Они также позаботились о том, чтобы в Изумрудный дворец доставили платье, туфли и украшения, которые я сегодня надену. Вернулась и Лили, которую я целое утро не видела, ведь она исчезла вскоре после того, как разбудила меня утром. Она оставила меня на Сет и Ханну, а сама занималась другими приготовлениями.

Я надеялась, что она спасет меня после бесконечного приема ванны. Но я ошибалась! Похоже, что сегодня в Изумрудном дворце остались только горничные с чрезвычайно решительным настроем. Кхе-кхе.

– Я хочу еще поесть.

– Вам нельзя много есть.

– Но я голодная!

– Вы сможете перекусить через два часа. Потерпите немного.

Пришлось довольствоваться маленькими порциями и простыми закусками, которые едва ли могли удовлетворить мой аппетит. Ханна как-то рассказывала мне о благородных дамах, которые морят себя голодом, чтобы сохранить фигуру. Якобы я должна бы радоваться, что не голодаю.

Хнык. Да что же это такое? Весь ведь смысл в том, чтобы хорошо жить и вкусно кушать! Так почему мы устраиваем вечеринки, до которых даже поесть нормально нельзя? И мужчинам ведь не приходится перед каждым мероприятием себя мучить, правда?

Какая дискриминация! Нечестно!

– Ваше высочество, вам нельзя разговаривать еще час. Понимаю, что это неудобно, но прошу вас потерпеть.

Горничные снова усадили меня и принялись старательно наносить что-то мне на лицо. Судя по их разговорам, это нечто вроде маски. Чем это средство отличается от того, что они использовали в ванной? Как же неудобно-то.

– Постарайтесь лицом не двигать.

И с этими словами Лили взялась за мои волосы. Ай, горячо. Я и так сильно устала, а от касаний к голове и волосам меня совсем потянуло в сон.

– Если хотите, можете закрыть глаза и поспать, – хихикая, прошептала Лили, заметившая мое состояние. Ох. Как же я была рада этим словам. Я так переживала ночью, что не могла уснуть.

Стыд какой. В моем-то возрасте переживать из-за подобного. Эх. Но толку от смущения перед лицом разъяренных зверей? В итоге я задремала в сидячем положении, как неприкаянная.

Бал дебютанток всегда устраивался первого числа последнего месяца, поэтому некоторые могли подумать, что будет холодно. Но это ошибочное мнение, ведь в Обелии есть только весна и лето.

– Хотите взглянуть в зеркало?

Это было очень, очень кстати! Иначе мне, как и многим другим девушкам, одетым в тоненькие платья, пришлось бы в такой день стучать зубами от холода. Сестренки-горничные полностью преобразили меня для бала дебютанток, и я…

– Что скажете?

Я была уменьшенной копией сестренки-феи из моих снов! Ах! Атанасия сама по себе прекрасна, но после всех процедур это уже даже нечестно.

– Ваше высочество, вы такая красивая.

Горничные, вложившие столько сил в сегодняшний день, просто сияли от гордости.

– На балу дебютанток вы будете самой прекрасной.

Я ярко улыбнулась им с благодарностью. Поскольку на бал дебютанток было принято надевать белое, я тоже была одета в белоснежное платье. Я впервые осознала, насколько много фасонов может быть у белых платьев, на первый взгляд кажущихся похожими.

Я слышала, что многие в свой дебют, в первый выход в светский мир, надевают более открытую одежду, чтобы показать, что они уже взрослые. Я же за время своих жизней поняла, что ребенку лучше всего быть ребенком, а девушке – девушкой. Но, с другой стороны, я никогда не любила детские платья с рюшками и кружевами. В итоге, я надела то платье, что мы выбрали вместе с Лили.

Его можно было назвать платьем феи, ведь оно подчеркивало девичью невинность и свежесть Атанасии, а еще ее сказочную красоту. Ткань была мягкой и тонкой, юбка состояла из множества слоев, поэтому при вращении она походила на распустившийся белый цветок. Драгоценности на платье таинственно сверкали при каждом движении: они усеивали плиссированные манжеты, вырез, обнажавший ключицы, и ленту, которой платье утягивалось под грудью.

Я не стала надевать те туфли, что подарил мне Феликс. До дня рождения я тренировалась в одной из двух одинаковых пар и уже привыкла к высоте каблука. Очень мне не хотелось у всех на глазах упасть из-за непривычной для меня обуви.

– Мы плотно закрепили тиару на вашей голове, так что она не слетит.

Да, тиара была очень красивой. Не знаю, что горничные сделали с моими волосами. Они всегда выглядели красивыми и блестящими, но сегодня они сверкали еще ярче. С тиарой на моих длинных, до пояса, волосах я походила на настоящую принцессу! Я не стала перебарщивать с украшениями и надела только серьги с красными гранатами, ожерелье и браслет. Благодаря внешности Атанасии, этого было более чем достаточно.

– Ваше высочество, нам пора, – произнесла Лили, получившая сообщение от кого-то снаружи.

«Уже?»

– Пусть ваш дебют пройдет прекрасно, – ободряюще прошептала она, взяв меня за руку.

Я улыбнулась ей в ответ:

– Да. Уверена, что так и будет.

Ах, я не Атанасия из оригинальной истории! Мне помогали Лили и другие горничные, и я выложусь на максимум! После этого я вышла из комнаты.

– Ваше высочество.

– Феликс.

За моей дверью стоял Феликс, одетый в форму. Ух ты, это что, форма рыцарей? Прекрасная одежда для мужчин! Ах, мое сердечко.

– Вы сегодня ослепительны.

Хоть я в этом и не сомневалась, ведь даже обычно тихие горничные не могли сдержать восхищения. Но от слов Феликса я немного смутилась и рассмеялась.

– Его величество уже ждет вас. Идемте.

Вероятно, заметив, что мне неудобно на высоких каблуках, Феликс стал сбоку от меня. Я взяла его под руку, и мы пошли вниз по лестнице. Ах, неужели в Изумрудном дворце всегда было столько ступеней? Да им же просто конца нет! Тем не менее я промолчала, решив не портить настроение сестренкам-горничным, провожавшим нас взглядами.

– Ваше величество. Ее высочество уже здесь.

Я наконец увидела Клода.

Боже мой. Я впервые вижу его в подобном одеянии. Он ведь всегда носил какие-то свободные балахоны, словно шейх из богатой нефтью страны. Нормальную одежду он надевал буквально пару раз в год, когда принимал иностранных послов.

Неужели он специально для моего дебюта нарядился? Правда, что ли? Ты точно мой папа? Почему ты чуть не светишься?

От такой мысли я ошарашенно уставилась на Клода, но и он сам немного удивился, увидев меня. Когда наши взгляды встретились, в его глазах на мгновение промелькнула странная эмоция.

– Не замерзнешь?

И это твои первые слова при виде подобной красоты? А-ха-ха. Нет, это все же Клод.

– Папа, ты сегодня прекрасно выглядишь!

А что прикажете делать? Сперва надо его задобрить. Лови комплимент. Даже два. Мне показалось, что Клод на меня странно посмотрел.

Хм. Судя по всему, хоть он и не показывал этого, он был обеспокоен тем, что не приходил ко мне со дня моего рождения. Сегодня, вот, наша первая встреча. Но, может, у него действительно не было такой возможности, поэтому я отнеслась к этому с пониманием. К тому же мне было приятно от одного только вида его беспокойства из-за этого.

– Я так рада, что могу быть сегодня с тобой, папа.

Я снова ярко ему улыбнулась, словно забыла, что Клод не приходил из-за смерти Дианы. При виде моей улыбки он переменился в лице, а вскоре медленно протянул мне руку, как это сделал Феликс:

– Сегодня.

Продолжая улыбаться, я взяла его под руку. Клод тихо прошептал:

– Ты очень красивая.

Услышав его ровный голос, я подняла голову и взглянула на него. Но Клод не смотрел на меня. Он сделал вид, будто ничего не говорил. Но я посмотрела на его ничего не выражающее лицо и рассмеялась:

– Спасибо, папа.

Он остался безразличным к моим словам, словно не понимал, о чем это я говорю. Но это не помешало мне снова рассмеяться. Держа Клода под руку, я оказалась перед огромным залом, где проводился бал дебютанток.

– Его величество император Клод де Эльджио Обелия!

– Ее высочество принцесса Атанасия де Эльджио Обелия!

Кто я? Где я? Что происходит? Я ошеломленно застыла с улыбкой на лице.

Когда я только вошла в зал, то сразу занервничала от громкого голоса слуги, объявившего о нашем прибытии. Когда мы прошли через длинную фиолетовую ткань, походившую на плотную занавеску, приятная музыка внезапно остановилась. Сотни глаз, словно только и ожидавшие нашего появления, устремились на меня.

Хм? Что? Е-если честно, так и с ума сойти можно. Я вцепилась в руку Клода и направилась вглубь зала, но остановилась, как вкопанная, увидев его взгляд.

– В чем дело?

Мои губы все еще были растянуты в улыбке, но я не могла пошевелиться. Тебя сейчас ничего не напрягает?

Я была на грани истерики. Ах. Если так подумать, то я впервые оказалась перед подобным количеством людей. Более того, воцарилась такая тишина, что можно было бы расслышать звук падения иглы в стог сена. Я будто кожей ощущала взгляды, устремленные на меня. Кхе-кхе. Как бы мне не умереть от удушья.

Мой разум опустел, я ни о чем не могла думать.