– Что?

Эн не поняла, почему голос Рата изменился до неузнаваемости. Теперь он звучал как перезвон колокольчиков, а интонация наполнилась мудростью. Его истеричное поведение исчезло, и это не могло не насторожить Архитектора. Она не знала дракона Ночи лично, а только с пересказов Меладеи. Однако ей с трудом верилось, что могущественное существо, жившее не одну сотню лун, ведет себя подобно ребенку. В форме мотылька он кардинально поменял свое поведение. Даже в черных глазах она видела осознанность совсем другого уровня. И сожаление. Стрелу, которую воссоздал Океан, уже никто не мог остановить. В том числе и сам Экадор. Она принимала окончательную форму, и оторвать глаз от ее великолепия было невозможно. Бирюзовая вода горела ярче поднимающихся солнц и по размерам превосходила мотылька в десятки раз. Экадор поднял руку и махнул вниз, но в последнюю секунду Эн догадалась, что именно ее беспокоило.

Имея возможность уйти из захвата, он не сопротивлялся. Да, вероятно, вновь уничтожить свое тело и восстановить он не сможет, но спасти свою жизнь – да. Когда стрела Экадора начала медленно опускаться точно в голову мотылька, Архитектор заметила изменение в теле Рата. Солнечные лучи подожгли его крылья, и он начал истлевать. Рассвет стирал его физическую форму, превращая ее в пыльцу. Все вокруг него начало мерцать и искриться. Перед каждым рассветом ему необходимо засыпать в месте, недоступном солнечным лучам, чтобы спасти себя от гибели. Но сейчас Рат этого сделать не мог. Не было никакого союзника у дракона Ночи – он заложник, которого вынудили сражаться с ними. И не стрела Экадора его уничтожит, а рассвет. Эн махнула рукой, пытаясь спасти Рата и поднять стену, чтобы прикрыть его тенью, но не успела. Он окончательно рассыпался на мириады крылышек мотыльков и пыльцу.

– Экадор, это не Рат, это…

Но Архитектор не успела договорить. Она посмотрела вниз и распахнула глаза от шока. Стрела Экадора наконечником проткнула ей живот. Еще бы чуть-чуть, и от нее не осталось бы и следа. Но самым страшным была не рана, которая сковала болью все тело Эн, а знаки мертвого языка Богини пламени. Они успели переползти на ее живот, пока Архитектор одним ударом руки не уничтожила стрелу. Та, подобно хрусталю, осыпалась и исчезала вместе с крылышками мотыльков Рата.

Эн упала на одно колено, по подбородку потекла кровь, и она с силой сжала рану на животе. Она рухнула на поверхность океана и, так как искра Экадора еще действовала на нее, не тонула. Вода вокруг нее стала окрашиваться кровью. Эн усмехнулась от досады. Своим костром она могла уничтожать горы и города, а залатать маленькую рану – нет. Она заметила, что неспокойная океаническая гладь застыла, словно зеркало.

– Эн! – Раздался с неба голос Экадора. Небо до сих пор оставалось ясным, сила материка расступилась перед чувствами самого Океана. Он летел к поверхности воды, а казалось, в бездну. Все мысли в его голове испарились, осталась лишь невообразимая боль. Экадор ничего не мог поделать с запущенной стрелой, даже, когда заметил, как Рат начал растворяться в воздухе.

Он упал, вызвав небольшую волну, которую тут же подавил. На ослабевших от паники ногах он кинулся к Эн. Экадор уже послал сигнал по всему океану для Леи. Расстояние в полкилометра до Архитектора, казалось, не становилось меньше, как бы быстро он ни скользил по воде. Однако стоило ему подбежать на расстояние вытянутой руки, как он упал на колени и закричал:

– Эн, ты как? Подожди немного, я постараюсь вызвать Лею, – он посмотрел по сторонам и ударил кулаком по воде, посылая бирюзовые отблески света по поверхности океана. Леа не могла напрямую лечить раны, но ее силы способны переправить ее в Аден-Ниран, чтобы там уже найти нужного человека. – Проклятье! Надеюсь, они с Ранцикусом еще живы!

– Экадор, все будет хорошо, не переживай. Главное, мы победили Рата, но… – Архитектор говорила спокойно, будто не ее живот кровоточил от пугающей раны. – Рат не был нашим настоящим противником, его кто-то контролировал, и это не воины пепла. Срочно нужна Леа. Иначе мы попадем в ловушку.

– Что значит, это не Рат? – Экадора затрясло от переполняющих эмоций. – Кто настолько могуществен, чтобы добить воина пепла и сотворить с драконом ночи подобное? С ними не могла справиться Меладея?

– Невероятно. Вы даже смогли победить дракона, – раздался голос за спиной Экадора, и он развернулся с гневным выражением лица, готовясь к новому бою. Но это оказались Брэм и Катаока.

– Слава богам, это вы! Я пытался призвать Лею! Она не отвечает! Нам нужна помощь в бою! Эн получила ранение, и нам необходимо доставить ее Лее и Кармину… – Океан посмотрел на знаки на ее теле. – Это какие-то силы заклинателя. Нам нужен Кармин, чтобы понять их. Помогите мне…

– Ребенок, – сказала мягко Катаока. – Знаки, что ты видишь, – это улучшенная реплика оков сознания. Кармин в силах наложить лишь знак, способный управлять чужим сознанием. Этого недостаточно, чтобы подчинить Архитектора. Мертвый язык Богини пламени в Виаруме знает лишь один человек, чтобы изменить его. То, что начертано на теле Архитектора, позволяет полностью сковать разум и направить силу пламени в нужном направлении.

– Катаока, подожди… Но человек, о котором ты говоришь, тот кто может внести правки в мертвый язык… Ты сама, – Океан замер и открыл рот от неверия. – Как ты смогла наложить знак Кармина без него самого, и, главное… Зачем?

– А это уже моя работа, – Брэм мягко улыбнулся, но веяло от него, как обычно, безумством. Так волк улыбается овце. – Кармин сейчас с Саргоном и Саярой. Ты же знаешь, что сила моего пожара позволяет запечатлеть в миражах пламя других людей? Такой сильный знак, как оковы сознания, потребовали много пламени. Я уже не говорю о том, что Катаока напрямую вмешалась в иллюзию для исправления этих странных крючков.

– Я всего лишь внесла пару изменений, Брэм. И не называй мертвый язык странными крючками, а то на них тебя и подвесят, – она снисходительно покачала головой. – Мы и правда затратили немыслимое количество пламени, но, чтобы выполнить такое… Никто в Виаруме не способен на подобное.

– Вы собираетесь спасти Эн? – с надеждой спросил Экадор, и Архитектор схватила его за кисть. – Что? Эн, лежи спокойно, иначе ты истечешь кровью, пока не придет Леа. Мы обязательно тебе поможем.

– Экадор, они пытаются отобрать у меня силу, – прошептала Архитектор. – Я чувствую, что не контролирую пламя. Я бы могла попытаться разрушить этот знак, но из-за его природы не могу. Он блокирует мысли о контроле пламени и само пламя. Я не понимаю, что происходит…

– Что? – прошептал Океан. – Брэм, Катаока, объяснитесь! Зачем вам контролировать силу Эн? – он поднялся с колен и загородил собой Архитектора.

– Сколько у нас времени? – спросил Брэм у напарницы.

– Не очень много, Леа и Ранцикус почти победили. А все, что касается его, вне нашего понимания, – ответила Катаока и прищурилась на Океан. – Экадор, ты занял нейтральное положение по поводу решения судьбы седьмого материка. Саргон воспользовался силой, чтобы заставиться Закариаса принять решение в пользу полной блокировки седьмого материка… Это нечестное голосование. Ты должен понять, что его сила определяет будущее мира. Но и она не бесконечна.

– Седьмой материк уничтожает все, что видит, и стремится получить слезы остальных материков! Никто не знает, что произойдет, если у него это получится. Катаока, Брэм, я прошу вас, одумайтесь. Даже сила Архитектора не даст вам полностью подчинить силу разрушения теней. А дальше? Вы собрались поработить остальные расы?

– На протяжении стольких лун люди были лишены силы, Экадор. Нас убивали, над нами издевались. Наша слабость не позволяла говорить на равных с другими расами. Пламя же изменило не только ход Великой Войны, но и равновесие сил. Однако с лунами пламя угаснет, и кто тогда защитит человечество от войны? Сила Архитектора даст нам контроль над седьмым материком и, как следствие, секретный козырь против всего Виарума… Если потребуется.

– Вы хотите просто убить его, – бросил им Экадор. – Четыре удара. Столько ему потребуется, чтобы убить вас. Один на каждого предателя. Вас же не двое, верно? Если в основу знака легли силы Кармина, то и Ноа не мог остаться в стороне. Я не позволю вам тронуть Эн. Если понадобится, я разрушу свою искру и заберу вас с собой.

– Ты не можешь этого сделать, Экадор, – кровожадно улыбнулся Брэм. – Ты являешься прямым воплощением своего аватара – океана. Если ты разрушишь искру, то сам океан исчезнет в Виаруме, и ты обречешь мир на страдания и неминуемую долгую смерть. Рат сражался с вами достаточно долго, чтобы истощить твое пламя. В нынешней ситуации даже нас двоих будет достаточно, чтобы убрать тебя с дороги.

– Тогда предлагаю вам узнать, что такое гнев океана, – Экадор горько усмехнулся. – Я все равно не позволю Эн стать вашей марионеткой.

– Мы поставили на план все, что имели, Экадор… Наши жизни. Поэтому прости, но терять время мы не намерены, – сказал Брэм. – Катаока.

– Великий пожар. Небесная тушь. Вечные письмена.

Крик Архитектора разлетелся по округе. Экадор повернулся к Эн и замер в ужасе. Все письмена знака загорелись оранжевым светом и начали перемещаться. Они сливались и превращались в оковы на кистях, лодыжках и шее. Предатели стремились полностью подчинить силу архитектора. Рана на животе не представляла смертельной угрозы, все это спланировано для ослабления Эн. Только после ожесточенной схватки и ранения у Катаоки могла появиться возможность контролировать ее тело и разум. Один факт никак не вписывался в план предателей, по мнению Экадора, – Эн должна обрести пожар, иначе седьмой материк подчинить не получится. Даже с контролем разума ей необходимо раскрыть весь свой потенциал. К сожалению, тем, что именно предатели собирались сделать, они с ним не поделились.

– Великий пожар. Эо. Я и есть Бог.

– Впрочем, никто и не говорил, что будет просто… – прошептал от досады Брэм.

В своих прошлых атаках Экадор использовал воду из океана. Однако его сильнейшая форма вовсе не гигант. Истинный вид любого бога, в том числе и Эо, приближен к человеческому. Оставшиеся татуировки волн на коже Экадора потрескались, и из них хлынула бирюзовая жидкость, похожая на сахарный сироп. Она против законов логики не стекала вниз, а зависла в воздухе и начала кружить вокруг Океана небольшими сферами.

Когда ни одной татуировки на теле Экадора не осталось, кроме точки за ухом, из его глаз потекли слезы из все той же странной жидкости. Подобно алмазной пыли, она блестела в лучах рассветного солнца и полностью обволакивала Океана. Он стал точной копией гиганта. Сферы, кружащие рядом, взлетели над ним и застыли. Сейчас он израсходовал все свое пламя, и следующий шаг – уничтожение своей искры, а значит, следом и Виарума. Мир немыслим без океана. И предатели знали, что даже ради своей невероятной любви к Архитектору Экадор не принесет такую жертву.

Брэм и Катаока не приближались, понимая всю серьезность ситуации. Если Архитектор откроет пожар и применит силу, то седьмой материк будет запечатан навсегда, и уже никто и никогда не сможет сломать оковы. Главная их цель – не отпустить Эн.

Катаока прищурилась, махнула рукой, и из ниоткуда в ее ладони появилась кисть. Брызги чернил летели во все стороны, пока она быстро водила ими по воздуху, воссоздавая знаки мертвого языка. Брэм же выставил руку вперед, ожидая атаки от Экадора. Он стоял неподвижно. Насколько они могли судить по битве с Ратом, Океан не обладал высокой скоростью, но впечатлял выносливостью и силой. Так получилось, что все по-настоящему боевые способности – на стороне других стражей. Когда Катаока закончила рисовать последний знак, он лишь на мгновение перевел на нее взгляд, а Экадор исчез, словно испарился. Осознание произошедшего пришло с опозданием.

– Брэм! – закричала Катаока.

Когтистая лапа, больше головы Брэма в три раза, схватила его и вжала в водную гладь. Экадор потащил его в сторону, намереваясь разделаться и с Катаокой, которая могла защитить любимого от смертельного урона. Не желая давать ему и шансов спастись, Океан отсек себе руку по локоть, пока конечность продолжала держать недвигающееся тело Брэма за голову и обволакивать ее со всех сторон. Его синие глаза развернулись к Катаоке, и он сделал стремительный рывок, заметить который человеческий глаз был не в силах. Он размахнулся и левой рукой собирался одним ударом убить ее. Кармину повезло, что его нет рядом. Смерть заклинателя – отличный способ снять знаки, однако, если пламя Катаоки перестанет действовать, ее исправления в мертвом языке тоже исчезнут. Но, к сожалению, кулак Океана столкнулся с невидимой стеной. Раздался громкий звук, и вокруг противника пошли волны, словно он ударил по воде. Знаки засветились желтым светом.

– Экадор, не рви сердце, ты ничего не можешь сделать. Твое тело состоит из океанической воды погибшего бога Эо, поэтому у нее такая консистенция. Я поставила полное отрицание ее с собственной силой. Это задействовало огромное количество пламени, но спасло мне жизнь. Твое превращение в истинную форму бога продлится лишь десять минут, и потом ты потеряешь сознание. Потрать это время, чтобы попрощаться с Эн, – Катаока говорила мягко, явно издеваясь над ним. – На этом путь вашей любви заканчивается.

– Великий пожар. Эо. Слезы матери.

– Не может быть! Ты использовал…

Слезы, что ранее текли бесконечным потоком из глаз Экадора, начали испаряться с его тела, и над их головами раздался гром. Катаока посмотрела в небо, потом на Брэма. Она точно не знала, какой козырь оставил себе Океан, но и представить не могла, что этой атакой окажется дождь из слез Богини пламени. Ходили легенды, что ее печаль по погибшим сыновьям вызвала бесконечные дожди на Виарум. Они шли десятки лун. Ими Богиня пламени задумала очистить мир от ненависти, что породили ее дети. Первая капля упала на нос Катаоке, предвещая ее скорую гибель. Все, на что попадал дождь, вызванный Экадором, исчезало. Любое пламя гасло. Защитный купол над предательницей растворялся вместе с тушью и знаками. Экадор знал, что у него осталось немного времени находиться в форме бога, Леа все не приходила, и если он потеряет сознание, то Эн просто умрет от потери крови. Стоило последнему знаку мертвого языка растаять под проливным дождем, на шее предательницы сжалась рука Океана. Его собственное облачение тоже исчезло под слезами Богини пламени.

– Вы несете разрушение миру. Архитектор появился, чтобы сделать его лучше. Построить новый мир. Ваша же цель – уничтожить его. Я никогда не позволю вашей ненависти завладеть сердцами живых существ Виарума. Я – Экадор, Эо… Я, Великий Океан, слышу мольбы Богини пламени, – говорил он не своим голосом. – Катаока. Прощай.

Он сжал ладонь на ее гортани, и тело взорвалось всплесками туши.

– Что?.. – прошептал Экадор.

– Великий пожар. Гобелен лжи Богини пламени. Кошмар.

Тело Брэма, которое держала рука Экадора, тоже начало растекаться как тушь. Океан повернулся к ним, и его глаза распахнулись от удивления. Способности предателя были связаны с иллюзиями и подменой понятий вещей. Именно по этой причине Экадор и хотел убить первым Брэма, чтобы не ввязаться в сложную битву. Но не вышло. Скорее всего, пожар Брэм активировал, как только они с Катаокой объявились. Экадор оглянулся по сторонам, понимая, что угодил в ловушку. Знаки на Эн восстановились. Небо начала затягивать черная пелена, а водная гладь превратилась в зеркало. У любой силы в Виаруме есть слабость, так, дождь Богини пламени не мог смыть иллюзию, которую наслал на него Брэм. Самое ужасное в способностях Брэма – это то, что он мог полностью контролировать восприятие человека. Поэтому сейчас Экадор не понимал, куда ему идти и что делать, и может ли он вообще двигаться. Мозг попал в абсолютную ловушку. Противники не стали его недооценивать, однако у Океана еще была пара приемов в запасе. Его главная цель – убить или нарушить циркуляцию пламени Брэма.

– Экадор, сдавайся. Мы не проиграем, так или иначе, – раздался низкий голос Брэма. – Я потратил все пламя, чтобы полностью заключить твой разум в кошмар. Ты не успеешь убить меня. Катаока уже забрала Эн.

– Нет! – закричал Экадор и махнул рукой, а потом схватился за голову. – Мы найдем вас и уничтожим.

– Сдавайся.

В абсолютной тьме перед Экадором появилась Эн. Раненая, покрытая горящими знаками мертвого языка, она наклонила голову вперед и тяжело дышала. Рана на животе ужасала своими рваными краями, из нее текла кровь. Океан сделал шаг по направлению к Эн, еще один, но не приблизился. Рядом с ней появился Брэм. Он смотрел перед собой равнодушно, пока крутил кинжал в руке. Медленно, специально издеваясь, он погрузил лезвие в грудь Архитектора. Эн не шелохнулась, но ее крик зазвенел в ушах Экадора. Она просила его о спасении, страдала от разрывающей боли, умоляла убить ее. Рассудком Экадор понимал, что все это иллюзия Брэма, однако сердце рвалось защитить Эн. Он открыл глаза и уже оказался не в силах вновь зажмуриться. Предатель держал Архитектора за волосы, в его руке блестел меч. Легкое движение, и он совершил казнь, заставляя Океан смотреть. Брэм бросил отрубленную голову и меч, хлопая в ладоши. Все вокруг поглотило пламя, и пытки криками продолжились. Экадор знал, что издевательство над ним будет длиться до тех пор, пока он не потеряет сознание. Иллюзии находят с каждым разом все более извращенный способ доставить ему боль.

– Готов, – сказал Брэм и отпустил голову Экадора.

– Чистая случайность, что он попался в иллюзию. Я уже готовилась к шантажу, – Катаока выдохнула и подошла к своему партнеру. – Его пламя истощится через три минуты. Нам пора покидать поле боя. Знаки Кармина странно вибрировали на рассвете, а от Ноа нет никаких новостей. Подозрительно.

– Мы должны доставить Архитектора к Ноа, пока она полностью не восстановилась. Никому не известно, на что она по-настоящему способна. Даже ему предстоит потратить бо́льшую часть пламени для контроля Эн, – Брэм посмотрел на Архитектора. – Она выглядит не очень. Мы не перестарались?

– Она на грани гибели, но разве не в этом наша миссия? – Катаока вытерла лоб. – Фух, я сконцентрировала последнее пламя, можно отправляться. Я смогу переправить нас единожды, используя подмену пламени Леи, потом сбежать не получится.

– Потом и не нужно…

– Великий пожар. Небесная тушь. Оттиск пламени.

Катаока взмахнула кистью, и перед ней появились сотни знаков с золотым свечением. Они кружились и выстраивались в подобие двери, стараясь копировать разлом, который воссоздавала Леа своим пламенем. Еще один сворованный у нее прием Катаока использует позже, чтобы полностью нейтрализовать силы любого навигатора. Ноа потребуется время для ритуала, а им вряд ли его предоставят. Их план по захвату Архитектора стал возможен только после наступления заключительного сражения с воинами пепла. Все другие стражи были задействованы в битвах. Катаока и Брэм не сдерживали армию китов из праха на севере, а подставили Меладею с Грисдисом.

Разлом, который получился почти точной репликой сил Леи, стал мерцать перламутровым светом. Катаока хотела сделать шаг в его сторону, как Брэм схватил ее за руку.

– Что это?

Мелодия из тысячи окарин полетела по спокойной глади океана. Бушевавшее небо прояснилось, и тысячи солнечных лучей упали на предателей. Они посмотрели на Экадора. Он уже потерял сознание, однако вода поднимала его под звуки мелодии. Они допустили ошибку в том, что выбрали местом сражения океан. Даже полностью потерявший пламя Экадор не просто человек. Он и есть сам Великий Океан. Катаока и Брэм зря понадеялись, что тот не придет на отчаянный крик Экадора. И если с человеком они смогли справиться хитростью, подготовив подлый план, то плана уйти от преследования океана просто не существовало.

Брэм держал одной рукой Эн, а второй попытался забросить Катаоку в портал, однако она врезалась в перламутровую поверхность. Она забегала глазами по знакам, проверяя целостность. Все осталось без изменений, но разлом не работал. Солнечный свет с небес начал печь им головы.

– Что происходит, Брэм? Я попробую сейчас заменить знаки в двух местах. Пламя Леи слишком нестабильное, копировать его полностью просто невозможно, – она тяжело дышала, понимая, что пламя ее уже по большей части израсходовано.

– Поторопись. Я попробую его задержать, – Брэм выдохнул. – Великий пожар. Гобелен лжи Богини пламени. Отражение ужаса.

Брэм, впрочем, понимал, что им конец. Грудь Экадора горела бирюзовым светом, а торс потрескался, словно он был сделан из стекла. Разрушение искры у людей проходило подобным образом, и, если Экадор все же решился прибегнуть к запретным силам, мир рано или поздно погибнет без океана.

Вода вокруг них затряслась и начала превращаться в прообразы драконов, гигантских рук и плетей. Формы, которые она принимала, сложно было даже придумать. И все они тянулись к предателям в желании уничтожить их во что бы то ни стало. Сила Брэма должна была воссоздать атаку Экадора и направить против него же. Но его пламени не хватит, чтобы полноценно подавить натиск океана. Он крепче прижал к себе Эн, наблюдая, как в творившемся хаосе Катаока сосредоточенно исправляла знаки. Разлом замерцал уже золотым светом, и она повернулась к напарнику с радостным выражением лица.

– Готово, бежим…

И в эту самую секунду пространство между Экадором и предателем разделила тонкая белая грань. Она разрезала океан, разлом, который воссоздала Катаока, небо и даже золотой свет. Мир буквально поделился пополам. Предатели открыли рты, понимая, что им не хватило нескольких секунд для побега. Грань уничтожила и атаку Экадора, и иллюзию Брэма. Желтые молнии вспыхивали искрами то тут, то там. Раздался всем известный щелчок, и грань исчезла.

Океан успокоился, небо прояснилось, но лишь на мгновение, потому что сразу же пошло трещинами и начало рушиться. Хрустальные куски трескались, падали в океан и продолжали исчезать, полетела золотая пыльца. Гигантская рука появилась из небесного разлома. На ладонях стояли все стражи, кроме Повелителя Грома и их негласного предводителя. Брэм оглянулся и заметил, как к нему по воде идет человек в маске оленя. Она прикрывала ему верхнюю половину лица, его рубашка висела по бокам, а на бедре болтался меч в ножнах.

– Поверить не могу! Как вы посмели вытворить такое?! – первой не выдержала Леа. Обычно срывался Саргон. – Пока мы погибали в битве с воинами пепла, вы… – ее глаза распахнулись, когда она увидела и распознала знаки на теле Архитектора. – Почему на Эн знаки, сдерживающие разум?.. Исправленные! Катаока, ты задумала убить Эн?

– Вы не понимаете! Этот ребенок может дать людям силу! Мы должны его использовать! Откройте глаза! – Катаока ответила уже истерично, понимая, что пламени на противостояние у нее нет. То, как выглядели Ноа и Кармин, говорило о том, что их не рассекретили. Главные предатели сейчас она и Брэм.

– Мы не будем использовать силу седьмого материка, – раздался низкий равнодушный голос их предводителя в маске оленя. – Любого несогласного я уничтожу здесь и сейчас. Выходите вперед.

Все остались на месте.

– Саргон, почему… – начал их предводитель.

– Катаока соединила знаки и иллюзию Брэма. Моего пламени не хватило, чтобы увидеть эту ветку событий. Они долго готовились. Скорее всего, с самого голосования, – Саргон тут же назвал причину. – Я потратил почти все пламя в бою на втором материке. Прости, я не смогу сейчас обратить действие знаков на Эн. Это требует слишком много пламени…

– Леа, нужно доставить Эн на первый материк, – предводитель посмотрел на навигатора. – Вы с Ранцикусом сохранили достаточное количество пламени с помощью солнцеподобных. Сможешь это сделать?

– Почему вы игнорируете нашу точку зрения? – Брэм прорычал на предводителя. – Саргон силой заставил Закариаса голосовать за тебя. Не смей делать вид, что справедливость на твоей стороне! Я могу…

– Это не поможет. Ты и сам прекрасно знаешь, Брэм. Я уничтожу любое проявление твоей силы, пусть даже разрушение искры, – равнодушно говорил предводитель. – Мы не можем обесценить жертву первого материка и… – он притих. – Только потому, что тебе хочется власти. Мы уничтожим последние скопления воинов пепла… Вместо вас. После запечатаем седьмой материк навсегда и положим конец войне.

– Эн… – прошептал Экадор и попытался встать. Пыльца Леи восстановила часть его сил, и он неверяще уставился на стражей. – Они! Они! Они предатели! Катаока и Брэм – предатели! Они хотят…

– Мы знаем, Экадор. Все будет хорошо, – предводитель улыбнулся и поднял меч. – Положите Эн на воду и отступите на два шага назад.

– Будьте вы прокляты, – прошептал Брэм и сделал, что приказали.

Все смотрели, как Экадор на подкашивающихся ногах побрел к Архитектору. Он пытался себя убедить, что все в порядке, но Эн выглядела отвратительно: мертвецки-бледная кожа, синие губы, рана в животе – ей оставалось немного. Он упал перед Эн на колени и тронул аккуратно за плечо, проверяя, жива ли она вообще. Тепло чужого тела заставило в его груди что-то встрепенуться. Она не умерла. На грани, но жива. Экадор подполз к ней ближе и прижал к себе. Его слезы упали на щеки Архитектора, и он со злобой посмотрел на Катаоку. В его сердце бушевал настоящий шторм. Он чудом оставался в сознании. Экадор повернулся к предводителю и без страха выкрикнул:

– Я требую справедливого наказания для предателей! Уничтожь их в пространстве и времени. Такое нельзя спускать с рук. Они разрушат мир, если останутся живыми. Но мы не можем допустить, чтобы они переродились! Их пламя опасно для Виарума! Посмотри, что они сделали с Эн! – Экадор не узнавал собственного голоса.

– Не переживай, мы уже придумали достойное наказание, – Меладея посмотрела на притихших Катаоку и Брэма, потом перевела глаза на Лею. – Зови его. Экадор прав. Разделаемся с ними здесь и сейчас.

– Вы убьете их? – прошептал Экадор.

– Хуже, – ответила Меладея.

– Лимберо! Появись! – Прокричала Леа, и поток света ослепил всех.

На ее зов пришел мужчина среднего роста с тысячью светящихся татуировок. На его лице не было ни единой эмоции.

– Ты готов?

– Да, госпожа, – ответил он безэмоциональным голосом.

– Что вы творите?! – Катаока выкрикнула, схватившись за Брэма.

– Ваше наказание – знак, – продолжила отвечать на вопросы Меладея. – Сила Лимберо – это управление малого солнца. Я, Леа, Саргон и Кармин наложим знак на малое солнце и запечатаем вас в вечную муку его пламени, – она говорила жестоко. – И чтобы вы знали, кто предложил такое наказание… Это была я. Из-за вашего предательства погибли все драконы, погиб мой Грисдис! Худшего наказания придумать невозможно! И очень зря.

– Без нас люди потеряют часть своей власти! Мало того, что вы отказывайтесь подчинить седьмой материк, так еще и собираетесь заключить нас на вечные муки. Мы ничем не отличаемся от вас! – Брэм кричал. Он смотрел на притихших Ноа и Кармина.

– Это уже не ваша забота, – ответила ему Леа. – Вы не меньшая угроза миру, чем воины пепла. Давайте уже приведем приговор в исполнение и отправимся лечить Эн. Времени немного! – поторопила она.

– Как же я ждала этого, – прорычала Меладея. – Великий пожар. Цепь тысячи звеньев бога Фламадея! Вечная цепь.

– Великий пожар. Корабль океана звезд. Путь до солнца, – прошептала Леа.

– Великий пожар. Истоки тлеющих звезд. Вечность, – твердо проговорил Саргон.

Кармин замялся. Брэм смотрел на него, стараясь вместить в свой взгляд все эмоции. Он надеялся, что их тайный сообщник не предаст. Предводитель обрек их на вечные мучения, даже лишив возможности умереть. Однако если по перепуганному Кармину ничего нельзя было понять, то застывшее безумие на лице Ноа помогло Брэму успокоиться. У них есть план. Пусть не сейчас, но Архитектор попадет к ним в руки. Он посмотрел на Катаоку, которая испуганно поджала губы, не желая демонстрировать всем сковавший ее страх. Брэм взял ее за руку и посмотрел в глаза. Он не мог ничего ей сказать, иначе остальные стражи заподозрят неладное. У них еще оставался один козырь, и он в руках Катаоки. Он кивнул ей и мягко улыбнулся.

Меладея не выдержала и толкнула Кармина, призывая его к действию. Ее глаза сверкали красными отблесками. Брэм взял Катаоку за руку и улыбнулся.

Вперед вышел Либеро.

– Правосудие великого равновесия покарало вас. Мы вынесли приговор, – он говорил без каких-либо эмоций. – Великий пожар. Малое солнце. Сокрытие.

– Что? – прошептал Экадор.

– Для того чтобы исполнить наказание, нам придется… убрать малое солнце, – ответил ему предводитель. – Леа и Ранцикус непомерной ценой смогли одолеть… дракона тлеющего пепла, сильнейшую форму воинов пепла. Одолеть, но не убить. У него нет звезды сосредоточения силы… Мы запечатаем его и предателей, заставляя подпитывать малое солнце знаки Кармина. Меладея уже связала силу Брэма с будущим знаком через силу Саргона. Малое солнце навсегда исчезнет с небосвода, а мир будет свободен от самой идеи контролировать воинов пепла. Мы наложим иллюзию на сам космос.

– Невероятно… – открыл рот Экадор. – Так вот почему вы его просто так не убьете.

– Еще потому что этого будет недостаточно, – фыркнула Меладея. – Кармин, начинай, иначе я разорву тебя на месте.

– Великий пожар. Первые голоса богов. Знак нерушимой связи.

– Катаока… – Брэм повернулся к ней.

Для такого сложного знака потребуется все оставшееся пламя стражей. Брэм также понимал, что их предательство пришлось как нельзя кстати для ритуала. Только его способности смогут навсегда скрыть от живых существ Виарума второе солнце и убедить, что его никогда не было. Кроваво-красные символы мертвого языка стали знакомыми окружностями появляться вокруг них с Катаокой. Она смотрела на них, пытаясь понять и разгадать их силу. Сто тридцать шесть уровней. Сильнее знака уже, вероятно, никто и никогда сотворить не сможет. Кармин – сильнейший заклинатель среди людей сейчас и, вероятно, на следующие сотни лун.

Знаки стали подниматься в воздух, размываться и превращаться в красное свечение, уходящее далеко в небо. Раздался рев того самого дракона тлеющего пепла. Не просто так Леа и Ранцикус выглядели измотанными как никогда. Судя по словам их предводителя, победить его просто невозможно. Катаока посмотрела на Экадора.

– Я ведь говорила, что мы все равно победим? Я слишком долго готовилась к этому бою, – она посмотрела на предводителя. – Пусть ты и сильнейшее существо, тот, кто спас людей и весь Виарум, но и сам совершаешь ошибки. Архитектор встанет на нашу сторону, не сейчас, так в будущем! – она упала на руки Брэма, почти теряя сознание. – Великий пожар. Небесная тушь. Разлетающиеся искры.

– Что?! Нет, Катаока! Нет! – закричал их предводитель, но было уже поздно.

Катаока и Брэм замерцали в красном свечении и огнем полетели в сторону малого солнца, оставляя за собой шлейф из пыльцы Леи. Со стороны шестого материка к ним приближалось точно такое же пламя. Они столкнулись все около малого солнца, и по небосводу пошла трещина. Весь Виарум ужаснулся. Куски, напоминающие хрусталь, падали, рушились и осыпали мир пыльцой Леи. Тем временем знак и силы стражей сработали без ошибок. Малое солнце покрылось кровавыми символами мертвого языка, которые заполняли его все больше и больше, пока оно не превратилось в горящий бордовый круг. Очередная волна мерцания пошла по небу, и малое солнце исчезло навсегда для жителей Виарума.

– Что она сделала?! Что? – Леа заметила, как знаки на теле Эн начали исчезать, и от них, словно от костра, вылетали искры. – Кармин!

– Она… – весь бледный, заклинатель даже боялся говорить очевидный факт. – Она изменила знаки… Архитектор теряет пламя, и, когда оно иссякнет, она… умрет.

– Они решили не дать нам запечатать седьмой материк! – Взревел Саргон и посмотрел на небо. – Вы безумцы! – его глаза мерцали голубым, и от увиденного скорого будущего лицо застыло в ужасной гримасе. – Экадор… нет.

– Что? Что ты увидел? – Леа вцепилась в руку Саргона.

– Если ее сердце перестанет биться… Океан никогда не успокоится. Виарум на грани гибели, – шептал Саргон. – Что нам…

– Что значит – она умрет?! Мы же победили! Леа, срочно, давай переместим ее на первый материк! Она же на грани смерти! – взревел Экадор, не понимая до конца суть того, что натворила Катаока. – Эн не может умереть! – он сильнее прижал ее к себе. – Эй, Эн, очнись. Давай. Ты же сильнейший человек в Виаруме. Самый добрый и наивный. Мы же обещали построить новый мир вместе! Без боли, страданий и смерти! Ты – на земле, я – в океане. Прошу, не умирай, – он кричал и видел, как ее татуировка вместе со знаками рушится. – Спасите ее кто-нибудь! Прошу! Я же… Я же сам нанес этот удар. – Он прикрыл ей рану на животе. – Сделайте хоть что-нибудь.

Небо стало затягиваться тучами. Стражи посмотрели по сторонам. Только их предводитель понял, что имел ввиду Саргон. Экадор не совсем человек. Он и есть океан, а также прообраз бога Эо. В бешенстве он мог уничтожить все на своем пути, и его гнев не перестанет полыхать.

Эн стремительно теряла свое пламя вместе с татуировкой, и ей уже не помочь.

Океан уже начал волноваться, и водная гладь задвигалась под их ногами. Предводитель стражей вытащил меч и на мгновение зажмурился.

– Меладея? Ты еще можешь связать… Осталось хоть немного пламени? – спросил он. – Еще один раз. Мне нужна суть твоих сил.

– Да. На один раз меня, вероятно, хватит, – ответила Меладея, уже понимая, что собирался совершить их предводитель.

– Существует легенда… – начал он тихо. – Однажды на причале первого материка нашли ребенка. Им оказался Океан, и имя ему – Экадор. И влюбился океан в девушку, ставшую сильнейшим человеком в Виаруме. Он подарил ей сердце. Но их любовь пала жертвой предателя. Умирая… Умирая, Океан и Архитектор пообещали никогда не расставаться. Они пообещали себе искать друг друга, как любой корабль ищет маяк в ночи. И однажды… Однажды встретиться и построить новый мир – без боли, страданий и смерти. Мир, полный любви.

– Великий пожар. Цепь тысячи звеньев бога Фламадея! Легенда об Океане и Архитекторе.

Вместе со словами Меладеи их предводитель сделал рывок к Экадору. Океан уже не осознавал себя как человека, а в его руках лежала умирающая Эн.

Стражи проиграли.

Несмотря на то что воины пепла спустя бессчетное количество лун пали и живые смогли подавить темную силу седьмого материка, они потеряли главное – сострадание.

Ударом, поразившим сердце сразу двух человек, предводитель стражей с помощью Меладеи превратил свои слова в легенду, навсегда связавшую пламя Архитектора и Океана.

Меч проткнул два сердца, что горячо любили друг друга и пали жертвой предательства. И их предводитель не сможет смыть эту кровь со своих рук никогда. Его наивность и страх привели к гибели уже трех невинных существ. Он отпустил рукоятку меча и отошел от Экадора и Эн. Дождь ливнем накрыл склонивших голову стражей.

– Вода… – прошептала Леа. – Вода соленая… Но это же дождь.

– Богиня пламени… – прошептал предводитель стражей. – Богиня пламени плачет из-за их смерти.

Сверкнула молния, освещая двух влюбленных, которые обязательно окажутся вместе в следующий раз.