У победы и поражения одно отличие – как ты на них отреагируешь.

Мия

Я откинулась на подушку.

– Эта мне не понравилась.

Олли оторвался от последней главы и усмехнулся:

– Почему же?

Я лежала в больнице уже четыре дня, и Линч привозил с собой Олли каждый раз. Сегодня меня выписывали, и я все утро говорила с копами, рассказала им все, что знала. И, конечно же, подтвердила, что Олли тут ни при чем.

Ножевая рана на правом бедре добралась до артерии. После операции, переливании крови и четырех дней в больнице мне, наконец, дали добро на возвращение в Долор. Доктор сказал, что я полностью поправлюсь. Нужно только следить, чтобы до раны не добралась инфекция.

– Ты знаешь, почему, – выдохнула я.

Дело не в том, что мне не нравились несчастливые финалы в книгах. Дело было в данной конкретной истории.

– Это ведь глупо. Они родственные души, так почему же не оставить их вместе?

Олли усмехнулся и облокотился на матрас рядом со мной, подперев подбородок рукой.

– А ты веришь в родственные души, Мия? – он приподнял бровь, и улыбка его стала шире. – Потому что, судя по твоей реакции, книга эта задела струны твоей души, так ведь?

– В этой истории, – пояснила я. – Они – родственные души. И если так, то они должны остаться вместе. Это разве не… не закон или типа того?

– У любви нет законов. И на страницах этой книжки им не суждено остаться вместе в этой жизни. Цель истории – самопознание. Они должны были закончить путешествие, каждый свое, и вырасти как личности. А когда придет правильное время, а может, даже правильные жизни, они встретятся и снова станут одним целым. На веки вечные. Но сначала они должны обрести себя.

– Они потерялись.

– Да, но лишь потому, что они не вместе.

– Ты меня запутал.

Олли сжал руку в кулак.

– Ну смотри. Когда нас создавали, мы были единым целым – все в сияющем бесконечном свете. Большинство называют этот свет «Богом», так?

– Ага.

– Так вот. Искра – это когда душа впервые отделяется от бесконечного света, – Олли разжал кулак и скрестил указательный и средний пальцы. – И душа должна набраться опыта вдали от бесконечного света. Она продолжит расти и, наконец, разделится на две.

Он отдалил пальцы и продолжил:

– Так рождаются родственные души, и каждая хочет испробовать на себе человеческие удовольствия. И процессу этому нужно исцелить планету, чтобы создание бесконечного света процветало. Мы проживаем множество жизней, растем, сохраняем баланс и мир. И когда наше путешествие подходит к концу, мы должны быть одинаково наполнены опытом. Каждый должен проделать свою работу. И только тогда мы сможем вновь соединиться со своей родственной душой. А когда мы уходим, наша общая энергия исцеляет землю, и так мы получаем шанс вернуться к бесконечному свету и провести вечность в единении.

– Но почему родственные души не могут отправиться в путешествие вместе?

– Когда души эти вместе, им кажется, что они уже совершенны, что им не нужно ничего, кроме второй половинки. А если их разлучить, то они почувствуют, что им чего-то не хватает, и будут продолжать учиться, и расти, не понимая, почему. Они должны познать боль и сердечные муки, научиться преодолевать препятствия. Стать сильнее поодиночке, чтобы стать еще сильнее, когда встретятся вновь.

Он с таким жаром об этом говорил. Я не понимала, в самом ли деле он верил в это или просто пересказывал мне сюжет «В тысяче лет друг от друга».

– Если все это правда, то они не родственные души.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что…

До того, как мы нашли друг друга, мы оба были сломлены. Не завершены, не исцелены, не заполнены, как сказал Олли.

– Я была настоящим кошмаром до того, как в моей жизни появился ты. И я уверена, что до сих пор немного того.

– Ты немного не поняла, милая. Дело не в идеале. Ни одна душа не сможет стать идеальной в одиночку. Дело в том, чтобы стать лучшей версией себя. И, может, мы с тобой встретились чуть раньше, чтобы подтолкнуть друг дружку в правильном направлении – я ведь сказал, у любви нет законов. Мы здесь не просто так.

– Но Гарри и Нора будут вместе? И счастливы? – спросила я, вернув разговор к героям книги.

Олли опустил взгляд на лежавшую между нами книжку.

– Гарри и Нора знали, что их время еще не пришло. Они встретились, да, и во встрече этой что-то почувствовалось. Нет сомнений в том, что они родственные души. Но они получили то, в чем нуждались, за то короткое время, что провели вместе, как раз для напоминания. Напоминания о том, что им нужно завершить свои путешествия и однажды зажить счастливо.

– Мораль истории: не у всякой книги счастливый финал.

Олли покачал головой.

– Эта история о том, что нужно делать то, что будет лучше для людей, которых любишь. У Гарри в жизни была цель. И несмотря на его желание, Нора бы только задержала его. Не дала бы достичь этой цели. Она это прекрасно понимала. Как понимала и то, что любить его она должна была беззаветно.

– Ты свободна, – возвестил Линч, закатив в палату кресло-каталку.

Я закатила глаза, Линч подкатил ее к кровати.

– Без нее никак, мисс Джетт. Если не хотите добираться до машины на своих двоих, конечно.

– Не нужно перенапрягаться, любовь моя, – добавил Олли, поднявшись и сунув книгу подмышку.

Он протянул мне руку, и я подползла к краю кровати.

– Я справлюсь.

Олли усмехнулся и указал на кресло, приподняв бровь.

– Хорошо же. Вперед.

Я опустила затянутые в носки ноги на пол, и правая тут же отказала – пришлось подпрыгивать на левой, держась за кровать.

– Какая же чертовски упрямая, – пробормотал Олли, покачав головой.

Я упала на кресло-каталку и, ухмыльнувшись, поставила ноги на подставки.

– Так кто меня отсюда увезет?

Прошло две недели, и я поправилась. Студенты Долора решили снизойти и простить меня, но все будто бы на цыпочках ходили, зная, что где-то в стенах этой школы рыщет хищник.

Наступил декабрь. Воздух посвежел. До отъезда персонала Долора домой на праздники оставалось всего несколько дней. Но в этом году все было иначе.

В этом году охрана оставалась здесь.

– Никому не доверяй, милая, – напоминал мне Олли всякий раз, как нам приходилось разойтись.

Олли не доверял Итану – ему не нужно было говорить об этом вслух. Я видела, как он наблюдает за каждым движением Итана. Мы с Олли мало в чем расходились во мнениях, но, когда дело касалось Итана, мы оказывались на разных страницах одной и той же книги. Интуиция редко подводила Олли, но я была уверена, что Итан никогда не причинит мне вреда.

В последний день занятий перед каникулами я положила законченное эссе в корзинку на столе мисс Чэндлер и вернулась на место рядом с Тайлер. Я спрятала руки в рукава худи и вытянула затекшую ногу.

– Все зажило? – спросила Тайлер.

– Ага, вчера сняли швы. Новенькая медсестра. Ноги все еще иногда сводит, но, думаю, мне это уже кажется.

– Это понятно. Тело твое пережило ту еще заварушку. А шрам остался?

Я развернулась на стуле и показала ей свое бедро.

– Вот такой, – сказала я, прижав указательный и большой пальцы к черным джинсам.

– Сойдет.

– Меня не волнует.

Я и сама была ходячим шрамом. Подумаешь. Я и без того выглядела, словно меня пропустили через мясорубку.

Мисс Чэндлер попросила класс заняться тем, что написано на доске. В тишине. Она опустилась за стол и тут же достала телефон. По комнате пронеслись шепотки. Мисс Чэндлер было все равно – главное, чтобы мы ее не доставали.

– Можешь завтра прийти, – прошептала Тайлер после того, как подтащила свою парту поближе, и ее светлые волосы закрыли лицо. – В лес. У нас бутылка есть.

Она пошевелила бровями и хитро улыбнулась. Брия плохо на нее влияла.

– И Олли тоже приводи.

– Ну, не знаю… я у него спрошу.

Я, наконец, заслужила их прощение. Хотя с Брией мы еще до конца не разобрались, но они хотя бы снова со мной говорили.

– Да все будет хорошо. Все окей. Это Брия попросила меня пригласить вас.

Я приподняла бровь.

– Да ну?

Может, мне не придется слишком сильно стараться, чтобы заслужить ее прощение.

– Серьезно.

– А кто еще придет?

– Брия, Джейк, хм… Гвен и, может, Мэдди, но я не уверена.

Из горла вырвался невольный стон.

– Мэдди не так уж и плоха… главное, осознать, что она просто хочет внимания, – пояснила Тайлер.

– Ага, да.

Олли эта идея не понравится. Но если пойду я, то подтянется и он.

Тайлер улыбнулась мне, а потом вернулась к занятию.

В Долоре не было звонков. Учителя просто объявляли, что урок окончен. И как только мисс Чэндлер это сделала, мы быстро собрали вещи и направились к двери. Тайлер от меня не отставала.

– У вас все еще тройничок? – Что-то я слишком сильно пеклась о девчонках, которые со скоростью молнии отказались от меня, когда дела приняли скверный оборот.

Похоже, социопатка Мия совсем размякла. Но после всего, что им пришлось пережить, я не хотела, чтобы им еще и сердца разбили. Их хрупкие органы и так серьезно пострадали.

Уголком глаза я заметила, как лицо Тайлер окаменело. Она явно пыталась придумать, как мне лучше ответить.

– Знаю, о чем ты думаешь, но все не так, как кажется.

Я положила руку ей на плечо, и Тайлер повернулась ко мне со слезами на глазах.

– Тогда объясни, – настояла я.

Тайлер кинула взгляд на группку студентов, что прошли мимо.

– Он тебя бил?

Тайлер поймала мой взгляд, и выражение лица ее смягчилось.

– Боже, Мия, нет. Просто… ох, к черту, я не знаю. Думаю…

– Тай? Ты что тут делаешь? – перебила ее Брия, тут же повиснув у нее на руке. – Нас Джуд ждет.

Брия не сразу меня увидела. Тайлер тут же выдавила из себя ненастоящую улыбку.

– Ты как, поправляешься? – нахмурилась Брия. – Слышала, что ты неплохо боролась, а? Все могло закончиться куда хуже.

Я махнула рукой.

– Ты ведь меня знаешь. Я без боя не сдаюсь.

– Вот именно! – прозвенел голос Олли прямо в моем ухе.

Он поцеловал меня в макушку, а потом прижался к спине, и я опустила подбородок, чтобы хоть как-то спрятаться. Не хотелось показывать присутствующим, как сильно он на меня влияет.

– Ты готова?

Я кивнула. Брия переступила с ноги на ногу, а потом спросила:

– Вас завтра ждать?

– Нет, – выдохнул Олли.

– Да, – произнесла я в то же мгновение.

– Может быть, – сдался Олли.

– Мы придем, – пообещала я.

Я не планировала не учитывать мнение Олли. Но мне нужна была эта вечеринка. Нужно было показать этим людям, что мне можно доверять. Все исправить. Я не хотела покидать Долор, оставляя после себя раздор и разруху. Начнем с этой дурацкой ту-совки.

Брия радостно улыбнулась и посмотрела на замершего позади меня Олли.

– Тогда завтра утром.

Декабрьский холодок пробивался сквозь тонкие черные джинсы: мы с Олли спускались по холму, к лесу. Под ботинками хрустели листья. Олли дул на наши сплетенные пальцы, стараясь согреться.

– Меня это бесит. То, как они с тобой поступили, – Олли покачал головой и продолжил: – Когда мы собираемся все вместе, вечно случается какой-то идиотизм. И ничего хорошего.

Мы добрались до подножия холма. Прежде, чем отправиться на незнакомую территорию, я повернулась к Олли. Его немного трясло под черным худи и черными джинсами: он натянул не только свою знаковую шапочку, но и капюшон поверх нее. Кончик его бронзового носа и щеки краснели под порывами ветра.

– Ну что, мне удалось тебя переубедить, милая моя? – спросил он, посмотрев на меня с надеждой.

Я покачала головой.

– Это ты научил меня видеть хорошее во всех. Каждый человек заслуживает второго шанса.

– Да, что ж, я тот еще лицемер порой. Помимо всего прочего.

– Чего – всего прочего?

– Еще я влюбленный человек. Тот, кто готов пойти против того, во что верит, ради того, чтобы обезопасить тебя.

– Они меня не тронут.

– Кто-то уже тебя тронул, Мия. Откуда мы знаем, что тот, кто напал на тебя в душевой, не скрывается среди тех, кто ждет нас в лесу прямо сейчас? Набирает побольше оружия, чтобы на этот раз с тобой покончить?

– Тогда давай назовем это детективной работой.

Олли улыбнулся и закинул руку мне на плечо.

– На работе не пьем.

– Договорились.

Все собрались вокруг сваленного дерева: группка отбросов передавала по кругу бутылку с непонятным наполнением и смеялась. А потом подошли и мы. Брия и Джуд подпирали спинами стену, которая скрывала нас от внешнего мира, и о чем-то увлеченно беседовали. Тайлер перекинула ноги через лежащее дерево и приложила бутылку к губам, затем сделала гигантский глоток и передала ее Мэдди. Джейк и Гвен лежали в ворохе листьев и кидались друг в друга веточками.

Ленивый, голодный взгляд Мэдди тут же оказался на Олли, и она махнула бутылкой вперед, усмехнувшись.

– Чертов Оливер Мастерс… или мне стоит назвать тебя Оливер «Не-Встает» Мастерс? – она откинула голову назад и рассмеялась.

Смех ее эхом разнесся по поляне.

– Кажется, кому-то уже хватит, да? – Олли выхватил у нее бутылку и окинул взглядом усеянные мусором листья.

Под ногами нашими покоилось целое кладбище пустых бутылок, оставленных здесь после тех пятниц, которые я пропустила.

– Мне жаль, Мия, – протянула Мэдди, посмотрев на меня и еле-еле поднявшись на ноги.

Меня окатило тревожным чувством, и я спрятала дрожащие руки в карманах худи.

– Чего?

– Мне жаль, потому что ты влюбилась в парня, у которого не встает.

Олли резко вскинул голову, чтобы проследить за моей реакцией, но меня ее слова словно бы и вовсе не задели. С чего она это вообще взяла? Во рту пересохло, и я провела ногтем по запястью в кармане: я смотрела на ситуацию снаружи. Могла ли я все увидеть? Я знала, что между ними что-то произошло, но подробностей мне знать не хотелось. Олли предложил однажды мне все рассказать, но тогда я не хотела ничего слышать.

А сейчас и подавно.

– Так, мы уходим, – Олли прервал поток моих мыслей, положив руку мне на плечо.

Всегда думает о том, как бы меня защитить.

Тайлер ударила Мэдди ботинками.

– Мэдди просто ревнует, потому что на Мию у тебя стоит, – она запнулась, Джейк захихикал. – Оставайтесь, пожалуйста. Ее отпустит.

– Да, Олли, оставайся. Мы так давно не тусили, – заныла Брия, за ней виднелся Джуд, в руке ее оказалась новая бутылка.

Интересно, откуда у них вообще алкоголь?

– Расслабься. Как в старые добрые. – Свободной рукой Брия схватила Олли и оттащила его в сторону, усадив, словно непослушного ребенка.

Олли отказался от бутылки и не сводил взгляда с меня.

– Чтобы все прояснить на всякий, – начала я, набираясь смелости, чтобы закончить это предложение. – Все в порядке ведь, так?

Повисла тишина. Я затаила дыхание.

Мне не стоило сюда приходить. Я постоянно менялась, и это было тяжело. На протяжении десяти лет я была одна: мне не нужно было волноваться о чужих чувствах. Я зависела только от себя и присматривала только за собой. Так было легче.

Потом меня нашел Олли.

А после оставил меня, но перед этим вылепил из меня нового человека. Из-за Олли у меня появились друзья. У меня появилась рутина.

Но теперь? Я обвела взглядом уставившиеся на меня безликие тела. Я больше не узнавала тех, кого раньше называла друзьями. Меня закачало, ноги подкашивались. Да и руки дрожали. Так не должно быть. Жизнь слишком коротка для того, чтобы стоять здесь, рядом с ними, и чувствовать себя так, словно на меня направили дуло пистолета.

– Мия! – тихонько прошептал Олли, и я, наконец, узнала его голос.

Светлые глаза его смотрели на меня снизу вверх. Звали меня. Одним лишь взглядом он смог зацепиться на мою душу и избавить от всех тревог.

– Готова?

Я кивнула, Олли поднялся, и мы ушли из леса.

Я почти сразу поняла, что оно того не стоит. С каждым шагом мне становилось все легче и легче. Я должна была почувствовать себя слабой… но вместо этого становилась лишь сильнее.

Я уходила от них и становилась сильнее.

Олли сжал мою руку. Ему не нужно было ничего говорить. Может, мне просто не суждено общаться с толпой людей. Люди становятся похожи на тех, кем они себя окружают, и я решила, что потеря части моей личности того не стоит.