После переезда Певцова в Москву в Нижнеокск со столичной Болотной площади прибыл новый губернатор.

Его приезд совпал с прокатом американского мультфильма про болотного монстра. И к губернатору вначале прилипло прозвище Шрек, но не прижилось.

Главный герой мультфильма по имени Шрек, хотя видом и походил на одну из шемякинских порочных скульптур в композиции на Болотной площади, душой был мягок и справедлив. А прибывший губернатор, внешне похожий на Шрека, характером оказался полной его противоположностью.

Во время инаугурации в Гербовом зале Ярмарочного дома новый губернатор, оглядев зал, битком набитый чиновниками, предпринимателями и журналистами, тряхнул инаугурационной цепью, надетой на него, и, замахнувшись губернаторским штандартом, отчего люди сжались, рявкнул: «Боитесь? Бойтесь! Я у вас тут порядок наведу!»

Новая метла по-новому метёт, и он первым же своим указом вычистил чиновничий корпус, повыгоняв почти всех нижнеокцев. Но мэра оставил: рыбак рыбака видит издалека. А вот руководить губернией пригласил своих, из столицы. В районах, от глав администраций до начальников ЖЭКов, были назначены только его земляки. И для них даже пустили электричку Нижнеокск – Москва, по пятницам и понедельникам.

В пятницу вечером все новые чиновники уезжали к себе домой, а в понедельник утром возвращались. Причём поездки эти оформлялись как оплачиваемые командировки.

Спустя месяц выяснилось, что новому губернатору почему-то вдруг не понравилось название фирмы «Русский клуб».

– Что за шовинизм, где этот Сусанин? Быстро его ко мне. Позвали.

Глеб понимал, что название фирмы – это только повод. Он пришёл и, слушая сплошной мат, не мог понять, что от него хочет губернатор. Такой площадной брани и глумления над человеческим достоинством Глеб ещё не слыхал.

Мэр, стоявший рядом, «перевёл» эту речь:

– Россия – это не клуб, это страна. А губернатор своим орлиным глазом сразу увидел, что таким названием своей фирмы ты обижаешь и унижаешь всех нас, россиян.

– Заменим, – с готовностью ответил Глеб.

Повисла пауза.

Губернатор, не ожидавший такого быстрого и неожиданного ответа, растерялся и вопросительно посмотрел на мэра, который тоже находился в замешательстве.

Видимо, у них был какой-то выверенный план, но сейчас всё рушилось.

Глеб, воспользовавшись заминкой, быстро сказал:

– Ну я пойду… название менять.

И выскочил из кабинета.

К вечеру в офис к Глебу приехал мэр и с порога спросил:

– Думаешь, это я? Ошибаешься, это губернатор! Он, как появился, сразу спросил о тебе, кто ты и что, и сказал, что тебя раздавит. Он вообще всех нижнеокцев хочет раздавить. Знаешь, сколько я ему занёс денег, чтобы он меня оставил мэром?

Глеб пожал плечами.

– Вот именно, что не знаешь. Но я, правда, ему сразу предложил не давить тебя, а спокойно передать твою фирму мне. Извини, бизнес есть бизнес.

И мэр, нисколько не стесняясь, продолжил:

– Я так понял, он тебя хочет побольней ударить. Уже собирал силовиков по твоему вопросу. Но те пока молчат. Ты губеру почему-то поперёк горла. Поэтому давай так: чтобы тебе обойтись без больших потерь – отдавай сам мне «Русский клуб». Так будет лучше и всем спокойнее. Поверь, так карты легли. Хотя я к тебе, ты знаешь, нормально отношусь.

После этого разговора Глеб задумался: «Воевать с властью в лице первого чиновника области – это как писать против ветра. И не пописаешь как следует, и весь в брызгах будешь. Мэр вроде не врёт. Но в чём причина этой лютой ненависти губернатора, человека пришлого, – вот в чём вопрос. И причину надо искать где-то в другом месте».

Прошла неделя.

На Глеба больше не давили и никуда не вызывали. Он, видя, что ничего не происходит, немного успокоился и название своей фирмы менять не стал. А стал чаще бывать в «Бизнес-клубе» и вдруг ощутил сладость отдыха.

Так прошёл день, второй, и от сладости этой ничего не осталось. Тело вроде отдыхало, и ему это нравилось, но мозг требовал работы. И Глеб придумал новую игру в бильярд. Произошло это, очевидно, оттого, что в «Бизнес-клубе» было несколько столов для игры в русский бильярд и в «американку».

Вроде игры разные и в то же время имеют много общего: шары, столы и кии. В голове у Глеба сработал фактор, который всегда толкал его на невероятные проекты, – желание совместить несовместимое.

А в это время в жёлтой прессе то и дело писали о том, что России пора вернуть Аляску, и у Глеба сразу появилось название этой новой игры – «Аляска».

Суть её была в том, что использовался стол и шары «американки», а сама игра происходила по правилам русского бильярда, но ограниченная по времени и дающая начисление очков игрокам. Это была совершенно новая игра – не долгая и скучная, а быстрая и напряжённая, сжатая до минут с одновременным подсчитыванием бал – лов.

Глеб протестировал её в «Бизнес-клубе» на посетителях. Игра им понравилась. Глеб издал брошюру с правилами «Аляски», и через какое-то время она стала популярной во всём Нижнеокске.

Дальнейшие поиски идей приостановил звонок из Нижнеокского кремля. Глеба опять туда приглашали.

На этот раз губернатор сильно не матерился. В кабинете, кроме него и Глеба, больше никого не было. И даже принесли чай.

– Послушай. Ты, оказывается, человек непростой, но и не сложный для меня. Я и не таких давил и ломал. Но я хочу тебе сделать предложение…

И губернатор вопросительно посмотрел своим бычьим взглядом на Глеба. Глеб впервые увидел и почувствовал этот взгляд пусть и одомашненного, но опасного животного.

– Я готов, – ответил Глеб.

Губернатор ухмыльнулся и сказал:

– У тебя есть друг Паратов.

«Понятно, – подумал Глеб. – Вот она, основная причина».

– Так вот, он должен перестать быть тебе другом. И тогда…

«Вот так поворот», – подумал Глеб, а в следующую секунду услышал такое, что мурашки побежали по спине.

– И тогда наверняка, – продолжил губернатор, – вдруг запляшут облака, ха-ха, и кузнечик запиликает на скрипке… – и заржал, как лошадь.

От этой прибаутки и смеха Глеба передёрнуло.

Перед ним сидел не человек, а гибрид человека и животного.

Выбрав паузу в неожиданном ржании губернатора, Глеб спросил:

– Вы что имеете в виду?

– А всё то же. Слишком много интеллигентного говна у твоего друга. Поэтому пахнет он не по-нашему. А как говорят: скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты! Меня охрана не пустила на его кинофестиваль в Москве, потому что я был одет не по дресс-коду, «рылом», видишь ли, не вышел! А теперь ни Паратов, ни его друзья мне в моей губернии не нужны. Ты парень простой, и тебя просят отодвинуться, отойти, так сказать, от этой гнилой интеллигенции. И тогда всё будет прекрасно.

Глеб задумался.

Всё это походило на сумасшествие: пустил – не пустил. Чушь какая-то.

– Алло? – прервал мысли Глеба губернатор. – Три дня тебе на размышления. Если я сел на мыша, то давлю не спеша. У меня богатый опыт по этой части.

Вечером Глеб позвонил Паратову и рассказал о разговоре с новым губернатором. Тот выслушал и ответил: «Я разберусь».

Через три дня Глеба снова пригласили в Кремль.

«Вот привязался. Делать ему нечего?» – открывая дверь кабинета, думал Глеб.

Губернатор сидел за столом, а рядом с ним стоял какой-то человек с глупым лицом.

– Я предлагаю вам место министра в моём правительстве, – не здороваясь, с ходу начал губернатор.

И замолчал.

Глеб тоже молчал.

– Вы согласны?

– Это что, обмен? – спросил Глеб. А про себя подумал: «Подкупает меня постом министра в обмен на разрыв дружеских отношений с Паратовым. Как же ему хочется меня унизить! Да нет, наверное, не меня, а Сергеича через меня. Сам-то он до него не может дотянуться, слишком мелковат и понимает это».

– Какой обмен? О чём вы? Я не понимаю. Вас рекомендовали из Администрации Президента как человека успешного и знающего современные методы управления. Вот я и предлагаю вам должность министра.

«Играет, как кошка с мышкой», – подумал Глеб и решил подыграть.

– Я согласен, – ответил он.

– А как же «Русский клуб»?

– Ничего, я его почти уже «скинул».

Губернатор заёрзал в кресле: «Как “скинул”?» – схватил трубку спецсвязи, поднял её, бросил…

Глеб видел, что ему так и хочется открыть рот и вылить потоки брани, но большими усилиями губернатор сдержал себя:

– Хорошо…

И приказал человеку, молча стоявшему рядом:

– Иди оформляй.

– А каким министром?

– Ты кадровик, сам и реши!

И уже Глебу:

– Но усвой основное правило у меня в губернии: каждый чиновник должен входить ко мне с пачкой денег, и неважно, где он их взял. Я сюда поставлен зачем?

– Зачем? – переспросил Глеб.

– На кормление. На Руси испокон веков заслуженных вельмож царь-батюшка ставил на кормление. А Ельцин кто у нас?

– Кто-кто… Президент.

– Дурак ты. Это для вас он президент, а для таких, как я, он царь! Так что понимай, что к чему…

– Но это коррупция, – грустно сказал Глеб.

– Да, коррупция. А ты знаешь, что это такое?

– Представляю.

– Коррупция – это товарищество. Точнее, высшая его форма.

Столь откровенной наглости и своеволия Глеб в жизни не встречал и твёрдо сказал:

– Как хотите, но я ни брать, ни носить взяток не буду.

– Не будешь?

– Не буду!

– Ну посмотрим. Пока иди оформляйся.

– Что, прямо сейчас? – удивился Глеб.

– Да, прямо сейчас. А послезавтра доложишь мне лично, как и с чего начал свою работу. И вообще, ты вроде человек культурный… А поэзию знаешь? Маяковского, например?

– Я больше люблю Есенина.

– А зря… У Маяковского есть чему поучиться. Вот, например: «Коррупция и взятки – близнецы-братья. Кто более матери-истории ценен? Мы говорим – коррупция, подразумеваем – взятки, мы говорим – взятки, подразумеваем – коррупция!»

И губернатор, встав, ушёл в комнату отдыха, а Глеб, поражённый, вышел из кабинета. В приёмной кадровик спросил, есть ли у него с собой документы. Глеб сказал, что есть водительское удостоверение.

Кадровик вытер потные лоб и шею и, махнув обречённо рукой, сказал: «Пойдемте оформляться по удостоверению. Подпишу приказ у шефа и через час – представление коллективу министерства».

– А какого министерства? – спросил Глеб.

– Сейчас подберём какое-нибудь подходящее.

Глебу всё это казалось какой-то шуткой. Но через час он увидел указ губернатора о назначении его министром внутренней политики. Бывший министр по собственному желанию стал замом, и Глебу пришлось поверить в происходящее.

Быстрое и неожиданное назначение на руководящую должность часто заканчивается трагично.

Вечером все СМИ – городские, областные и даже частные – трубили, что неправду говорят о губернаторе: он не коррупционер и не только своих земляков привлекает, вот, поставил министром местного предпринимателя, руководителя самой крупной нижнеокской фирмы «Русский клуб».

Утром следующего дня Глеба ждали сюрпризы.

В приёмной на краешке стула в позе готовности ко всем неожиданностям сидел мэр с каким-то большим щитом. При виде Глеба он вскочил и начал распаковывать то, что принёс. Это оказалась репродукция картины Рембрандта «Возвращение блудного сына».

– Прошу принять, господин министр. – И он стал тыкать картиной в сторону Глеба. – Так сказать, по старой дружбе. Надеюсь, верю и хочу заверить – за одного битого двух небитых дают. Так что я, как и прежде, всегда, вечно… ваш… твой… наш… А фирма «Русский клуб» пусть живёт и процветает, – запричитал он, дрожа как струна.

Глеб картину принял, и они прошли в кабинет. Едва за ними закрылась дверь, мэр подошёл к Глебу и неожиданно обнял его. Чем очень удивил.

И Глеб решил: кто старое помянет, тому глаз вон.

Сели пить чай. Мэр молчал, и Глеб молчал. Он задумчиво смотрел на этого человека, который с приходом нового губернатора весь город поджал под себя так, что ни одна стройка без учёта его интереса не могла начаться. Все лакомые площадки для строительства были строго под ним. В декларации его жены был показан чистый доход в полтора миллиарда.

Наконец, мэр спросил:

– Ну что, большой данью тебя обложил шеф?

– Какого шефа имеешь в виду? – уточнил Глеб Андреевич.

– Какого-какого… Всё того же. Он со своей командой как приехал, так и обложил всех данью, но не нашей, нижнеокской, а московской. Я после инаугурации пытался ему объяснить, что в провинции другие цены, не московские, а он ответил, что приедет его команда и всё объяснит и про цены, и про провинцию, и про столицу. Я первый раз принёс ему «на лапу» в сумке, а он меня выгнал и сказал: «Вот в тележке привезёшь, тогда приму!» Как тебе?

– Никак, – ответил Глеб. – Я сюда пришёл работать, а не взятки носить… и брать.

Мэр резко встал и зашептал:

– А, понимаю…

Он покрутил ладонью в воздухе и добавил:

– Это была шутка. Я побегу. Дела, знаешь. Миллионный город, жители, транспорт, и все хотят есть, пить, прямо беда. Потом как-нибудь повидаемся, поболтаем.

И резво покинул кабинет Глеба.

Без стука и доклада секретарши вошёл бывший министр, теперь заместитель Глеба, с какими-то бумагами. Он бесцеремонно расселся в кресле и положил перед Глебом листки, испещрённые должностями и подписями.

– Что это? – спросил Глеб.

– «Бегунки» на получение почётных грамот, – с озабоченностью ответил зам.

– «Бегунки»? На что? – не понял Глеб.

– На почётные грамоты!

Глеб перелистал их, прочитал фамилии, посмотрел даты годовой давности начала этого марафона по согласованиям и вдруг с ужасом понял, с чего начинается бюрократия.

Глеб вызвал секретаршу, отдал ей «бегунки» и велел тут же оформить все почётные грамоты, а через полчаса подписал их. И уже на завтра назначил вручение, без согласований и унизительных хождений уважаемых людей по чиновничьим кабинетам.

Увидев это, бывший министр побледнел и, вскочив, побежал жаловаться.

Глеб в течение дня обошёл все кабинеты своего министерства. Девяносто девять процентов работников были печальные женщины. Глеб собрал их и спросил, почему они такие грустные? Оказалось, дело было в том, что бывший министр снял зеркала в кабинетах, чтобы сотрудницы не отвлекались от работы на прихорашивание. Глеб, узнав про такую глупость, приказал немедленно вернуть зеркала на место. Радости женщин не было предела.

Но, несмотря на зеркала, сотрудницы продолжали работать, не поднимая головы. И когда он спрашивал: «Чем занимаетесь?» – ему со вздохом отвечали: «Пишем отчёты».

Услышав это, Глеб понял, что система бюрократии нагружает себя сама. И отменил все отчёты. А чтобы прикрыть себе тылы, назначил начальником министерской канцелярии свою верную помощницу Светлану. Майора оставил в «Русском клубе». А охранника Макса оформил в министерство специалистом первой категории.

Вечером Глеб пришёл домой, и Ида рассказала:

– Мне позвонила доброжелательница и поведала, что ты первым делом привёл в министерство свою любовницу. Я спросила, как она выглядит. Мне ответили, что симпатичная, худенькая брюнетка. Тогда я сказала этой доброжелательнице, что это не любовница, а Светлана. Любовница у него одна, это я – его жена. И положила трубку.

– Молодец, – ответил Глеб и поцеловал Иду.

Самым главным в деятельности чиновника в правительстве нового губернатора было не своевременное и точное выполнение поставленных задач и планов, а максимальное угождение своему шефу.

Это было до неприличия смешно и в то же время горько.

А самое главное – невооружённым глазом было видно, как сделать структуру министерства более эффективной.

Глеб по своей чиновничьей неопытности и предложил это губернатору. А именно: подготовил предложения по оптимизации структуры своего министерства. Вместо девяноста шести человек он оставлял в штате только тринадцать. В том числе секретариат из четырёх человек. Сокращал всех замов. Убирал управления, отделы, департаменты.

Тот почитал. Пожевал губами и сказал:

– Зачем всё это?

– Меньше чиновников – меньше бюрократии.

– Глупый ты. Не понимаешь, что государство – это бюрократия. Не будет бюрократии, не будет государства. И в твоём варианте ты уже не министр, а просто начальник отдела. Это во-первых. Во-вторых, если идти по твоей логике, то и все остальные министерства надо сокращать.

– Конечно, – согласился Глеб.

– Тогда и у меня не будет ни одного министра, а только начальники отделов и мелких комитетов? Так?

– Так, – согласился Глеб.

– А раз так, тогда какой я губернатор? Я тоже по твоей системе от силы начальник управления, на худой конец директор департамента. А куда я дену тысячи сокращённых работников министерств? Они что будут делать? Они же ничего другого не умеют, только писать отчёты и запрещающие распоряжения. Ты предлагаешь создать в губернии массовую безработицу? А безработные – это опасный контингент, так и до бунтов недалеко. Бунта хочешь? Меня спихнуть вознамерился?

– Никого я спихивать не вознамерился, слишком сложный путь для такого простого дела.

– Что? Теперь понятно, зачем к тебе постоянно ездит этот актёришка. Сговорились, спелись.

Глеб возмутился:

– При чём здесь реорганизация министерства и то, с кем я дружу?

– Ха-ха, – засмеялся губернатор. – Большого ума не надо, чтобы людям мозги запудривать, изображая из себя то Цезаря, то Гамлета. Ещё раз тебе говорю: или ты прекращаешь с ним все контакты, или вали из моего кремля к чёртовой матери! Понял?

Глеб опешил.

– Не понял. Мы же начали говорить о министерстве. При чём здесь друзья?

– Всё при том. Я тебе уже говорил: или Паратов, или я. Выбирай.

– Знаете что…

– Что? Пошёл вон!

– Зря вы так, – сказал Глеб и, забрав листки со своим проектом, пошёл из кабинета.

У порога его остановил окрик:

– Стой!

Глеб обернулся. На него смотрел с самой доброй улыбкой губернатор.

– Ну что, здорово я пошутил? Парень ты вроде неплохой, трудишься как пчёлка, но мёда от тебя для меня нет. А это должно быть главным в твоей работе, но ты никак не поймёшь. Ладно, иди, – махнул рукой он.