Жители Нижнеокска были людьми трудолюбивыми и смекалистыми, спокойными и в быту неприхотливыми, патриархально семейными и верными друг другу. Они мало изменились за многие столетия. Но если надо было что-то сделать «немедля и за ради», то собирали всю свою волю в кулак и делали всё быстро, качественно, красиво и на века. Сами первыми ни в какую заваруху не лезли, но, если их задевали, мало никому не казалось. Нижнеокцы любили волю и уважали вождей прежде всего за справедливость.

Это были типичные россияне.

Срез русского православного, глубинного народа.

Много веков назад нижнеокцы постоянно страдали от набегов воинственных кочевников, которые грабили, сжигали и уничтожали всё, что было на поверхности земли. Жители города были смелыми, но осторожными и, спасая свои жизни, копали схроны, тайные ходы, глубокие длинные туннели, подвалы, лабиринты под городом и скрывались там, пережидая нашествия врагов.

В результате этих подземных работ образовался ещё один город под Нижнеокском, и который из них был больше – это ещё вопрос.

И никто не думал, что через сотни лет кому-либо понадобятся эти запутанные катакомбы под улицами города.

Глеб слышал немало легенд про эти подземные лабиринты. Про купцов Блиновых, Строгановых, Дмитриевых, Бугровых, которые свои склады держали глубоко под землёй, потому никто и не знал размеры их богатства.

Иногда кажется, что произошедшее с нами – случайность. Случайно упал кирпич с крыши. Случайно выпал снег среди лета. Случайно выиграл миллион в лотерею.

Нет. Не бывает никаких случайностей.

После того как Саша Король передал Глебу старинный дом на перекрёстке Малой Покровки и Ильинки, у него мелькнула мысль: «Здесь можно найти много интересного». И он не ошибся.

Именно здесь Глеб открыл свой первый офис, в подвале начал выращивать вёшенки, а со временем, перенеся производство грибов в посёлок Афонино, организовал в катакомбах здания «Бизнес-клуб», сыгравший основную роль в судьбе его фирмы.

Раньше здесь был просто постоялый двор на окраине Нижнеокска. Границы города постепенно расширялись, и постоялый двор закрыли. Само здание несколько раз перестраивали, и в конце концов оно перешло к овощебазе. Рядом сохранилась маленькая часовенка Казанской Иконы Божией Матери, построенная в стародавние времена.

Своды бывшего постоялого двора были сложены из красного кирпича, крепившегося на растворе с яичным белком, отчего здание смогло простоять без трещин не один век. Культурный слой за это время поднялся на целых два метра, и первый этаж ушёл под землю, превратившись в подвал в полторы тысячи квадратных метров. Он оказался сильно захламлён, и, чтобы его расчистить, Саша Король порекомендовал Глебу нанять бригаду землекопов во главе с Эдиком Крыловым.

Эдик ещё в период социализма заключал договоры с колхозами на строительство коровников и свинарников, получал за это большие деньги и вкус их знал. А сейчас его ребята сидели без дела и надеялись прилично заработать у Глеба.

И когда подвал был почти очищен, Глеб неожиданно туда нагрянул. Эдика он нашёл глубоко под землёй, уже вне границ дома, добравшись до него по узкому тоннелю, который несколько раз прерывался какими-то помещениями с крепкими сводами.

Эдик и двое его подручных копошились возле низенькой, чуть выше пояса, обитой железом дубовой двери, которая притаилась рядом с загадочным сундуком. Вся троица под яркими лучами фонарей сильно растерялась, увидев Глеба и его охрану.

– И что здесь происходит, господа, из того, что я не знаю? – спросил их Глеб.

Они молчали, как пленные партизаны.

Глеб осмотрел сундук.

Он был похож на огромный дубовый сундук деда Якова, который стоял за голландской печкой, покрытый стёганым широким половиком. Глебу нравилось спать на нём, свернувшись калачиком. Если деда не было дома, он, поднатужившись, поднимал крышку и видел там книги. Глеб любил читать и стал потихоньку вытаскивать их из сундука. Книги в основном были религиозные, старинные, но попадались и иные. Так, как-то он вытащил том Мопассана 1900 года выпуска с повестями «Жизнь» и «Милый друг». Потом несколько томов энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона. Мопассан тогда ему по возрасту был неинтересен, а вот словарь Брокгауза очень заинтересовал. В нём было много неизвестного о событиях, которые произошли в мире, об открытиях и изобретениях, описания машин и животных. Изучая эту замечательную книгу, Глеб понял, что много чего происходит не только в его деревне и городе, но и по всему миру. А самое невероятное открытие, которое он сделал, листая словарь, – это то, что одно изобретение цепляет другое, затем третье, причём в разных странах, и в итоге вот уже с конвейера сходит первый автомобиль. Это было похоже на волшебство.

И вот такой же сундук, только пустой, стоял перед Глебом. Что хранилось в нём, теперь мог рассказать только бригадир.

Поэтому работников Глеб отпустил, а с Эдиком имел долгую беседу с глазу на глаз. Тот рассказал, что в подвалах после того, как оттуда сняли двухметровый слой грязи и глины, им стали попадаться ходы, ведущие неизвестно куда, и Эдик, конечно, собирался доложить о них Глебу, но не успел. А на вопрос Глеба про сундук ответил, что он и был пустым.

Глеб сделал вид, что поверил бригадиру, и после беседы даже дал команду выплатить ему все деньги за очистку подвала. Но предупредил, чтобы больше он не видел ни Эдика, ни его людей. Впредь подвал будет очень тщательно охраняться.

– Кто не понял – я не виноват, – пошутил Глеб.

Эдик воспринял шутку Глеба буквально и долго не появлялся не только у офиса Глеба, но и в городе.

А через год объявился банкир Эдуард Крыловский, владелец частного Земельного банка – меценат и хранитель исторических традиций Нижнеокска. И стал требовать у города передать Дворец детского творчества на улице Пискунова его банку. Как оказалось, это здание до революции и было зданием Земельного банка Нижнеокска. Но у него ничего не получилось. Обижать детей никто не стал.

Ещё громче Эдуард заявил о себе на аукционе по продаже облигаций автомобильного завода, запросто купив первую облигацию номиналом в миллион рублей.

– Да, быстро стал богатеть Эдик, – подумал тогда Глеб. – Интересно, где взял начальный капитал для своей коммерческой деятельности простой бригадир землекопов? Как много тайн хранит земля…

Напрашивалось подозрение, что тот в подвалах откопал нечто по-настоящему ценное.

После финансовых успехов Эдика Глеб позвонил в управление инженерной защиты. Там работал его родственник Александр Куландин. Надо было всё же выяснить, что за богатства скрывались в подземельях Нижнеокска, начиная с подвала в доме, который был теперь в ведении «Русского клуба».

Александр был одним из заместителей руководителя городского управления по работам с подземными коммуникациями. Он нисколько не удивился, услышав от Глеба о подвале приобретённого им здания.

«Весь город, как паутиной, испещрён под землей подвалами и ходами, – сообщил он Глебу. – В нашем управлении это беда номер один. Как только начинали что-либо строить глубже трёх метров, то трактор провалится, то кран».

В период холодной войны правительство СССР пыталось использовать часть подвалов как бомбоубежища, но своды держались на «замковом кирпиче» и от ударов современных бомб и снарядов этот кирпич мог выпасть, и тогда сразу обрушился бы весь свод, заваливая подземные убежища вместе с людьми.

Тогда стали строить бомбоубежища под бетонными плитами на новых местах и совсем забыли про эти древние подземные ходы.

Остались на учёте в городском хозяйстве только штольни на склонах для слива подземных вод. Они, может, и были связаны с подземным городом, но со стороны штолен ни входов, ни выходов пока не находили.

«Многие энтузиасты и искатели кладов пытались это делать, но бесполезно. Очевидно, землекопы Эдика наткнулись на ещё сохранившиеся входы в эти катакомбы», – закончил Александр свой экскурс в историю. Он вызвал своих работников, и они пошли смотреть подвалы Глеба. Оказалось, что под домом, который он приобрёл, есть подземные ходы, ведущие в разные районы города.

Глебу надо было понять, насколько велики эти площади и куда они выходят, и он предложил родственнику создать карту подземелий.

Куландин согласился с предложением Глеба, приняв это за чудачество состоятельного человека.

Они ударили по рукам.

Через три месяца Александр принес Глебу карту исследованных подземных помещений и схему коридоров, залов, кабинетов и даже целых галерей, которые расходились из подвала дома на все четыре стороны. Там оказались очень интересные помещения с переходами и большими залами на глубине от трёх до десяти метров. Своими сводами они растянулись на десятки километров. Через всю Большую Покровскую, начиная от площади Арестантской и до Благовещенской, шла под землёй сухая галерея. Она была настолько большая, что по ней можно было проехать на легковом автомобиле.

Часть тоннелей уходила вниз на набережную, в подвалы Блиновского пассажа, усадеб Зайцевых, Голицыных и Строгановых, а часть – в Благовещенский монастырь.

Ближайший выход был рядом со стадионом «Динамо», через дорогу от офиса Глеба.

Глеб сам лично вместе с Куландиным осмотрел часть этих подземелий, и даже то, что он увидел, его очень впечатлило.

Совсем древние ходы вели на Гребешок, ранее называвшийся Ярилиной горой, на берег Оки, затем на Слуду в парке «Швейцария» и к главному корпусу областной клинической больницы имени Семашко.

Другие вели в Почаинский овраг: там было бомбоубежище ЧК, а ранее текла река Почайна.

И оказалось, что эти подземные помещения не числятся ни в каких городских реестрах. А это значит, что их как бы и нет и ни у кого на владение ими разрешений получать не надо.

Александр начал работы по очистке и восстановлению подземелий. Ему стали попадаться очень интересные вещи: стулья, больше похожие на примитивные биотуалеты, сусеки с окаменевшим хлебом, очень глубокие колодцы с чистой водой. В залах находили канделябры, свечи, соляные камни, посуду из дерева, фарфора, стекла, медные и серебряные монеты, иконы, сундуки с книгами и истлевшей одеждой. Книг было очень много: с кожаными переплётами в бронзовых окладах, пергаментные свитки с восковыми печатями и старинными знаками. Несколько сундуков битком были забиты только ими. У Глеба зародилась мысль, что это может быть знаменитая пропавшая библиотека Ивана Грозного, который очень любил читать и даже в военные походы брал книги с собой. Вполне вероятно, что во времена казанских походов, которые начинались из Нижнеокска, часть книг просто забыли. Там могли быть и рукописи, написанные предком Глеба по линии бабушки Анны, который, по легенде миловчан, сопровождал царя из Казани. Глеб понимал, что находки наверняка имеют историческую ценность. Он передал их в музеи, а книги – на экспертизу.

Поговорив с юристами, Глеб решил приспособить катакомбы под деятельность фирмы.

«Чем не место для делового клуба? – прикинул Глеб. – Наверняка, если всё правильно организовать, такой клуб будет иметь бешеный успех у бизнесменов, да и не только… Место, где ты чувствуешь себя в неге и спокойствии, без бед и потрясений, на всю жизнь останется с тобой».

И в первую очередь дал команду восстановить под домом на Ильинке водоотвод и вентиляцию. Сделали несколько куполообразных помещений для отдыха с барами и спутниковым телевидением. Два бильярдных зала – для русского и для американки. Тренажёрный зал, две финские сауны и две русские парилки, косметические и массажные кабинеты. Повторяя изгибы подвальных лабиринтов, очень оригинально вписался бассейн. И если с одной стороны вода подавалась холодная, то с другой – горячая.

Стены отделали карельским гранитом, туфом телесного цвета и уральским мрамором. Мебель изготовили из чёрного дуба, который «Русский клуб» уже добывал по малым рекам области.

Диваны и кресла обтянули хромовой кожей, закупленной в Казахстане, на ощупь больше похожей на бархат. Залы украсили витражами со множеством узоров из натурального стекла, которые меняли свои цвета в зависимости от того, с какой стороны смотреть.

После реконструкции бывшее подземелье под домом на Ильинской превратилось в великолепный, модный и уютный комплекс. Глеб заметил: когда он находился там, время как бы останавливалось. Словно через века передавались умиротворение и уверенность предков, прятавшихся в этих залах от бушевавших наверху огненных вихрей и злобных кочевников.

Так через полгода в Нижнеокске начал работу круглосуточный бизнес-клуб закрытого типа. Центральный вход был на пересечении улиц Ильинская и Малая Покровская.

Для посещения «Бизнес-клуба» Глеб ввёл членские билеты. Их владельцы могли находиться без ограничения по времени во всех помещениях и пользоваться всеми услугами. Членами клуба становились люди, которых лично знал Глеб. Все отношения строились на полном доверии и конфиденциальности.

А главное – у всех членов клуба появлялось чувство полной защищённости. Во времена бандитского произвола и вседозволенности органов это было место, где человек чувствовал себя спокойно. И находиться он там мог столько, сколько хотел. Казалось, что тебя здесь никто не найдёт: ни бандиты, ни менты, ни кредиторы, ни партнёры, ни жена. Попасть в клуб можно было не только через главный вход: желающие могли это сделать и через три потайных других.

В помещении «Бизнес-клуба» Глеб выделил себе личную комнату, где он мог остаться переночевать и, не заезжая домой, сменить костюм. Это было необходимо из-за того, что он часто задерживался на работе за полночь.

Здесь собирались все крупные предприниматели Нижнеокска – пообщаться, попить пива, поесть раков, попариться, а заодно порешать финансовые вопросы.

Все бизнесмены друг друга знали.

Кто что может и кто что имеет.

Кто держит слово, а кто – нет.

Все тогда ещё доверяли друг другу. Без расписок давали кредиты, иногда собирали деньги в шапку по кругу для экстренной помощи тому, кто попал в трудную ситуацию.

Здесь можно было получить самые верные сведения и заключить самые надёжные сделки.

И всё было по-честному…

Многим такое общение дало возможность поднять своё дело на более высокий уровень и приобрести нужные связи.

«Бизнес-клуб» быстро стал самым популярным заведением в Нижнеокске. Вкусная еда, ненавязчивое и очень внимательное обслуживание, приятные, неслучайные сотоварищи. Было ощущение братства. Все в одной лодке.

Теперь только там правительство Нижнеокска принимало всех московских чиновников самого высшего ранга. Поэтому быть членами клуба стремились многие люди. От этого у Глеба появлялись проблемы.

Однажды помещение отключили от энергоснабжения.

Звонки администраторов «Русского клуба» в аварийную службу не давали никаких результатов. Долгов по электричеству не было. Все разрешения были в порядке. Но света не было. Почему?

– Потому, – просто и весело говорили клерки Горэнерго.

Люди Глеба попытались попасть к директору, но им намекнули, что их «генеральный генерал» ждёт только «самого» – хозяина «Русского клуба».

Глеб решил посетить главного энергетика города.

Вечером он подъехал к зданию энергетической компании. Над козырьком главного входа переливался всеми цветами радуги световой щит с приветствием: «С праздником вас, дорогие энергетики!» Электричества для себя было не жалко, и надпись светилась круглосуточно весь год.

Это же была их продукция. Как если бы булочники выложили приветствие из булок. Кто их осудит? Сами пекут. Куда хотят, туда булки и складывают. Да и приветствие было достаточно честным: дороже «дорогих» энергетиков в то время не было никого.

Всякого входящего в это здание просителя этот двойной смысл в слове «дорогие» сразу ставил на место. С одной стороны, это был намёк посетителям на уважительное обращение с энергетиками, а с другой – напоминание всем желающим посетить это здание: мол, подумайте, прежде чем зайти, хватит ли у вас денег?

В приёмной чуть живой старичок безразлично посмотрел на Глеба и разрешил войти в кабинет.

За столом руководителя сидел человек в рубашке, галстуке и в застёгнутом на все пуговицы пиджаке и смотрел в огромный, как шкаф, цветной телевизор. Изображение мелькало без звука.

Глеб подошёл к столу и сказал:

– Здравствуйте, я из «Русского клуба».

Человек, сидевший за столом, никак не отреагировал на эти слова. Он, как загипнотизированный, смотрел на экран телевизора.

Глеб не стал отвлекать человека от столь внимательного изучения того, что мелькало на экране, присел на стул и осмотрелся. Кабинет был солиден, строг и душен, как старая берлога. Барско-советского стиля, подавляющий своей внушительностью: на стенах огромные картины с изображением плотин и линий электропередачи, грамоты, дипломы и бесчисленные знамёна по углам. Всё это как бы показывало каждому входящему, что здесь находится кто-то важный и недосягаемый.

И очевидно, молчание хозяина кабинета как дополнение к обстановке ещё больше должно было погрузить Глеба в благоговение.

Так прошло минут пятнадцать. Человек за столом, видимо, достаточно насмотрелся на немой телевизор и обратил внимание на Глеба.

– Да, это я дал команду отключить «Бизнес-клуб». Неделю назад я заехал туда, меня не пустили – не член клуба. Безобразие, безобразие! Сам понимаешь, надо делать выводы…

И нажал кнопку на столе.

Вошёл старичок из приёмной. Главный энергетик сказал ему, кивнув на Глеба:

– Проводи.

Глеб, поняв, что аудиенция окончена, встал и, сказав спасибо, покинул кабинет.

«Да, – подумал Глеб, – если так дальше пойдёт, то он в городе поотключает электричество везде, куда его не пускают… Силён. На такого самодура надо искать что-то с “винтом”».

Приехав в офис, Глеб вызвал своего специалиста, который занимался электроснабжением всех предприятий фирмы.

Глеб, как только «Русский клуб» стал расти и расширяться, ввёл в штатное расписание главных специалистов по работе с компьютерами, электрикой, водой, канализацией – по направлениям, без которых предприятия существовать не могли.

Зашла Светлана, секретарь.

– Глеб Андреевич, к вам энергетик Бурдаев, но он немного того…

– Чего «того»? – не понял Глеб.

– Ну того… не в себе, выпивши.

– Пусть заходит.

К Глебу в кабинет вошёл потрёпанного вида человек. По улыбке и походке было видно, что он «под мухой», знает, что творится в фирме, и, возможно, знает результат посещения Глебом главного городского энергетика.

Глеб хотел пригласить его присесть, но тот уже сам сел в кресло у стола.

Глеб ещё раз внимательно посмотрел на него и решил выгнать, но не успел. Энергетик, вдруг закинув ногу на ногу, закурил. Это было так быстро и неожиданно, что Глеб не успел даже отреагировать. Сам он не курил и никому не позволял этого делать в своём кабинете.

– Глеб Андреевич, я вот что хотел сказать. Как-то вы не цените нас, энергетиков. И вот результат – стали отключать предприятия. А ведь я учился вместе с «главным» в школе. Вы меня и взяли из-за этого к себе в фирму. Поэтому у меня к вам просьба…

Да, Глеб взял на работу этого проворовавшегося человека из-за того, что он учился с «главным», и по рекомендации одного автозаводского жулика. Предприятия «Русского клуба» росли как грибы после дождя, и их все надо было подключать к электричеству, а, как оказалось, это было не так просто – не лампочку в гараже вкрутить. Нужен был специалист со связями.

Бурдаев работал в советские времена начальником где-то на загородной подстанции. После перестройки остался со своей семьёй без жилья и денег, да вдобавок ещё за что-то отсидел, поэтому за него и похлопотал один автозаводский авторитет, бывший его сокамерник.

– Я всё хорошо помню, Вячеслав. С просьбами потом, – перебил его Глеб. – У нас большие проблемы с электричеством, за которое отвечаешь ты.

Тот немного смутился, но упорно продолжал, словно не слышал, что сказал ему Глеб:

– Просьба вот какая… Я постарше вас лет на десять и поэтому хочу обращаться к вам на «ты».

И с вызовом посмотрел на Глеба. Даже про сигарету забыл, которая всё тлела и тлела. Глеб приподнялся и щелчком стряхнул пепел с его сигареты прямо на полированный стол. Энергетик, вскочив, быстро смёл пепел со стола к себе в кулак и замер перед Глебом, словно озорник перед взрослым дядей.

– Если так надо, обращайся ко мне на «ты», разрешаю. А теперь иди и работай, делай то, за что я тебе деньги плачу. Нам «Бизнес-клуб» отключили, если завтра не подключат, придётся мне тебя уволить и рассказать твоему сокамернику, что ты не оправдал его поручительство.

Энергетик вздрогнул и выскользнул из кабинета.

Глеб прикинул: далеко ли он уйдёт? По его подсчётам, тот дошёл до конца коридора. Через три минуты в дверь постучали.

– Да, – ответил Глеб.

Тот вошёл и встал подальше от Глеба, у двери.

– Вы извините меня, Глеб Андреевич. Не знаю, что нашло. А этого «главного» можно прошибить только через Толю Пикина – помните, который за меня просил? Мы все росли в Серобусыгинском квартале и учились в школе в одном классе. Так вот, «главный» у Пикина был всю жизнь в шестёрках, пока судьба не развела по разные стороны. Но тот до сих пор боится Толю как огня. Видимо, с кровавыми соплями в него этот страх въелся. Теперь партийного контроля нет, и испугаться он может только Пикина, поверьте мне. Подумайте, вы человек умный, а меня ещё раз простите, бес попутал…

– Иди, – сказал Глеб. И, видя, что тот ещё держит пепел от сигареты в зажатом кулаке, добавил: – Иди, Слава, работай. И пепел в урну выкинь.

Тот что-то пробормотал и исчез за дверью.

Анатолий Пикин был автозаводский блатной авторитет. Глеб знал его по тем временам, когда вокруг автозавода было много пустырей и было непонятно, кому они принадлежат – заводу или муниципалитету. Пока чиновники решали, что да как, Глеб на всех этих пустырях открыл платные парковки и стоянки для перекупщиков автомобилей, а под огромным виадуком устроил мастерскую на двадцать машин для тюнинга и дооборудования автомобилей под заказ клиентов: бронирование, тонировка, усиление двигателей. И эта услуга стала приносить немалый доход «Русскому клубу». Вдобавок тогда Автозаводский район Нижнеокска хотел отделиться в «суверенный» город по инициативе гендиректора автозавода Недяева. И Глеб по просьбе губернатора Певцова, не без помощи Пикина, который пользовался уважением среди простого народа, помог выбить из жителей Автозаводского района желание отделиться.

Глеб вызвал Майора и велел разыскать Анатолия.

На следующий день к девяти утра Глеб вместе с Пикиным приехали к «главному» энергетику на работу. Они прошли прямо в кабинет к генеральному директору. Тот, увидев Глеба, нахмурил брови, а увидев Пикина, уронил авторучку под стол и быстро наклонился за ней. И всё, больше из-под стола не появлялся. Пикин зашёл за стол, что-то там пнул, что-то шепнул и, повернувшись к Глебу, сказал:

– Поедем, Глеб Андреевич. Я думаю, дядя всё понял.

В тот же день «Бизнес-клуб» был подключён к электроснабжению. А «главный» энергетик по-тихому продал подчинённую ему организацию финнам и исчез.

Этот случай стал показателем высокого статуса «Бизнес-клуба», и в него зачастили члены правительства России и звёзды культуры. Во время таких визитов Глеб слышал много странных, но интересных вещей.

Например, министр обороны маршал Грачёв рассказал о новой стратегии ведения войны.

Суть её состояла в том, что в современном мире можно определить местонахождение врагов и «на раз» уничтожить их одним ударом точечного оружия. Это понимают все. Поэтому страх за свою жизнь будет удерживать «ястребов» от военных планов и в ближайшее время никаких войн не будет.

Зампред правительства Фёдоров ему возражал: «Глупости! Все страны мира делают ракеты, танки, пушки, снаряды, патроны. И все ангары уже забиты оружием, а военные заводы работают и работают. Строятся новые склады. Скоро жить негде людям будет. И что делать? Правильно! Война – это самый выгодный и сверхдоходный бизнес».

Министр иностранных дел Козырев был озабочен только собой и рассказывал, как его обзывали президенты США:

– Я им на вопрос об интересах России от всей души, по-честному отвечал: у России своих интересов нет! А они, что эти Буши, что Никсоны, почему-то меня после этого оскорбили. Один назвал идиотом, другой – слизняком.

«Какое точное определение сущности этого человека, – подумал Глеб. И после отъезда Козырева велел сделать в клубе санобработку, а на вопрос, от каких паразитов, ответил: – От слизняков».

В другой приезд Грачёв рассказал Глебу о том, что в Нижнеокске на военном заводе «Сокол» стоит чудо отечественного самолётостроения, аналог сверхзвукового пассажирского самолёта Ту-144 и франко-немецкого «Конкорда». Но то, что сделали наши разработчики на закате «коммунистической империи», превосходило все эти модели, вместе взятые, на целый порядок.

Глеб решил посмотреть на эту фантастическую машину. Приехал на завод. Там его встретил главный инженер и проводил в ангар, где стоял огромный, больше похожий на иглу самолёт. Он рассказал, что на этом самолёте можно обогнуть земной шар без посадки и заправок. И летает он быстрее не только звука, но и времени.

Глеб не поверил. Инженер обиделся и сказал, что, если Глеб выплатит им зарплату, купит топливо и компенсирует расходы на полёт, они запросто это продемонстрируют.

– Каким образом? – спросил Глеб.

– Полетите с нами и убедитесь.

Это Глебу понравилось.

И вот в ясное солнечное утро Глеб с пилотами и разработчиками самолёта стартовали с аэродрома Стригино. Глеб посмотрел на свои часы (они показывали семь часов пятьдесят девять минут).

Полёт был не совсем гладким. Самолёт то громко выл, то вдруг как бы застывал, то куда-то падал. Лётчики в поту и с матюгами носились от одних приборов к другим. Но самолёт летел, и разработчики показывали: вот Вена, теперь Лондон, а это Сан-Франциско…

Странным было только то, что, над каким бы пунктом они ни пролетали, на всех часах, в том числе и у Глеба на Rolex, было восемь часов по Москве. Казалось, время остановилось.

Промелькнули Владивосток, Новосибирск, и полёт подошёл к концу. При подлёте все уже перекрестились, но лётчики вдруг опять засуетились, забегали. Происходило что-то непонятное. Но что?

Аэродром Стригино вёл себя странно. Диспетчеры упорно не давали разрешение на посадку. Всё время запрашивали: что за борт и как он здесь оказался?

Наконец разрешение на посадку дали.

Каково же было удивление Глеба, когда он увидел, как точно такой же лайнер готовится к отлёту. Экипаж и штатский человек поднялись по трапу, дверь закрылась, и самолёт вырулил на взлётную полосу.

Глеб стал выяснять, откуда здесь ещё один точно такой же самолёт. Все только разводили руками и говорили, что такая машина создана в единственном экземпляре.

Но самое главное: если экипаж того самолёта был в комбинезонах и выглядел одинаково, то человек в штатском был точь-в-точь как Глеб, даже по походке.

Это, несомненно, был самолёт, на котором летел Глеб, и он, прилетевший, увидел себя улетающим.

Потом посмотрел на взлётную полосу, от которой оторвалась серебряная игла и исчезла в небе. Глеб взглянул на часы, и ему стало не по себе – времени было восемь ноль одна…

В следующую встречу с министром обороны Павлом Грачёвым Глеб задал ему вопрос о том самом самолёте.

Грачёв улыбнулся и сказал: «Засекреченные военные разработки советских времён. Лучше сейчас о них не спрашивать. Забудь».