Давай сбежим с сияющей в главах жаждой свободы,

туда, где все измеряется восторгом.

Мы погонимся за луной, мы перегоним солнце.

Нас не сдержать никакими клетями – лишь оковами любви.

Давай воспылаем и станцуем под ветром.

Забудь об этом проклятом месте, давай просто…

С б е ж и м…

Олли

Сердце ринулось вниз. Грудь сдавило. Из горла вырвался крик. Я пытался выбраться из хватки тех двоих, что меня держали – лишь бы вернуться к ней.

Джерри и Джинкс отпустили меня только тогда, когда машина скорой помощи отъехала. Я бросился на Линча, который смотрел вслед уносящему от нас Мию автомобилю.

– Линч! – Я толкнул его сзади обоими руками. – Вы должны меня выпустить!

Линч споткнулся и чуть не упал, но не повернулся ко мне. Мгновение спустя Джерри и Джинкс снова схватили меня за плечи и оттащили подальше.

– Посмотри на меня, ты, жалкий ублюдок!

Линч медленно обернулся – бледный, в глазах море вины. Мы уставились друг на друга.

Перед глазами все плыло. Я еле дышал. Внутри разливалась боль, оттого и дыхание перехватывало.

– Отпустите меня к ней, – взмолился я и вырвался из хватки двоих парней, сделав шаг вперед.

Ноябрьское утро было холодным, и я выбежал на улицу без футболки и обуви, в одних пропитанных кровью Мии штанах. Но я не чувствовал холода.

– Прошу, – умолял я. – Она моя невеста.

Окровавленные руки мои затряслись. Я стоял и ждал ответа. Каждая секунда казалась вечностью. Если мне придется прождать еще хоть мгновение, я… я боялся того, что сделаю с ним. Со всеми ними. Все для того, чтобы добраться до нее. Сводящие с ума мысли ухватили меня своими грязными пальцами, готовясь меня сломать.

Но Линч боялся заговорить. Он боялся сделать хоть что-то. Даже не шевелился, словно парализованный.

– Вам ведь не плевать на нее, – выплюнул я. – Вам, черт дери, не все равно!

Широко распахнутые карие глаза Линча поймали мой взгляд. И я увидел в них Мию.

Меня вдруг накрыло осознанием.

Все сделалось таким понятным. Таким ясным. Я покачал головой.

– Нет, этого не может быть… – пробормотал я про себя, зарывшись пальцами в волосы и опустив голову.

Похоже, я в самом деле схожу с ума.

– Ни слова больше, – прорычал Линч сквозь сжатые зубы. – Иди одевайся. Пять минут. Пойдешь со мной.

Я повернулся к Джерри. Мы с ним были примерно одного телосложения, только он на пару дюймов выше.

– Отдай мне свою рубашку и обувь.

Джерри рассмеялся и сделал шаг назад.

– Отвали!

– Держи! – сказал Джинкс, расстегивая пуговицы свой формы. – Я парень большой, но, думаю, тебе все равно.

Форма его упала на землю, и он стащил с себя и майку – и кинул ее в меня. За ней последовали его ботинки.

– Спасибо, приятель. Ты хороший человек. Буду должен! – Я надел второй ботинок, а потом повернулся к Линчу. – Пошли.

Линч не надел на меня наручники. Дорога до больницы вышла изматывающей. Перед глазами мерцали видения с окровавленной Мией на полу. Повсюду красные разводы и стекло… я не мог выбросить это из головы.

С ее ухода не прошло и десяти минут, а потом меня замутило. Я знал, что что-то не так. Из комнаты будто выкачали весь кислород. Дорога до общей душевой превратилась в настоящее испытание. Я ожидал худшего, но в сердце еще теплилась надежда. А потом я открыл двери.

И там лежала она, моя маленькая искра надежды.

Какая-то часть меня покинула тело и подбежала к ней, а все остальное, слабейшее, застыло на месте, не в силах осознать того, что я видел. Я помню, как закричал до того, как ноги понесли меня вперед, думая лишь о том, как добраться до нее.

В тот момент я не чувствовал, как ступал по стеклу. Лишь разливающуюся в груди боль.

Я поднял голову в прострации: мимо нас проносился город. Мне хотелось только закрыть глаза, и потому это превратилось в невыполнимую задачу. Меня поймал туман страха.

– Оливер? – голос Линча прозвучал резко и громко и тут же вытащил меня из тумана.

Я не стал поднимать на него взгляд – он петлял по дорогам к больнице.

– Как ты понял?

Это неважно.

Линч выдохнул и потер рукой по своей лысеющей голове, а потом вернул ее на руль, и его большой палец забил в такт той мантре, что застряла в его голове.

– Она не должна узнать. Не говори ей, – продолжил он.

Я промолчал, ни подтверждая, ни отвергая его просьбу. Я сделаю то, что лучше для Мии.

– Ваши глаза, – прошептал я. – У нее ваши глаза.

Я закусил губу и наконец смог зажмуриться.

С Мией все будет в порядке. Она обязана быть в порядке.

– Мы на месте, – возвестил Линч и остановил машину на стоянке.

Он еще не успел повернуть ручник, а я уже вылетел из двери и несся ко входу.

Почему все так медленно? Даже воздух и бурлящая во мне кровь не могли угнаться за моей прытью.

– Мия Роуз Джетт. – Чертовы руки тряслись на столешнице, администратор посмотрела на меня с ужасом. – В какой комнате?

– Сэр, вам нужно…

Я ударил по столу кулаком.

– В какой комнате?

Вокруг меня сновали люди. Энергия толпы обступала меня, но не касалась. Ничто не могло меня коснуться.

– Вы – член семьи? – спросил она, приподняв бровь.

На плече моем внезапно возникла рука, разговор продолжил Линч.

– Джетт – моя пациентка. Мне нужно узнать, что с ней.

Я сжал челюсти и сбросил его руку, а затем побежал к двойным дверям. Я высматривал ее, ходя кругами. Цеплялся руками за волосы. Глаза горели, но я пытался держаться. Ради Мии. С ней все будет в порядке.

– Мия Джетт? – спросил я у проходящей мимо медсестры и перекрыл ей путь. – Прошу, скажите, в какой она палате?

Медсестра подняла голову. Ее изучающий взгляд впился в меня, а потом она посмотрела на дощечку с зажимом, что держала в руках. – Хм… Джетт? Хм… Мия, Мия, Мия… А, нашла!

Она снова посмотрела на меня.

– Она в операционной. Можете подождать с офицером в зале ожидания, пока ее оттуда не выпустят.

Она указала куда-то позади меня. Я обернулся и увидел за стеклянной дверью вниз по коридору Скотта, нарезающего круги.

Я повернулся, но медсестра уже исчезла.

– Черт подери, – выдохнул Скотт, как только я вошел в крошечный зал ожидания, который не мог сдержать ни напряжение, ни волнение, которые волнами расходились от нас обоих. – Как ты, блин, сюда попал?

Я не ответил ему – опустился на стул, оперся локтями о колени, чтобы те не подскакивали, и потер ладонями лицо.

– Как она? В смысле, как доехала в скорой? Ты что-нибудь уже слышал? – я поднял голову и поймал его взгляд.

И в тот момент в комнату зашел Линч.

Все осмотрели зал, а потом вперились взглядами в меня. Я подскочил на ноги, схватился за волосы – все, чтобы не держаться за плоть, за гипсокартон или стекло.

– Как она, блин?

Скотт снова посмотрел на Линча.

– Потеряла сознание в машине, потеряла слишком много крови, – голос Скотт дрожал, он покачал головой. – Прогноз так себе.

– Она справится.

Она обязана справиться.

– И почему ты так в этом уверен? Мистер «стакан всегда наполовину полон», «все чики-пуки». – В глазах его стояли слезы. – И что он тут вообще забыл?

Скотт повернулся к Линчу и продолжил:

– Какого черта вы его сюда притащили? Рискуете всем…

– Он знает, – прервал его Линч.

После этого Скотт затих.

Я не мог усидеть на месте. Медицинский запах только ухудшал состояние: то, что ело меня изнутри, распускало свои щупальца. Я молча взмолился богу – любому, который услышит. Пусть он позаботится о моей любви. Я спрашивал у каждого проходящего мимо доктора, медсестры и вообще работника один и тот же вопрос, и они все отвечали одно и тоже: «Ее доктор придет и поговорит с семьей, как только сможет».

Миллисекунды превратились в минуты. Минуты – в часы. Я изучил каждый дюйм этой крошечной комнаты, посидел на каждом стуле, дотронулся до каждой точки стеклянной стены. Я молился, проклинал и снова и снова вспоминал тот самый момент. Как я мог отпустить ее одну?

– Мия? – возвестил доктор, пройдя через электронную раздвижную дверь, – вот у кого есть новости.

Я первым подскочил к нему, остальные – за мной.

– Она в порядке?

– Выкарабкается, – произнес доктор, и мы все, один за другим, выдохнули. – А пока…

Его взгляд скользнул по каждому из нас.

– Кто из вас – ее семья?

– Я, – произнесли в унисон мы с Линчем.

– Я должен увидеть ее, – добавил я сквозь сжатые зубы.

– Ее перевели в палату, но из-за медикаментов она все еще без сознания. Вряд ли проснется в ближайший час. А пока… несколько офицеров хотят задать вам вопросы.

– Конечно, – выдохнул Линч, опустив напряженные плечи.

По лицу его было видно, какое облегчение он испытал. Я же? Еще нет. Пока не увижу ее собственными глазами.

– В какой она палате? – затребовал я.

Доктор оторвался от карты Мии.

– Простите?

– В какой она палате?

Доктор, наконец, внимательно изучил мой гардероб. Его глаза задержались на огромных ботинках Джинкса, на окровавленных руках и висящей на мне белой футболке.

Я прокашлялся.

– Лучше будет, если вы останетесь здесь для разговора с полицией.

Я прищурился и сделал шаг вперед.

– Черта с два я буду вас слушаться, пока не увижу Мию.

– Оливер. – Линч предупреждающе положил руку мне на плечо.

– В какой палате? – спросил он у доктора.

– Девятьсот шестьдесят четвертой.

Я толкнул его плечом, протиснувшись мимо, и побежал дальше по коридору. Перед глазами плыли цифры: восемьсот, восемьсот… я развернулся и побежал в другую сторону. Каждый шаг казался неподъемным, будто бы на ногах висел груз. Я никак не мог прибавить темп.

Добравшись до нужной палаты, я чуть замедлился, а потом оказался лицом к лицу с Мией.

Спутанные волосы. Идеальные губы. Двенадцать веснушек.

Я жадно переплел наши пальцы: на ощупь она была совсем холодной, хотя монитор показывал, что сердце бьется. Я приложил голову к ее груди, мне просто нужно было убедиться… Услышав знакомый ритм, я, наконец, задышал – и вместе с выдохом из глаз моих брызнули слезы. Я слишком долго сдерживался, держал себя в тюрьме, недостойный того, чтобы облегчить тяжелое сердце.

– Прости… – рыдал я, целуя ее щеку, ее висок, ее нос, проводя большим пальцем по лбу. – Открой глаза, любовь моя. Я должен увидеть твои глаза.

– О, она так быстро не проснется, – произнес кто-то в нос позади меня.

Я не стал оборачиваться, прекрасно зная этот обыденный тон – он принадлежал тому, кто сталкивается с подобными случаями каждый день. Я не отрывал взгляда от Мии, подмечая, как дрожат ее ресницы в оковах сна, порожденного ее прекрасным разумом.

– Как она? – наконец спросил я, потому что теперь мог чувствовать, и вдыхать, и видеть Мию.

– Кто ты ей? – спросила храбрая медсестра, встав по другую сторону кровати и считав информацию с монитора.

Я одарил ее мрачным взглядом. Что ей ответить? Какого ответа будет достаточно для того, чтобы меня не держали в неведении?

– Дай-ка угадаю… – продолжила она. – Парень?

Я вновь посмотрел на Мию, эмоции сдавили горло, а глаза обожгло.

– Она в хороших руках, – наконец произнесла медсестра в попытке разрядить напряженную обстановку.

Я шумно вдохнул и провел языком по губе.

– Как она?

– Стабильна, – взгляд медсестры задерживался на моих покрытых кровью татуировках.

– Ты нашел ее, – поняла она, слегка кивнув головой. – Знаешь, ей повезло, что ты нашел ее именно тогда, когда нашел. Она могла бы истечь кровью. Ты все сделал правильно: остановил кровь.

Я выдохнул через нос и качнул головой, проведя пальцем по руке Мии.

– Она может проснуться и раньше. Я вернусь через час, проверю, как она.

Медсестра ушла, и в дверях тут же появились Линч и Скотт.

– Я не уйду, – упрямо заявил я, повернувшись к ним. – Я должен быть здесь, когда Мия очнется.

– Полиция ждет твоего заявления, – Линч подошел поближе.

– Тогда пусть приходят сюда. Я от нее не отойду.

Я услышал две пары шагов, но взгляда от Мии не оторвал. Кто-то нетерпеливо кликнул ручкой.

Клик. Клик. Клик.

Я подтащил стул поближе к кровати Мии и положил ее руку себе на колени… а потом повернулся к людям в форме. Коленка моя начала подпрыгивать.

– Имя? – спросил офицер.

– Оливер Мастерс.

– Мистер Мастерс, можете рассказать нам обо всем, что произошло в то утро? Перед тем, как вы нашли мисс Джетт?

Я сжал зубы.

– Мия всегда принимает душ пораньше. Двери открываются в шесть. Я почувствовал, что что-то не так…

– Почувствовали?

– Да. Почувствовал, – повторил я и посмотрел на мирно спящую Мию.

Сжав ее руку, я будто бы придавал силы ей и напитывался мощью в ответ.

– Я пошел проверить, как она там, и… – Я снова опустил голову… мне нужно было мгновение, чтобы прийти в себя. – Света не было, а вода все еще текла. Я включил лампочки и нашел ее.

– Был ли в душевой кто-то еще?

– Нет. Она была одна.

Я должен был быть с ней.

– Как вы охарактеризуете ваши с ней отношения?

Я перевел взгляд на офицера, который задавал вопрос, но чувствовал, как четыре пары глаз прожигают во мне дыру. Оба офицера пытались понять, что я за человек.

– Это нелепо. Я никогда бы ей не навредил. Я ее люблю.

– Вы находитесь в исправительном учреждении Долор… из-за какого преступления?

– Вы хотите узнать о Мие или обо мне?

– Это простой вопрос.

– И абсолютно неважный, – Я посмотрел на Скотта. – А его вы не спрашивали?

Я кивнул в его сторону и продолжил:

– Где был он, когда на Мию напали?

– Мы уже допросил офицера Скотта, – произнес полицейский, впившись в меня взглядом. – Вы когда-нибудь причиняли вред Мие?

– К черту! Нет! – Я закачал головой, не в силах поверить в происходящее. – Я никогда ее не обижу.

– Но у Мии были синяки?

Я покосился на Скотта во второй раз и сжал зубы. Голова начала гудеть.

– Олли, – внезапно произнесла Мия.

Я подскочил на ноги и посмотрел на нее.

– Я здесь.

Мия открыла глаза, и я прикрыл их рукой, чтобы яркий свет не навредил ей.

– Здравствуй, любовь моя.

– Привет, – прошептала она.

Одного слова хватило для того, чтобы обернуть меня теплом, а потом размолотить на миллионы кусочков. Как всегда. Я прижался лицом к ее шее, ее пальцы зарылись мне в волосы.

Я отстранился от нее. Перед глазами плыло, но я все равно всмотрелся в ее прекрасное лицо. Крошечная рука Мии провела по моей мокрой щеке. Она улыбнулась. Но потом улыбка ее потухла, и она зажмурилась от боли.

– Мия, если ты готова, мы хотели бы задать тебе несколько вопросов, – начал офицер.

Я уронил голову на грудь.

– Нет. Никаких больше чертовых вопросов!

Ее рука сжала мою, и изо рта ее вырвался страдальческий стон.

– Олли, мне больно.

Я ударился подбородком о плечо, так быстро обернулся на полицейских.

– Вам нужно уйти.

Я нажал на кнопку несколько раз, вызывая медсестру. Полицейские вышли за двери, и Линч со Скоттом последовали за ними. Говорили они много, но для меня важным оставалось лишь одно: как можно быстрее избавить Мию от боли.

– Мне так жаль, – повторял я снова и снова, мечтая о том, чтобы поменяться с ней местами.

Мечтая о том, чтобы я мог заставить ее боль исчезнуть. Я никогда в своей треклятой жизни не чувствовал себя настолько беспомощным и бесполезным.

Вернулась та же медсестра и ввела что-то в капельницу.

Я покачал головой, сжал руку Мии и сделал глубокий вдох.

– Я здесь. Я никуда не уйду.

Через пару мгновений она отключилась.