Ты не сломана,

тебя согнули, чтобы ты выпрямилась и стала совершенством.

Олли

– Где она, черт побери? – прорычал я, вдавив рыжеволосого козла в бетонную стену.

Терпение мое давно испарилось: Мия пропала два дня назад.

– Когда я видел ее в последний раз, она была с тобой. Куда ты ее увел?

– Ты счастливчик, засранец. Я с удовольствием вытащил бы тебя отсюда, – рявкнул в ответ Скотт, подаваясь вперед. – А теперь успокойся уже, ладно?

Скотт поправил рубашку и окинул взглядом пустой коридор.

В животе забурлило, грозя сообщить всем о том, что я выблевывал свои таблетки после последнего визита к доктору Конуэй. Я сжал кулаки, стараясь не дрожать так уж явно.

Что-то случилось. Я зашел в медпункт, но Ронды там не было. Новая медсестра передала мне таблетки с дружелюбной улыбкой. Любовь всей моей жизни уже два дня не появлялась на людях.

– Я тоже хочу, чтобы она побыстрее вышла, как и ты, – признался Скотт шепотом.

Пальцы его прижались к вискам.

– Откуда? Где она? В психиатрическом?

– В одиночке.

– За что?

– Ты шутишь, что ли? Неужели у тебя настолько шарики поехали… – он ткнул мне в висок указательным пальцем, – …что ты не знаешь, через что ей приходится пройти?

Я ударил его по руке и пролетел мимо.

– Я должен ее увидеть!

Скотт схватил меня за руку, но быстро разжал пальцы – мимо нас прошел студент, явно только что закончивший с обедом.

– Все не так просто. Ты не можешь взять и объявиться в одиночке, потребовав свидания. Найди того, кто все это делает. Найди того, из-за кого новенький попал в больницу.

Он понизил голос и продолжил:

– Найди того, кто украл у Ронды ключ, кто подменил таблетки и подложил этот самый ключ в комнату Мии.

– А ты не думал начать с того, кто рассказал о том, где искать этот самый ключ? Молодец, Скотт, браво! Я думал, это ты у нас коп.

– Там тупик, – сухо ответил он.

– Точно. – Я покачал головой. – Ну скажи, кто это был.

– Пошел ты!

Я толкнул его плечом в стену. Нервы шатало, тело трясло… еще и этот козел действовал мне на нервы.

– Это не соревнование. А Мия – не приз, который нужно выиграть. – Я сжал пальцы вокруг его шеи и прожег взглядом, в этот момент он как раз пытался меня поцарапать. – Назови мне чертово имя.

Итан выдохнул, явно не ожидая моей силы. Но это все адреналин: без него я бы не смог справиться с парнем, у которого за плечами куда больше опыта и тренировок, пусть даже мы одного телосложения и роста. Все дело в Мие. Она сейчас сидит в одиночке, а я бывал там даже слишком часто и понимал, каково ей. Она словно в ловушке в этих четырех стенах, и я уже когда-то помогал ей сбежать из подобной тюрьмы. Я уже позволил Скотту избить меня, но этого я заслуживал. А теперь в беде оказалась Мия. Мия, которая ничего из этого не заслуживала.

– Джуд, – с трудом выдохнул Итан.

Я разжал руки, и глаза его налились красным.

– Проведи меня к ней.

– Ничего такого я делать не буду.

– Думаешь, директору Линчу понравится, если он узнает, что один из его охранников милуется со студенткой? Я не дурак. Я знаю, в чью постель ты пробирался каждую ночь, и как ты зол на то, что вы только спали. Но сегодня ты проведешь меня к ней, или завтра с утра я пойду к директору.

– Я сотру тебя в порошок.

Я смахнул с его рубашки несуществующие пылинки.

– Я и без тебя почти уничтожен, приятель.

Часы пробили полночь. Я сидел на матрасе в одной и той же позе уже часа четыре и ждал, когда Скотт откроет мою дверь. Этот щелк был для меня важнее всего на свете. Если он прозвучит, это будет означать, что Скотт какое-то время в самом деле лежал рядом с Мией, пока она спала. Мог касаться ее, вдыхал ее запах. Наблюдал за ее сном.

Но еще это означало бы, что я смогу ее увидеть.

Наш последний поцелуй был всем для меня. Молчаливым обещанием. Мия все еще верила в нас. Я держался за одну только мысль о том, что эту черту она не перейдет ни с кем другим. Но что, если я ошибался? Если она пересекла эту черту, я бы простил ее. Да, она поглощала меня без остатка, но она была неидеальной и честной. Настоящей любовью – тоже голодной, неидеальной и честной.

Дверь щелкнула, и я подскочил с кровати. Доволен ли я своими выводами? По другую сторону двери стоял Скотт с абсолютно пустым выражением лица.

Я кинул взгляд на того, кто разделил с Мией моменты, что предназначались для меня. Моменты, которые я преподнес ему на серебряной тарелочке по собственной глупости. Я не мог его в этом винить. Я поступил бы так же. Я прекрасно понимал, каково это – влюбиться в Мию. Как иначе?

Скотт уставился на меня в ответ: в темноте было видно, как напряглись мышцы на его лице.

– Я ей нравлюсь, но влюблена она в тебя.

Я усмехнулся, хотя сердце мое сдавила ревность.

– Это я тебе и сам мог рассказать.

– Почему ты так уверен, что ты для нее – единственный?

– Ты просишь меня объяснить то, что невозможно объяснить. Это словно пытаться передать словами то, каково на вкус то или иное чувство, какой звук у прикосновения. Когда мы вместе… я просто, черт побери, уверен.

– Один визит. И все.

– Просто отведи меня к ней.

Скотт придержал рукой дверь, и я вышел в коридор.

Он вел меня по темным помещениям Долора. В конце каждого коридора сияла только одна лампочка. Мы пробрались по третьему крылу, отвлекая охранников. Пришлось подождать Скотта у лестницы. Я провел руками по волосам.

В прошлом году по тому же маршруту меня вел Оскар: мы навещали Мию в Полоумном приемнике. Тогда я так и не назвал ему ее имя. Боялся, что он вмешается в наши отношения, использует ее против меня. Оскар умело орудовал словами и был мастером контроля. Я предпочел бы, чтобы эти двое не знали друг о друге. Вот только я не и представлял, что они уже были знакомы. Гораздо ближе, чем мне бы того хотелось.

– Все чисто, – прошептал появившийся из-за угла Итан.

Я оторвался от стены, подтянул штаны и последовал за ним вниз.

Вскоре мы добрались до подвала, и Скотт развернулся и поднял руку.

– Жди здесь.

Я опустил голову. Скотт исчез за очередной стальной дверью. Чем ближе я к ней подбирался, тем больше нервничал. Все во мне рвалось к Мие, но я заставлял себя стоять на месте.

Где-то послышалось эхо закрывающейся двери. Мгновение спустя стальная дверь распахнулась, и Скотт провел меня внутрь.

– Пришлось убедить здешнего охранника, чтобы он присмотрел сегодня за моим крылом. Я буду здесь, но тебе придется вернуться в свою комнату до рассвета.

– Понял.

Скотт провел меня по коридору до другой двери. Мы остановились. По ту сторону послышались тихие всхлипы, и я резко повернул голову в его сторону.

– Что-то не так.

– Так все начинается. Ей снится кошмар.

– Кошмар?

Скотт замер, вставив ключ в замочную скважину, и поймал мой взгляд.

– Стало еще хуже. Они снятся ей каждую ночь с тех пор, как ты исчез. Представь, каково это: слышать ее вот так каждую проклятую ночь.

– Ты помогал ей? – с удивлением спросил я.

– Пытался помочь.

Плач перешел в крики, и я перевел внимание со Скотта на его ключи.

– Впусти меня уже.

Итан посмотрел на дверную ручку и загремел ключами, открывая дверь. Я ворвался внутрь и подбежал к Мие.

В темной холодной комнате она казалась совсем крошечной. Тело ее тряслось, горя в огне и утопая в поту. Руки она сжала в кулаки.

– Мия, – прошептал я, проведя рукой по ее волосам; я оглянулся на Скотта и обнаружил, что тот ушел, оставив дверь открытой. – Просыпайся, любовь моя. Открой глаза.

Каждый ее крик впивался в мои эмоции и яростно их тряс. Я уронил голову, подперев ее рукой, и зажмурился. А потом почувствовал на своем плече чужую руку. Я поднял взгляд и увидел Скотта: тот нависал надо мной с полотенцем в руке. Я выхватил ткань из его пальцев, повернулся к Мие и вытер ее блестящий лоб.

– Мия, открой глаза. Ради меня.

– Олли? – тихо пробормотала она.

Сердце мое сжалось, а из легких будто выкачали весь воздух – с ее губ слетело мое имя!

– Да, милая. Это я. Я здесь.

Она медленно моргнула. Темнота в ее карих глазах тут же превратилась в золото.

– Все хорошо.

Она осмотрела комнату. Ее трясло.

– Где я?

Я тоже огляделся, а потом улыбнулся ей.

– А где ты хочешь оказаться?

Наши глаза встретились, и на ее лице блеснула слабая улыбка.

– Как ты сюда попал?

– Это забавная история. – Я чуть склонил голову. – Меня впустил твой парень.

Улыбка ее тут же исчезла. Мия нахмурилась.

– Это не забавно.

– Почему ты мне ничего не рассказала?

– У тебя и без того проблем хватало. Не хотела еще и кошмары свои добавлять.

– Чепуха какая. —Я снял худи и опустился на матрас рядом с Мией. – Что бы ни случилось, ты всегда можешь со мной поговорить. Ты ведь это знаешь.

Я вытянул ноги и положил голову Мии себе на колени. Пальцы мои скользнули ей под футболку и провели по спине. Я почувствовал порезы и шрамы кожей, приподнял ее топ и пригляделся, подавшись вперед.

– Какого…

– Все в порядке. – Голос Мии дрогнул, и она отпрянула от меня.

Но ничего не было в порядке. Я прекрасно знал все изгибы ее тела. И на спине ее блестели шрамы, которых там не было прежде. Свежие шрамы. Те, к которым я никогда не прикасался.

– Сними футболку, – потребовал я смущенно, надеясь, что ошибаюсь.

Прошу тебя, Господи, пусть я ошибаюсь!

Мия посмотрела на меня со стыдом в глазах. Я еле удержал рвущиеся наружу эмоции.

– Мия, – попросил я.

Мгновение она колебалась, а потом села и стащила футболку через голову.

Здесь было темно, и она повернулась ко мне спиной. Я чуть подвинул ее, так, чтобы красный мигающий свет в углу комнаты позволил мне увидеть покрывающие ее кожу шрамы.

– Какого черта случилось?

Она опустила голову. Внутри меня все перевернулось.

– Мия? Как это произошло? Кто это сделал?

Губы Мии задрожали, и она подняла взгляд в потолок, чтобы не показывать слабость.

Я поднял ее и положил себе на колени. Она обвила меня ногами и опустила руки, которыми пыталась прикрыться. Я стащил с себя футболку и подтянул Мию поближе. Нам не нужны никакие преграды.

Мия выдохнула мне в шею. Ее пальцы почесали мне затылок.

– Я не в порядке, – заплакала она. – Я не в порядке. Я больше не могу…

– Послушай меня. – Я отвел от себя ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. – Я больше и слышать не хочу об этой твоей дурацкой идее, согласно которой мы должны держаться подальше друг от друга. Нам нужно держаться вместе. Поняла меня?

Мия закусила трясущуюся губу, и я приподнял ее лицо за подбородок.

– Все твои беды – мои беды. Все, что случается с тобой, происходит и со мной. Каждый удар, каждый толчок, все это я чувствую, потому что ты – часть меня. Мы с тобой вместе со всем этим справимся.

Мия сжала пальцы на моих боках, и я убрал с ее лица волосы.

– Я не на сто процентов стал собой. Я уже близко, но на этот раз, если я вдруг опять скачусь вниз, если опять все испорчу, прошу, борись за меня. Не отпускай меня больше так легко.

В глазах ее стояли слезы. Она отвернулась, и я поймал ее взгляд, заставил снова посмотреть на себя.

– Обещай мне, Мия.

Она рвано выдохнула. Спутанные волосы упали с ее плеча.

– Обещаю.

Я собрал ее волосы одной рукой и прижал к себе. Грудь к груди. Сердце к сердцу. Наши дыхания и ритмы наших сердец идеально совпадали. Нам нужно было только оставаться вместе. Я был уверен: держась друг за друга, мы переживем все на свете. Нам ничего больше не будет нужно: ни воды, ни еды, лишь пристанище, которым мы станем друг для друга. Нам даже не нужен будет секс. Только объятья – тела, прижатые друг к другу, почти превращающиеся в единое целое. Как и должно было быть.

Мы сидели так, обнявшись, не совсем уверенные, где заканчивается мое тело и где начинается ее. Она провела остаток ночи, рассказывая мне о последних девяти месяцах, обо всем, с чем она пыталась справиться. Иногда мне приходилось останавливать ее и дожидаться, когда боль в груди чуть поутихнет. А иногда я радовался: например, когда она сообщила, что у нее двойное гражданство.

Эта информация совершенно меняла мой изначальный план.

– Ты знаешь, кто твой биологический отец? – спросил я.

Мия покачала головой.

– Да и какая к черту разница.

– А хочешь узнать?

– Нет.

– Хорошо, – я одарил ее едва заметной улыбкой. – Тогда у кого мне просить твоей руки?

– У меня.

Я усмехнулся и чмокнул ее милые губы.

– Я скучал по тебе каждый день, любовь моя. Даже тогда, когда не был собой – внутри меня зияла огромная дыра, – я положил руку на сердце. – На месте этой пустоты должна была быть ты.

Мия слегка улыбнулась и смущенно качнула головой.

– По этой чертовой улыбке я тоже скучал.

Она выдохнула со смешком.

– Да, и по этому чертовому смеху тоже.

Наши взгляды встретились, и смех ее затих.

– Я не делала этого, Олли. Не делала. Я бы никогда.

Я держал ее лицо в ладонях.

– Знаю. И я все решу. Я вытащу тебя отсюда, даже если мне придется организовать побег. Хорошо?

Она кивнула и свернулась у меня на коленях, уткнувшись в шею. Ее затвердевшие розовые соски мазнули по моей груди, а я гладил ее по рукам и по спине. Дружок мой расслабился – сейчас он ни в чем не нуждался.

Мия уснула прямо на мне, ни разу не пошевелившись. И я понял, что давно не чувствовал себя таким целым, спокойным и обновленным. Я не смыкал глаз: проводил по каждому дюйму ее спины, снова и снова, касаясь каждой раны. Молча благодарил Господа за то, что раны эти не столь глубоки и не добрались до самой ее души. Ее свет остался нетронутым. Тот самый свет, который мы так долго искали. Этот идиотский шутник не добрался до него. И я готов был отыскать его.

Вскоре в дверь постучали, и я откинул голову назад, уперевшись в стену.

Держа на руках любовь всей своей жизни, я склонился влево, чтобы поднять с пола футболку.

– Мия, – прошептал я, поднимая ее потяжелевшее тело с груди и просовывая ее голову сквозь дырку в моей футболке.

– Останься со мной, – пробормотала она, просунув в рукава руки.

Моя белая футболка накрыла ее груди. Я обхватил ее руками и положил на матрас.

– Я никуда и не уходил, – прошептал я ей на ухо и поцеловал в лоб. – А теперь закрой глаза, милая.

Я поднялся и проследил за тем, как Мия сворачивается в клубок и засыпает. Мой ангел. Доктора видели в ней изъяны, болезнь психики, но я видел лишь силу: мощный ум и способность защитить саму себя от этого ума, если потребуется.

Люди, неспособные понять и принять чью-то сложность, во всем винили болезнь. Люди, которые не в силах были посадить тебя в какую-то из коробок, уходили. Те, кто не мог с распахнутыми объятьями встретить тех, кто отличается от них, часто все упрощали.

Но там, где они видели изъяны, я видел благословения.

Ее прекрасный разум позволил ей выжить. Благодаря ему она стала бойцом.

Я поправил резинку штанов, натянул через голову худи, встал на колени и поцеловал Мию в последний раз, прежде чем уйти.

Скотт ждал меня за дверью, подпирая стену и скрестив на груди руки. Он уронил подбородок на грудь и оторвался от стены, и я молча последовал за ним.