Двое мужчин рядом с говорившим презрительно усмехнулись. Руфин шагнул к ним, и все трое взяли лопату, полную навоза, и подняли её.

«Давай, парень. Отвали. Не начинай то, что не сможешь закончить».

Руфин на мгновение остановился, оценивая троих, и пришёл к выводу, что, возможно, без труда справится со всеми тремя. Он покачал головой, глубоко вздохнул и повернулся, ведя коня шагом к центральному двору. Сейчас было не время. За его спиной трое мужчин издевались и выкрикивали оскорбления, швыряя навоз впустую, ведь им ещё предстояло всё убрать.

С дурным предчувствием и усталостью он вывел коня на большую открытую площадку. Конюшни были огромными, с стойлами на триста лошадей – более чем достаточно для преторианской кавалерии. Он на мгновение задумался, не содержат ли они также всадников императорской секретной службы, исполнявших волю императора с властью, превышающей власть любого офицера.

Нет. Такие люди не стали бы жить в преторианской гвардии. Их казармы были бы в другом месте. Он осознал, что стоит глупо у входа во двор, а его лошадь терпеливо ждёт, пока всех остальных животных уже отвели в стойло. Ворча и чувствуя, что десяток человек с интересом наблюдают за ним, он заметил пустое стойло и подвёл к нему коня.

Вскоре он успокоил коня, снял с него сбрую и седло, наскоро вычесал его, нацепил ему на голову мешок с кормом и вышел обратно на яркое солнце со своим снаряжением. В нескольких шагах от него стоял оптион, с белым гребнем шлема и перьями, каким-то образом сохранившимися, несмотря на всю пыль, и увлечённо беседовал с Меркатором. Руфинус замер, на мгновение испугавшись, что сделал что-то не так. Когда Руфинус закрыл за собой дверь стойла, офицер прервал разговор и пристально посмотрел на него.

«Тебе нужно определиться с местом и освоиться в лагере. Оставь пока своё снаряжение у лошади. Времени на отдых у тебя будет мало, парень, но постарайся принять ванну». Его посох качнулся в сторону коричневой жижи, прилипшей к ноге Руфина. «После этого ужасного падения тебе понадобится ещё и ванна, и придётся постирать форму».

На мгновение Руфинус запнулся, раздумывая, стоит ли поднимать тему трёх наглецов в арке, но передумал. Открытое столкновение могло привести к дисциплинарным мерам, но донос офицеру положил бы конец надеждам на мир и, скорее всего, лишил бы его немногих друзей.

«Меркатор проявил нехарактерную для себя бескорыстность и предложил вам показать всё вокруг. Советую вам принять его предложение».

Не обращая внимания на резкое приветствие новобранца, опцион повернулся к ветерану: «Убедись, что он не влипнет в неприятности, Меркатор, и ради Венеры смой с него всю эту дрянь. От него воняет, как от кобылы».

Меркатор ухмыльнулся и пожал руку оптиону, который повернулся и вышел через дверь. Когда Руфин снова расслабился, он бросил на друга беспомощный взгляд.

«Три безмозглых ублюдка в арке бросили в меня всем этим!»

Меркатор кивнул, и его улыбка исчезла. «Слава опередила тебя. Я слышал, как люди перешептываются».

«Но никто из них меня даже не знает !»

Ветеран пожал плечами. «Вот почему таким болтливым засранцам, как Скопиус, так легко настроить их против тебя. Боюсь, ты ещё не видел конца своей непопулярности. Честно говоря, я бы в первые месяцы был очень осторожен. Эти ребята все друг друга знают, знают лагерь и город, а ты безнадёжно не в теме».

Руфинус горестно вздохнул. «Какого чёрта ему удалось так быстро настроить против меня столько людей?»

« Быстро ?» — удивлённо спросил Меркатор. «С чего ты взял, что он уже пять месяцев не рассылает писем своим любимым головорезам? Скопиус не тот человек, который оставит безнаказанными твои побои».

Руфин резко поднял взгляд. «Виновного так и не нашли».

«Отвали, Руфин. Мы не дураки. Твоя большая ошибка — остановиться, пока он был ещё жив. Ты хороший солдат; ты должен знать, что никогда нельзя оставлять врага в живых».

Руфинус кивнул. «Честно говоря, мне пришлось сдержаться, чтобы не прикончить его. Убийство — это такое дело, которое влечет за собой очень долгосрочное наказание».

Меркатор просто кивнул. «Что ж, ты выиграл себе немного времени со Скопиусом на севере, но он вернулся на родную территорию. Смотри в оба, даже когда спишь. Пошли. Давай разберёмся».

Руфин снова поник, следуя за другом через двор к арке. «Конюшни преторианской кавалерии и курьерской службы», — объявил Меркатор, широко махнув рукой в сторону большого здания. «Вы, вероятно, увидите это место лишь раз в несколько месяцев, когда вас отправят на курьерскую службу. Конюшня на триста шестьдесят лошадей, с помещениями наверху».

Руфинус профессионально кивнул, когда двое мужчин вернулись в тень арки. Пол снова был очищен от мусора, хотя мокрый круг указывал на место, где недавно лежала куча навоза. Громила и опасный снова опирались на лопаты рядом с огромной кучей навоза, пока наглый стражник наполнял ведро водой из корыта, чтобы ополоснуть расчищенный пол. Все трое подняли головы, когда вошёл Руфинус, и тут же резко отвернулись, когда Меркатор встретил их взгляды стальным взглядом. Очевидно, у ветерана была репутация; это очень подходило Руфинусу.

«Манлий», — тихо сказал Меркатор. «Если я услышу, что ты снова доставишь мне неприятности, я поставлю себе цель потратить каждый динарий, который смогу достать, на оплату грязных, жестоких немецких рабов, чтобы они пошли в тот бордель, который тебе нравится, и устроили там насилие с той иудейской шлюхой, которую ты так любишь. Я ясно выразился?»

Болтливый стражник Манлий нахмурился: «Не стоит тебе вмешиваться, Мерк».

«Все денарии, Манлий! А теперь уйди с глаз моих».

Повернувшись к нему спиной, Меркатор вышел в лагерь. Руфинус на мгновение поймал взгляд разбойника и испугался, что тот может швырнуть в ветерана ведром с вонючей водой. Вместо этого он бросил на Руфинуса злобный взгляд, и тот, вздохнув, поспешил вслед за другом. Возможно, Меркатор, несмотря на все свои благие намерения, только усугубил ситуацию.

Поспешив, он пошёл в ногу с ветераном и прочистил горло. «Мне, возможно, придётся проломить несколько черепов, если я хочу добраться сюда».

Меркатор ухмыльнулся. «Только не оставляй никаких улик. И не лезь к ветеранам. Этих мелких засранцев, которые здесь всего пару лет, иногда нужно приструнить. Но если убьёшь ветерана, даже покровительство Патерна тебе не поможет».

Руфинус пожал плечами. «Похоже, проблема не в ветеранах», — сказал он, снова поникнув.

'Ну давай же.'

Пара побрела обратно к главной улице, Меркатор жестикулировал на ходу. «Походные склады. Там вы найдёте все секции палаток, колья, столовые приборы и всё такое. Всё равно нужно будет обратиться к интенданту и получить расписку, если когда-нибудь захотите что-нибудь получить, но вот вам совет: интенданта зовут Аллектус, и он хороший человек. Если у вас сломается котелок, треснет походный шест или что-нибудь ещё, поговорите с ним, и он, вероятно, организует вам обмен, если вы будете с ним добры».

Руфинус кивнул. Мелкая коррупция среди интендантов была не в новинку, но всегда полезно знать, к кому обратиться.

«Это место для хранения униформы. Там вы найдёте всё: от запасных носков до шарфов, туник и даже перевязей».

Ещё один кивок, и они вышли на Кардо Максимус, где прежде спешились. Меркатор указал рукой налево и направо.

«Храм Августа и храм Победы. Раз в неделю тебе придётся дежурить либо в одном, либо в другом», — он понизил голос. «Это скучно, если только ты не очень набожен. Если повезёт, ты попадёшь на дежурство во время Пассуса. Он обычно приносит с собой кувшин вина, а в задней комнате есть школа игры в кости».

Меркатор остановился и выпрямился, шмыгнув носом и кисло взглянув на меня. «Теперь вас действительно беспокоит полноценная экскурсия, или нам распределить вас по комнатам, а потом отправить в баню, чтобы вы перестали вонять дерьмом?»

Руфинус устало кивнул. «Думаю, да. Если завтра нам придётся вставать так рано, то, пожалуй, пора устраиваться. Как ты думаешь, почему префект хочет, чтобы мы собрались до рассвета?»

Меркатор пожал плечами. «Первый день после возвращения в город. Императору предстоит совершить поездку: показаться народу, поговорить с сенатом, получить благословение богов, сделать несколько разумных пожертвований важнейшим жрецам, объявить пару бессмысленных, но популярных законов. Вы знаете, что это такое».

Руфин кивнул. Даже члены городского совета Тарракона, вступая в должность, щедро одаривали и устраивали публичные выступления. Чтобы стать императором, требовались соответствующие щедрые почести, и в этом путешествии его сопровождала гвардия.

Двое мужчин направились к внушительному зданию штаба, где Руфин остался разглядывать расписной фронтон, на котором, по всей видимости, была изображена сцена, где император Тиберий дарует лагерь префекту претория, в то время как Меркатор на некоторое время скрылся внутри, чтобы уладить дела с писцами. Вернувшись, он кивнул и указал на казармы в двух кварталах отсюда. Он пошёл, а Руфин снова пошёл рядом.

«Вот он», — сказал ветеран, взмахнув рукой и указав на центральное из трёх одинаковых огромных зданий, построенных на двух уровнях с портиком у дороги. «Комната двадцать четыре будет последней слева. Поверните налево через дверь и пройдите по ней до задней стены».

Руфин кивнул. «А где ты будешь?» Мысль провести первую ночь в этой огромной, незнакомой крепости в одиночку не прельщала.

«Я попрошу кого-нибудь принести вам вещи из конюшни, а потом вернусь к себе в комнату. Бани находятся в конце Декумануса справа, прямо перед южными воротами. Встретимся там через час? Потом я покажу вам столовую Первой когорты».

Руфинус кивнул. «Увидимся там. Спасибо, Меркатор».

Помахав рукой, ветеран скрылся в переулке, ведущем обратно к конюшням. Руфинус глубоко вздохнул, посмотрел на дверь, над которой висела табличка «Когоры I», и, собравшись с духом, вошёл внутрь. Впереди, за другой аркой, тихий дворик, образующий центр постройки, с приятным маленьким садиком, декоративным бассейном и фонтаном, полудюжиной каменных скамеек, занятых загорающими гвардейцами. Казалось, всё это бесконечно далеко от привычной ему лагерной жизни.

Коридор вёл налево и направо, и он прошёл по первому ответвлению, мимо колодца и лестницы, свернув на углу к задней части здания. Коридор резко обрывался у глухой стены, а две последние комнаты открывались в обе стороны. Дверь слева имела номер XXIV, и, вздохнув с облегчением, он вошёл внутрь.

К его удивлению, комната оказалась довольно просторной, с окном, которое сейчас было закрыто ставнями от палящего солнца. Что самое необычное, в ней было всего две кровати и не было верхних нар. Охранник, видимо, пользовался немыслимой роскошью – всего два человека в комнате. Прогуливаясь по комнате, проводя пальцем по пыльному столу, осматривая сильно обветшалый очаг и другую, слегка потрёпанную обстановку, он размышлял о том, каким будет его новый сосед по комнате.

Снова вздохнув, он откинулся на кровать и подпрыгнул. Кровать была мягкой и удобной, особенно после двух лет периодического проживания в кожаных палатках.

В голове проносились сменяющиеся образы, пока он вспоминал те удивительные пару часов, что прошли с тех пор, как он впервые увидел крыши Рима. Казалось поразительным, что он сейчас здесь, лежит в своей комнате. Хотя он был бы рад возможности исследовать город и сориентироваться, завтра они будут сопровождать императора, так что его желание хотя бы отчасти исполнится. Вздохнув, он неохотно поднялся с койки и поднялся на ноги, чтобы отправиться на поиски ближайшего туалета, пока это не стало слишком срочным. Тихо насвистывая, он вышел из двери.

Деревянный шест сильно ударил его по голове, отчего он пошатнулся, голова закружилась. Он ударился о дверной косяк, и его рука окрасилась в красный цвет.

Медленно его взгляд сфокусировался. В коридоре стояли Скопиус и пара его дружков: двое с ясеневыми шестами, третий с деревянным молотком. Двух других головорезов он не знал, но Скопиус был ему слишком знаком, как и взгляд его глаз.

«Пора тебе первый урок, придурок», — рявкнул хулиган и ринулся вперед.

Руфинус, уже оправившись от удара по голове, молниеносно увернулся и отпрыгнул в сторону. Стиснув зубы, он хрустнул костяшками пальцев, выдавив из себя дикую ухмылку.

«Хорошо, Скопиус. Давай сделаем это».

VIII – Слава и горе

МУЖЧИНЫ ринулись занимать позиции по траве, ругаясь и жестикулируя своим соотечественникам. Преторианская гвардия, а также различные другие воинские подразделения, колесницы с возницами, повозки с «трофеями», связанные вереницами пленные «вожди племён» – всё это было похоже на фарс, и даже четыре слона, огромное серое чудовище с рогом на носу с юга Эгипта, четыре льва и полдюжины камелопардов. Это было зрелище, подобного которому Руфин никогда не думал увидеть.

Несмотря на предполагаемую строгость триумфа, которому, по всей видимости, не причиняли вреда, а коллегии жрецов придавали соответствующий тон благочестию и рвению, император даже нанял труппу акробатов из Армении, которые танцевали верхом на лошадях, глотали огонь, прыгали через горящие обручи и терпели, когда им протыкали щеки иглами, и это, по-видимому, не причиняло им никакого вреда.

Ветераны и офицеры Первой когорты ехали или маршировали рядом и позади колесницы, в которой должны были находиться сам Коммод и вольноотпущенник Саотер, редко покидавший императора в течение недели после их возвращения. Меркатор был там же, примерно в шести футах от своего господина.

Далеко впереди, в тени величественного мавзолея Адриана, вытирая пот со лба, стояли сенаторы в белых и пурпурных тогах, занятые своими беседами и интригами, наряду с магистратами и высшими городскими чиновниками. Им предстояло возглавить колонну. За ними музыканты городских когорт – преторианцев, городских и даже вигилей и спекуляторов – проверяли свои инструменты, издавая звуки, похожие на рёв стада раненых быков. Следом шли повозки, нагруженные так называемыми сокровищами из Маркомании: огромными сундуками с монетами, золотом и бесценными вещами, все – Руфин был уверен – римского производства и с клеймами дворца. Если бы побежденные племена выполнили свою часть договора, они ежегодно отправляли бы в Рим большие сундуки с сокровищами, но даже победоносный Коммод не ожидал, что побежденный народ сумеет организовать сбор и доставку такой огромной суммы за полгода из опустошенной и разрушенной земли.