Я страдаю, потому что у меня сердце святого и руки грешника.

Олли

Полдня прошло быстро. Как по маслу. Я молчал и прислушивался, потому что был нацелен на победу. Операция «спасти Мию» началась. Когда она вернется – безо всяких безобразных записей в личном деле, – я перейду ко второй фазе операции: найти чертова шутника, как называла его Мия. «Шутник» звучало слишком по-детски для того, через что ей пришлось пройти.

Мы со Скоттом пришли к слабому пониманию. Он меня прикрывал, но я дал ему понять, что после совместной работы видеть его больше не хочу. И слухов о том, что он с Мией, тоже не хочу больше слышать.

Я никогда не был особо ревнивым: в Мие я уверен. Но это вовсе не означало, что мне нравилось видеть ее с другим и подгибаться под тяжестью слухов. Я никогда не выговаривал Мие за людей, с которыми она сблизилась. Которых любила. Найти того, кто примет тебя и полностью поймет тебя – трудная задача. И если ты решишь заставить своих любимых разорвать подобные отношения, то навредишь лишь себе самому.

Сказать честно, Мия никогда мне не принадлежала. Она принадлежала всему миру. Любить ее возможно было лишь так, не включая в себе эгоиста. В противном случае это и любовью-то назвать сложно.

В обед Джуд вошел в двери столовой, и я перевел внимание на Скотта, который стоял у входа. Скотт мне легонько кивнул. Я поднялся со стула, оставив еду на подносе нетронутой.

Джуд не успел добраться до выдачи – я в мгновение ока пересек зал и обхватил его за шею, отводя в сторонку.

– Наружу, живо, – приказал я.

Джуд попытался вывернуться из моего захвата, но я сжал пальцы и потащил этого слабака-засранца дальше.

– Никто тебе не поможет.

Джуд кивнул и послушался. Я кинул взгляд на Скотта: тот посмотрел на часы. У меня было что-то около пяти минут на то, чтобы разговорить этого парнишу.

Нас перехватили девчонки – Брия и та новенькая, имя которой я постоянно забывал.

– Идите ешьте. Я скоро вернусь, – тут же приказал им Джуд.

Они переглянулись, а потом снова посмотрели на Джуда.

– Без тебя мы есть не можем, – заныла Брия, и я повернул шею в сторону Джуда, пытаясь понять, о чем это она вообще.

– Сегодня можете, – выдохнул он раздраженно. – Можете поесть разок, черт подери, и без меня.

Брия закатила глаза. Блондиночка разглядывала меня, а потом они обе наконец пропустили нас, и мы с Джудом добрались до двойных дверей, а потом выбрались наружу.

– Что тебе нужно? – спросил Джуд, вытащив из кармана сигарету и зажигалку, как только ноги его коснулись травы.

Ну и наглец! Закурил сигарету так, будто мое присутствие его вообще не колышет. Будто это пустая трата времени. Я вырвал сигарету из его рта, разорвал на половинки и толкнул его в стену здания. Джуд удивленно распахнул глаза и попытался толкнуть меня в ответ, но не преуспел.

– Если у тебя проблемы какие-то, так и скажи! Можешь забрать Брию, она все равно слишком непредсказуема.

– Брия? Я пришел поговорить о Мии. Помнишь такую?

Он усмехнулся.

– Ах, Мия, значит.

И прежде, чем он успел даже подумать о ней снова, я стер ухмылку с его лица. Кулаком. Шея Джуда вывернулась отдельно от тела, но я схватил его за рубашку и снова ударил о стену.

– Ну что, похоже на игру? Я не в настроении, кусок дерьма. Говори давай!

– Вижу, ты совсем пропал. – Он оттолкнул меня и поднял руку, словно сдаваясь. – Я ее не трогал. Ну… нет… беру слова назад. Возможно, я ее трогал…

Он показал указательным и большим пальцами – чуть-чуть.

– …но совсем чуть-чуть, – закончил он.

Гнев вспыхнул во мне ослепительной белой вспышкой, и кулак врезался в живот, выбив из него весь дух. Джуд сложился пополам, прижав руку к животу.

Обычно я не начинал разговоры с насилия, но этот парень испытывал мое терпение. А этого ресурса у меня почти не осталось.

– Ты рассказал, где искать ключ. – Я сжал его рубашку кулаком и приподнял его. – Как ты узнал про ключ?

Джуд посмотрел куда-то вдаль и сделал глубокий вдох, сдаваясь.

– В записке прочел. Понятно?

– Записке?

Он сунул руку в карман своих черных джинсов и вытащил оттуда сложенный кусочек бумаги, а потом впечатал его мне в грудь.

– Чертовой записке.

– Откуда ты ее взял? – спросил я и завернул ее обратно.

Быстренько пробежался по ней глазами. Послание было простым: «Скажи Линчу, что ключ в комнате Мии, или все узнают».

– Узнают о чем? Что ты скрываешь? – я прищурился.

– Нашел у себя в комнате. – Он прикрыл рот рукой, по припухшей губе уже текла кровь. – Большего тебе знать и не надо.

– Этого недостаточно. – Я сделал шаг вперед, пришпилив его к месту предупреждающим взглядом.

Он дернул головой, смахнув с плеча свои черные волосы.

– Тебя не касается.

– Если это касается Мии, то касается и меня тоже. Ты каким-то образом влез во всю эту историю из-за дурацкой угрозы, так что рассказывай давай.

Джуд рассмеялся и изменился в лице.

– А, понятно. Ты ее любишь, – он покачал головой и заправил за ухо выбившуюся прядку. – Дай-ка я расскажу тебе кое-что о любви… она тебя обязательно разочарует. Послушай моего совета: беги от нее подальше. Ничего хорошего тебя не ждет. Найди себе пару телочек, потрогай киски, но чувства выключи. Всякая любовь заканчивается одинаково: невыносимой болью.

Он сполз вниз по стене, пока задница его не оказалась в пыли. Достал из кармана еще один окурок.

– Оно того не стоит, – добавил он.

Я должен был догадаться. Уперев руки в бока, я кинул взгляд на парня, который буквально распадался у меня на глазах.

– За что ты здесь, Джуд?

Он улыбнулся. Затянулся и опустил голову.

– Ты не поймешь, – пробормотал он, и изо рта его заклубился дым.

– А ты попробуй.

Он поднял взгляд и зажмурился от солнца.

– Я лоханулся, – он пожал плечами и сбил пепел куда-то себе между ног. – Надрался, возвращался с дельца, разбил тачку, едва выжил. Но что из этого худшее? Я все-таки выжил. Я предпочел бы умереть. Хотел бы поменяться с ней местами. Все бы отдал ради того, чтобы вернуть ее. Даже собственную жизнь.

– Черт, – выдохнул я и провел пальцами по волосам. – Мне жаль, приятель.

Джуд повесил голову.

– Жалость – слово для тех людей, которым больше нечего сказать, но заполнить неловкую паузу хоть чем-то хочется. Лучше бы ты промолчал.

– Ты прав.

Я почти пожалел, что ударил его. Почти.

– Ты совершил ошибку. И ты платишь за это свою цену. Не нужно наказывать себя еще больше, – продолжил я. – Видит Бог, ты пробираешься сквозь ад. Думаешь, ей понравилось бы, если бы она увидела тебя таким? Узнала бы, где ты? По какой пошел дорожке?

– Да пошел ты. Не говори так, будто знаешь ее.

Я кивнул и огляделся.

– Я знаю, что она умерла не ради того, чтобы ты долбился в какую-то киску, упивался жалостью и обращался с девчонками, как со своей собственностью.

Он поднялся и вынул изо рта сигарету.

– Легко тебе говорить, да?

– Это в любом случае легко. Все очень, черт подери, просто.

– А если бы это случилось с Мией?

– Для начала, я бы не совершил такую глупость.

– А ты настоящий сердцеед, знаешь? – он выдохнул дым и откинул голову назад, уперевшись в стену. – Лучше бы мы закончили разговор на сожалениях.

Я махнул запиской.

– Это я себе оставлю.

Джуд помахал рукой, а потом засунул сигарету в рот. Я повернулся, готовый вернуться в здание. Этот малец был безобидным. Абсолютной развалиной, но безобидной. Просто таким вот способом он справлялся со смертью любимой. Смертью, в которой сам виноват.

Внутри меня разверзлась бездна от одной только мысли о том, что я мог бы стать причиной смерти Мии. Горе Джуда повлияло на меня, голова тут же закружилась. И прежде, чем войти обратно в Долор, я остановился у каменной стены, чтобы отдышаться. Я сжал пальцами переносицу и сделал глубокий вдох. Досчитал до трех. Эмоциональное напряжение работало на славу – таблетки, наконец, окончательно покинули мой организм.

Скотт ждал меня у дверей.

– Ну? – спросил он, как только я вошел.

– Тупик.

– Как я и говорил, – усмехнулся Скотт, подстраиваясь темпом к моему шагу. – Куда направляешься?

– К Линчу.

– Мастерс! – рявкнул Скотт.

Я проигнорировал его и продолжил идти к лестнице.

Скотт рванул меня за руку и развернул.

– Думаешь, он вот так просто сядет и выслушает тебя? Ты совсем умом тронулся?

– Отцепись от меня! – предупредил я, кинув взгляд на его руку на своем плече.

Скотт отпустил меня, и я повернулся к коридору.

– Мне терять нечего, и я не собираюсь оставлять ее еще на одну ночь в той дыре. Она ничего не сделала.

Я продолжил свой путь. Мне нужно было вызволить оттуда Мию. Скотт последовал за мной – эхо от его тяжелых ботинок раздавалось по всему этажу, постоянно о себе напоминая.

– Не нужно за мной присматривать, Скотт. Думаю, я смогу добраться до Линча целым.

– Присмотр тебе необходим, – пробормотал он. – Плюс ко всему, я такое шоу ни за что на свете не пропущу.

Я не стал стучать и просто открыл дверь кабинета Линча. Свет внутри был приглушен, шторы задернуты, а сам герой дня тут вскочил со стола и захлопал глазами. Судя по его удивленному взгляду, он нас не ждал.

– Хорошенько поспали? – спросил я и упал в кресло напротив.

Линч поднялся с места: он переводил взгляд своих распахнутых карих глаз с меня на Скотта.

– Что это вы делаете?

– Мию подставили. – Я вытащил из кармана записку и бросил ее на стол. – Ей там не место.

Директор посмотрел на записку, а потом – снова на меня. Он выдохнул, а потом поправил рубашку и сел в кресло.

– А я все гадал, скоро ли я вас здесь увижу. Согласно моим вычислениям, вы на день опоздали, – усмехнулся он.

– Да пошли вы со своими вычислениями. Отпустите ее! – рявкнул я.

Тонкий лед. Отчаяние. Вот и все, что у меня осталось. Уголком глаза я заметил, как Скотт сделал шаг вперед, но Линч поднял руку и остановил его.

– Нам обоим прекрасно известно, что она – всего лишь цель в какой-то ужасной игре. А Джуд – пешка. Уверен, что существует и тот, кто подложил ключ. Единственный способ выкурить этого засранца – вернуть Мию в ее комнату.

Как только слова эти выплеснулись из моего рта, я об этом пожалел. Я ничего не продумал. В одиночке Мия хотя бы была в безопасности. Там ее никто не тронет. Но что, если Линча заставят передать ее властям?

– За ней будут следить круглыми сутками, – добавил Скотт.

Я не стал поворачиваться к нему, потому что смотрел на Линча и сразу заметил, как изменилось его лицо. Мне не очень-то хотелось, чтобы Скотт двадцать четыре часа в сутки бродил за Мией хвостиком, но других вариантов у нас не было. Колено мое снова запрыгало – у нас появился новый план. Я прижал колено рукой, пытаясь сдержать эмоции.

Линч долго молчал, а потом, наконец…

– И присматривать за ней будешь ты? – спросил он, глядя через мое плечо на Скотта.

Я развернулся в кресле впервые за вечер, и Скотт посмотрел на меня, а потом на Линча.

– Нет, сэр. Не я.

Я приподнял брови.

– То есть как это не ты? Она тебе уже нравится, можно ведь и продолжить пялиться на девочку, нет?

Скотт прищурился.

– У меня есть обязанности. Десять пациентов, за которыми я должен следить. У меня нет времени на то, чтобы стать личным телохранителем Джетт.

– Обязанности? – протянул я недоуменно и поднялся с места. – Если бы ты с самого начала за ней приглядывал, ничего бы этого не случилось. Мертвая кошка в комнате, стекло на матрасе… ничего этого не случилось бы, если бы ты делал свою треклятую работу!

Я повернулся к Линчу и продолжил:

– Вы ведь знали об этом, так? Пока вы тут сладко спали, Мия упала на свой матрас, и ее порезала куча стекла! У нее вся спина в шрамах!

Я снова посмотрел на Скотта:

– А ты тогда где был?

– О чем это он? – спросил Линч у Скотта.

Скотт подошел ко мне и ткнул указательным пальцем мне в грудь.

– Я нес ее! И четыре часа вытаскивал каждую стекляшку, одну за другой…

– Достаточно! – Линч ударил кулаком по столу, и плашка с его именем и фамилией упала на пол.

Скотт отошел назад, глаза его пылали огнем. Это должно было так закончиться.

– Я нанял тебя, чтобы ты за ней присматривал! – закричал Линч.

Слова эти буквально схватили меня за горло, и я перевел взгляд на Линча. Присматривал за ней?

– Вы имеете в виду… наблюдал за ней? Потому что… простите, если ошибаюсь, но в противном случае звучит все так, словно вам она небезразлична. А это, блин, точно неправда. Мия для всех – порождение Сатаны, призванное сюда для того, чтобы сеять разрушение и взбалтывать котлы. Так с ней все и обращаются.

– Ты понимаешь, о чем я, – поправил меня Линч.

– А вот и нет. – В висках стучало. – Я знаю только то, что Мия должна выйти оттуда. И я за ней присмотрю. Я никому это не доверю.

Линч рассмеялся и откинулся на стул.

– Великолепно. Слепой поведет слепого, – он усмехнулся безо всякого намека на веселье в голосе. – Я слишком долго работаю в этом проклятом месте. Бухгалтерское дело звучит все привлекательнее и привлекательнее.

Я задвигал челюстью и подался вперед, к столу.

– Вам смешно? – Руки мои затряслись, и я сжал их в кулаки. – Отпустите ее, или, да поможет мне Господь, в следующий раз предметом расследования станете вы.

– Мастерс, – протянул Скотт и положил руку мне на плечо.

– Нет, к черту это все! – я стряхнул его руку. – Долор – это идиотская шутка какая-то!

– Долор – единственная причина, благодаря которой ты не в тюрьме, а Мия – не в психушке где-то за океаном, – напомнил Линч. – Я отпущу ее, но если еще раз пригрозишь мне, я сделаю так, чтобы твой следующий дом оказался за решеткой.

Повисла тишина. Я тяжело дышал. А потом Линч повернулся к Скотту.

– Ты сам за ней проследишь, Итан. Если кто-то из них ошибется, то они оба отправятся отсюда восвояси. Благодаря Оливеру.

– А как же полиция? – процедил Скотт сквозь зубы.

Линч поднял записку и уронил ее в ящик стола.

– Я займусь своей работой, а вы – своей. – Он с силой захлопнул ящик. – А теперь выметайтесь из моего кабинета.

Как только мы со Скоттом вышли в коридор и дверь за нами захлопнулась, он остановил меня.

– Отличный был ход. – Он сделал шаг вперед. – Но если ты еще раз так перепутаешь мои планы, я думать не стану – просто вычеркну тебя из уравнения.

– Вычеркнешь ты разве что Мию из списков людей в одиночке, а потом я сам за ней присмотрю. Я тебе не доверяю, и ты больше не станешь залезать к ней в кровать из-за кошмаров. В следующий раз тебе сначала придется разобраться со мной.

Дверь кабинета открылась, и оттуда выглянул Линч. Он посмотрел на наш коридорный междусобойчик.

– Ты что, пропустил прием таблеток после обеда, Мастерс?

Я совсем забыл о своем маленьком представлении.

– Сейчас же пойду и выпью.

Понадеявшись на то, что Итан сразу же отправится в подвал, я сунул руки в карманы и ушел.

Новая медсестра сидела ко мне спиной и листала бумаги. Я оперся плечом о стену и прокашлялся, дав о себе знать. Девушка тут же развернулась и посмотрела на меня. Светлые волосы, коричневые корни, яркая красная помада. Вот так приветствие. Она улыбнулась, и зубы ее ярко засияли белизной на красном фоне. Медсестра была молодой. Интересно, что она забыла в таком месте, как Долор?

Она опустила взгляд на стояк у меня в штанах, и я неловко переступил с ноги на ногу.

– Таблетки.

Медсестра перевела взгляд на мое лицо, и улыбка ее погасла.

– О, точно. Оливер Мастерс?

Я поднял руки.

– Во плоти.

– Ты не доставишь мне неприятностей?

– Нет, мэм. Просто у меня было важное дело, – объяснил я.

Она приподняла бровь, и я присмотрелся к бейджу на ее шее. Сандерс. Она сидела, скрестив ноги, и теперь, стоило ей соскользнуть со стула, юбка ее чуть приподнялась. Волосы мои взмокли от пота.

Я отвернулся.

– Давайте быстрее. У меня нет времени.

Медсестра Сандерс подошла к тачанке: наверху стояло всего несколько стаканчиков.

– Мне жаль Ронду. Вчерашняя дама ее замещала, но я тут надолго, – она наклонилась, и я поднял взгляд в потолок.

Сандерс повернулась и подошла ко мне.

– Можешь звать меня Поппи.

Я опустил подбородок, и наши глаза встретились.

– Спасибо, Сандерс.

– Вода нужна?

– Не-а. – Я наклонил стаканчик и выронил таблетки в рот, сжал пластиковую посуду кулаком и выбросил в мусорку.

– Увидимся завтра! – пропела она, а потом я выскользнул в коридор и направился в уборную. Нужно было скорее избавиться от этого яда, пока он не проник в мой организм.

Мия

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, с подозрением следя за Итаном из угла комнаты.

Я еще сильнее растянула коленями белую футболку Олли. Она все еще пахла им. Океаном. Свободой.

– Мастерс может быть очень убедительным, когда захочет. А теперь пошли, – пробормотал Итан и помахал рукой.

Я поднялась на ноги и подошла к матрасу.

Линч меня отпускает? Вот так просто?

Я прищурилась на Итана – в чем подвох?

Итан опустил плечи.

– Что такое?

– На каких условиях? – спросила я.

Он выгнул бровь.

– Без условий.

– Без? – я пораженно выдохнула. – Что изменилось?

– Как я уже сказал… – Итан сделал шаг вперед и протянул мне руку. – Твой парень умеет убеждать. А теперь пошли.

Я расслабилась. Опустила руки и последовала за ним.

– Мне нужно в душ, – заметила я как бы между делом.

Итан провел меня в комнату, чтобы я забрала вещи для душа перед ужином. Мы не говорили о том, что между нами произошло. И о том, чего не произошло, тоже. Итану было больно, я видела это по его глазам. Его отвергли, и чувство это волнами исходило от него, словно мигающий желтый свет аварийки.

В душевой было пусто. Итан ждал меня у двери. Я разделась, зашла в кабинку и решила не торопиться.

Я не мылась несколько дней, и сейчас теплая вода показалась мне раем.

– Хочешь поговорить о том, что случилось? – спросил Итан, и я вздрогнула.

Голос его прозвучал совсем близко, за занавеской.

– Не хочу, чтобы между нами зависла эта неловкость.

– Да нет никакой неловкости. Это ты ее создаешь, – заметила я.

– Ах, вот так. Раньше я не понимал, но теперь понимаю.

Я выключила воду и схватилась за полотенце.

– Понимаешь что?

– То, что у вас там творится с Мастерсом. Черт, я ведь и не видел вас никогда вместе, но мне теперь и не нужно. Каждое его слово, каждый взгляд, каждый проклятый вдох… – Итан выдохнул и сам. – Все ради тебя, Мия. Я слышу, вижу и чувствую тебя. Вы с ним смешались. Если ты вдруг упадешь замертво, не удивляюсь, если сердце Мастерса остановится в то же мгновение. Это так чертовски странно, Джетт. И объяснить сложно. – Он замолчал, а я так и стояла, завернутая в полотенце, мокрая и абсолютно обезоруженная его словами. – Черт, звучу словно…

– Он и до тебя добрался, – наконец произнесла я.

– А?

Я открыла занавеску, и Итан чуть склонил голову набок, чтобы посмотреть на меня. Плечом он опирался на кафель рядом с моей кабинкой.

– Олли частенько действует так на людей. Заставляет поверить в невозможное.

– Я с ним и говорил-то всего ничего.

– Таков уж Олли… тебе необязательно с ним вообще говорить. Достаточно просто знать его.

– Он меня из себя выводит, – пробормотал Итан, и мы обменялись улыбками. – Думаешь, я найду когда-нибудь кого-то похожего и для себя?

Я приподняла бровь.

– Похожего на Олли?

Итан закатил глаза и оторвался от стены, повернувшись ко мне полностью.

– Нет. Кого-то, кто заставит меня чувствовать то же, что Мастерс заставляет чувствовать тебя.

Я окинула взглядом душевую. Прежде я не верила во что-то подобное. Безумие, сколько всего изменилось всего за полтора года!

– Думаю, да.

– Жаль, что это не ты.

– Поверь мне. Когда отыщешь ее, то еще меня поблагодаришь.

Я наконец вышла из одиночки, помылась, и теперь мой желудок дал о себе знать. Мы с Итаном вместе дошли до столовой. Он остановился у входа, а я окинула взглядом толпу. Брия и Тайлер сидели по обе стороны от Джуда за моим старым столом, на другом его конце расположился Джейк. Они все посмотрели на меня. Брия тут же отвернулась, а вот Джейк взгляда не отвел: глаза его на мгновение засияли, а потом тут же погасли. Я нашла Мэдди и Гвен: Мэдди подняла руку и показала мне средний палец.

Прежняя я ответила бы ей тем же, но сейчас не было такого желания. Я продолжила рассматривать толпу.

Я почувствовала его еще до того, как увидела. Он был где-то в зале, и все мое тело резонировало на его волне. В животе не летали бабочки, нет. Это чувство больше походило на дюжину восстающих из пепла фениксов.

А потом я увидела его. Олли сидел, схватившись руками за покрытую худи голову, и смотрел на полный еды поднос. Ноги мои задвигались, а мозг тут же накинулся с обвинениями, напоминая о боли. В голове кружились и сталкивались слова, но я шла вперед, пытаясь придумать, что сказать. Какой Олли ждет меня сегодня?

Я положила руку ему на плечо, и напряжение покинуло его от одного моего прикосновения. Плечи тут же расслабились.

– Мия, – выдохнул парень.

Правой рукой он схватил меня за запястье, потащил вперед, усадил себе на колени. Длинные руки обняли меня. Голова уткнулась мне в шею: я чувствовала, как он вдыхает мой запах.

Мы сидели так… не знаю, сколько. На нас пялились, но Олли не двигался, и я тоже не пыталась подняться. Двигались только его руки, которые оказались у меня под футболкой – ему нужен был контакт, кожа к коже.

А потом он поднял голову, и его нос мазнул мне по челюсти. Глаза его были закрыты – он находился там, куда прекрасный разум отправил его на этот раз. В идеальный рай. Губы его застыли над моими. Он медленно дышал.

– Открой глаза, – прошептала я.

Олли покачал головой.

– Пока нет.

Мечтатель обхватил мои губы своими и углубил поцелуй.

Чертов идеальный рай.

Олли вернулся. Мой Олли. С новой силой, могущественный и обновленный. Он целовал меня, не забирая больше, чем нужно. И этого простого контакта хватило, чтобы он расслабился. Олли дышал через нос. Его губы провели по моим, и он оборвал поцелуй. А потом открыл глаза и уставился на меня.

Прошлой ночью мы говорили только обо мне. Я понятия не имела, как он справляется, с какими сложностями сталкивается. И в этот самый миг поняла, что должна узнать все.

– Расскажи мне, как тебе помочь. Я не знаю, что делать, – прошептала я.

– Маленькими шажками, любовь моя. – Глаза Олли сияли. – Мы оба с этим потихоньку разберемся. Просто знай – я никогда не хотел навредить тебе. Сердце мое шло по нужному пути, но разум не всегда делал правильные вещи.

– А как же лекарства?

Кто-то взорвался смехом, но Олли даже не обернулся. Глаза, руки и все его внимание были прикованы ко мне: он подался вперед и пододвинул к нам ближайший стул.

– Садись, тебе нужно поесть.

Я соскользнула с его колен и уселась на стул, Олли поставил передо мной поднос.

– Я уже три дня не на таблетках. Теперь мне легче. – Парень облокотился о стол, развернул стул ко мне и схватил за бедро другой рукой. – Я в порядке. Ешь, милая.

– И не трясет? – спросила я, отправив в рот немного пюре.

Олли поднял руку, показывая, что его действительно не трясет.

– Ну, не от синдрома отмены, это точно. – Он одарил меня улыбкой, глаза его изучали меня. – Я в порядке. Клянусь. А теперь расскажи мне, кого ты умудрилась так разозлить. Как думаешь, кто с тобой играет?

– Джуд.

Олли покачал головой.

– Нет, Джуд на такое не способен.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

Я отправила в рот еще немного картошки и огляделась.

– Тогда понятия не имею.

Пальцы Олли вцепились мне в бедро. Он замолчал на пару мгновений.

– Что, если меня отправят в тюрьму?

– Я им не позволю!

– Олли, закон для всех един. Ты не властен над моей судьбой.

– Эй, посмотри на меня.

Я отложила вилку и повернулась к нему.

– Помнишь, как я просил тебя поверить в нас?

Я кивнула.

– Тогда не прячься от меня сейчас, мы почти на месте. Закон для всех един, но для нас? Вместе мы с тобой – идеальный шторм.

– Явление, которое приводит науку в недоумение.

Он улыбнулся и чмокнул меня в висок.

– Я ни капли не сомневаюсь, что мы с тобой и с этим разберемся, хорошо? Если законы нас подведут, если Долор нас подведет, то ни на секунду не сомневайся: я вытащу тебя отсюда и увезу далеко-далеко еще до того, как тебя придут арестовывать.

Над нами нависла тень. Я подняла взгляд и увидела Мэдди и Гвен. Я замерла, так и не дожевав: глаза первой не могли от нас оторваться. Она повернулась к Олли, и он сжал мою ногу под столом и поймал мой взгляд, словно взял в заложники.

– Как мило, – фыркнула Мэдди. – И святоша влюбился в социопата, но кто есть кто в этой истории? На самом деле, я в шоке. Она простила тебя быстрее, чем я думала. – Мэдди приподнялась на носочки, а потом снова опустилась. – Не так давно эти самые пальцы, которые касаются сейчас твоей ноги, были во мне.

Я вскинулась. Олли сжал челюсти, но не отвел от меня взгляда. Не посмотрел на Мэдди, держал свое внимание на мне, а мое – на себе.

– Тебе не все равно, Мия? – продолжила она, пытаясь спровоцировать меня хоть на какую-то реакцию. – Я пробовала его на вкус. Сосала его…

– Ты в порядке, любовь моя? Готова убраться отсюда? – спросил Олли, подпрыгнув с места.

Он сжал мою руку, и я кивнула, поднявшись следом.

Сердце билось то ли слишком быстро, то ли вообще не билось. Глаза щипало.

– Он вернется. Это всего лишь вопрос времени – скоро снова слетит со своих рельс, – произнесла Мэдди сквозь смех.

Олли протолкнулся сквозь двойные двери и вывел нас наружу. Мы шли в тишине, но настроение явно ухудшилось: его заживо съедали сожаление и отвращение. Когда мы добрались до опушки леса, Олли опустился на землю и откинулся назад, положив голову на траву. Он закрыл лицо руками, пытаясь отдышаться.

Он изменился в мгновение ока. Как же мне было жаль его… Олли всегда знал, что и когда сказать, но в тот момент я не могла подобрать слова. Не могла успокоить его. Он сложил руки за головой и посмотрел на меня – в глазах его отражалась настоящая мука.

– Я – лжец, трус, и лицемер.

– А вот и нет.

– У нее нет никакого права рассказывать тебе об этом в красках.

– Это же Мэдди. Я могу справиться с ней.

– К черту Мэдди! Можешь ли ты справиться с происходящим?

Я опустилась рядом: его зеленые глаза проследили за мной, за тем, куда опустились мои руки. Челюсть его чуть подалась вперед – он ждал ответа. Ему не понравилось, что я села так далеко.

– Неважно, – наконец произнесла я.

И не соврала. Мы оба совершали ошибки.

Олли сдался и помахал мне, подзывая ближе.

– Иди сюда.

Я придвинулась к нему – как только он смог дотянуться до меня, сразу же положил руку мне на живот и притянул к себе, голова моя оказалась у него на груди. Кончиками пальцев он водил по моей руке, глядя в темнеющее небо.

– Я не написал ни строчки с тех пор, как меня закинули за решетку. А теперь внутри меня вьется столько слов… аж голова кругом.

– И о чем же ты хочешь написать?

Олли покачал головой, вплел пальцы в мои волосы. Он все еще смотрел в небо. И был полностью умиротворен.

– О таких вот моментах.

– Расскажи мне, Олли, что бы ты написал об этом моменте?

Он опустил подбородок и посмотрел на меня.

– О твоих губах. – Подушечкой большого пальца он провел по моей нижней губе. – Как их сотворили идеальными для того, чтобы подходить к моим. О твоих карих глазах, и о том, что их создали для того, чтобы отражать меня. И о твоем прикосновении… силу которого ты не понимаешь – проведи пальцем, и обретешь надо мною власть. Но вот что в самом деле удивительно: стоит миру попытаться утянуть меня на дно, ты заключаешь мое сердце в клетку. И пусть все остальные части меня ускользают, это неважно. Сердце продолжит биться. Ровно. Верно. Постоянно.

Он посмотрел на качающиеся в свете октябрьского рассвета деревья.

– Что-то вроде того. Но на бумаге оно будет смотреться лучше, так ведь?

Я покачала головой.

– Мне больше нравятся твои слова.

– Правда? – он притянул меня поближе, и тела наши слились воедино – мои локти оказались по обе стороны от его головы. – Почему это?

– Потому что у тебя чудесный голос, и я думаю, что ты не до конца понимаешь, как он действует на людей. Ну, или, может, я предвзята. И голос твой действует лишь на меня.

Олли улыбнулся. Глаза его засияли. Сердце мое сжалось.

– Могу я прикоснуться к тебе?

Мозг его бросало из стороны в сторону, словно теннисный мячик в напряженном матче, он не оставался на одном месте подолгу. Его внутренняя битва удивила меня, когда перетекла с него на меня через прикосновение. Я почувствовала его.

– Или тебе нужно еще время?

Я не сразу поняла, что он имеет в виду то, что Мэдди сказала в столовке.

– Мне не нужно время, Олли. Когда дело касается тебя, времени терять мне не хочется.

Олли улыбнулся и зарылся руками в мои волосы.

– Я видел твое лицо, милая. Она забралась к тебе в голову. Ты имеешь право расстраиваться, не нужно притворяться и изображать из себя сильную девочку. Хорошо? Если тебе нужно время, так и скажи.

Я чуть сменила тему: сползла с него и легла рядом, переплела наши пальцы, уставилась в то же небо.

– Думаешь, кто-нибудь заметит, если сегодня мы заночуем здесь?

– Скотт заметит. И мы не сможем вернуться, когда двери закроют. Но знаешь, что… – Он приподнял наши переплетенные руки и указал в небо. – В то же время в следующем году мы будем спать под этой же луной, но, вероятно, под другим набором звезд.

– А какой сегодня день? – спросила я.

– Девятое.

– Итак, октябрь, десятое, две тысячи двадцатый. Десять-десять-двадцать-двадцать.

Я закрыла глаза и запомнила эту дату.

– Десять-десять-двадцать-двадцать, – повторил Олли. – Черт, звучит просто отлично. Мне нравится.

Он повернул ко мне голову и приложился лбом к моему виску.

– Пошли, любовь моя. Нам пора возвращаться.

Олли поднялся, а следом поднял и меня, и мы побежали к кампусу, и в голове моей звенела дата. Планы. Будущее.

Десять-десять-двадцать-двадцать.