Еще никогда телефон не казался мне таким бесполезным аксессуаром. Этот не абонент, мама игнорирует, Благана вечно ржет надо мной и моими проблемами, а Ольга на сообщение с «домашней локацией» только лайк поставила. Еще подруги называются!

Я даже подумать не могла, что сразу, как мы выйдем из парка, Тихомир начнет планировать мой обратный маршрут на пару с таксистом. Ладно еще примета есть другой дорогой со свидания возвращаться, но провожать-то почему к разлуке?! Надо же брать хоть небольшую поправку на век, пол и возраст. Одно дело, когда вы в одном селе через пару домов живете, а другое – разные города. Мама, конечно, была в восторге, когда без десяти девять я уже стояла на пороге, плюсик он заработал, но, на мой взгляд, слишком в ущерб нашему счастью. Так легко расстается со мной, будто мы видеться каждый день планируем.

Это же так мелочно! Ну хочешь ты подругу обнять, так и что? Теперь будем от фейерверка к фейерверку обниматься? Пожаловаться хотелось аж до зубовного скрежета, однако маме сейчас только заикнись – кляп мне воткнет. Еще одна суеверная до дел любовных.

Данияр Лияне перед официальным сватовством даже предложение сделал! Тиша, конечно, на такие подвиги не способен, ведь это же кошмар, наверняка весь свет ополчится на наш священный союз, ни одна нечисть мимо не пройдет, и настанет внеплановый Карачун!

Мне почему-то теперь даже хорошие приметы боком выходят. В любимом комплекте украшений осталась одна сережка, и могу поклясться, Тихомир еще на набережной заметил, что в левом ухе пусто (как раз в очках был), но даже слова не сказал! Будь мы женаты, до утра бы искали ее по всему парку, а так для незамужней женщины это очень хороший знак. Подумаешь, велика потеря, когда семейное счастье на кону, а я где еще такие возьму?! Дарить украшения – примета плохая, ведь они «острые», и очень удобно получается: такое чувство, что когда-то парни просто сговорились и все это придумали, чтоб подарки попроще и провожать не надо!

Я спрыгнула с подоконника, вышла в коридор и прислушалась. Мне срочно нужен соратник, желательно какой-нибудь адекватный и совсем не суеверный, иначе я сейчас же позвоню в гостиницу, потребую Тихомира к телефону, и это свидание останется нашим первым и последним!

Я постучала в комнату Третьяка и заглянула внутрь.

Брат склонился над гладильной доской и пыхтел над своей концертной рубашкой. Пиджак и брюки уже висели на костюмной стойке в углу, а рядом у стены стоял кейс, в котором он всегда таскал дедову балалайку. Значит, завтра у нас какой-то важный концерт.

– Чего? – обернулся он на меня.

– Поговорить хочу, – промямлила я, виновато осматривая комнату, где откровенный бардак намекал на активные сборы.

У нас с Третьяком связь была куда сильнее, чем с Даном и Олегом. Мы младшие, огребали всегда за все на пару, а в детстве многие вообще думали, что мы близнецы. Третьяк нудный до одури, но ему хоть здравомыслия от отца перепало, чего не скажешь обо мне. Не хватало дел наворотить – потом, как обычно, пожалею.

– Опять у Благаны времени нет слушать твое нытье? – посмеиваясь, спросил он.

– Будто я с братом просто поговорить не могу, – проворчала я, протискиваясь к подоконнику.

– О, значит, ныть не будешь?

– Буду, – буркнула я, устраиваясь поудобнее.

– Если что, я в любовных делах не советчик, – сказал брат, устанавливая подрукавник на доску.

– Так заметно?

– Заметно? Мама с тобой вообще не разговаривает, я же не слепой. Да и столько пирогов в доме еще не было. Передай, пожалуйста, пусть свататься не спешит, мы хоть поедим нормально.

Ну конечно, теперь мама каждый день готова сватов встречать, и холодильник ломится от еды. Не ужины, а пиры.

– «Спешить» – это не про нас.

– Отличные новости.

– Олегу ничего не говори.

– Успокойся, я же не самоубийца. Больно он нам здесь нужен каждый вечер. Так что там? Кто, откуда?

– Из академии.

Третьяк оторвал взгляд от утюга и восторженно на меня уставился:

– Неплохо!

– Из Сорочинской.

– А, понятно, – вернулся он к глажке. – Хоть не ведьмак?

– Нет, фармацевт. Еще он волк, но это приобретенное. И клюшкарь.

– Пока вроде ничего звучит. Сорочинка, конечно, на мой взгляд, скорее тюрьма, чем академия. С какого курса?

– Первого…

Третьяк прыснул:

– Он мне уже нравится!

– Если мы будем ждать до окончания учебы, у меня крыша поедет! Даже не мечтай.

– Да ладно тебе, Мила. Сколько их еще будет, я же шучу.

– Ну уж нет. Я другого не хочу…

– Вот как. Тогда могу я узнать, чем он тебя так довел, что ты аж ко мне жаловаться пришла?

– Он очень суеверный. Прям совсем. Вот как мама, только умножь на сто. Или двести. И чопорный, как глиняный кувшин.

Третьяк нахмурился, бегло на меня глянул и замотал головой:

– Очень интересно. И надо оно тебе, второй или третьей женой быть?

– В смысле?..

– В прямом. Они обычно еще покруче старообрядцы, чем мы. У нас в группе есть один такой, так у него уже две жены, а это третий курс консерватории, и мне страшно представить, что к пятому будет. Да и странно как-то, – брат снова на меня глянул. – По тебе вроде видно, что сама невинность, их обычно такие не интересуют.

Я вросла в подоконник и вытаращилась:

– А чем «невинность» плоха?

– Я этого не понимаю, конечно, но такие, как правило, считают, что, если оно до свадьбы никому не приглянулось – значит, нечего там ловить.

Вдох встал поперек горла. Я прокашлялась, не веря своим ушам, но Третьяк обычно над своими шуточками первым смеяться начинал, а тут возит утюгом и хмыкает. Серьезно?!

– Тихомир не такой!

– Тихомир, значит. Ну хорошо, если так, хотя я на твоем месте первым делом бы уточнил. Сейчас влюбишься еще, маму потом удар хватит.

– Да не старообрядец он! Просто… Просто очень суеверный. Типа не обнимает меня на лестницах, за руку на людях не берет, боится, что сглазят, телефоном не пользуется. Еще у него очень плохое зрение, но линзы в повседневной жизни он не носит, мне кажется, чтобы плохих примет не замечать.

Третьяк поставил утюг, оперся на доску и внимательно на меня уставился:

– Ты прикалываешься?

– Нет.

– Вот прям серьезно?

– Серьезнее некуда.

Треня вздернул брови:

– А ты ему уже сказала, что как две капли на мать похожа? Так-то счастья, согласно приметам, не светит. Еще и на подоконнике любишь сидеть, а то ж вообще грех!

Я свесила одну ногу:

– Подоконники?

– Ну да. Проблемами с замужеством грозит, насколько мне известно.

Я спрыгнула с окна и забралась на диван. Третьяк засмеялся.

– Ты все-таки издеваешься?.. – промямлила я.

– Ой умора! – потер он глаза. – На самом деле нет, Милослава, но это так смешно, что я не могу! Еще скажи, что он тебе сегодня наказ дал другой дорогой домой возвращаться.

Я надулась.

– Откуда ты все это знаешь?..

– Вот прикол! И что тогда тебя так бесит? Парень переживает, не хочет, чтоб в ваши отношения чертовщина вмешивалась, и, кстати, очень рискует, потому что ты так-то не в край суеверная, а приметы и на тебе работать начнут, если он в них верит. Но насчет многоженства все же уточни, очень уж подозрительно.

– Меня бесит, что он думает, будто «чертовщина» нам помеха! Ну поругаемся мы как-нибудь, ничего страшного, это ж нормально.

Отсмеявшись, Третьяк вернулся к глажке.

– Очень интересно, и что в этом нормального?

– Ну как, все же ругаются…

– Может, они потому и ругаются, что приметы плохие игнорируют. А у вас будет тишь да благодать. Я бы на это посмотрел! Ирий, а не дом.

– Да ну тебя. Он же правда мне очень нравится!

– А ты ему?

– И я ему.

– Внимание вопрос. Если ты считаешь, что у вас все серьезно, и никакие приметы не помеха, почему сама делаешь из этого проблему?

Я насупилась:

– Не поняла…

– Боги, Мила. Ну если нравится он тебе, значит, ты либо его поддерживаешь, либо не трать ваше время. Приметы – это мелочи, ты же сама знаешь, там обычно ничего серьезного не происходит. Ну не берет он тебя за руку, это же не значит, что не хочет. Ему сколько лет? Девятнадцать? Ну вот, можешь верить мне на слово, ему еще сложнее, чем тебе. Там не то что «обниматься», там такая каша в голове, что хорошо ты этого никогда не узнаешь. А ты, могу поспорить, еще издеваешься над ним. Головой думай хоть иногда.

– Да думаю я! Обидно просто, я не так себе это представляла…

Третьяк вздохнул:

– Я, наверное, никогда не женюсь, это какой-то кошмар. Женщину понять невозможно, не голова, а кладовка. И опять это «все»! Что хорошего, можешь мне объяснить, быть как остальные?

– Не знаю…

– Вот-вот. «Бешусь, сама не зная почему» – причина любой женской истерики. Когда он тебя за руку не берет, ты что думаешь?

– Что он суеверный дурак.

– Гениально. Он тебе: это к расставанию, я не хочу расставаться, а ты что? Дурак?

Я стиснула зубы и засопела. Вообще да, так и получается.

– Но это же правда глупости.

– Мила, мы с тобой родные и даже похожи, и то как день и ночь, а вы вообще посторонние люди. Нельзя же на его поведение от своего лица смотреть. Если он тебя не обнимает, значит, просто дорожит, это же очевидно. Было бы ему пофиг на вас, он бы давно плюнул и гулял с тобой в свое удовольствие. Ты его слушай хоть иногда, а то уже неловко за тебя.

– Спасибо за поддержку.

– Пожалуйста.

– Ну неужели тебе не было бы обидно на моем месте?!

– Ни разу. Почему мне должно быть обидно, если человек, который мне нравится, буквально вопит: давай никогда не расстанемся!

– Он так не вопит.

Третьяк шлепнул себя ладонью по лбу:

– Милослава.

– Да поняла я! Только все равно бесит.

– Тебя будет бесить если не это, то что-нибудь другое, с вами всегда так. А виноват, один черт, мужик! Вот представь, а если бы он к тебе под юбку полез?

– Нет…

– Вот-вот. Так оно сейчас и выглядит, только наоборот. Если бы он к тебе полез – это ж от любви, и по твоей логике, откажи ты ему, он имеет полное право обидеться. Почему нет? Что в этом такого?

– Хочешь сказать, что сейчас я лезу к нему «под юбку»?..

– Ну да. Как аналогия, вполне. Он тебе «нет», а ты дуешься. Нормально?

– Это другое.

– Конечно, другое, Мила. Для тебя другое, а для него то же самое. Ты как такой эгоисткой выросла? Кошмар. Мать бы тебе сейчас сказала.

И почему я вдруг решила, что брат будет на моей стороне?! Надо было сестру просить!

– Так что делать-то?!

– Смотри на его поступки его глазами, а не со своей колокольни, и сразу жить легче станет! Разные, Мила, все мы разные. Я люблю тушеную капусту, а ты не любишь. Значит, для тебя она невкусная, а для меня наоборот, и есть ли смысл убеждать меня в обратном?

– Нет.

Третьяк выдернул утюг из розетки, плюхнулся рядом на диван и заехал мне подушкой по голове:

– Ну вот! А ты, кроме юбки, этим и занимаешься. Ему не пять лет, как и тебе. Вы взрослые люди, и мне твоего Тихомира уже жалко. Если думаешь, что он ради тебя обязан собственную жизнь перекроить, для начала попробуй сделать это со своей, а потом выпендривайся. Нельзя же только под себя грести! Три брата и мать с отцом, видать, залюбили, что ты теперь с ума сходишь.

Неужели со стороны и правда выглядит так ущербно?.. Я же понимаю, что все это Тихомир делает ради нас.

Аж в семь утра договорились встретиться, позавтракать, вот он и отправил меня домой пораньше, чтобы завтра наш день пораньше начался. Тиша еще и после игры, устал, наверное, а я почему-то об этом даже не подумала.

– Я слышу, как у тебя скрипят шестеренки, – усмехнулся Третьяк.

Надо бы собраться и спать, а то буду завтра помятая, как простыня. Пока решу, что надеть, уже светать начнет.

Дурная!

– Спасибо, – кивнула я брату.

– Обращайся, мордофиля.

Я вернулась в свою комнату и внимательно осмотрелась. Дедушка наконец-то успокоился, за весь день только Чудо-Юдо с кровати на пол скинул, и то случайно, скорее всего. Никак настроение хозяйки чувствует, которая теперь порхает по кухне, как добрая волшебница, и пироги печет по два в день. Скоро администрация переквалифицирует его блог в кулинарный, потому что еды там теперь больше, чем сплетен.

Обычно маме было не до готовки; дела по дому никто не отменял, но все это выполнялось в перерывах между работой свахи. Раньше картошку с мясом в противень засунет, и готово на три дня, а тут аж праздник каждый день. И откуда у нее, интересно, такая потребность взялась замуж меня отдать?.. Ем я немного, проблем вроде не доставляю, убрать за собой сама в состоянии. Может, из-за возможного сглаза? Замужним женщинам, а тем более на сносях или матерям куда больше богов покровительствует, чем девкам на выданье.

От Тихомира она будет в восторге, ведь вряд ли он такой в прогрессивной семье вырос, а значит, все чин по чину. Сватовство раза два, потом погляды и смотрины, потом рукобитье, девичник и молодечник. Вот я его удивлю. Уж про свадебные приметы и традиции я знаю все, пусть только попробует хоть один знак проглядеть!

Я распахнула шкаф. Вроде бы Тиша сказал, у него в семье мать, отец, сестра с мужем и детьми, и как-то второй и третьей «мамы» в разговоре не мелькало, поэтому Третьяк явно перегибает, хотя опасений добавилось. Ведь где-то он прав. Например, Тихомир все же мужик, а что еще хуже, молодой мужик – быть не может, чтобы он обниматься не хотел. Так-то на здорового похож…

По телу пронеслась волна мурашек и затерялась где-то в животе. Я схватилась за шею и постаралась заткнуть ухо, но рычащее сопение Тихомира уже вибрировало внутри. Кошмар! Да нам даже целоваться до свадьбы нельзя! У меня голова напрочь отключается, и останется уповать только на его благоразумие, которое в такие моменты явно недалеко от моего уходит.

«Издеваешься над ним».

И не думала…

Вообще ни о чем не думала. Кроме себя.

Взгляд скользнул по вешалкам. Кокошник на завтра отменяется, ведь мы наверняка будем долго гулять, а значит, надо что-нибудь теплое и удобное.

Я достала джинсы, которые Ольга подарила мне в выпускном классе, и еле в них влезла. Благана бы сейчас довольно улыбнулась: детство закончилось и пироги бесследно не проходят, не удивлюсь, если для мамы это очередной стимул к готовке. Но пуговица все же застегнулась, а мне не мешало бы себя еще с другой стороны показать. Могу поспорить, рубашки не его любимая одежда, ведь он извелся с этим воротником под горло. Тихомир даже шарфы не носит, что с волчьей кровью вовсе неудивительно, а значит, надо дать ему немного расслабиться. Пусть хоть в спортивном костюме идет.

Я надела алую блузку и замерла перед зеркалом. Заправить ее в джинсы не выйдет, пусть уж лучше туникой висит – а то все равно что в колготках, но вот пару пуговиц можно и расстегнуть. У них в академии ведьмы через одну, только Лияна с подругами чего стоят, а Третьяк ясно дал понять про «кашу в голове», и пусть Тиша лучше со мной ее варит, чем с соседкой по парте.

А не то задушу.

Я развесила одежду обратно по вешалкам, поставила пять будильников и залезла в кровать, однако несмотря на позднюю ночь и вроде стихшее негодование, уснуть никак не могла. Меня постоянно бросало то в жар, то в холод, и лучше бы Третьяк молчал в тряпочку со своим многоженством и целомудрием!

Вдруг Тихомир из этих?.. И говорил же, что до пятого курса подружку заводить не планировал, а там ищи свищи себе невинную. Первокурсницы, конечно, никуда не денутся, но выглядит все равно как-то подозрительно.

Девок на его факультете, наверное, в сто крат больше. Хоть бы он в академии в очках своих ходил! Как ни глянь, а они его не красят, еще и яркая такая оправа – никак чтобы издалека можно было разглядеть и не рыскать носом по всей комнате.

Проблема одна: он клюшкарь, и не просто где-то там, а нападающий на центральной позиции, еще и единственный первокурсник в основном составе, а значит, скоро его хорошенько рассмотрят. И вряд ли кому-то будет дело до таких мелочей, как суеверия, ведь Сорочинка дисциплинирует, им не проблема держать себя в руках, и приметы не страшны.

Лучше бы он со своим слухом в музыканты подался. Такой алмаз, мог бы стать лучшим домристом в мире! Там и девушек учится – по пальцам пересчитать. И где, интересно, одногруппник Третьяка себе уже две жены нашел? Всех на потоке совратил?