Фирма «Русский клуб» успешно развивалась. В ней было около сорока разнопрофильных предприятий, в которых работали более трёх тысяч человек.

Но во времена широкого разгула бандитизма так успешно работать было нелегко. Правоохранительным органам было запрещено охранять кооператоров по неотменённому закону «О советской милиции». Поэтому все предприниматели охраняли себя сами. В «Русском клубе» штат охраны состоял из четырёхсот пятидесяти человек. Как правило, это были ребята, прошедшие Афганистан и оставшиеся без работы. Трудились они честно и без нарушений.

Глеб добился разрешения на использование электрошокеров и газовых пистолетов охранниками «Русского клуба».

Внутри службы охраны приветствовались занятия спортом, особенно новое его направление – кикбоксинг.

Была создана особая группа безопасности из двадцати человек, которых Глеб вооружил уже боевыми пистолетами Макарова. Они не только обеспечивали охрану руководителей фирмы, но и выполняли заказы других бизнесменов. В здании «Русского клуба» оборудовали комнату для хранения оружия.

Блатные, видя такую мощную и организованную охрану, как правило, не лезли. А если и были такие, то Майор разбирался с ними быстро, да так, что они забывали дорогу в «Русский клуб». Всё это давало возможность спокойно работать предприятиям фирмы.

После открытия «Бизнес-клуба» для мужчин Глебу со всех сторон стали говорить, что и женщины Нижнеокска хотели бы иметь что-то подобное для досуга и общения по интересам.

Тогда на городском аукционе было выставлено на продажу ателье «Элегант» на улице Дзержинского – большое трехэтажное здание. Желающих купить его не было, потому что одним из условий сделки была выплата «декретных» пятидесяти шести женщинам, которые числились в штате этого ателье.

Глеб предприятие купил вместе со зданием и погасил задолженность.

В созданном им «Дамском клубе» теперь были ресторан, подиум для показов моделей современной одежды, ателье, где шили на заказ женские платья. Также здесь начали проводить тематические вечера, посвященные истории моды и кухням мира, организовывать встречи с психологами, сексологами, врачами, известными артистами и кутюрье.

Ида взялась сама курировать мероприятия «Дамского клуба». Помощником к ней Глеб приставил Влада Трухина – сотрудника, который пришёл работать в «Русский клуб» в самом его начале, когда в фирме числились только Глеб и Ида.

Перед самым открытием «Дамского клуба» в кабинет к Глебу вошла его секретарь Светлана и чуть взволнованно сказала:

– К вам сотрудник КГБ Болгарии.

По её поведению, интонации и лицу, по тому, как она докладывала о посетителе, Глеб всегда мог оценить ситуацию. Светлана работала у Глеба со дня появления офисного кабинета с приёмной.

Выбор на неё пал из-за внешности: маленькая, тёмненькая – такой типаж женщин вообще не интересовал Глеба, и, соответственно, Светлана никогда не отвлекала его от работы.

Со временем у Светланы проявились внутренние качества, нужные Глебу в секретаре, – настойчивость, преданность, дерзость и бесстрашие. Черты характера, необходимые для успешной работы, в том числе и с посетителями разного калибра: от генералов до воров, от олигархов до бомжей, от мелких жуликов до сумасшедших. Глебу с ней было спокойно.

– Запускай, – сказал он Светлане.

В приёмную вошёл мужчина лет тридцати пяти, элегантно одетый, с аккуратно стриженными тёмными волосами:

– Старший лейтенант Комитета государственной безопасности Болгарии, – представился он и предъявил документ.

Глеб подумал: «Болгарские разведчики ко мне ещё не приходили…» И предложил тому присесть. С любопытством рассмотрел удостоверение сотрудника госбезопасности и не увидел особых отличий в оформлении и шрифте от российского.

– Слушаю вас, – сказал гостю Глеб.

– Я из Новосибирска. Выполнял там определенные поручения. Но две недели назад наше ведомство в Болгарии было ликвидировано, и возвращаться туда мне смысла нет. Из Новосибирска я приехал сюда к вам. Ваш «Русский клуб» уже приобрёл всероссийскую известность. Я изучил направления деятельности и понял, что вам не хватает только одного…

И болгарин-кагэбэшник интригующе замолчал.

Но и Глеб молчал. У него был достаточный опыт общения с такими людьми.

– У вас нет казино. Я по линии своего ведомства курировал деятельность подпольных болгарских казино и досконально знаю, как это всё обустроено и снаружи, и изнутри. Оборудование у меня есть: и столы, и рулетки, персонал обучим за месяц. И вы будете иметь возможность ещё больше улучшить финансовое положение вашей фирмы.

С подобными предложениями к Глебу приходили часто, но после беседы с Майором пропадали.

– Казино – это всегда игра. А если проиграем? – спросил Глеб.

– Казино не может проиграть. Выиграть один человек может, но казино обыграть нельзя. Это простой арифметический закон. Ещё ни одно казино мира ни разу за всё существование этого вида бизнеса не обанкротилось из-за проигрыша. Поверьте мне.

Глеб посмотрел на болгарина и сказал:

– Хорошо, приносите всё, о чём вы говорили, на бумаге: планы, расчёты, затраты.

– Я тоже говорю «хорошо», но, прежде чем уйти, хочу добавить: обещаю, что это будет сверхприбыльное предприятие, и всю жизнь, пока казино будет существовать, я буду вам приносить половину моего личного дохода. Слово офицера.

– Посмотрим, – ответил ему Глеб.

Давать обещания, когда в руках ничего нет, легко, а вот выполнять их, когда в руках зашелестят купюры, непросто. Глеб знал этот парадокс. Он испытал его не раз на своих партнёрах, да и на себе тоже.

На следующий день болгарин пришёл с самого утра. Принёс все бумаги. Расчёты вселяли оптимизм. Глеб вызвал Майора, представил их друг другу и разъяснил, что да как.

Майор, оставшись наедине с болгарином, ещё раз повторил, что фирме это интересно и что Глеб Андреевич отдаёт под это дело половину помещения «…Дамского клуба». Совладельцем туда войдёт человек из «Русского клуба», но за всё отвечать перед Глебом будет сам Майор. Вначале вся выручка будет уходить на компенсацию затрат фирмы, затем – делиться пополам между болгарином и «Русским клубом».

– Всё понятно? – спросил Майор старшего лейтенанта.

– Всё понятно, – ответил тот.

– Тогда неделя мне на проверку вас, лейтенант, и если всё нормально, то приступим.

Они допили кофе, пожали друг другу руки и расстались. Через неделю Майор доложил, что болгарин «чист». Тут же было открыто финансирование нового проекта в «Дамском клубе». Через месяц казино заработало, и весьма прибыльно.

А ещё через месяц Глеб вышел из машины около «Дамского клуба», а проходивший мимо мужчина, вдруг резко протянув руку, быстро представился: «Мазин, Вова Мазин».

Глеб не испугался, не шарахнулся от него. Он уже попривык к собственной узнаваемости. Как говорил ему Паратов: «Ты теперь публичный человек и не имеешь права не отвечать на внимание людей к тебе».

И хотя охрана запоздало оттеснила шустрого Вову, Глеб всё равно пожал руку этому человеку. Мужчина открыто и располагающе улыбался – ну сама невинность. Но от него за версту тянуло «зоной», хотя ладонь была нежная, мягкая, явно не «зэковская». Такие руки тапочки не шили.

– У вас какие-то проблемы? – спросил Глеб, остановив дальнейшие действия охранников.

– Да, есть. Я картёжный игрок по кличке Маза, вот только что «откинулся». Десятку оттянул. Вышел – и бац, другая страна, другие законы, порядки. Кто бы разъяснил?

Глеб никогда не боялся блатных. Они такие же смертные, из того же материала, что и все люди, не железные и так же умирают. И в большинстве своём примитивные и посредственные, а в этом человеке его что-то заинтересовало.

– Ну тогда пойдём чайку попьём, товарищ Маза, – пригласил его Глеб внутрь «Дамского клуба». – Я тебе всё и разъясню.

За столом Вова сразу заговорил. Видно было, что никаких разъяснений ему не надо. Всё он знал не хуже Глеба и, как оказалось, в некоторых темах разбирался даже лучше.

– Казино, начальник, – это хорошо. Гэбист во главе – тоже хорошо, но выручку можно увеличить вдвое. Казино ваше работает не по всем направлениям.

– Смотри, как ты осведомлён о казино, а говоришь, что только «откинулся». Оказывается, ты много чего знаешь!

– Дело в том, что есть люди, которые сами до игры принесут в казино деньги, чтобы потом их выиграть, – пояснил Мазин.

– Не понял? – переспросил Глеб.

– Всё просто, – продолжил Мазин. – Я, например, пришёл в казино и выиграл миллион. Легально, и не придерёшься. Если менты спросят: «Где деньги взял?» – «Да в казино выиграл!» Я от таких людей. Они готовы приносить в казино деньги почти каждый день и помногу. А потом их выигрывать, за определённый процент, конечно, какой ты отмеришь, по справедливости. Всё будет по-честному. Я отвечаю. Знаю, что воры в законе к вам относятся с уважением, и в случае чего мои же кореша порежут меня на нужные им формы и сдадут на фарш.

– Страсти ты какие-то говоришь, Вова.

– Вы не сомневайтесь, Глеб Андреевич, я жулик правильный. На деньги не жадный, я их в любых количествах видел. Я заметил, что мои ладони вас удивили. Я, сидя на зоне, тяжелее колоды карт ничего не поднимал. Вот такая моя натуэа.

– Не у одного тебя такая натура, – добавил Глеб, – но ты мне нравишься. Сейчас подойдёт начальник безопасности, его Майором зовут, вот ему всё и объяснишь. Если с Майором «подружишься», то и со мной будет всё в порядке.

Глеб знал, о чём говорил Вова. Недавно «Русский клуб» заключил договор с колонией общего режима в посёлке Мирный Нижнеокской области на изготовление офисной мебели для своих предприятий. Там же стали шить чехлы для мебели и автомобильных сидений, организовали пошив курток и шуб из меха и овчины. Ещё в одной колонии Глеб отремонтировал старые станки и возобновил производство гвоздей, которые вообще в те годы перестали выпускать в России. Гвозди были тогда страшным дефицитом.

Заключённые работали день и ночь, но были и такие, как Вова Мазин, которые даже на зоне жили в своё удовольствие. Используя свои шулерские умения и будучи прекрасным артистом и психологом, Маза стал жить хорошо и на свободе.

Как-то Паратов, посещая казино Глеба в «Дамском клубе», увидел колоритную фигуру Вовы Мазина. Ему для фильма нужен был очень фактурный уголовник в один из эпизодов, он и предложил его сыграть Вове. Тот согласился.

Глеб предупредил Паратова, что Мазин – виртуоз-картёжник по кличке Маза, с ним надо быть осторожным.

Тот махнул рукой:

– Я его в эпизод пригласил, а не в карты играть.

– Ну-ну, – покачал головой Глеб.

В день выдачи зарплаты Паратов увидел, как вся киногруппа столпилась на месте отдыха. Сергей Сергеевич подошёл:

– Что делаете?

– Да вот, дядю Вову учим в карты играть.

Посреди группы сидел Мазин и, роняя карты, с абсолютно наивно-глупым лицом проигрывал свои деньги.

– Играйте, – сказал Паратов, – но смотрите, через десять минут съёмки, чтоб без опозданий.

Вова услышал это и сказал:

– Ну, тогда по последней…

Все согласились, и, перетасовав карты, он кое-как сдал. Играли в «свару». При сдаче кто-то подглядел у Вовы первую карту – шестёрку и всем по-тихому сообщил, что у него беда. Вова, как бы жалея, что это последняя сдача, махнул рукой: «Была не была» – и поставил всю свою зарплату на кон. Те, у кого был хороший расклад, тоже стали ставить большие деньги, а тот, у кого пришло на руки три туза, поставил не только все свои наличные, но и занял у друзей. На кону скопилась довольно большая куча денег, а Вова при этом охал и жаловался, что жена (которой у него не было) его убьёт.

– Да, дядь Вова, придётся тебе и машину ставить, на которой приехал.

– Что делать? Сто бед – один ответ, ставлю и машину.

Наконец пришло время открывать карты. Счастливчик кинул на стол три туза и уже начал сгребать, как ему казалось, выигранные деньги. Вова схватился за голову и чуть не зарыдал.

– А у тебя-то что? Покажи карты? – спросили его.

Вова, чуть не плача:

– Да у меня какие-то три шестёрки, – и бросил свои карты на стол.

В «сваре» три шестёрки били три туза. Но это был такой редкий случай, один на миллион. Все замерли. Но в киногруппе Паратова работали только честные люди, и они объяснили дяде Вове, что он выиграл. Однако Мазин даже после того, как упаковал весь свой выигрыш в огромную коробку, делал вид, что не верит в свою неожиданную удачу, и всё охал и твердил:

– Что-то тут не так, похоже на розыгрыш. Ох, придётся мне возвращать все деньги.

Но деньги, конечно, он никому не вернул.

Это был высший пилотаж шулерского картёжного искусства.

А вскоре в казино «Дамского клуба» заработала предложенная Мазиным схема по выигрыванию своих же денег.

Глеб понимал, что стал заниматься незаконной деятельностью, но на это его толкнуло государство. Оно стало вести себя не по-честному, а по-бандитски, установив сумму налогов и иных отчислений в виде оплат страховки, лицензии и разных государственных разрешений в суммах свыше ста процентов от прибыли.

Глеб подсчитал: если ты хочешь честно работать, то должен всю выручку отдавать в казну и ещё столько же где-то добывать через незаконные схемы. Так поступали все. В том числе и «Русский клуб», хотя в силу масштабности такие «схемы» носили редкий характер – как правило, после изменения налогового законодательства все незаконные действия прекращались за ненадобностью.

А болгарин, женившись на крупье из «Дамского клуба», успешно расширял сеть казино в Нижнеокске. Он купил дом, у семьи появились две дочки-близняшки. Казалось, он осел в городе навсегда.

Но Глеб не доверял болгарину и считал, что человек, предавший Родину, в любой момент может предать и его. Поэтому дал команду Майору приставить к нему Влада Трухина, который курировал работу «Дамского клуба».

Не рассматривая доходы от казино как основные, Глеб стал расширять разнообразие услуг в своих клубах. Там начали работать тренажёрные залы, парикмахерские, косметические и массажные кабинеты, солярии, круглосуточные сауны. На эти услуги стал расти спрос, и тогда открыли более двадцати спортивных комплексов, но попроще и подешевле, почти во всех уголках города и даже области.

В «Русском клубе» в движении находилось огромное количество наличных денег. Их приходилось перевозить в коробках из-под бытовой техники и этими коробками забивать пустые охраняемые квартиры. Об этих денежных схронах знало ограниченное количество людей.

И пока Бог миловал, но Майор предупреждал, что всё это до случая. Ограбить могли в любой момент. Как воздух была нужна инкассация, а ей занимался в Нижнеокске только Центробанк.

Глеб позвонил по спецсвязи Калошину Станиславу Фёдоровичу – председателю отделения Центробанка Нижнеокска, и тот ответил, что готов с ним встретиться. Ранее Калошин был партийным руководителем и когда-то принимал Глеба в пионеры у Вечного огня.

Нижнеокское отделение Центробанка находилось на главной улице города в великолепном здании, построенном к 300-летию царствования рода Романовых. Там до революции хранился золотой запас Российской империи.

Глеб пошёл пешком от своего офиса и через десять минут оказался перед Центробанком. Массивные дубовые двери с орлами и бронзовыми ручками предполагали визиты только солидных посетителей.

Чем мощнее дверь, тем сильнее власть.

Глеб с трепетом и трудом открыл дверь в банк.

Милиционер, сидевший на входе, скользнул по нему взглядом, а на вопрос Глеба, как пройти к председателю банка, встал, отдал честь и, не спрашивая документов, ответил: «Проходите на второй этаж».

Глеб поднялся по ажурной чугунной лестнице.

Справа были высокие двери из чёрного дуба.

Прямо – красивый просторный зал с цветными витражами и фресками. Кругом стояла гробовая тишина.

«Да, видно, совсем плохо с деньгами в губернии», – подумал Глеб и не пошёл в зал, хотя очень хотел погулять по этому архитектурному великолепию.

Он повернул направо и подошёл к чёрной двери, на которой была едва различимая табличка «Председатель».

Глеб открыл дверь и попал в типичную приёмную начала двадцатого века, массивную и строгую. Женщина за столом секретаря спросила фамилию посетителя и пригласила в кабинет Станислава Фёдоровича.

Глеб вошёл. Его встретил полумрак. Огромный стол на возвышении в тёмной нише. Два гигантских цветных старинных витража в окнах. Они скрывали кресло в своей тени, и было непонятно, есть кто в кабинете или нет.

Внезапно уже знакомый Глебу голос предложил присесть и спросил: «Что нужно?»

Глеб ответил, что оборот денег в его фирме «Русский клуб» требует инкассирования и не будет ли возможности у Центробанка осуществить это.

В темноте что-то скрипнуло, тень превратилась в Станислава Фёдоровича. Он пригласил Глеба к журнальному столику, где стояли чашки. Дама из приёмной принесла ароматный чай и сладости.

Выслушав просьбу, председатель сказал, что даст «Русскому клубу» разрешение на государственную инкассацию, но и у него будет просьба. Дело в том, что инкассирование в последнее время сильно сократилось, и если у Глеба будет возможность принять часть инкассаторов на работу, он будет благодарен. Глеб ответил, что, конечно, возьмёт этих профессиональных людей в подразделение охраны «Русского клуба».

Затем Калошин спросил:

– А сами вы не хотите поучаствовать в создании коммерческого частного банка? Сейчас по всей России пошла такая тенденция.

– Нет. Потому что… Видите ли, со временем начнет сбываться зашифрованное послание Фёдора Михайловича Достоевского.

– Какое послание?

– Ну как же… О том, что на каждого ростовщика найдётся свой Раскольников. У нас в России никогда не принимали и не понимали одалживание денег под проценты. Наша страна – это большое «товарищество», а не сборище стяжателей.

– Странное у вас понимание финансовых взаимоотношений между людьми.

– Почему? Нормальное. Взаимоотношения взаимоотношениям рознь, – ответил Глеб.

Он помнил из университетского курса, что в «Капитале» Карла Маркса утверждалось: деньги в истории человечества возникли как эквивалент товару. И это было хорошо. Но как только первые ростовщики стали в деньги закладывать прибавочную стоимость, то есть процент за их использование, деньги тоже превратились в товар. На них стали зарабатывать, а прибавочную стоимость получать из ничего, а это всегда ведёт экономику к кризису. Поэтому будущее у денег как у эквивалента есть, а как у товара – нет.

Об этом он и сказал председателю, а от себя добавил:

– Мы привыкли, что все люди – друзья, товарищи и братья. Вы нам о том же говорили, принимая в пионеры. И банков у нас не было. Были кассы взаимопомощи, причём беспроцентные. Так что я стараюсь кредитов не брать и тем более ни под какие проценты денег не давать, а помогать людям бескорыстно.

Станислав Фёдорович внимательно посмотрел на Глеба и с сожалением сказал:

– Да. Вы, наверное, правы. Всё меняется, но взгляды у вас совсем не современные, хотя о вас везде говорят как о первом купце-капиталисте наших дней.

– Пусть говорят…

– И ещё один вопрос, просто ради интереса. Мои люди отследили движение ваших денег, и оказалось, что вы не работаете с бюджетными средствами. Почему?

– Я считаю, что предприниматель должен не брать, а отдавать деньги государству.

Председатель на минуту задумался и сказал:

– Интересный вы человек, Глеб Андреевич, но с такими взглядами на новую финансовую политику работать вам будет тяжело.

Калошин, прощаясь, заверил Глеба, что был рад познакомиться с ярким представителем современного купеческого класса.

«Опять! Опять купец, – подумал Глеб. – И чем это я так похож на российских купцов? Надо будет перечитать Мельникова-Печерского». И с этими мыслями поехал в офис. Там ему сообщили, что из Польши пришло долгожданное оборудование.

В связи с увеличением числа представительских мероприятий и новым требованием – встречать клиентов улыбкой – остро встал вопрос оказания стоматологических услуг работникам фирмы «Русский клуб». Глеб, видя состояние медицинского обслуживания в Нижнеокске, заказал из Польши немецкое оборудование для стоматологического кабинета.

А затем открыл первый в городе частный зубной кабинет.

После открытия кабинета к Глебу на приём пришел парень лет двадцати пяти с предложением открыть в городе коммерческий частный медицинский центр.

Он, Гринин Артём Борисович, сам только что закончил медицинский институт, но уже был женат, имел троих детей и, как сказал, они с женой останавливаться на этом не собирались, поэтому их семье остро нужны были деньги и, значит, работа. Его холостые однокурсники поехали на Кавказ, на войну, в госпитали. Надели военную форму, а он не захотел.

Посетитель принёс Глебу расписанный проект медицинского центра. Кадры у него есть. Нет помещения и денег на оборудование и расходники. Он сам готов работать либо за приличный оклад (знает, что в «Русском клубе» платят хорошо), либо за процент от прибыли.

Глеба это предложение заинтересовало. Хотя сам Глеб никогда не болел и даже не думал ни об усталости, ни об отдыхе, спал по три-четыре часа в сутки.

Если ранним утром он спешил на разминку – значит, мир подарил ему это утро.

Если вовсю светило солнце – значит, мир существовал, чтобы у Глеба было хорошее настроение от солнечного дня.

Если шёл дождь – значит, надо было, чтобы он немного погрустил.

Если падал снег – значит, пора было вставать на лыжи.

В общем, Глебу казалось, что вся природа была вокруг только для него. И даже вся Вселенная крутилась вокруг его «я» и на пользу только ему.

Казалось, его сутки вмещали не менее тридцати шести часов. Дни бежали, мчались как сумасшедшие, и в центре его Вселенной был он – человек, которому нравилось жить, работать, есть, пить, любить, пребывать в гармонии с окружающим миром.

Глеб с недоверием смотрел на людей, которые болели, на врачей, которые их лечили, удивлённо слышал сирены скорых, дикторов, объявляющих о каких-то эпидемиях, но…

Но медицина в Нижнеокске, как и во всей стране, тогда была в плачевном состоянии.

Глеб предложил Гринину прийти через неделю.

Тот кивнул и ушёл.

Глеб позвонил директору областного департамента здравоохранения, пригласил его в свой ресторан пообедать. От него и узнал, что нужно для оказания платных медицинских услуг.

Ранее, в СССР, вся медицина была государственной и бесплатной. Практика частной медицины была нулевой, поэтому бояться было нечего. Решили, что медицинский центр возьмёт в аренду один из корпусов городской больницы в центре города, у здания Центробанка. Глеб примет на работу высококвалифицированных врачей, которых нельзя терять. А то, как сказал директор департамента, они или сопьются, или за границу уедут. Платить им нечем, денег бюджетных нет.

Поспорили немного о руководителе.

Глеб настоял на том пареньке, что был у него на приёме, почувствовав у него хватку нового времени.

За обедом, решив все вопросы, ударили по рукам.

Через неделю Глеб вместе с Грининым поехали принимать лечебный корпус. Туда же привезли немецкое оборудование, правда, не новое, но отремонтированное по европейским стандартам. И быстро развернули стоматологию, гинекологию и общую терапевтическую практику.

Медцентр заработал во всю мощь. Контрольные цифры экономических показателей совпадали с прогнозами. И через полгода все затраты окупились.

Это было очередное прибыльное предприятие фирмы «Русский клуб». Глеб хотел защитить и накрыть, как тёплым одеялом, жителей Нижнеокска, потерявших себя в это тяжёлое время. Но пока грел одних – другие, оказывается, мёрзли.