– Спасибо за доверие! Ждем вас через неделю, – сказала я в спину клиенту и схватилась за платок.

И почему до сих пор не выпила все эти снадобья?.. Инструкции по десять раз уже прочла, но больше почерком восхищалась, чем внимала нужной информации. И зачем Тише такой почерк с загогулинами, штришками и кружочками? Не рецепты, а произведения искусства.

Я достала из фартука деревянный шарик арома-саше и уткнулась в него носом. Никак Тиша из лаборатории какой-нибудь яблочный ароматизатор украл, чтобы его сделать. И ведь вырезал он его, как раз пока приписывал нашу любовь своему суеверию! Я чихнула и спрятала шарик обратно. Придушу…

Сегодня бы надо взять себя в руки, не авралить, выпить все, как положено, и желательно без свидетелей. С мамой вроде бы мирно уладили, даже мой шкаф вчера вместе перебрали, а заподозри она у меня простуду – все старания коту под хвост пойдут. С сарафанами я, конечно, переборщила. Все же ведьмы меня не постоянно окружают, завидовать нашему счастью малознакомые люди не будут, а значит, джинсы и платья выкидывать рановато.

Теперь еще на мозг давило, что дальше матчи «Молотов» и «Лучей» почти не совпадают по времени, а значит, мне либо придется их пропускать, либо прогуливать пары. Ни один из этих вариантов меня не устраивал, но идея, как уговорить Есению на эту авантюру, уже созрела. Я хихикнула и снова потянулась за шариком. И ведь додумался он даже к нему инструкцию написать! Не лизать, не кусать, не стирать. А то я не понимаю, что если уж и облизывать, то аккуратно…

Дверь за стойкой распахнулась.

– Ванда, остаешься за главного, закроешь тут все, – сказал Илья девушке за кассой, накинул на себя пиджак и схватил меня за руку. – Собирайся. Бегом.

– Ч-к-куда?!

– По дороге объясню! Давай, матрешка, шустрее!

Я забежала в подсобку за курткой и выскочила на улицу, где знакомая черная «Волга» уже мигала фарами.

– Пристегнись. Сегодня опять поедем с ветерком.

– Что-то стряслось? – Я уставилась на Илью Всемиловича, застегивая ремень.

Он кивнул, придавил газ и зажал телефон плечом:

– Не переживай, сейчас все разрулим. Алло? Михей, кто у нас на центральном полицейском рулит? Ты его знаешь? Мне нужны выходы, прямо сейчас. Да. Жду.

Телефон полетел на панель, Илья ругнулся, и машина юзом вписалась в крутой поворот. Я вцепилась в ручку под потолком и замерла. Полиция?!

– Вас ограбили?!

– Лучше бы ограбили, – нервно улыбнулся Илья и откинул челку со лба.

Лучше бы? Пожар?! Неужели что-то произошло со второй точкой? Но зачем ему тогда я? Неужели…

– Илья. У нас что-то случилось?

– Случилось, матрешка. Теперь слушай внимательно: сейчас тебе будут задавать вопросы, но пока не приедет адвокат, ты им ни слова не говори. Поняла? – Я задержала дыхание и кивнула. – Молодец. Олег уже выехал, ему часа полтора ходу, но я тебя не брошу.

Да что происходит?!

– Зачем мне адвокат?..

– Тебя обвиняют в пособничестве какой-то ОПГ, я сам еще ни черта не понял, сейчас будем разбираться.

– Ч-чего?! Какой ОПГ? Сбрендили?!

– Я думаю, Олег им прямо так и сказал, но лучше ты приедешь туда сама, чем за тобой пришлют патрульную машину. Ведана уже в участке, с ней Третьяк, так что, думаю, ляпнуть лишнего он ей не даст.

У меня закружилась голова. Я ущипнула себя за щеку, стукнула по лбу и уже готова была выпрыгнуть из машины на полном ходу, только чтобы проснуться. Адвокат?!

– Мама-то им зачем?!

– Ее хотят привлечь по той же статье.

– Да какого черта… Нас кто-то подставил. Мама очень суеверная, она же сваха, какие ОПГ?! Да она корку хлеба чужую не возьмет, пока ей в руки не сунешь!

– Я понимаю, матрешка. Успокойся!

– Я не хочу в тюрьму, – пробормотала я.

– Дура, что ли?! Какая тюрьма? Тебя там никто и пальцем не тронет, независимо от статьи. В крайнем случае твоя подружка привлечет отца, но не думаю, что до этого дойдет. Все, тихо, – постучал меня Илья по колену. – Не плачь. Подумаешь, видимо, скучно жилось, вот тебе – развлечемся!

Да уж, так скучно, что мне еще статьи в послужном списке не хватало! Кому я успела так дорогу перейти?! Неужели порча какая-то все же просочилась?!

Пока мы ехали, Илье успели позвонить три раза. Я старалась внимать обрывкам фраз, но чем больше слушала, тем страшнее становилось. Какие-то кражи, порча чужого имущества, сговор, особо крупный размер, дело трех регионов, какие-то номера статей и пунктов, и чем чаще Илья улыбался, тем больше меня начинало подташнивать.

Мы припарковались у центрального отделения полиции, и я сразу разглядела у входа отца, который нервно шагал туда-сюда в одной рубашке и рабочем кожаном фартуке.

– Папа!

– Наконец-то! Илья, какого черта происходит? Почему меня не пускают?!

– Сейчас разберемся! – махнул отцу Илья и потащил меня внутрь.

Серые коридоры, двери и синие таблички проносились мимо сплошной пеленой. Меня постоянно переводили из одного кабинета в другой, задавали какие-то вопросы, но я бы и с адвокатом не смогла рта открыть, а сейчас и без того прикусила язык и даже не смотрела на листки, которые мне без остановки подсовывали. Илью внутрь не пустили. Краем глаза я видела, как из кабинета напротив кто-то вывел беснующегося Третьяка, а рык Олега пронесся по всему зданию, аккурат когда в дверях появился усатый мужчина в сером клетчатом костюме-тройке с папкой под мышкой.

Он дружелюбно мне улыбнулся и сел рядом.

– Теперь мы готовы узнать, в чем нас обвиняют, – спокойно сказал мужчина и погладил меня по дрожащим рукам. – Милослава Васильевна? Как вы себя чувствуете?.. Кто-то оказывал на вас давление, пока меня не было? – Я отрицательно покачала головой. – Можно нам воды? Не переживай. Маму скоро отпустят, – шепнул он мне.

– Посмотрим, – отрезал мужик в погонах, сидящий во главе стола. – Кстати. Истислав Владимирович, очень рад вас видеть. Может, мы наконец-то узнаем, откуда у семьи, где отец столяр, а мать сваха, нашлись на вас средства?

Я закашлялась и схватилась за стакан.

– Узнаете, Петр Ильич, – ответил адвокат. – Но надеюсь, до этого не дойдет, – подмигнул он мне. – И лучше бы вам следить за языком, иначе я могу воспринять это как давление на свидетеля посредством психологической манипуляции. Мы не в налоговой, чтобы материальное положение моих клиентов могло представлять для вас такой интерес.

– Представитель налоговой уже в пути, не переживайте. А пока мы можем начать?

– Вполне. Я бы хотел успеть к завтраку, – улыбнулся адвокат.

Передо мной снова разложили какие-то листки. Пять фотографий. Я взглянула на адвоката.

– Бояться нечего, говорим как есть, – кивнул он мне. – Если я поднимаю правую руку, замолкаем. Понятно? – Я кивнула. – Замечательно. Начинайте.

– Милослава Васильевна, – заговорил парень в гражданской одежде, который все это время сидел напротив и не сводил с меня глаз. – Вам знаком кто-нибудь из людей на фотографиях?

Я опустила взгляд на снимки, но едва могла что-то на них разглядеть. Какие-то фрагменты, детали одежды, смазанные лица… На стол упала капля. Я протерла глаза и поджала губы.

– Милослава Васильевна, надо собраться. Можно нам света добавить, товарищи следователи?

Свет с настольной лампы во главе стола резко упал мне на лицо. Я дернулась и наверняка бы свалилась вместе со стулом, если бы адвокат не придерживал его за спинку.

– А вот это уже прямое давление на свидетеля, двести восемьдесят шестая, товарищи. Давненько у меня не было процессов по превышению должностных, пора бы возобновить практику, – сказал Истислав Владимирович, погладив меня по спине.

– Рука дрогнула, – усмехнулся старший.

– Обязательно, – кивнул ему адвокат и посмотрел на меня. – Милослава Васильевна, хотите, мы их засудим? Нет? Ну тогда давайте поскорее с этим закончим, потому что мне они тоже не нравятся. Вам знаком кто-нибудь из людей на фото?

Я снова посмотрела на стол, проморгалась и постаралась сосредоточиться. И узнала женщину на одном из фото.

– Это… Сваха.

– Очень хорошо, – улыбнулся парень напротив. – Откуда вы ее знаете?

Адвокат кивнул.

– Она приходила, – промямлила я. – В начале декабря, числа второго-третьего, поздно вечером.

– Вы знали ее до этого?

– Нет.

– И вы впустили ее в дом?

– К-конечно, – кивнула я.

– Странно как-то, не находите? – усмехнулся он. – Какая-то незнакомая женщина, затемно…

– Можешь не отвечать, если не хочешь, – взял меня за руку Истислав.

– Это же сваха, – сказала я следователю. – Они не приходят в дом засветло. Конечно, мы ее пустили, отказывать нельзя.

– Вот как. Ладно. Тогда могу я узнать насчет этого, – поверх фотографий легла еще стопка бумаг.

Миниатюры фотографий, комментарии, ссылки. Скриншоты блога, который Дедушка опубликовал той ночью.

– Это статья нашего Домового. Он блогер, – спокойно произнесла я, поняв, к чему они клонят.

– Замечательно. Вы, случайно, не знаете, кто его удалил?

Адвокат поднял руку, и я прикусила губу. Поверх стопки опустился еще один лист.

– Не надо нас недооценивать, – сказал мужик во главе стола. – У нас есть все подтверждения айпи-адреса, с которого был совершен вход в аккаунт перед удалением.

– Какие шустрые! – усмехнулся адвокат. – Ладненько. Говори, Милослава.

– Я его удалила.

– Зачем?

– Можешь не отвечать.

– Но лучше бы ответить, Милослава Васильевна. Мы точно знаем, что эта женщина – участник организованной преступной группы. Всех этих людей, – следователь ткнул пальцем на скриншоты комментариев, – ограбили спустя пару недель после ее прихода. Тридцать пять краж. Всех, Милослава Васильевна. Кроме одной-единственной квартиры. Не догадываетесь, какой?

– Н-нашей?.. – ляпнула я и только потом заметила, как адвокат задрал руку.

– Именно. Вашей. И каково же было наше удивление, когда свидетели через одного начинали вспоминать про этот блог, а найти его в сети мы уже не смогли. Что думаете по этому поводу?

– Здесь только троим людям платят, чтобы они думали, и Милослава Васильевна в их число не входит, – отрезал адвокат. – Следующий вопрос.

– Значит, не следующий, а предыдущий. Зачем? Зачем вы удалили блог?

– Можно не отвечать, – снова произнес Истислав.

– Я скажу… Я удалила его, чтобы мама не видела комментариев. Ее бы это расстроило.

– Вот как. Почему?

– Я не буду отвечать, – промямлила я, поглядывая на своего кивающего защитника.

– Ничего, ответ мы уже знаем, только одного не можем понять. Что могло ее так расстроить? Вы молодая, красивая девушка…

– Не заговаривайтесь, товарищ.

– Ой, простите, факты, – усмехнулся парень. – В общем, что здесь такого? Ваша мать сваха, женить – это ее работа, не свезло с этой «партией», она нашла бы вам другую. Что здесь страшного?

– Можешь не отвечать.

– Работа моей матери – «женить» других. Во всем, что касается меня, она может только принимать сватов, – пояснила я.

Адвокат поднял руку.

– Вы не нервничайте. Мы просто разговариваем. Так почему? Опять положено? Что-то я о таком не слышал, чтобы родители женщины не принимали участие в подборе жениха.

– Мои родители будет принимать участие, только не в подборе, а в одобрении. Так положено. Моя мать – хорошая сваха, и она верит в любовь.

– Да ты глянь, – усмехнулся мужик в кителе. – Уже и легенда готова.

– Еще один подобный выпад, и этот разговор будет окончен, – строго сказал Истислав. – Мы до сих пор здесь, только потому что можем помочь следствию в качестве свидетелей, и хорошо бы вам четко это уяснить.

– У нас есть все доказательства, Истислав Владимирович. Вот они, – следователь снова показал на распечатанные скриншоты. – И мы имеем полное право задержать Милославу Васильевну для проведения дальнейших мероприятий.

В глазах все поплыло. Они шутят?.. При чем здесь я и моя семья?

– Этого недостаточно для задержания, – отчеканил адвокат и глянул в свою папку. – Насколько мне известно, со дня написания поста до дня удаления прошло трое суток.

– Именно. Как раз после того, как состоялось «семейное собрание». Кстати, по какому поводу, не расскажете?

– Можно не отвечать.

Я поджала губы и отвернулась. Семейное собрание?.. Это когда братья приехали защищать меня от маминых нападок из-за сарафана? Ну да. Как раз был день матча, пятое декабря, и Третьяк их позвал. Неужели полицейские проработали не только нас с матерью, но и всю семью, просто оснований для задержания не нашлось? Маму отпустили – уже хорошо, однако у меня, видимо, все не так радужно.

Я подняла голову и посмотрела на следователя.

– Ключи…

– Простите?

– У отца пропали ключи… Как раз после прихода той свахи.

– Вот как. Кто-нибудь еще может это подтвердить? Слесарь? Вы меняли замок?

– Мой отец – первоклассный столяр, неужели вы думаете, мы бы стали звонить слесарю?..

– Ну да, ну да. Замок, значит, поменяли?

– Поменяли.

– Не знаете, в каком магазине был куплен новый?

Адвокат поднял руку.

– Мы не сомневаемся, что следствие разберется, – сказал он. – А теперь мы бы предпочли откланяться.

– Придется задержаться. Хотя вы, в принципе, можете быть свободны, – улыбнулся старший адвокату.

Меня затрясло.

– Милослава Васильевна, – адвокат хлопнул меня по плечу и поднялся, – я на минуту, сделаю звонок и вернусь. Хорошо? – Он показал мне знак «рот на замок».

Я кивнула, опустила голову и уставилась на край стола.

Они ничего не докажут. У них на меня ничего нет, я студентка на стипендии, с олимпиадными грантами, никто в жизни не поверит, что я способна на… Я прыснула, прикрыла рот рукой и засмеялась. На участие в ОПГ! Святые боги, неужели это все взаправду?! Конечно, вот нас и не ограбили, потому что дома Дедушка всегда с камерой наготове!

– Что вас так рассмешило, могу я узнать? – посмеиваясь, уточнил следователь.

Я сомкнула губы и замерла, со лба на нос скатилась капля. Черта с два они от меня еще хоть что-нибудь услышат. Идиоты. Нашли кого подозревать! Мать уже, наверное, поседела… Новость за новостью, и одна круче другой.

Адвокат вернулся, и в эту же секунду на столе зазвонил стационарный телефон.

– Вот, значит, как, – сказал следователь.

– Милослава Васильевна, – потянул меня за локоть Истислав, – мы уходим. Пожелайте товарищам удачного расследования, больше вы их не увидите.

Встав, я схватилась за стул. В следующую секунду в голове будто прострелило, и перед глазами все померкло.