Я пристроила зонт на руку и замерла.

– Ну как?

Тихомир подпер плечом дверь в ванную, надул щеки и прыснул:

– Желтые.

– Ну да, – я опустила взгляд на новые резиновые сапоги.

В прошлый раз пришлось идти в галошах. Больше я такой ошибки не совершу, а сапоги всяк пригодятся, ведь май и не думал радовать нас теплом и сухостью. Как не выходные – так потоп, а Тихомиру еще гулять приперло, аж переодеваться меня отправил. Нет бы в номере поваляться, в тепле, но, конечно, разве мы грозу пропустим! Готов даже моим здоровьем ради такого рискнуть.

Мы спустились в кафе, сели за наш любимый столик, и Тихомир снова взял себе чай и всего одну булочку.

Во время чемпионата у них было много тренировок, а теперь оседло-студенческий образ жизни явно сказывался на его фигуре. Мне нравилось, что он стал помягче хоть где-то, но Тиша мириться с этим не собирался, ведь скоро все сессионные мероприятия закончатся, и ему надо быть «быстрым и легким», потому что начнется летний чемпионат по клюшкованию, которое, оказывается, бывает и на траве!

Я не сомневалась, что он старается сдать все на отлично, чтобы претендовать на капитанскую позицию, и не ест по той же причине, а вечно голодный волк равно злой и истеричный ребенок. Однако мое «материнское» терпение, видимо, железное, и Тише везло извиняться до того, как оно успело бы заржаветь.

Тихомир бегло на меня глянул и улыбнулся. Я открыла рот и чуть не выплюнула глоток чая, вставший поперек горла. А чего он такой счастливый, что аж скрыть не может?..

За окном громыхнуло, и яркая вспышка змейкой пробежала по серому окну. Понятно – гром еще на подходе услышал, вот и лыбится. И куда он гулять, интересно, собрался по такой погоде? Опять ботанический сад?

Скорее бы уже тепло, снять с себя свитера, которые за полгода нашей любви износились сильнее, чем за все три года до этого. Уже у Третьяка приходится одежду подтаскивать, и хорошо он любит поярче и попестрее, а тут и горошинки как раз к новым сапогам. Чую, скоро моя расплата генеральной уборкой перестанет его устраивать.

Про каникулы пока никто из нас не заикался, но Тиша точно останется в Сорочинке до конца летнего чемпионата, до августа, и пусть очередные отборочные не самая приятная новость, уж лучше так, чем в Нерехту.

Главное, мой начальник не против перекроить все расписание под матчи. Работа теперь нужна позарез, запросы растут в геометрической прогрессии. Косметика натуральная слишком дорогая, из-за маминых пирогов на меня уже полшкафа одежды не налезает, да еще и на свадьбу копить.

Тишу мои плюс пять килограмм за время сессии очень порадовали: так меня жамкал, что чуть в пюре не перетер, а как сам – «отвали, Мила, я больше не ем». Долго он еще собирается этой стройной березкой ходить? Ждет, пока на руках меня удержать не сможет? Один раз удачу на кровати мы уже попытали и только чудом спохватились, полуголые и злые. Я еще и виновата оказалась, ведь, как выяснилось, у меня голова в такие моменты должна лучше соображать. С какого только перепугу, интересно?!

Тихомир прикрыл лицо ладонью и рассмеялся. Я уронила вилку. И давно его неприкрытое счастье меня больше пугает, чем радует?..

– Тиша, что такое? Ты нормально себя чувствуешь?

– Отлично, – он отвернулся к окну.

Глаза так блестят, будто сейчас заплачет. Температура?

– Точно? Как-то ты неважно выглядишь…

– Я-то? Ты бы себя сейчас видела.

– А я что, – я мельком оглядела себя. – У меня все нормально! Ни насморка, ни кашля, никаких предпосылок.

Тиша прикрыл лицо двумя руками и заржал.

– Ты такая смешная, – выдал он.

Красный и счастливый, как во время финала! И что во мне такого забавного, что его аж потряхивает? Никак все из-за округлившихся щек. Вообще-то я надеялась стать для него самой красивой и соблазнительной, а не смешной…

– Хватит уже, – проворчала я, разглядывая сырники.

И зачем целую порцию взяла? Надо было половину попросить.

– Давай уже ешь быстрее, – он подвинул мне тарелку поближе, склонился и глянул на небо. – Уже заканчивается.

Желание загадать хочет. Первая половина дня обещала ясный и теплый вечер, и свезло же этому хвостатому. Никак потому весь день с серьезной физиономией и ходил – грозу вымаливал.

Тиша любил дождь, радуги, любил сюрпризы, меня любил, наши прогулки и пикники, любил слушать, как я сплю, и с каждым днем ему все труднее было это скрывать. Вчера на перекрестке спас меня от столкновения, и могу поклясться, что его рука на плече задержалась на пару секунд дольше, чем требовала ситуация.

Я спрятала довольную улыбку за салфеткой. Отличная была стратегия – не мешать. Подыгрывать, конечно, я ему тоже не собиралась, все так же ныла и стенала, но все больше про себя.

Глядишь, Тиша наконец-то свыкнется с мыслью, что нас уже ничто не разведет и заживем, как нормальные люди. Мы и так ссоримся, спорим, и я даже ною иногда, а ведь никаких лестниц наши объятия не касаются. Ничего ему не екает? Логика-то потерялась: ведь зачем мы вообще все это так строго соблюдаем, если и без плохих примет иногда несладко?

Тихомир встал и протянул мне руку.

– Идем? – улыбнулся он.

Я скользнула взглядом к барной стойке. Мы тут вообще-то не одни…

– Идем, – я опасливо приняла руку, без которой и так бы встала и без которой вставала с этого стула вот уже раз сто.

Мы вышли на улицу, и я уж подумала, что сейчас под одним зонтом пойдем, но мы рассредоточились по своим. В голову пробрался мерзкий червяк не самых приятных мыслей. А вдруг это послабление в Тишином поведении совсем не от любви, а наоборот? Просто он теперь меньше мной дорожит, вот и смеется?

– Милослава.

Я оторвала взгляд от луж:

– М-м?

– Что случилось? О чем ты там думаешь? От любви до ненависти уже пятый раз швыряет, – усмехнулся он.

– О, так это я все о тебе, что непонятного?

– Не надо меня ненавидеть, я тебя люблю.

– Может, мы тогда в гостинице посидим, пока дождь не закончится? Вроде не гремит больше.

– Нет.

Я закатила глаза и усмехнулась. Ну теперь хоть понятно, почему как только польет – мы сразу на улицу бежим. И было бы в этом свое удовольствие, под зонтом же и спрятаться можно, и за руки взяться, и народу немного, так нет! Примета ведь все равно плохая.

– В парк?

– Да, хочу до набережной дойти.

– Радуги уже не будет, – я сдвинула зонт. – Солнце почти зашло.

– Не страшно. На прошлых выходных была.

– Ага, то-то у нас передозировка случилась, – припомнила я тот случай на кровати.

– Это все ты виновата, радуга тут ни при чем.

Тихомир улыбнулся, хотя я уже испугалась, что вякнула не подумав, и он опять начнет рычать. Это ж надо. Да я тоже дожди теперь люблю…

Парк пустовал, редкие прохожие в дождевиках спешили скрыться под навесами и пушистыми ветвями. Деревья налились силой, и яркая свежая зелень в сумерках мягко переливалась изумрудным светом. Свежо и тихо. Тихомир, должно быть, в восторге. После грозы вся пыль оседает, и запах влажной земли становится острее. Гроза ведь сродни первым лучам новорожденного Коляды, обновляет мир вокруг.

Мы вышли на набережную и не спеша побрели к смотровой. Тиша сложил зонт и снова начал посмеиваться:

– Очень красивые сапоги, Мила. Яркие, прям что надо.

– Ну да, – глянула я на ноги и обернулась. – Будешь меня теперь не только чуять, но и видеть!

Я закрыла рот. А он почему линзы не снял?.. Забыл? Может, сказать? Мало ли, сейчас как поймет – начнет паниковать, и снова поругаемся. Здесь-то он их никак не снимет, там такой ритуал, что мне даже смотреть страшно.

И никакие его линзы не антибликовые, а просто крашеные, чтоб их видно хорошо было в контейнере или на пальце. Желтый, как выяснилось, для слабовидящих особенный цвет. Когда я покупала сапоги, об этом как-то не думала, а теперь вышло, что будто для него старалась.

Может, это как-то подсознательно происходит? Ведь вся жизнь теперь – на желтоглазый ориентир.

– Тихомир, да ты мой маяк, – засмеялась я.

– Это хорошо.

Тиша остановился у того самого места, где мы первый раз друг друга укусили, сразу зашел ко мне за спину и стиснул. Я сжалась. Погода, конечно, не шепчет, но люди здесь вообще-то присутствуют. Собачкам так-то все равно, они всегда гулять хотят. Как и волки.

И дергается теперь, головой елозит – уже всю прическу мне своим подбородком помял! Я вроде и не напрашивалась…

– Тиша, все нормально. Если что.

– Ну да, вполне, – он склонился и чмокнул меня в щеку.

Кошмар!

– То-то заметно! Шея еще не болит, так головой крутить? – шепнула я. – Никто на нас не смотрит.

– Я вижу, – усмехнулся он.

Неужели знает, что линзы не снял?

– М-м.

Тихомир глубоко вдохнул и фыркнул:

– Жаль, гирлянды с кранов сняли. Но ничего, в следующем году наверстаем. Тоже хочу посмотреть на это твоими глазами.

– Ты, значит, решил в линзах ходить?..

– В смысле? Я в них все позапрошлые выходные был. И прошлые вообще-то тоже. Рад, что ты заметила.

Прикалывается, что ли?.. Хотя мы все прошлые выходные в номере провалялись, после того как на радугу посмотрели сразу после завтрака. И ведь он же ее как-то увидел. Или радуга тоже пахнет?

Тяжелое небо вспыхнуло алыми отблесками заката. Я вцепилась в Тишину руку, боясь вздохнуть, чтобы не спугнуть этот момент и вдруг не проснуться.

– Ты, значит, в приметы больше не веришь?..

– Верю, но мне почему-то кажется, куда меньше, чем ты, – отозвался Тихомир.

– Я в них вообще не верю, тебе ли не знать, – ответила я с той же иронией.

Издевается еще!

– То-то я заметил! Что ни перекресток, ты шугаешься от меня, как от огня.

Я раскрыла рот и нахмурилась:

– Я шугаюсь?! Ты ничего не путаешь?

– Не путаю. Я тебя как-то попытался обнять, так ты аж скулить от страха начала.

– Зашибись, тогда почему мы до сих пор под разными зонтами ходим?

– Потому что так ты меньше мокнешь, еще не хватало простыть, – пояснил он. – Разве есть какая-то примета, что нельзя под одним зонтом ходить?

– Есть вообще-то!

Тихомир засмеялся:

– Вот видишь, я же говорил! Кошмар, Милослава, ты с этим завязывай, любовь – всегда хорошая примета.

– Да ты издеваешься?! Это были мои слова!

Я дернулась, зонт выпал из рук, прокатился по парапету и со звонким шлепком ушел под воду. Тихомир зарычал:

– Мила!

– Я не специально…

– Чтоб тебя! Пошли, – потянул он меня в сторону города. – Мы так никогда на машину не накопим. Куплю тебе дождевик!

Ноги заплетались. Я пару раз споткнулась на ровном месте, не в силах поверить в происходящее. Как я могла упустить этот момент?!

– Какое сегодня число? – Я достала смартфон и открыла календарь, чтобы поставить очередную пометку. – Пятое. Да быть не может!

И не просто «пятое», а аж «пятое, ноль пятое»! В жизни не поверю, что он мог это просмотреть. Потому щеки теперь и дует!

– И почему я ни разу не слышал приметы про зонт? – хрипло шепнул он.

– Забудь, Тихомир.

– Ну уж нет. Это гениально…