Ты – вор в ночи, крадешь мой взор,

уносишь руку,

вынимаешь дыхание, невзирая ни на что,

сгребаешь мое сердце. А я и не против.

Мия

Мы хоть как-то смогли оправиться от смерти Чэда лишь через две недели. А я ведь даже не знала его лично. Олли его тоже не знал, но он объяснил, почему смерть Чэда на него так подействовала. Он увидел его в душевой, и эта картина ударила по нему с силой атомной бомбы, если бы та была начинена горем сотни людей. И это не говоря о тех эмоциях, которые Чэд чувствовал в последние моменты сам. Сердце Олли неспособно было все это вынести. Я не понимала всего этого до конца, но в глазах Олли отражались миллионы разбитых сердец. Этот миг выел его до дна, и целую неделю Олли жил на автопилоте. У меня сердце кровью обливалось. Теперь я знала, как чужая боль могла на него подействовать.

Наступил один из дней в середине холодного ноября. Я сидела в кабинете Конуэй, завернутая в слишком большое худи Оливера. Его знакомый запах отгонял горечь наступающей зимы и непрошенные мнения Конуэй.

– Ты способна на большее. Почему бы не поступить в университет? – доктор Конуэй покачала головой и повернулась в кресле, чтобы посмотреть на свой стол.

Я закусила пластиковый кончик на завязках худи и закатила глаза.

– Ты ведь гений! И растрачиваешь свои способности зря. Почему?

– Я не обязана перед вами объясняться, – пробормотала я.

Мне этот разговор совсем не нравился. В голове и так полно всего: шутник, Брюс, Олли, Итан… когда уж тут думать о будущем? В какой-то момент я поверила, что мне судьбой уготовано помогать жертвам сексуального насилия, но потом шутник отобрал у меня и это – в то мгновение, когда показал всему Долору мой дневник. Мне нельзя доверять. Может, я никогда и не была для этого создана.

Я никогда не дружила с эмпатией, так что, может, шутник оказал мне услугу, Конуэй сощурилась, наблюдая за моей позой – вылетающие из моего рта слова она не особо понимала.

– Окажи мне услугу, Мия. Прогуляйся завтра по кампусу. Одна. Подыши свежим воздухом, отвлекись от всего. Подари своему будущему часок своего времени – подумай о нем, прежде чем принимать поспешные решения. Твое будущее того заслуживает. Ладно?

Я выпустила завязку изо рта.

– Хорошо.

Секрет продаж номер один: заканчивайте вопросы словами «хорошо?», «ладно?» и «что думаете?». И тогда в девяти случаях из десяти вас ждет положительный ответ – с вами автоматически согласятся, не особо продумывая смысл слов. Такой вот фокус.

И я на него попалась.

Черт.

Я быстро смирилась с этим и поднялась с дивана.

– Увидимся на следующей неделе, – произнесла Конуэй, одарив меня знающей улыбкой.

Я направилась к двери.

– О, и Мия?

Я положила руку на дверной косяк и повернулась к ней.

– Я все еще готовлю на День благодарения. Принесу остатки ужина, устроим на одной из наших встреч мини-праздник. Что думаешь?

– Хорошо.

Черт. Снова попалась.

Я усмехнулась про себя.

– А вы хороши, доктор Конуэй, – сообщила я, а потом вышла из кабинета.

– Знаю! – напомнила она мне.

Доктора Конуэй невозможно было не любить. Она понравилась мне сразу, с самого первого дня в Долоре, и я к ней привыкла. Даже когда я в ней сомневалась или чувствовала, что не могу ей доверять, она всегда доказывала, что ей не все равно. В самом деле не все равно. Она была единственной родительской фигурой в моей жизни, которая заставляла меня использовать все свои силы, но при этом сопровождала на каждом этапе пути. Я буду по ней скучать.

По пути назад в четвертое крыло я встретила Джейка, Тайлер и Брию – все трое проводили меня скорчившимися лицами. Ладно, кроме Джейка. По глазам его я видела, что он притворяется. Он скучал по мне. Но рядом с Тайлер и Брией он бы не посмел предать сомнению свою верность. Нужно как-нибудь отвести его в сторонку и поговорить.

Я постучала в дверь комнаты Олли, потом открыла ее и обнаружила, что он уснул, развалившись на кровати. На животе его лежала раскрытая книга. Я аккуратно приподняла ее и отложила в сторону, а потом легла рядом. Олли что-то хмыкнул и обнял меня, уткнувшись лицом в шею.

Я нырнула рукой под его футболку и провела пальцами по теплой коже.

– Опять Конуэй оставила тебя с ожогами третьей степени? – Его дыхание обожгло мне шею.

По коже разбежались мурашки, и я чуть склонилась к Олли и тихонько рассмеялась.

– Как всегда.

– Она права, знаешь ли… – Он притянул меня поближе. – Ты можешь стать кем угодно, но вместо этого выбираешь не делать ничего. Растрата потенциала, как по мне.

– Великолепно. И ты туда же?

Олли чуть отодвинулся и распахнул сонные глаза.

– Нет. У Конуэй для этого другие причины. А я? Я верю, что каждый человек послан на землю зачем-то, – он провел рукой по глазам. – Что тебя интересует, любовь моя?

– Я уже и не знаю.

– Твое тело каждый день кричит тебе о том, для чего ты предназначена. Каждый раз, когда мурашки по коже разбегаются, не игнорируй их. Оно само указывает тебе на то, на что стоит обратить внимание – даже если мозг не догоняет.

– Так что, значит, я предназначена для тебя? Интересно, какой курс для этого я должна закончить…

Улыбка его стала еще шире.

– Дай-ка сюда руку.

Я выудила руку из-под тонкой простыни и протянула ему. Пальцы Олли коснулись моих и продолжили вести по всей длине ладони. Мурашки не заставили себя долго ждать, и Олли улыбнулся.

– Чувствуешь?

Я закусила губу и кивнула. Пальцы его не остановились, продолжили вести по моим. Но даже этого хватило: волоски на руках привстали.

– Как почувствуешь нечто похожее, так и поймешь, для чего предназначена. И никогда в этом не сомневайся.

– Значит, так ты чувствуешь себя, когда пишешь?

Олли переплел наши пальцы и поднес руки к своей груди.

– Да. Так я чувствую себя, когда пишу. Так я чувствую себя, когда ты рядом. Даже когда надо мной властвуют демоны, душа моя об этом не забывает. – Его губы коснулись моего лба и задержались там на мгновение, а потом Олли отстранился. – Но ты никогда не чувствовала себя так за пианино, не так ли?

Я покачала головой.

– Как ты понял?

– Будь оно так, ты постоянно бы играла.

– Полагаю, я просто не создана для этой жизни.

– Или тебе нужно посмотреть на вещи с другой стороны, – Олли по-мальчишески усмехнулся, и его сияющие хитринкой глаза поймали мои. – У меня кое-что для тебя есть. Под кроватью.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но язык отказывался работать.

– Давай же! – Олли кивнул, подначивая меня.

Я перевернулась на бок, зашарила под кроватью, взмахивая рукой… пока не схватила что-то. Когда я вытащила это что-то, то легла обратно и уставилась на предмет в своих руках.

Фотоаппарат.

И не простой фотоаппарат.

А машинка, которой я и не представляла, как пользоваться.

– Олли?

– Другая сторона, любовь моя. Другая перспектива. Он поможет тебе посмотреть на этот мир по-другому.

Я села и переползла через Олли, приставила камеру к лицу и посмотрела на него сквозь линзу.

– Не-а. Ты все такой же красивый, но я предпочитаю реальность. И откуда ты ее вообще достал?

Олли схватил меня за бедра, глаза его засияли.

– Ты улыбаешься. Тебе нравится.

– Откуда, Олли?

– Попросил у друга. – Он склонил голову и пожал плечами. – Неважно. Иди сюда, сделаем первую фотку, ага?

Его пальцы еще крепче вцепились мне в кожу, и я согнулась пополам – щекотно же! – и упала на него. Олли выхватил у меня фотоаппарат и поднял над нашими головами, сделав фото до того, как я приготовилась позировать.

Я подняла взгляд – карточка вылезла сверху. Олли положил фотоаппарат на матрас и поднял над нами фотку. Мы принялись ждать.

– Ты мне даже подготовиться не дал.

– Подготовиться? К ненастоящей улыбке? Нет уж. Я хочу увидеть настоящую. – Он замахал карточкой, и картинка начала проявляться. – Видишь?

На фото моя голова была прижата к груди Олли, а на лице играла самая милая улыбка на свете. Олли смотрел на меня.

– Просто потрясающе.

– Черно-белое?

Он покачал головой.

– У нас двоих и так достаточно цвета, не находишь?

– Да, – выдохнула я, а потом снова восхищенно посмотрела на первое фото, которое мы сделали вместе.

– Эту я себе оставлю. – Он спрятал фотографию под подушку и повернулся ко мне. – А остальные – твои. Фотографируй столько, сколько захочешь, у меня еще целая коробка пленки есть. Посмотрим, накроет ли тебя вдохновением.

Мы сфоткались еще пару раз, прочитали несколько глав из книги и провели полдень, лениво валяясь в постели – любимые занятия. А потом мы с Олли вместе дошли до столовой и тут же направились к очереди на выдачу.

Рутинный день. Мы попрощались с Зиком и отправились в душевую, как всегда пораньше, чтобы избежать толкучки. Мы молча соревновались друг с другом, кто сможет дольше чистить зубы. И наконец оба сплюнули пасту одновременно. Я запрыгнула на стойку и устроилась там. Олли включил воду. Идеальная гармония.

Наконец душевую начали медленно заполнять другие студенты. А я сидела, глядя на кабинку Олли.

У стены появился Итан. Выглядел он чрезмерно уставшим, и тут же поймал мой взгляд. Мы мало разговаривали с тех пор, как я выбралась из одиночки. Интересно, где он спит? Спит ли вообще?

– Нам нужно поговорить, – произнес вдруг появившийся словно из ниоткуда Джейк.

Я скосила взгляд на кабинку Олли.

– А о чем нам вообще разговаривать? Ты ведь меня игнорировал. Порвал все контакты из-за того, в чем я и не виновата.

– Знаю. И я начал это понимать. Брия та еще сучка. Я ее терпеть не могу.

– То есть, погоди-ка… – Я резко подняла на него взгляд. – То есть вы с Брией разругались, и теперь у тебя никого нет? Тогда понятно, с чего ты вдруг решил со мной побеседовать.

Джейк закатил глаза и облокотился на стойку.

– Ну не надо так. Я по тебе скучаю, ладно? Я понимаю, что ты не хотела. Понимаю, что кто-то с тобой играется еще с самого начала года. Но, блин, Мия. Ты написала о моих тайнах в своем дневнике. Это не твои тайны. Они мои. А теперь Лиам со мной даже не разговаривает. – Он скрестил руки и посмотрел куда-то в пустоту. – Я потерял не только Лиама, но и тебя тоже.

Я опустила подбородок и скрестила ноги, которые болтались в воздухе у стойки.

– Да все окей. Давай обо всем забудем.

– Слава тебе, черт подери! – выдохнул Джейк. – Эта полигамная коммуна – или что там у этих троих – просто отвратительна. Джуд хороший парень, не пойми неправильно, но я просто больше не могу смотреть на них троих.

– Ого, тебя прям прорвало! – усмехнулась я.

Олли открыл занавеску и вышел из кабинки в трусах, сжимая полотенце в руках.

Глаза его замерли на мне и Джейке.

– Ну что, разобрались?

– Так это ты подстроил? – спросила я, приподняв бровь.

– Нет… вовсе нет, – он отошел к раковине с улыбкой, которая совсем не опровергала его слов.

– Это я пришел к Олли сначала. Хотел узнать, что он обо всем этом думает, – поспешил пояснить Джейк.

– Да все в порядке. Я рада, что ты это сделал. Я тоже по тебе скучала, – я подозвала Джейка и заключила его в объятья. – И мне жаль насчет Лиама. Но, уверена, все еще образуется.

Олли и Джейк пожали руки, и внимание мое переключилось на двух девочек, которые в открытую глазели на Олли. Я чуть склонилась вперед, схватила чистые штаны и кинула их в Олли.

– Оденься уже!

Тот тихонько рассмеялся и тоже посмотрел на новеньких, которые буквально пожирали его взглядами. Его зеленые глаза поймали мои, и он приподнял бровь. А потом надел штаны.

– Они тебя будто бы облизать хотят, – протянул Джейк. – Всего!

Если кто его и будет облизывать, так это я. Мы с Олли не занимались сексом с тех пор, как он трахнул меня и ушел, оставив в комнате одну. Мы могли бы это сделать, но Олли сказал, что пока не готов к занятиям любовью.

И раз Олли мог ждать сколько угодно, я тоже подожду.

Олли покачал головой и сделал шаг вперед, встав у меня меж коленей.

– Даже не думай о таком переживать, – прошептал он.

– Не нравится мне, что они наверняка сейчас представляют тебя в своих фантазиях, – призналась я.

Олли окинул меня взглядом, и его пальцы сжали мою талию – другая рука оказалась на задней стороне шеи. Мокрые губы его вжались в мои, и я почувствовала вкус мяты. Олли целовался медленно, касаясь моего языка своим. Шквал в жаркий горячий день. Огонь и лед. Его рука коснулась моих ключиц, провела по шее и добралась до линии челюсти… а потом он убрал ее.

– Ну вот. – Олли облизал губы. – Теперь их фантазии разрушены.

Он подмигнул мне, и я легонько оттолкнула его. Мы рассмеялись.

Джейк присвистнул.

– Черт подери, а вы шутки не шутите! – Он обмахнулся мокрой рукой. – Кажется, вся комната это почувствовала.

Я покраснела, Олли натянул футболку через голову, а потом стащил меня со стойки и чмокнул в макушку.

Наконец все начало приходить в норму.

Олли

Я разлепил веки и обнаружил, что надо мной в темноте навис Скотт со скрещенными на груди руками. Я тут же подпрыгнул над кроватью.

– Господи Иисусе, Скотт! – пробормотал я.

– Дело в Мие.

Ступни мои коснулись холодного твердого пола, и я пронесся мимо Скотта прямо к комнате Мии. Меня раздражало то, что Скотт не позволял мне проводить с ней ночи. Вместо этого он приходил будить меня тогда, когда Мие снились кошмары. Я бы предпочел вообще ее от них оградить. Предпочел бы, что она спала рядом со мной, где ей и место. Долор все больше давил на шею. Еще пять чертовых месяцев до выпуска.

Я закрыл за собой дверь. Мия металась по постели в холодном поту – случайные прядки прилипли к лицу – и плакала во сне. Я откинул простынь: Мия была одета в обычные свои белую футболку и трусы, кожа блестела, губы дрожали.

– Олли, – позвала она сквозь оковы кошмара, хотя глаза ее были закрыты.

– Мия, ты должна проснуться! – я откинул с ее лица прядки и быстро перевернул на бок, продолжая звать по имени.

Ресницы Мии задрожали, а потом она открыла глаза.

– Олли?

– Я здесь!

– Я не могла до тебя дотянуться! – выдавила она.

Я нахмурился.

– О чем это ты?

– Я услышала тебя. Твой голос. Но никак не могла найти тебя. Не могла дотронуться до тебя. Ты говорил в моей голове. Было темно. Я очень, очень быстро падала, и все заканчивалось. Меня словно закапывали. Я не могла дышать.

– Все закончилось.

– Один и тот же сон, снова и снова. Я застряла, и не могу выбраться!

Из полных тревоги глаз хлынули слезы. Ее трясло, страх крепко держал Мию в своих лапищах. Она впервые вспомнила, что ей снилось. Но теперь я все понял.

Чудесный разум моей возлюбленной играл с нею, напоминал о той девушке, которой она была прежде – девушке без эмоций, которой на все наплевать. И виноват в этом я.

– Посмотри на меня.

Она вскинула на меня взгляд. Я взял ее за руку и приложил к сердцу.

– Чувствуешь? Это реально. Что бы там тебя ни держало. – Я постучал по ее виску. – Оно очень хочет снова повернуть тот чертов рубильник. Но я держу тебя и никогда не отпущу.

Она медленно и взволнованно выдохнула, избавляясь от тревоги. А потом Мия свернулась клубочком рядом со мной. Я провел пальцами по ее волосам, прекрасно понимая, что совсем скоро этот козел Скотт притащится сюда, чтобы вернуть меня в мою комнату.

– Не уходи, – прошептала она в темноту. – Я не хочу, чтобы ты уходил. Не сегодня.

Уйти – это последнее, блин, что я хотел сейчас сделать. Она наконец все вспомнила. И, зная Мию, она теперь всю ночь будет проматывать этот кошмар в своей голове, и вообще после этого не заснет.

– Я сейчас вернусь. Дай мне поговорить с этим идиотом.

Я поднялся, подошел к двери и выглянул из-за нее.

– Я остаюсь.

Скотт нахмурил брови.

– Нет.

– Она все вспомнила, черт подери! Я ее одну не оставлю. Я остаюсь.

Скотт оттащил меня от двери и вдавил в стену. Звук, с которым моя спина в нее врезалась, эхом отдался по коридору. Я оттолкнул его.

– Ты все испортишь, – прошипел он.

– Что испорчу? Ладно тебе, Скотт. Ты никогда ее не получишь.

Скотт посмотрел куда-то в сторону и усмехнулся себе под нос.

– Я совсем не об этом.

– А о чем тогда?

Рыжик сделал шаг назад, и между нами повисла тишина.

– Тогда иди, – произнес он, подняв руки в воздух, будто сдаваясь. – Сами будете разбираться.

Я не стал терять времени – закрыл дверь, стащил с себя одежду и забрался к ней в постель, тут же сняв футболку и с нее. Я поддел пальцами ее трусы и тоже потянул их вниз.

Ее голая грудь касались моей. Мы, обнаженные, наконец слились воедино – сердце к сердцу, руки и ноги переплетены. И мой член пульсировал, прижатый к ее естеству.

– А теперь спи, – прошептал я, рисуя круги у нее на спине. – Я здесь.

Я провел пальцами по ее бедру, закинул ее ногу на свою. Массировал ее мышцы, прогоняя весь накопившийся в ней страх, и, наконец, дыхание ее успокоилось. Мия уснула.