вдруг расхохотался и игриво толкнул его в плечо. «Это казармы фрументариев и спекуляторов. Туда мало кто попадает, да и те могут посещать только конторы или склады. Что там происходит за запертыми дверями, никто, кроме них и императора, не знает».

Руфин кивнул. Фрументарии особенно славились своей сомнительной деятельностью, которая распространилась по всей армии. Их, конечно, можно было найти в форме – в городе, конечно же, но говорили, что они прятались среди других подразделений, собирая информацию для императора. Никогда не знаешь, кто они и где. Служащий рядом с тобой мог быть одним из них или любым торговцем, с которым ты заговоришь на улице.

«Где это?» — спросил он, и раздражение от потери охраны немного смягчилось этим внезапным интересным поворотом событий.

«Вы хорошо знаете холм Целий?»

'Не совсем.'

Аллектус вздохнул. «Ну, отсюда мы обойдем большой амфитеатр, поднимемся мимо храма Божественного Клавдия слева, где находится нимфей, и продолжим идти по этой дороге. Мы пройдем под акведуком Клавдия на вершине холма, а затем дорога окажется между двумя высокими стенами. Справа — местная станция вигилов; слева — Кастра Перегрина».

Руфин нахмурился, пытаясь представить себе маршрут, основываясь на том, что ему удалось увидеть в городе (а их было не так уж много), и на скупых описаниях отца. Тем не менее, указания звучали достаточно просто.

«Я думаю…» — начал он, но замер. Впереди его внимание привлекли блестящие доспехи, и теперь он разглядел белые туники. «Кастра Перегрина легко найти?»

«Если вы сможете найти амфитеатр и большой храм, то да».

«А сколько времени займет погрузка новых припасов?» Руфинус наблюдал, как белые фигуры нырнули за толпу, а затем снова появились, увеличивая расстояние на телеге.

Аллектус нахмурился. «Возможно, через полчаса. К четвёртой смене мы точно вернёмся. Зачем? Я тебя выписал».

Руфин почувствовал, как его охватывает чувство вины. Аллектус был исключительно дружелюбным и отзывчивым, и ему не хотелось рисковать этой потенциальной дружбой – и всей своей карьерой – но вид Перенниса и Скопиуса вместе на улице был слишком подозрительным, чтобы не обращать на это внимания.

«Мне очень жаль, Аллектус».

«За что?» — с подозрением спросил мужчина, но Руфинус уже бросился бежать от повозки к обочине дороги, где он пригнулся и бросился между двумя небольшими группами людей, увидев впереди размытое пятно серебристо-белого цвета.

Дождь обрушивался на него, промочив до нитки и пропитав его белый хохол так, что тот нелепо обвис, Руфинус спешил по мостовой со всех ног, лавируя между людьми, не побоявшимися непогоды. Нищие выходили из теней по сторонам, из залитых мочой переулков между домами, отчаянно протягивая руки и ноги, отчаянно прося милостыню; их обрубки и гнилые, изъеденные гангреной конечности были ужасающим свидетельством. Не обращая на них внимания, Руфинус не отрывал взгляда от белых фигур, двигавшихся посередине улицы. Он медленно догонял их; они, казалось, не спешили, заговорщически переговариваясь на ходу.

Внезапно его осенила мысль: как они в своих белых туниках и доспехах выделялись среди пёстрой толпы, так и он выделялся по тем же причинам. Нахмурившись, он поспешил дальше, слегка согнувшись, чтобы хоть как-то спрятаться за торговыми рядами, стоявшими у обочины улицы, чьи товары были укрыты кожаными чехлами, защищавшими их от дождя.

Мир Руфина помутился. Его подбитый гвоздями сапог заскользил по блестящей, мокрой поверхности неровного булыжника, и несчастный стражник упал лицом вперёд, ударившись головой в шлеме о деревянную стойку стойки. С продавленной кожаной крыши брызнул целый галлон воды, ещё больше промочив его, пока он с трудом поднимался на ноги, к удовольствию окружающих, подбирая свой щит.

У него звенело в ушах, а лоб был сильно расшиблён там, где он застрял в ободе шлема. Когда взгляд прояснился, он едва разглядел фигуры в белом дальше по улице. Покачав головой, он снова сосредоточился на прилавке и торговце, который кричал на него с забрызганным слюной подбородком.

«Извините», — смущенно сказал он и, нахмурившись, добавил: «Сколько стоят ваши плащи?»

Купец злобно взглянул на него и, подумав немного, сказал: «Тебе? Тридцать сестерциев!»

Руфинус лишь на мгновение задумался, прежде чем вытащить деньги из кошелька на поясе и схватить с прилавка низкопробный, почти потрёпанный коричневый шерстяной плащ. Он ожидал от простых людей большего почтения к стражнику, но был более чем привык к не слишком уважительному обращению.

Не мешкая, он пробежал мимо рынка, сорвал с шлема показной гребень, заткнул его за пояс, накинул на себя плащ и туго закутался. Ощущение, когда промокшие доспехи прижимались к коже под сухой шерстью, было, мягко говоря, неприятным. Он попытался спрятать щит под плащом и на мгновение задумался о том, чтобы выбросить его и попросить Аллектуса о замене, но, вероятно, уже сжёг этот мост, поэтому продолжал с трудом скрывать громоздкое снаряжение под объёмной, промокшей, тусклой шерстью.

Он поспешил вниз по склону улицы, осматривая мостовую под ногами на предмет скользких булыжников и не упуская из виду три фигуры впереди. Прошло несколько мгновений, и толпа людей становилась всё плотнее по мере приближения к сердцу города. Краткий взгляд назад показал, что Аллектус и его повозка отстали настолько, что исчезли из виду. На какое-то время он потерял из виду три фигуры в белом и сияющем серебре и забеспокоился, не юркнули ли они в дверной проём незамеченными.

Достигнув короткого, ровного участка дороги, он начал мотать головой из стороны в сторону, пытаясь найти свою добычу. Внезапный отблеск стали привлек его внимание, и он пригнулся, чтобы выглянуть в переулок, который почти прошёл. Переннис и двое его людей свернули с главной улицы и направлялись к термам Траяна.

Светская встреча? Конечно, нет.

Торопясь по блестящей, мокрой улице, в промокшем шерстяном плаще, который становился все тяжелее, Руфинус старался не отставать от троих мужчин, отставая от них всего на тридцать шагов среди людской толпы.

Он так внимательно следил за скользким полом под ногами, стараясь не выставлять себя напоказ, что почти наступил на них, прежде чем понял, что они остановились. Неподалёку от величественного тройного арочного входа в купальни, где толпились бывшие купальщики, не желая выходить под дождь, стояли трое мужчин, сбившись в кучу.

Заметив, что они осматривают улицу, Руфин бросил щит на землю у края улицы и тяжело опустился на него. Сердце его колотилось, когда он плотно закутался в промокший плащ, протянув руку, словно нищий. Взгляд Скопиуса скользнул по его фигуре в капюшоне, подозрительно оглядывавшей улицу, и Руфин удивился, что даже оттуда тот не слышит биения его сердца.

Что они делали ?

Толпа расступилась, когда они прошли мимо троих мужчин, словно река вокруг острова. Толпа преторианца не годилась – разве что молодой и склонный к несчастным случаям.

Руфинус уже начал сомневаться, стоит ли ему двигаться, ведь его зад промок, замерз и онемел на неудобном мокром щите, когда незнакомый ему стражник указал куда-то вдаль и что-то сказал Переннису. Все трое обернулись, и Руфинус проследил за их взглядом.

Сердце его екнуло.

Луцилла, сестра императора, шла к ним по дороге, из-под ее сандалий поднимались мелкие брызги дождевой воды, а самая сияющая, самая неожиданная фигура в мире спешила позади нее, держа над головой широкий зонтик и защищая от дождя знатную даму.

Руфинус смотрел, мысли его путались. Толпа расступалась по мере её продвижения, и он понял, что самая могущественная женщина империи была не одна. Дюжина или больше дюжины дюжих головорезов в кольчугах и с мечами на поясе сопровождали её, словно движущаяся стена мускулов с кислыми лицами, удерживая публику в добрых десяти футах от своей госпожи.

Луцилла? Зачем она здесь? Встреча с Переннисом в многолюдной части города, вдали от преторианского лагеря и дворца? Подозрительно и странно.

К сожалению, всякая надежда на логическое мышление, связанное с этой странной тайной встречей, была выбита из его головы опьяняющим присутствием рабыни, дарившей ему бесконечные приятные сны холодными ночами Виндобоны. Как бы ему ни хотелось сосредоточиться на сестре императора, его взгляд отказывался отрываться от алебастрового лица девушки, обрамленного пышными чёрными волосами, а улыбка на её губах вызывала покалывание кожи.

Затем она внезапно исчезла из виду, когда две стороны встретились, и наёмники Луциллы рассредоточились, давая им достаточно места и заслоняя Руфину обзор. На какое-то раздражающее мгновение он сидел, изображая жалкого нищего, пока крупный мужчина с заплетёнными в косы волосами фактически заслонял ему всё интересное.

Он погрузился в раздумья, когда понял, что мужчина пошевелился, и медленно и осторожно, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания, встал, лишь отчасти сумев спрятать щит под плащом. Отряд вошёл в одну из лавок, выстроившихся вдоль стены бань – судя по вывеске, это была таверна. Четверо головорезов стояли у входа, преграждая им путь. На глазах Руфина остальные посетители были бесцеремонно выдворены наёмниками в кольчугах.