Назови меня преступником, что убивает ее боль

трясущимися руками и губами в форме лезвий.

Олли

Выходные я провел у Зика.

Спрятался от всего мира. А заодно и от Мии.

Я начал работу над проектом Зика под названием «почини Олли и Мию» – склеивал кусочки бумажной розы, но лишь после того, как Зик устроил небольшую истерику. Когда я пытался склеить оригами в последний раз, кусочки с легкостью совпадали. Возможно, им просто нужно было время. Или мне требовалось нужное настроение. Как бы то ни было, я не собирался сдаваться без боя.

За нас с Мией стоило бороться. Мы были предназначены друг другу. Такая вот штука, эта любовь: раз дотронется до тебя, а потом уже никогда не оставит. Она поселится в каждом твоем вдохе. Попадет под кожу. Проникнет так глубоко в душу, что останется там на веки вечные. И ты проведешь остаток жизни, питаясь этим прекрасным чувством и боясь, что однажды оно тебя покинет.

Но любовь никогда тебя не покидает. Она будет прятаться за каждой временной эмоцией, пока ты не заслужишь вернуться в ее объятья. И, черт побери, Мия того заслуживала.

У доктора Конуэй были все ответы. Каждый день той недели я приходил к ней в кабинет – даже в те дни, когда назначений не было. Мы практиковали медитацию. Устаканивали контроль. Она вытаскивала меня из наиболее травматичных воспоминаний, но я научился встречать их грудью. Научился их отпускать.

Но сегодня все было иначе.

– Давай передохнем, Олли. Ты себя так угробишь, – сказала она, как только я вошел к ней в кабинет во время обеда.

Я опустился на диван и откинул голову назад.

– Нет уж, это работает. Я готов.

– У тебя через пару часов групповая терапия.

Я открыл глаза и уставился в белый потолок, а потом провел рукой по подпрыгивающему колену.

– Если мне еще хоть секунду придется провести в этом аду… лучше прибейте меня просто так, чтобы я не мучился.

– Не говори так, – прошептала Конуэй.

Я поднял голову и посмотрел на нее.

– Как так? Вы и понятия не имеете, в какой битве я принимаю участие каждый проклятый день. То меня шатает туда-сюда, то мне все безразлично. То больно. Кажется, что я больше не знаю самого себя.

Я подался вперед и уткнулся локтями в колени, продолжив:

– Даже на таблетках каждый шепоток кажется криком. Каждый толчок – ударом. Каждый взгляд – обвиняющим. Каждая улыбка – и я словно пьян. Стоит любой девушке на меня подышать, и мой дружок тут же проявляет интерес. Простите за это. Того, что делало меня счастливым, больше нет, а все остальное вытягивает из меня жизнь. Я устал разрываться, устал чувствовать все и не чувствовать ничего. В одну секунду я хочу ее поцеловать. В следующую – придушить. Понимаете, о чем?

Из меня рвался гнев, и Конуэй поймала мой взгляд. И удержала его. Она прекрасно понимала, о чем я.

– Я кое-что почитала, – начала она.

Я рухнул обратно на диван и вытянул ноги.

– Почитали, да? И чем же это поможет мне?

– Объясни мне, когда ты чувствуешь себя наиболее спокойным. Без лекарств.

Я приподнял бровь и уставился на доктора. Огромные карие глаза Конуэй смотрели на меня со всей серьезностью.

– Я спокоен, когда один… когда пишу… когда она в безопасности и счастлива. Спокоен, когда уголки рта Зика приподнимаются в этой его глупой полуулыбке.

Я не удержался и тоже улыбнулся от одного воспоминания об этом.

Конуэй тоже улыбнулась.

– А когда ты злишься? Что тебя выводит из себя?

– Когда со мной играют, словно пешкой. Когда они считают меня круглым дураком, будто бы я не понимаю, что за туз они спрятали в рукаве. Я вижу все по их глазам. В Долоре слишком много подозрительных людей. Здесь вообще слишком много людей. Над этим местом зависло темное облако, и я не могу от него сбежать. И оно душит.

– Они? – спросила она.

– Что?

– Ты сказал «они». О ком это ты?

– Да обо всех! – рявкнул я.

Конуэй опустила взгляд и улыбнулась.

Я чуть склонил набок голову.

– Чего?

Она взяла в руки стикер и щелкнула ручкой.

– Я напишу здесь название книги, которую ты можешь найти в библиотеке и прочитать. К счастью, в Долоре она имеется. Если не найдешь, дай мне знать. Я ее закажу. – Она протянула мне ярко-желтую бумажку. – Думаю, важно посмотреть на ситуацию со всех сторон.

Я глянул на бумажку. «Эмоциональная чувствительность и эмоциональное напряжение».

– Считаете, мне поставили не тот диагноз?

– Я этого не говорила. Это же наука, Оливер. Но есть и духовная часть. Думаю, тебе важно будет посмотреть на ситуацию со всех-всех сторон, – повторила она, подмигнув мне. – Обрати внимание на главу про гиперэмпатичность. Думаю, ты найдешь там кое-что полезное.

– А пока?

Конуэй выдохнула и скрестила ноги.

– А пока я хочу, чтобы ты избегал любых негативных ситуаций и стычек с людьми. Подобные негативные вещи влияют на тебя сильнее, чем на остальных.

Я опустил подбородок и улыбнулся. Наконец-то в конце этого длинного спирального тоннеля показался свет.

– Ты гиперчувствительный, потому и лекарства действуют на тебя сильнее, чем на остальных, – продолжила Конуэй. – Не знаю, смогу ли я повлиять на то, чтобы тебе снизили дозу. Или чтобы вообще сняли с таблеток. Но, если честно, я считаю, что тебе не стоит их принимать. Лекарства не помогут, это всего лишь небольшая помеха. Посмотрим. Сделаю пару телефонных звонков. А до того момента… не попадай в неприятности.

– Понял. Спасибо.

И я даже не соврал.

– И да, Оливер? – Я обернулся, доктор Конуэй подалась вперед и поймала мой взгляд. – Если ты не выпустишься из Долора рука об руку с Мией, помни, что в океане немало рыбы.

Улыбка моя тут же потухла.

– Вы не понимаете. Мия для меня и есть тот самый океан.

– Безумие какое-то, приятель. Эта книжонка все объясняет! – я перевернул очередную страницу и пробежался по словам.

Рекомендованной книжки не оказалось в библиотеке, но я нашел другой справочник об эмоциональном напряжении.

– Познай отчаяние, но также красоту и экстаз? Все так. Прочувствуй эмоции на невероятном уровне глубины и сложности? Так. Постоянные перепады как негативных, так и позитивных эмоций? Есть! Сильные эмоциональные привязанности к определенным людям? Да, черт!

Мия. Я постучал по странице обратной стороной ладони.

– Я смогу пережить все это без таблеток. Мне просто нужно нащупать свои эмоциональные и физические пределы.

Зик улыбнулся.

Я тоже. А потом вскочил на ноги.

– Не могу больше ждать! Я должен найти Мию. До групповой терапии!

Если бы над нами не кружили стервятники, я бы показал ей всю силу своих чувств прямо в коридоре, как только она подойдет ко мне.

Мне хотелось обнять ее. Поцеловать ее. Хотелось схватить ее за руку и сбежать с ней. Я видел ее взгляд. Она сразу же забыла обо всем, что я сделал. Посмотрела прямо в глаза моим демонам и приняла все те стороны, что я боялся ей показать. Ей хватило одного взгляда.

Я практически дрожал от нетерпения, от одной только мысли о ней. Я так скучал по этому чувству.

Зик подбежал к двери и вытянул руки, покачал головой. Я запрокинул голову.

– Отойди, приятель.

Его руки продолжали двигаться, и я перестал понимать, что он хочет мне сообщить.

– Все в порядке, – я поднял вверх ладонь, показав, что руки мои не дрожат. – Я ее не трону. Я просто хочу с ней увидеться.

Мия

– Мия?

Я посмотрела налево.

– Хм?

– Прогресс есть? – повторил Арти, приподняв брови.

– Ах, точно…

Единственный мой прогресс – то, что я стабильно разрушаю связи с людьми. Почему Итан решил перейти черту? Почему не оставил все как есть? Все ведь шло так хорошо.

– Не знаю. Никакого.

Последние полчаса я успешно избегала любого зрительного контакта с Олли. Если наши взгляды пересекутся, то падут все барьеры. Я не смогу скрывать сожаление и вину, которые чувствую после того, что случилось с Итаном. А Олли не отводил от меня взгляда. Будто звал меня. Кричал мое имя, умолял посмотреть на него.

Я чувствую тебя, Олли.

Где-то глубоко в костях.

– Ну хоть что-то должно быть, – поднажал Арти.

– Пас.

– Что, сплошные неудачи? – спросил Олли, привлекая внимание всей комнаты.

Он хотел, чтобы я тоже обратила на него внимание. Чтобы заметила его, но я сжала зубы и продолжила смотреть в мраморный пол.

Люди в кругу зафыркали от смеха, но Олли был громче всех, хотя он всего лишь зашевелился на стуле. Он опустил руку и щелкнул пальцами, но я отказывалась его слушать и закусила губу. Глаза закололо от чувства вины.

Остаток групповой терапии прошел как обычно: я смотрела в пол и закусывала внутреннюю сторону щеки. Как только Арти объявил об окончании сессии, я вскочила с места и выбежала из круга с такой скоростью, что оказалась у двери первой. И тут же понеслась вниз по лестнице.

Я не успела добежать до душевой на третьем этаже, как кто-то схватил меня за пояс и протащил сквозь дверь. Я не поднимала голову и не отводила взгляда от черных кроссовок Олли. Глаза защипало от слез. Он стоял передо мной со сжатыми кулаками, готовый к худшему. От него исходил жар. Он даже дышать перестал.

А потом он вытянул пальцы и выдохнул.

– Черт подери, Мия. Посмотри на меня.

Я рывком подняла голову, готовая ко всему. В глазах его пылал огонь, ноздри расширились. А потом плечи Олли под его черным худи опустились, будто бы одного моего взгляда было достаточно. И он склонился вперед, ко мне. Его тело помнило меня. Покой. Облегчение. Воодушевление. Зеленые, полные надежды глаза вгляделись в меня, а потом Олли облизал разбитую губу.

– Все будет хорошо.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

– Олли, я…

– Нет, Мия. Избавь меня от деталей, – он оборвал меня так, словно все понимал.

– Но…

– Это не имеет значения.

– Я должна рассказать!

Если я этого не сделаю, то взорвусь. С тех пор, как Итан ушел из моей комнаты утром, прошло девять часов. Девять часов меня изнутри поедал стыд.

Олли приподнял бровь, а потом и подбородок.

– Ты с ним спала?

– Нет, но…

– Ты его целовала?

– Нет, Олли.

Он склонил голову и прищурился.

– Ты запуталась и не понимаешь, чего хочешь?

Никогда.

– Нет!

– Тогда все это неважно.

– Как ты можешь такое говорить?

– Потому что ты не понимаешь, каково это – любить тебя. Я не дурак. Он любит тебя, и потому поступил бы крайне глупо, если бы даже не попробовал.

Он будто бы смотрел куда-то в пустоту, а потом снова поймал мой взгляд.

– Отпусти все это, любовь моя. Чувство вины тебе не идет. Не подходит к цвету твоих глаз.

Я вопреки всему растянула губы в улыбке.

Олли приподнял уголок рта, а потом медленно моргнул.

– Ага, вот она где!

– Так ты расскажешь мне, что случилось с твоим лицом?

Он покачал головой.

– Это тоже неважно.

– А хоть что-то для тебя имеет значение?

Олли поднял руку и указал мне на грудь. Он держал так палец несколько мгновений, а потом указал на свою ровно вздымающуюся грудь.

Я посмотрела на нее, а потом ему в лицо. Ты и я. Преграды в его зеленых глазах исчезли, и Олли открылся мне. Я не знала, как долго продлится этот благословенный момент, и потому схватила его за капюшон и рванула вниз.

Рты наши столкнулись. Пульс подскочил. Эмоции вспыхнули в этом священном моменте. Слабость тащила меня вниз, но Олли помогал мне подниматься вверх. Он сомкнул пальцы вокруг моей шеи, удерживая рядом. Заземляя, чтобы я не упала в экстаз. Губы мои кричали, что я скучала по нему. А его – требовали, чтобы я это запомнила.

Чтобы я запомнила нас.

Будто я смогла бы так просто нас забыть.

Его язык скользнул внутрь инъекцией прямиком в сердце. В груди моей загремел стон. Олли окружил меня руками, навалившись на стену. Поймал меня в ловушку.

Темп его то нарастал, становясь нетерпеливым и голодным, то унимался, превращаясь в медленный и чувственный. Нас соединяли рты. На сердцах наших навсегда были вписаны имена друг друга.

Я чмокнула его в уголок рта, провела губами по ранам. Наши носы соприкоснулись, а потом он коснулся моего лба своим. Грудь щемило, я не могла выровнять дыхание. Я уже начала скучать по нам, потому что понимала – вскоре я снова стану одинокой.

– Не бойся, милая, – прошептал он, и я крепко зажмурилась, чтобы внутренности не жгло так сильно. – Я знаю, что тебе больно. Но мы прорвемся вместе. Вместе все это переживем.

Я отлипла от стены и оказалась в его объятьях. Уткнулась лицом в его худи и вдохнула запах. Олли поцеловал меня в макушку, а потом чуть отодвинулся, чтобы хорошенько меня разглядеть.

– На этот раз вместе. Ты и я.

Замигала сирена, возвещающая о локдауне, а потом по интеркому зазвучал голос директора Линча. Я как раз в спешке возвращалась к себе в комнату. Как только ноги мои оказались на территории моего крыла, начали закрываться двери: студенты исчезали за ними.

Охранников в коридоре не было. Ни одного. Мимо пронеслась какая-то девица.

– Что случилось? – прокричала я.

Она пожала плечами и исчезла в своей комнате.

Когда я добралась до моей, то увидела Итана: он стоял ко спиной, глядя в окно. Лопатки его задвигались под рубашкой: он скрестил на груди руки.

– Ты где была? – спросила он, а потом повернулся и уставился на меня пустым взглядом.

– На групповой терапии, – отрезала я, закрыв за собой дверь и опустив плечи.

Итан мазнул взглядом по часам над дверью, а потом снова посмотрел на меня.

– Групповая терапия закончилась полчаса назад.

– И что с того?

Итан подошел ко мне.

– Пошли.

– Куда? – спросила я, сделав шаг назад.

– Линч хочет с тобой поговорить.

Итан открыл дверь и дернул головой – мол, иди за мной. Я не послушалась, и тогда он опустил подбородок и прищурился.

– Можем это сделать по-хорошему, а можем по-плохому. Тебе решать.

– Это потому, что я тебе отказала?

Итан недоверчиво фыркнул и провел рукой по лицу.

– Сейчас же, Джетт, – прорычал он. – Это не шутки.

Я скрестила руки на груди. Прошло три секунды – я не отрывала взгляда от Итана. А потом сделала шаг вперед и прошла мимо него – в то же мгновение, как к своей двери подошел Олли. Он возвращался к себе после нашего момента.

Его рука замерла на дверной ручке. Итан закрыл за мной дверь. Нас разделяло четыре двери. Зеленые глаза скользнули по мне, потом по Итану. Он сжал челюсть – я даже с такого расстояния прекрасно это видела. Итан прижался к моей спине и схватил за руку.

– Пошли, – потребовал он.

Губы Олли дернулись. И рука его тоже, но я качнула головой.

Не надо, Олли. Он того не стоит.

Я вырвала руку из хватки Итана и пошла сама, глядя только вперед. Напряжение в коридоре походило на натянутую резинку, которая вот-вот должна была лопнуть. Я не видела лица Итана, но чувствовала волны эмоций Олли, когда мы прошли мимо него. Под его взглядом кровь в моих жилах будто бы превратилась в лаву. Вьющиеся в его голове мысли буквально разрезали меня пополам всем на обозрение. Олли готов был броситься на Итана в любой момент.

Мы зашли за угол, но плечи я расслабить не смогла. Итан молчал всю дорогу вниз по лестнице через холодное здание до кабинета директора. Он замер, когда мы добрались до двери Линча, и повернулся ко мне.

– Расслабься, Джетт. Просто говори с ним честно.

Я нахмурилась, и Итан постучался в дверь костяшками пальцев.

Линч поприветствовал нас и предложил мне сесть. Итан остался стоять у двери – спина прямая, руки скрещены на груди, взгляд направлен в окно. Тяжелые красные бархатные шторы Линча были распахнуты: за ними виднелось психиатрическое крыло.

– Куда ты так побежала вчера за ужином? – Линч не стал ходить вокруг да около.

Я подняла взгляд. Круги вокруг его глаз будто бы стали еще темнее. Оттого карие глаза казались светлее, чем были на самом деле.

Я припомнила вчерашние события. Брия. Тайлер. Джуд.

– Мне нужно было забежать в туалет.

Я пожала плечами. В чем вообще дело? Линч склонился вперед на своем кресле с колесиками и поставил локти на ручки, подперев подбородок. Нахмурившись, он смотрел на меня, будто бы ища на моем лице ответы. Я занервничала. В горле пересохло.

– Не ври мне, Мия. – Он посмотрел на Итана, а потом снова перевел взгляд на меня.

– Это нелепо. Я ничего не сделала, – выпалила я быстрее, чем успела хорошенько эти слова обдумать.

– Нелепо? Ты могла бы причинить своей выходкой серьезные увечья. Не говоря уже о работе Ронды.

– О чем вы вообще?

Линч распахнул кулак и показал мне ключ.

– Его нашли в твоей комнате.

Я повернулась к Итану, но он продолжал смотреть в окно.

Я посмотрела на Линча и вскочила с места.

– Я понятия не имею, что это!

– Похоже на ключ, – фыркнул он, повертев ключ в руках.

Он подался вперед и бросил его на стол.

– Ключ от медицинского кабинета Ронды. Его нашли в твоей чертовой комнате!

– Но я его не брала! Понятия не имею, как он туда попал!

– Один из новеньких в больнице. Мне пришлось найти кого-то на замену Ронде. Но я только хочу понять, почему? Почему тебе так хотелось потащить с собой остальных? Чтобы что-то доказать?

– Вы правда верите, что я как-то к этому причастна? – Голова кружилась. – Итан, скажи ему, что я этого не делала!

Итан открыл рот, но Линч быстро его прервал.

– Я сделал все возможное, чтобы ты смогла доучиться. Но тут у меня связаны руки.

– Кто-то играет со мной! Помните, кто-то ведь постоянно подставляет меня! Я этого не делала! – Ногти впились в ладони.

Я пыталась ущипнуть себя и проснуться, потому что другого объяснения происходящему не находила.

– Итан, скажи же ему!

– Где ты была вчера во время ужина? – спросил он, сделав шаг вперед.

– Брия отвела меня в сторону, и мы пошли в комнату Джуда. Они злились на меня и решили со мной поговорить, но это и все! Богом клянусь, я ничего не делала с лекарствами.

– И не пыталась подменить таблетки Оливера? – спросил Итан. – Чтобы он больше их не принимал? Подменила их чужими препаратами?

Я откинулась на стуле и уронила голову на руки.

– Этого не может быть. – Я подняла голову, борясь со слезами.

Линч подозвал Итана поближе.

– И что теперь, вы меня на обочину выкинете? Совсем как Брюс? – Я поднялась и спрятала руки за спиной. – Пока ничего не доказано, я невиновна. В Штатах это уважают. И вам бы стоило попробовать.

Последние слова я буквально выплюнула, ожидая, что Итан наденет на меня наручники.

– Успокойся, Мия. Тебя отправят в одиночку, пока идет расследование. Я не хочу ставить на тебе крест. – Линч постучал пальцами по столу.

Глаза Итана наполнились облегчением, но губы сжались.

– Властям это не понравится, – прошипел он сквозь зубы.

– Мия находится под моим надзором. Они не смогут надавить на меня насчет ее выпуска, пока не проведут тщательное расследование.

– Вам решать, босс. – Итан опустил подбородок и выдохнул.

– Не понимаю. Вы так рьяно начали тыкать в меня пальцем! – произнесла я.

– Ты права. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя выслушали. Надеюсь, твоя история подтвердится.

Линч склонил набок голову.

– Одиночка, Скотт. Никаких посетителей. – Итан положил руку мне на плечо, готовясь вывести меня отсюда.

– Скотт! – позвал Линч.

Мы с Итаном обернулись одновременно.

– Я знаю, – подтвердил Итан, отвечая на незаданный вопрос.

Он толкнул меня вперед, открыл дверь и отвел в одиночку.

Надолго ли? Кто знает.