– Алло! Да! Я выхожу, все нормально.

– Что на тебе?

Начинается…

– Пуховик, свитер, джинсы.

Мама подперла стенку в коридоре и хихикнула.

– Ноги, Милослава.

– К-кроссовки!

– Валенки, будь так любезна, – сказали мне в трубку.

– Какие валенки?! Жара на улице!

Мама стащила с моей ноги кроссовок.

– Марток, не снимай порток, – громко сказала она, кося на телефон в моих руках.

– Слышала? – рыкнул Тиша. – Либо ты надеваешь свои, либо я сейчас заверну на рынок и куплю тебе новые. Понятно?

Я вздохнула и стащила с полки валенки. Достали!

– Понятно! Все, отбой.

Я сунула телефон в карман и принялась подворачивать джинсы. Как знала, надо было сарафан надевать… И переодеваться ведь поздно! Что мне теперь, до тридцати градусов жары в шубе ходить?! Подумаешь, поболела пару недель. Здесь к врачу не ходи, понятно, что больше сглаз наложился, чем мое слабое здоровье, даже иголка не сразу в вену попадала. А этим теперь только повод дай окружить меня гиперопекой. Сговорились, даже знакомить не пришлось!

Я выбежала из дома и запрыгнула в такси. И нужны мне были эти валенки! У нас хорошая арена, я сейчас из машины сразу на трибуны, где буду болеть за «Лучей» во все горло и вряд ли замерзну. «Молоты» уже выиграли свой полуфинал и стали первой командой за пять лет, не проигравшей ни одного матча отборочных. Сегодня решится, кто будет играть с ними в финале, и мне бы очень хотелось, чтобы это были «Лучи». И чтобы они выиграли в финале! Плевать уже и на его слезы поражения, и на свадебный фрак Данияра, потому что избавляться от своей суеверной ерунды Тихомир теперь будто вообще не собирался.

Это ж надо – зубами клюшку перехватить! Да я после полуфинала сама была готова без оглядки поверить в приметы, благо Радим Миланович мне объяснил, что прием не нов: Тихомир его уже раз пять применял и даже иногда отрабатывал на тренировках. А я еще на леденцы грешила! Чтоб был счастлив тот мужик, который придумал клюшкование, – наверняка тот же самый, кто приплел плохие приметы к проводам домой и подаркам.

Я сдула волосы с лица и сжала в руках новый смартфон. Копит он там на машину… Купила бы я его себе сама, зря работаю, что ли? Я ему все равно больше никогда и ничего не подарю, пусть даже не подмазывается! И хватило же совести от перчаток отказаться. Обереги и ручная работа – это же универсальный подарок, как он может повлиять на наши отношения?!

Весь месяц я старалась вывести его на чистую воду, как могла. Радим Миланович теперь постоянно отвозил меня после игр, и один раз я даже подговорила его отпустить Тишу на трибуны, когда он снова будет туда ломиться. И он ломился, аккурат на следующем же матче, только недолго. Ведь когда добрался до «цели», то даже не понял, что надо делать, поскольку сначала опешил, потом вспомнил о своих суевериях и в итоге просто посмотрел на меня и смотался, а ведьмы над этим «школьником» еще весь период хихикали.

Пересвет оберегов после их матчей – теперь мое стандартное развлечение. На свадьбу вообще никого не позовем, иначе мне придется идти туда в трех шитых одеялах с петухом в руках, а не в сарафане с букетом! Я фыркнула при этой мысли и захлопнула дверь такси. Тихомир уже мялся у лестницы.

– Опаздываешь! – рявкнул он.

Я бегло глянула на часы:

– На две минуты!

Если бы я не переобувалась, успела бы вовремя! И вроде на все его матчи я теперь ходила в сарафанах, расшитая с ног до головы, а романтику один черт кто-то сглазил… Никогда не поверю, что для нашей судьбоносной вышивки я выбрала все нити всего за три месяца, полтора из которых мы почти не виделись.

Я запрыгнула на лестницу, но Тихомир сдернул меня за руку обратно и рыкнул:

– Куда?!

– Так опаздываем же, – ответила я.

– Не опаздываем мы, еще полчаса, – спокойно произнес он.

– Отлично, тогда че ты орешь опять…

Тихомир осмотрелся и оттащил меня за лестницу.

– Хочу и ору, – шепнул он, прижимая меня к стене.

Язык скользнул по моим губам. Я улыбнулась и прищурилась. Соскучился, вот и орет, что тут непонятного. Уже три дня не виделись!

Крепкие холодные руки сразу полезли под куртку. Проверяет, тепло ли я одета, и заодно лапает, вообще своего шанса теперь не упускает… Стоит нам спрятаться за какой-нибудь угол, мы постоянно целуемся, и с каждым разом в этих поцелуях все меньше трепета и больше ритма. Тихомир поднял меня и потянулся к шее зубами. Всего один раз я решила не прикусывать губы и звучно дышать в свое удовольствие, так сейчас, стоит мне скрыть от него хоть один стон – холодная рука впивается в щеки, толчки становятся яростнее, а язык шустрее, только бы вытащить их из меня.

Тиша опустил меня на землю и принялся тереться носом о лицо, чтобы запах земляники сопровождал его весь матч, пока мы сидим на трибунах, где он меня и пальцем коснуться не может. Я счастливо смеялась в этих крепких объятиях и ругала себя за слабость, потому что сражаться с его приметами и суевериями получалось, только когда его не было рядом.

– Теперь опаздываем, – шепнул Тихомир мне на ухо и прикусил за мочку.

– Побежали?..

Тиша отскочил и потянулся.

– Если бы ты знала, как сложно после такого бегать, – засмеялся он и тряхнул головой. – Но пробежаться придется.

Я хлопнула себя по разгоряченным щекам, лицу и улыбнулась:

– Придурошный…

– Разве? – Тихомир склонил голову, заглянул мне в глаза и улыбнулся. – Я думал, это называется «влюбленный»!

Я уставилась на него, но Тиша уже выбежал к дорожке и махнул мне, мол, поторапливайся. Колени подкосились. В любви мне только что признался?!

– Что, не нужно тебе мое ответное признание, да? – уточнила я, когда мы уже бежали по лестнице к турникетам.

– Нужно! И ты его до сих пор кричишь, если что.

Ну конечно!

Мы забежали на трибуны одновременно со свистком. Тихомир быстро нашел товарищей, которые учтиво заняли нам пару мест, и хорошо додумались. Сегодня на центральной городской арене было битком, и пока мы пробирались к нужному сектору, я устала махать и пожимать плечами в ответ на ошарашенные взгляды знакомых. Давненько на меня никто не косился как на предательницу, а здесь сегодня наших – на пол-арены, и кто бы на меня ни глянул, все брови задирают. В Сорочинке меня уже, наверное, каждая сорока знает, а тут люди в шоке. Командная вышивальщица – да с соперниками!

У меня возникла идея присоединиться на этом матче к нашим девчонкам, ведь победа «Лучей» была мне очень нужна, но Тиша встретил ее каменным лицом и гробовым молчанием, и поэтому она быстро отпала. Убил бы.

– Привет всем, – помахала я.

– Привет, Мила!

– Привет, Мила, – Данияр хлопнул по сиденью рядом с собой. – Падай!

Тихомир обогнул меня чуть не по головам соседнего ряда и уселся рядом с капитаном.

– Отвали, Данияр. Ты на нее плохо влияешь, – бросил он капитану.

Я постаралась цокнуть потише и села с краю.

– Я?! Может, ты на нее плохо влияешь? Мила, что случилось? У тебя опять температура?

– Любовная лихорадка, – захохотал Радик.

Парни надулись. И хорошо ведьм нет!

– Ну тогда ничего, пройдет! – махнул на меня капитан.

– Обязательно, – рыкнул Тиша. – Никогда.

И что за придурки?! Хоть один раз можно было не заострять на нас внимание! Понятно, что Тихомир в команде самый младший, и вообще по меркам товарищей завел подружку слишком рано. Еще и с ее подругами не хочет их знакомить, что вообще «не по-пацански», а значит, можно над ним издеваться. И все бы смешно, только выглядели эти издевки на уровне «ути-пути», что до ужаса бесило.

Я тут пытаюсь и ему, и себе в голову вдолбить, что мы взрослые люди, и так-то пора принимать взрослые решения, а окружающие продолжают смотреть на нас как на пару грызущихся за косточку щенят. И мои туда же! Ладно бы только подруги, так и мать перестала бояться за эти «сверху-снизу» и даже не звонит, когда я задерживаюсь до десяти.

Знали бы они, что мы в автобусе вытворяем! Я закусила губу. Хотя дальше поцелуев вроде не заходит… И откуда тогда это ощущение нашей любовной ОПГ взялось?

Я хлопнула себя по щекам и уставилась на поле. Теперь собраться и болеть что есть мочи! С Вадимом мы уже договорились, Ольга заберет у него кофту сразу после игры, и у меня будет неделя до финала, чтобы сделать ему пересвет на померкших лучах, которых, к нашему удивлению, оказалось не так и много. Мы ожидали, что девчонки из группы пошлют нас с этой идеей подальше, но в итоге никто из визжащих девиц в кокошниках у поля и не подумал отказаться, ведь когда появилась возможность легально прогуливать пары, все быстро прониклись командным духом.

Вадик отхватил клюкой по голове, локтем в живот и повалился на снег. Ольгин оглушающий визг пронесся по всей арене, чернявый задрал руку и показал «окей». Вставил бы ей кто-нибудь кляп – она же его только отвлекает!

Я схватилась за капюшон и засопела. Синие ребятки с глобусом на спине защищали честь института международных отношений, «Лучи» играли с ними в серии отборочных, и команда правда не из простых. Если Вадим и Тихомир в своих пятерках основы яро выделялись неуемной энергией, то тут такими были все десять, включая скамейку запаса. Очень шустрые, некрупные и уже пять раз проверенные на допинг, они практически выползали с поля на перерывах, к началу следующего периода на него же и заползали, однако сразу после свистка будто просыпались, как под ледяным душем.

Радим Миланович как-то объяснял, что это аутогенная методика восстановления сил, восточная техника саморегуляции физических процессов, которой он когда-то хотел и Тихомира научить, но того попробуй заставь мозги отключать и медитировать между периодами. Наверняка даже в перерывах бегает по раздевалке из угла в угол и хвостом своим машет.

Я снова вспомнила Тихомира в волчьей шкуре, и все вокруг вмиг померкло. Надо было не разрешение спрашивать, а тайком его фоткать! Теперь даже нос свой боится из раздевалки показать, когда я смотрю. Я в досаде скрипнула зубами. Белоснежный, пушистый и такой здоровый, что в холке наверняка будет мне по грудь! Вот он и кажется седым, потому что на самом деле без волка был бы брюнет, а тут шерсть примешалась. Отсюда и его густые смоляные ресницы.

Я поджала губы и попыталась сосредоточиться на игре. Да что ты делать будешь… Как бы не любить его хоть час в месяц?! Попросить у Радима Милановича обучить меня этой аутогенной ерунде?

Сегодня тренер сидел в выделенном для руководства наших народных вузов секторе, ближе к полю, и «отец» в нем наверняка затих. Проигрывать нам больше нельзя, а значит, он уже отложил планы по возвращению сына на землю до следующего чемпионата или счастливого случая. Я же сдаваться не собиралась. Нам надо проиграть, чтобы в нашу любовь перестала вмешиваться всякая мнимая ерунда. Просто вбивать это Тихомиру в голову бесполезно: он даже слушать не станет, еще и спишет скандал на те же лестницы. Прийти к данной мысли он должен сам, а я и победа «Лучей» на чемпионате этому просто поспособствуем.

Но пока один-два. Проигрываем.

Первый период, а Белогор уже повязку на лоб нацепил, чтобы пот не застилал глаза, – значит, победа будет не из легких, и тут как ни глянь, а таким соперникам ведь и проиграть не стыдно. В этом году впервые спортивная академия даже на пьедестал не ступит, что явно радовало Радима Милановича. Его туда не взяли, потому что сочли недостаточно квалифицированным, а его подходы к тренировкам – слишком консервативными. Теперь же он доказал им обратное, и его физиономия все последние матчи напоминала счастливую сыновью, даже если смотреть в спину. Еще один скромник. В мать, в мать. Конечно же…

Два-два.

Я сцепила руки в замок и взмолилась. Наш Вадик самый лучший! Хватит скакать, пришло время пару раз хорошенько отхватить и забить, в конце-то концов! Переживет княжна твой фингал, а уж сторизы и подавно – для кого фильтры придумали?

Я с того раза в Сорочинке видела уже пять игр наших парней, и хорошо расписание с «Молотами» не совпадало, ведь иначе мой гениальный план и не родился бы. Наши ребята, как выяснилось без этих шор любви, далеко не промах. Один проигрыш в серии у них был, и то с минимальным отрывом. Просто Вадик тогда сидел на скамейке с ушибленной ногой, и его решили поберечь. Зато теперь он разошелся не на шутку!

Три-два. Перерыв.

Я хмыкнула и улыбнулась. Отличное начало!

– Мила, хочешь пить-есть? – Тихомир заглянул мне под капюшон.

– Не хочу. Спасибо.

– Точно?.. – нахмурился он.

Опять хочет меня за какой-нибудь угол затащить и сочиняет сидит.

– Точно, – улыбнулась я.

Загадочность и чопорность давались мне сегодня на удивление легко, и это меня вдохновляло. Надо направить всю свою любовь на команду в красно-желтом, а если мы сейчас опять поцелуемся – весь период волку под хвост пойдет!

– Я, если что, уеду сразу после матча на разбор, – продолжал он наседать, не скрывая самодовольной улыбки.

– Да, я в курсе.

Я в это время буду корпеть над пересветом формы соперника, так что не страшно. Главное – не сдаваться. И так разбаловала: того и гляди под юбку полезет, вопреки всем приметам. Которых нет.

– А чего хочешь? – Он коснулся меня плечом.

– Не поверишь…

– Ты скажи, там посмотрим, – облизнулся Тихомир.

Я поджала ноги. Чует, гаденыш, что я уже почти сдалась! Как бы и не соврать, и отшить одновременно?.. У меня судьба на кону: нужно разобраться со всем этим до свадьбы, ведь потом велик шанс опустить руки от счастья, а нашим детям отдуваться. Пускать все на самотек я теперь уж точно не собираюсь. За свою любовь надо бороться, и мне вообще не уперлось примешивать к ней чертовщину, которая с его заморочками станет по пятам за нами следовать. У нас будет любящая, верная и большая семья. Он хочет этого не меньше моего, пора бы просто понять!

– Замуж за тебя хочу! – четко сказала я, глядя ему в глаза.

И ведь не лгу! Да, хочу замуж. За него. И много чего еще хочу, только для этого все равно нужно сначала обручиться, так что вообще не вру, и главное, он это прекрасно чует.

Тихомир закатил глаза, отодвинулся и съехал по сиденью, упираясь коленями в спинку нижнего ряда. Я уже понадеялась, что никто вокруг моих слов не услышал (вышло куда громче, чем я планировала), но Данияр сдался первым, а потом и остальные не выдержали. Ну и пусть смеются! Чем меньше этого суеверного молчания вокруг, тем для нас лучше, сойдет за стратегию.

Даник хлопнул Тихомира по спине и протер слезы:

– Любишь целоваться, люби и под венец ходить!

– Да идите вы… Вообще не смешно, – сказал Тихомир и усмехнулся.

Парни захохотали с новой силой.

– Ты сам спросил, – шепнула я.

– Я помню. И, кстати, верю, если что.