Не бойся боли в их глазах.

Бойся, когда боль превращается в пустоту.

Но разницу между ними поймет лишь сердце.

Мия

– Ну и неделька… – простонала Брия. – А куда делась Тайлер?

С бдения прошла неделя, и я окинула взглядом столовую: ни Джуда, ни Тайлер не нашла. В порядке ли последняя?

– Не знаю… – Я поднялась со стула. – Сейчас вернусь. Проверю ее комнату.

Брия кивнула, а Джейк пробормотал что-то насчет девчонки, прилипшей к Лиаму за другим столом. Насколько я знала, Брие о природе отношений Джейка и Лиама известно не было. Но Джейк не всегда мог контролировать свой рот. Правда, мысли Брии вились где-то далеко отсюда.

Я прошла через третье крыло и оказалась у двери комнаты Тайлер. Я услышала тихие всхлипы, и сердце подпрыгнуло к горлу. Распахнув дверь, я увидела голую задницу Джуда, который вбивался в Тайлер сзади.

– О, Господи! – пробормотала я и тотчас закрыла дверь.

Я стояла в коридоре с широко распахнутыми глазами и холодными ступнями, пытаясь собрать увиденное в единую картинку, чтобы тут же о ней забыть. Я все еще держалась за дверную ручку – Джуд распахнул дверь с другой стороны и проскользнул мимо.

– Мия, прости, пожалуйста! Ты не должна была этого увидеть! – с трудом выдохнула Тайлер.

Я повернулась: она накинула через голову рубашку и заползла в штаны.

– Прошу, не рассказывай Брии. Она меня убьет!

Светлые волосы ее пришли в такой же беспорядок, как и ситуация, в которой я оказалась.

– Почему это я не могу поделиться с Брией?

– Потому что! – выдохнула Тайлер. – Они ведь встречаются.

– Тайлер! Как ты могла с ней так поступить?

– Он мне нравится. А мне никто не нравился с тех пор, как… ну, знаешь… с нападения. Я устала откладывать жизнь и позволять людям переступать через себя!

– Так, я не могу сейчас со всем этим разобраться, – я потерла виски. – Я за тебя волновалась, вот и пришла. Я ему не доверяю, Тай. И тебе не стоит.

– Он хороший, Мия. Тебе просто кажется. Тебе надо просто узнать его получше…

– Нет, я не ошибаюсь.

Могу ли я рассказать ей о своих подозрениях? О том, что это Джуд положил мне в кровать лампочки и притащил в комнату дохлую кошку?

Тайлер уставилась на меня пустыми глазами.

– Пообещай, что ты ничего ей не расскажешь! Позволь мне во всем разобраться. А потом я сама ей все расскажу.

– Хорошо! – я вскинула руки.

Мне не хотелось ни с кем разговаривать, поэтому я решила не возвращаться в столовую и отправилась в свою комнату, чтобы поделиться тайнами с единственным другом, которому доверяла, – своей записной книжкой.

В тот вечер на встрече нашей группы «Женщины Против Сексуального Насилия» царила странная атмосфера. Мы с Тайлер, Брией и двумя новенькими девчонками расселись по полу. Новенькие очень помогали отвлекаться от огромного слона в комнате – слона, который знал о том, что сидевшие напротив друг друга Тайлер и Брия спали с одним парнем.

Вот и подошло время проверить мою преданность. Я посмотрела на Брию: та внимательно слушала маленькую, похожую на мышку девушку-подростка с тоненьким голоском, кивала в нужных местах и совсем не подозревала, что происходит за ее спиной.

Я перевела взгляд на Тайлер: блондинку, которая могла бы стать моделью для «Плейбоя», если сбросит с десяток фунтов за месяц. Она то смотрела на Брию, то поворачивалась ко мне. Вина висела над ней, словно дождливое облако. Я вытаращила на нее глаза, стараясь намекнуть: здесь и сейчас признаться будет удобнее всего. Но Тайлер тоже испуганно расширила глаза и покачала головой.

– …и так я оказалась здесь. Знаю, это случилось так давно… а я до сих пор с этим не справилась, – продолжала новенькая.

Брия тут же зашикала, перебивая.

– Нет. От такого так просто не оправишься. Оно остается с тобой навсегда. Главное то, что теперь ты здесь.

Брия проползла по полу и обняла девчонку.

– А что насчет тебя? Какая у тебя история? – спросила она.

Брия обернулась на меня, а потом вернулась на свое место.

– История не только моя. Еще она связана с Мией. – Брия приложила к сердцу руку. – Ублюдок, который изнасиловал меня, сделал это только потому, что другой парень пытался добраться до нее. Я никогда не была целью… всего лишь отвлекающим маневром.

– Спасибо, Брия, – перебила ее уже я.

Мне не хотелось больше слушать о событиях той ночи. Брия несмело мне улыбнулась в попытке утешить, но меня не нужно было утешать. Я хотела, чтобы Тайлер призналась в своих хождениях налево, потому что не знала, сколько смогу продержаться. Как скоро выдам ее тайну.

После встречи девочки разошлись, и мы с Брией отправились в свое крыло вместе. Я тараторила без умолку, чтобы не выпалить что-нибудь про Джуда и Тайлер: говорила только на безопасные темы, вроде того, как мне надоела еда в столовке и как хотелось тако на пару с холодным мока-кофе. А потом Брия вдруг резко остановилась, положив руку мне на локоть – мы не успели зайти за угол. Ее темные короткие волосы мазнули по плечам, она осмотрелась, убеждаясь, что мы здесь одни.

– Хочешь, секрет расскажу?

Нет. Блин, только не это. Нет-нет. Нет. Не-а.

– Конечно, – выдавила я сквозь сжатые зубы.

Брия слегка улыбнулась.

– Джерри достал мне… – Она свела вместе большой и указательный пальцы и поднесла их ко рту, изобразив сигарету.

Я удивленно распахнула глаза.

– Джерри, который охранник?

Брия радостно закивала, схватила меня под локоть и потащила вперед, за угол.

– Поделюсь с тобой завтра в лесу! Но только с тобой. – Она смотрела вперед, а я не отводила от нее взгляда.

Я верила, что она не впечатает меня в бетонную стену.

– Как ты уговорила на такое Джерри?

Она пожала плечами – мы остановились у ее комнаты.

– Застукала его с докторшей во время ужина. Я всего лишь слегка ему пригрозила…

Я громко фыркнула, а потом откинула голову и захихикала.

– Мия! – Брия легонько стукнула меня по плечу. – Никому не говори! Поняла?

– Хорошо… хорошо! Поняла. – Я быстро успокоилась, но улыбаться не перестала.

На следующее утро я обнаружила рядом с собой тихо сопящего Итана. Я выглянула в окно: солнце давно встало. Значит, время больше семи. Я скорее затрясла Итана за плечо, пока он не открыл глаза.

– Черт! – Он вскочил на ноги, слепо озираясь вокруг в поисках одежды – та валялась на полу. – Черт подери, Джетт!

Черные трусы облегали его талию и бедра. Полуголый и прекрасный. Я не могла налюбоваться на то, как его мышцы перекатывались под чистой, безо всяких татушек, кожей. Мой взгляд скользнул по его груди и ниже, к паху, в районе которого болтался утренний стояк.

– Джетт!

Я и не заметила, что он замер, наблюдая за тем, как я на него пялюсь. Но Итан не стал скрывать свой утренний сюрприз, который явно уделял внимание мне. Вместо этого Итан упер руки в бока и чуть подался вперед.

– Джетт… – медленно выдохнул он.

Я резко подняла взгляд на его лицо.

– П-п-почему ты голый?

– Что за ребячество! – Итан покачал головой. – Я не голый. Мне просто было неудобно.

Он натянул через голову белую футболку, задевая краем член. Словно так и надо.

– Не могу же я спать в одежде!

Я перегнулась через матрас, чтобы отвлечься, и подняла с пола его штаны. А потом бросила их прямо в него и прикрыла глаза.

– Накройся. А то глаз кому-нибудь этой штукой выколешь!

Итан усмехнулся, удержавшись от того, чтобы не заржать. Редкий момент – надо обвести сегодняшнюю дату в календаре.

– Я что, смущаю тебя?

– Кажется, мы сейчас пересекли какую-то невидимую черту в нашей дружбе.

– Мы эту черту пересекли в тот момент, когда ты уронила полотенце в ванной. – Он сунул ногу в одну штанину, а потом в другую. – И тогда, когда ты попросила меня остаться в твоей постели.

Итан застегнул штаны, поднял рубашку формы и навис надо мной. Положил руку мне на голову и потрепал по волосам, словно ребенка.

– Не волнуйся! Вторым номером я быть не хочу. Так что следующую черту мы с тобой не перейдем!

– А я о таком и не думала!

До сего момента.

– Вот и хорошо.

– Ладно.

– Увидимся, Джетт! – утробно протянул Итан.

В голосе его зазвучало что-то, чего я не смогла идентифицировать. А потом он выскользнул в коридор и исчез без следа.

Я упала на матрас – в голове роилась куча мыслей. В основном о том, куда все это могло привести. Итан сказал, что такого никогда не случится, но теперь это самое «такое» поселилось в моей голове. Итан – человек простой. И с ним хорошо. Он был всем, чем не являлся сейчас Олли. Если бы я могла сделать правильный выбор, этим выбором был бы Итан.

Но я не могла сделать выбор. Олли лишил меня этой возможности, как только появился в моей жизни.

Я не пошла в лес к Брии. Вместо этого я отправилась в комнату отдыха на День Кино, который посещала крайне редко. Я замерла у распахнутой двери и осмотрела незнакомую комнату в поисках знакомых лиц. Свет приглушили, все взгляды были прикованы к стоявшему на каталке телевизору – я словно снова в школе оказалась. По всей комнате валялись кресла-мешки, позади стоял длинный диван. Многие студенты притащили подушки и одеяла из своих комнат: под оглушающим шумом телевизора раскатывались по залу шепот и смешки.

Под закрытым тканью окном сидел охранник: ноги поднял наверх, руки спрятал в упаковке чипсов. Он был полностью поглощен происходящим на экране.

– Мия! – прошептал кто-то, я заскользила взглядом по комнате и отыскала махавшую мне руку.

Тайлер.

Я облегченно выдохнула и протиснулась к ней – Тайлер сидела позади, и рядом с ней клубочком свернулась Гвен.

Тайлер чуть потеснилась на диване, и я опустилась вниз. Гвен поприветствовала меня.

– Что смотрим? – спросила я.

– Два слова: Дилан О’Брайен, – вздохнула Гвен, приложив руку к груди.

– Дилан?

Гвен указала вперед, на экран: на нем какого-то парня вот-вот готовы были прихлопнуть двигающиеся стены.

– Ага, поняла.

– Влюбляться в парней, которые для тебя точно недоступны, гораздо проще, чем в настоящих. Эти боли тебе не причинят, – как бы между делом добавила она, пожав плечами.

Тайлер фыркнула.

– А еще с ними нельзя перепихнуться.

– Что ж, наедине с собой у меня все это куда лучше получается, – призналась Гвен, сжав губы и резко качнув головой.

Тайлер запрокинула голову – не смогла сдержать смеха. Сидящие впереди нас на креслах-мешках тут же обернулись и зашикали. Гвен показала им средний палец и повернулась ко мне.

– Кстати, о боли. Ты как?

Я свернулась на диване, уставившись на экран. Так я пыталась потянуть время – о чем именно она говорит? Неужели она узнала о случае со стеклом? Или о моем отце?

– О чем это ты?

– Ну, о Мэдди и Олли, конечно. Подумала, что тебя это просто убьет, разве нет? То есть, если ты только не нашла кого-нибудь еще.

– Я в порядке. Мне плевать на поцелуй.

На самом деле, мне не было плевать, но даже намека на слабость в Долоре показывать было нельзя. Это равносильно тому, что я нарисую на своей спине мишень. Мне и так хватало мишеней, которых я не видела, но их замечал кто-то еще. Нельзя показывать людям своим слезы. И эмоции тоже. Если о твоих слабостях узнают, если разведают твои секреты… то они используют их против тебя. И Олли был самым эффективным из всех оружий, что можно против меня применить.

Гвен замотала головой: ее огромные груди закачались, словно желе.

– Я не про поцелуй. Я о том, что он ее трахает.

Сердце ухнуло вниз. Я посмотрела на нее, не в силах контролировать эмоции.

– И если я еще раз услышу о том, что он сыграл на ее киске, как на чертовой гитаре, клянусь, я…

– Гвен! – завизжала Тайлер, отпрянув от нее и ударив плечом. – Да что с тобой не так?

Мне удалось молча подняться на ноги, и остальные слова Тайлер я не услышала – поспешила к выходу.

После всего, что случилось за последний месяц, ничто не могло причинить мне боли сильнее, чем знание о том, что Олли решил не терять времени даром и воткнуть свой член в кого-то другого. И не просто в кого-то, а в Мэдди! Даже вот так, держась от меня подальше, он все равно мог обжечь меня. И это был отнюдь не приятный жар. Мне было чертовски больно.

Каждый шаг давался с трудом, будто к ногам привязали огромные каменные блоки. Я тащилась по коридорам в надежде встретить его. Боль из колотящегося сердца поднялась к шее, свернулась за глазами. Голова гудела: я едва могла сдержать ярость и рвущиеся наружу слезы. У меня не было плана. Я не знала, что скажу ему. Неужели он в самом деле опустился так низко? Неужели правда хочет разрушить наше будущее?

Я добралась до своего крыла и обнаружила у двери очередную бумажную розу. Ярость во мне вскипела с новой силой. Я смахнула ее с места, прошагала к его двери и стучала по ней, пока ее не открыли – по ту сторону показался взъерошенный, ничего не понимающий Олли.

– Мия?

Боль смела все мои чувства: спряталась за глазами, забралась в нос, в горло, зазвенела в ушах. Я дрожащей рукой шлепнула розой о его голую татуированную грудь. Оригами упало на пол, но я не отрывала взгляда от его глаз.

– Ах ты ублюдок! – выпалила я.

Мне хотелось причинить ему боль. Заставить чувствовать ту же агонию, что кипела внутри меня.

– Ты знаешь.

Это был не вопрос. Утверждение. Олли опустил голову, будто бы сдаваясь.

– Я теперь одна. Нет больше никаких нас. Мы перестали существовать в тот миг, когда ты перестал за нас бороться. – В каждом слове звенела знакомая мне любовь, распространялась с каждой частичкой силы, которую я смогла собрать.

Назови меня лицемеркой. Назови эгоисткой. Давай же, ненавидь меня.

Но дело было вот в чем: Олли знал, как довести до меня до такого состояния. Он каким-то образом знал, как сломать мои стены, он давил, давил и не отпускал.

И я тоже знала, что сейчас нужно было Олли.

Чтобы вернуть Олли, я должна стать девушкой без эмоций. Без чувств. Чертовой психопаткой – той, за которую он когда-то так сильно боролся.

– Я не хотел говорить того, что сказал на бдении! Я это не всерьез! Я никогда не переставал бороться! – голос Олли звучал все громче. – Послушай, мне жаль. Мне так чертовски жаль, но я все еще борюсь. Каждый день для меня – нескончаемая битва, но я не сдавался. Несмотря на все мои слова, я не сдавался…

Олли продолжал умолять, а я умудрилась закрыть глаза и выключить в душе свет.

«Это не навсегда, – напомнила я себе. – Это ненадолго».

Я мысленно считала, пока боль не унялась и сердце не возобновило прежний, спокойный ритм.

А потом открыла глаза.

Олли говорил, а потом вдруг замолк, не успев закончить фразу. Он посмотрел на меня.

Я скрестила на груди руки и опустила взгляд в пол.

– Подними.

– Мия? – Олли тяжело задышал и нахмурился.

– Розу. – Я пнула бумажку у наших ног. – Подними розу.

Олли несмело наклонился и поднял розу, а потом посмотрел на меня. На лице его застыло недоуменное выражение – он пытался понять, чего я добиваюсь. Но я не позволила ему этого сделать. Я была опустошена. Я все поняла: больше у него не получится причинить мне боль. Не тогда, когда на мне маска.

Я сделала это ради него. Только так у меня получится до него достучаться.

– А теперь разорви ее.

– Нет, – прошептал он. – Не надо так.

– Порви ее, Олли! – закричала я, и Олли зажмурился.

Голос мой звенел от гнева. Меня трясло, но я не позволяла огню зажечься в моих глазах. Мне нужно было создавать видимость.

Олли медленно порвал розу, и кусочки ее закружились, падая на пол. Как только последняя бумажка опустилась на мой ботинок, я снова поймала взгляд Олли.

– А теперь извинись.

– Мия, прошу тебя. Это… бессмыслица какая-то. – Он протянул ко мне руку, но я сделала шаг назад.

– Тебе так нравится это слово… что ж ты молчишь?

Олли опустил руку.

– Мне жаль!

– Да не передо мной извиняйся. Перед розой!

Олли опустил подбородок и вытянул руки по швам.

– Я, черт подери, извиняюсь. – Он посмотрел на меня. – Так лучше?

Я опустила взгляд: кусочки розы белели на полу.

Я раскидала их ногой.

– Не-а, лучше не стало, она ведь все еще разорвана. Похоже, одного извинения мало. Это вот я. – Я указала на оригами. – Это мое чертово сердце, и извинения твои ничего не изменят и ничего не исцелят. Твои извинения не сложат то, что разбилось. На этот раз у тебя получилось избавиться от нас. Навсегда.

Наконец до него дошло. Он закрыл ладонями глаза и отошел назад.

– Мия, ты ошибаешься. Ты так ошибаешься… ты не понимаешь! – Он упал на колени. – Я все исправлю. Я исправлю нас и… мы все это переживем, потому что нам суждено быть вместе…

Олли продолжал бормотать сквозь слезы, собирая кусочки оригами у меня из-под ног.

– Я этого не приму. Ничего не… я все исправлю.

Я сделала шаг назад. Олли наконец оказался там, где я и хотела его видеть – ползая на коленях и умоляя. Его длинные пальцы хватали меня за бедра, не желая отпускать. Он уткнулся лицом мне в колени и продолжил бормотать неразборчивые обещания и извинения.

– Катись в ад, Олли. – Я отпрянула назад, и он упал, успев выставить вперед ладони. – Ты для меня – ничто.

Власть. Любовь была властью. Но если любовь возьмет над тобой вверх, она может вытащить на поверхность как лучшее в тебе, так и худшее. Игра в поддавки, все для того, чтобы удостовериться: это не ты бессилен. Я могла бы назвать этот момент худшим в своей жизни – я намеренно причинила боль любимому человеку, просто чтобы кое-что доказать. Да, я хотела причинить ему боль… но лишь для того, чтобы вернуть его.

Это должно сработать.

Я шла вперед, смаргивая пустоту. В глаза мои вернулся свет.

Олли позвал меня по имени. Боль вернулась. Слезы наконец потекли из глаз.

Вернись ко мне, Олли.