Я стащила с головы кокошник и согнулась, мечтая уже наконец-то познать этот фантастический навык расслабления. Спину сводило и уже час болезненно простреливало, шея не поворачивалась, руки дрожали, про ноги и вспоминать не хотелось. Даже Тихомир с его физической подготовкой выглядел как после трех финалов подряд, поэтому сейчас развалился на кровати и тяжело вздыхал.

– Че ты р-ржешь, – огрызнулся Тиша.

– Подарки понравились?..

– Очень, – рыкнул он и перевернулся на живот.

Никогда не забуду это выражение на его физиономии. Будь славны его дружки. И полный набор столовых приборов нашелся аж на пятьдесят персон, и ваза без единого цветка, и куча сувенирной атрибутики с «Молотами» Сварога, и гора хрустальных бокалов… За ветхий резной канделябр со свечами отдельное спасибо. Я уж думала, драка неизбежна, но Тихомир стойко все это выдержал и даже не выл, хоть завтра все наверняка отхватят за реализацию полного перечня свадебной запрещенки в горе наших подарков. Еще предстоит с отдарочками по гостям походить, и я готова благодарить всех от души, а Тиша точно кого-нибудь загрызет. Данияра с женой, например. Хотя мне те два чемодана, набитые шитыми платочками, очень понравились.

Мама моя тоже была в ужасе, но можно было догадаться, что все пойдет немного не по плану, сразу после сватовства, которое началось с громогласного: «Не язык чесать, не пол топтать, а невесту искать!» Обычно же все через курочек, петушков, молоточки да гвоздики заходят, чтобы аккуратно и не спугнуть, но родителей Тихомира все это, видать, так достало, что даже язык не повернулся. Они сразу выложили про него все, начиная с пеленок, а Тамара добавила такой литр дегтя, что Тихомир до сих пор не может смотреть в глаза моей матери, не краснея.

У меня даже сложилось впечатление, что они всей дружной семьей пытаются меня отговорить. И спит он неспокойно, и огрызается вечно, и уклюжий только с клюшкой в руках, и вообще операцию на глаза нужно каждый год делать, и к еде, оказывается, притырошный. Олег после такой тирады и слова сказать не мог, только глазами хлопал, пытаясь решить, сразу Тихомира вышвырнуть или хоть что-нибудь положительное да найдется.

Согласие мы в итоге получили, причем с первого же раза, чего мама за всю свою практику не видела и не делала. Тихомир, конечно, выдал. Вообще жениху полагается молчать и не выпендриваться, а нам пришлось совмещать все сразу – и сватовство, и смотрины, и погляды, и сговор, и рукобитье из-за его концерта.

– Милослава. Давай ты прекратишь ржать! Хотя бы сейчас…

– «…и жить она без меня не сможет! А кроме меня не сдалась она никому!» – торжественно выдала я и все-таки не сдержалась, засмеялась.

В голову прилетело подушкой. Я соскочила с кровати на пол и отползла к стене, не в силах вдохнуть. Тихомир рывком сел.

– Да сколько можно об этом вспоминать, – зарычал он. – Должен же я был сказать хоть что-нибудь?!

– Нет!

– Да как нет?! Олег так на меня таращился, что я бы и с десятью кубками ему не угодил!

Ну конечно! Поэтому обязательно нужно было выдать в противовес все мои «плюсы», не забыть упомянуть, что я «целованная», и хрен кто меня в жены возьмет!

Родители его тогда только кивали и пальцем тыкали в стиле: «Вот-вот, а мы говорили!» Вопиющая откровенность, вероятно, и поразила моих родных до глубины души. А когда Олег начал накидывать Тихомиру еще аргументов, почему не надо меня в жены брать, так уже и понятно было, что согласие в кармане. В гробу он видел, как меня кто-то будет на руках носить, только и мечтал, чтобы я отхватывала даже после свадьбы, не расслаблялась и «семью не позорила».

Тихомир стащил свадебную рубаху, которую я расшивала, проливая слезы, для чего пришлось аж лук к носу прикладывать, скинул брюки и полез под одеяло.

Я протерла глаза и стукнула по полу:

– А меня здесь оставишь?..

– Ползи, – рыкнул он. – У меня сил нет тебя таскать.

– Есть надо больше!

– Обязательно! Через неделю.

Ну конечно, как усиленные тренировки перед чемпионатом начнутся, так сразу ему противнями готовь каждый день!

Я съехала по стене и разлеглась на полу. У меня как будто силы есть! Посмотрела бы я на него, рубаха и брюки – это вам не расшитый камнями свадебный скафандр.

– Милослава, а ну встань. Там сквозняк.

– Встаю-встаю…

Я отстегнула лямки сарафана и скинула его на пол, подцепила свою подушку и поползла к изголовью.

Тихомир повернулся, стоило мне улечься, и уткнулся носом в щеку. Я зарылась лицом в его жесткие волосы, которые сегодня пахли гелем для укладки, и снова засмеялась.

Последний стежок всегда самый трудный и волнующий, но мы с ним справились, и наша яблочно-земляничная сказка закончилась.

– «…и жили они долго и счастливо».

– Конец, – фыркнул Тихомир.

– Да ну нет. Это не конец.

– Отлично. И что там дальше?

Я обняла его покрепче и улыбнулась:

– Как что? Любовь!