В какой-то момент Феликс стал отличным поставщиком угощений – почти как горничные Ханна и Сет в свое время. Но в этот раз Лилиан была особенно категорична в том, чтобы не давать мне сладкого, поэтому его шоколадные поставки были временно перекрыты. Да, я знаю, что у тебя будут проблемы, но дай мне его, дай.

– Я правда не могу.

– Обещаю. Только одну.

– Если госпожа Лилиан узнает…

– Я ни слова не скажу Лили. Если мы оба промолчим, то она не узнает!

Я рьяно уговаривала Феликса. Только взгляни на меня. Разве тебе меня не жалко? Я честно-честно съем всего одну. Ну да, есть шанс, что одна затем превратится в две, а две – в три.

– Но…

– Ати так грустно в эти дни, ведь мне нельзя есть шоколад… Весь мир стал серым. Плакать хочется… – пробормотала я с глубоким вздохом и заметила, что Феликс начал колебаться. Я бросила на него самый жалостливый взгляд, на который только была способна, чтобы он еще больше проникся моей бедой. – Уверена, мне сразу станет лучше от шоколада.

Не сопротивляйся, скорее дай мне его! Я смотрела на Феликса со слезами на глазах. Ах. Единственный плюс за два года общения с Клодом – у меня улучшились актерские навыки. И все-таки это того стоило, ведь Феликс протянул ко мне обе руки.

– Что ж, только одну.

– Феликс, ты лучше всех! – воскликнула я, подпрыгивая, чтобы его обнять. От моей реакции рыцарь расплылся в беспомощной улыбке.

Ну же, давай мне шоколад! Ай лав шоколад! Гив ми шоколад!

Шоколадка в руках Феликса казалась мне такой же ослепительной, как и та, что была надежно спрятана в моей комнате.

– Я так и знала.

– Угх.

Появившаяся будто из ниоткуда Лили забрала мой шоколад.

– Сэр Робейн, я же просила вас приглядывать за ней в мое отсутствие.

– Ха-ха… Простите.

Феликс сразу стушевался, когда Лили его поймала.

Ну надо же. Братик и слова против Клода вымолвить не может, а теперь еще и против Лили боится пойти. Ну и тюфяк! Еще больший тюфяк, чем я!

– Ваше высочество, я же говорила вам, что от большого количества шоколада могут заболеть зубы?

– Хм.

Я не могла не поморщиться от сурового тона и выражения лица Лили. А ведь все из-за шоколадного воришки, который постоянно опустошает запасы на кухне!

Сколько раз я приходила за шоколадными конфетами, а их там либо совсем не было, либо оставалось меньше, чем должно быть. Три или четыре раза я слышала странные шорохи на кухне и каждый раз вспоминала о призраках, что бродят по Рубиновому дворцу.

Ой, нет! Конечно же, я в таком возрасте никаких привидений не боюсь! К тому же, призраков вообще не существует! Кхм.

Как бы то ни было, воришка уже два года тягает мой шоколад, и мне это надоело. Я пыталась выяснить, кто из горничных занимается подобным, но попытки ни к чему не привели. Я отправила Феликса сторожить мои запасы, но он сказал, что вообще ничего не слышал, отчего я только сильнее перепугалась.

Неужели призраки чуют мою слабость и атакуют меня? Эх.

– Это ради вашего же блага, принцесса. Вы же не хотите снова заболеть, верно?

В прошлом году у меня действительно появился кариес, поэтому запрет на шоколад не был безосновательным. Но я все равно хочу шоколада. Хнык.

План с Лили провалился, план с Феликсом – тоже. Да и на сестренок-горничных из Рубинового дворца тоже рассчитывать не приходилось. Они такие жестокие. Хнык. Хочу к Ханне и Сет, я уже почти два года их не видела. Черт. Я решила прибегнуть к крайней мере.

– Я пойду к папе.

Сейчас мне семь. За последние пару лет я привыкла называть его так. Когда я впервые встретила Клода, каждый вечер с головой пряталась под одеяло от стыда за то, что назвала его папой, чтобы произвести на него впечатление.

Не всякому дано притворяться ребенком. У-у-у.

– Ваше высочество…

– А что? Ати правда очень хочет увидеть папу.

В общем, я так рада, что могу, наконец, смело называть его папой! Ати теперь свободна! Я свободна!

Лили, словно разгадав мой план, подозрительно на меня посмотрела. Я повернулась к Феликсу, делая вид, что ничего не заметила. Со стороны, наверное, мы смотримся, как молодая семья: бесхребетный отец, его маленькая дочка и строгая мать, которая их обоих отчитывает.

– Возьми Ати на ручки. Идем к папе!

Ай, пойдем уже! Я потянула Феликсу за одежду. Он быстро сообразил, чего я хочу, и без промедления подхватил меня:

– Что ж, принцесса хочет видеть его величество, ничего не поделаешь. Мы пойдем.

– Разве не нужно заранее договариваться о встрече?

– Его величество всегда рад визиту принцессы.

Именно. Лили беспокоится по пустякам. Он меня за подобное не убьет.

– Тогда вам лучше поторопиться.

– Верно. Хорошего вам дня.

– Пока, Лили!

Ух. Нужно убраться как можно дальше от этих игр в «дочки-матери». Я дернула Феликса за руку, призывая его поскорее покинуть Рубиновый дворец.

– Ты пришла.

Ах, мои труды не были напрасными – Клод заговорил со мной, стоило нам только появиться в Гранатовом дворце. Кхм. Слышали? Не «зачем ты пришла», а просто «ты пришла»! Конечно, тут слышится нотка «ты опять пришла», но тем не менее. Не зря я постоянно навещала Клода и строила из себя милашку. Слезы на глазах наворачиваются при мысли о той работе, которую я проделала за эти два года.

– Папа-а-а!

Я выскочила из рук Феликса и с широчайшей улыбкой бросилась к Клоду. Он тоже улыбнулся и обнял меня.

– Приходишь в мой дворец, как к себе домой.

…Естественно, все было не так. Скорее уж небо на две части расколется, чем произойдет нечто подобное. Даже не вставая с дивана, Клод отмахнулся от меня раздраженным движением руки.

Ой. От такого отношения меня злость берет. Но я пришла сюда не для того, чтобы злиться!

– Папа, Ати пришла тебя проведать!

Я подошла к Клоду и с улыбкой положила руки ему на колени.

– Мне вдруг захотелось тебя увидеть, и вот я тут!

Я так часто это делала, что мне уже не было стыдно. К тому же сегодня у меня есть цель, поэтому я должна быть особенно мила с Клодом.

– Какая ты энергичная с утра пораньше.

Клод так и не нашел для меня доброго слова, но хоть не отталкивал меня, когда я его обнимала. Вообще мне кажется, что он не против моих неожиданных визитов, хоть и делает вид, что это не так.

– Хе-хе-хе.

Мне показалось, что Клод цокнул языком в ответ на мой глупый смех. Но смотрите-ка. Пока еще тревогу рано бить.

– Феликс.

– Да, ваше величество. Я обо всем позабочусь.

Феликс ответил мгновенно, стоило лишь Клоду назвать его имя. И у меня, как у собаки Павлова, услышавшей звоночек, сразу загорелись глаза.

Хе-хе. Неужели я наконец встречу этих милашек, таких же очаровательных, как мои красавицы? При виде горничных мое сердце затрепетало так, словно я только что встретила свою первую любовь.

Ах, какой трогательный момент. Сестренки-горничные внесли белоснежные тарелки, на которых было оно! Настоящее произведение искусства.

Был бы у меня хвостик, я бы точно им завиляла.

– Такое ощущение, что пирожным ты рада больше, чем мне, – саркастично произнес Клод, пока я пускала слюни, смотря на то, как расставляют на столе десерты.

Ну почему он такой наблюдательный, когда этого совсем не нужно? Неужели так сложно сделать вид, что он ничего не заметил? Зачем вгонять людей в краску?

– Вместе с папой они куда вкуснее! Хе-хе.

С широкой улыбкой я произнесла то, чего даже не хотела говорить. Конечно, все это время я усердно разминала руки и готовилась к уничтожению пирожного.

При каждой нашей встрече Клод распоряжался принести сладкое, которое ему самому не нравилось. Поэтому всякий раз, как Лили запрещала мне есть шоколад и у меня начиналась шоколадная ломка, я шла к нему и поедала сладкое.

Раньше я бы никогда так не поступила – не стала бы так спонтанно посещать Клода. Страшно подумать, как летит время.

– Удивительно, что у тебя еще щеки не лопнули.

Он вечно говорит, что я пухленькая, тогда зачем продолжает откармливать сладким?

Может быть, я настолько мила, когда ем, что ему хочется меня накормить… Или я выдаю желаемое за действительное. Ну ладно, пока это не имеет большого значения. Ням-ням-ням. Я с удовольствием расправилась с липким шоколадным тортом, чтобы восполнить дефицит сахара в организме.

Атанасии жутко повезло с генами, ведь она не набирала вес, несмотря на то, что целыми днями ела горы сладкого. Клод, как обычно, держал в руках чашку горячего чая и наблюдал за мной.

Сперва мне было не по себе из-за этого взгляда, но теперь я уже не испытывала такого страха, когда смотрела в его глаза. Наверное, я просто привыкла. Ням-ням. Мне кажется, или он хочет мне что-то сказать? Почему он так смотрит?

– Тебе по дороге сюда никто не попадался? – спросил Клод, прищурившись.

– Ням-ням. Попадался? Кто? – Естественно, я ответила с набитым ртом. Я живу во дворце, куда ни одна живая душа не зайдет. Кого бы я могла встретить?

– Если не попадался, то и хорошо. Продолжай и дальше его игнорировать.

Да о ком он говорит-то?