Второй период закончился еще быстрее, чем первый, перерыв после него был короче, в раздевалки никто не уходил, и скоро начнется «планерка», так что на этот раз Тиша крался к основанию трибун без зазрения совести. Лицо блестит от пота, левая рука подрагивает, дышит через раз, а пока по полю носится – и не скажешь, что устал…

В памяти опять всплыл фиолетовый абажур. Теперь бы со стыда не сгореть, хотя волку на первый взгляд вообще побоку, проори я хоть «хочу от тебя детей!». Тиша уперся спиной в ограждение, постучал себя по груди и оттянул ворот кофты.

– Сегодня я, кстати, впервые понял, что клюшкование не такая идеальная игра, как мне всю жизнь казалось, – сипло сказал он.

– Грудь до сих пор болит? – испуганно уставилась на него я.

– Ничего не болит. Я быстро отхожу, здесь своя наука, подставляться тоже нужно уметь.

– Ну да, я заметила…

Тренер глянул в нашу сторону и махнул папкой.

– Лестницы. Клюшкование – это всегда арены, а я теперь ненавижу лестницы, – рыкнул он, направляясь на построение.

Я надулась и опустила глаза. Неужели сейчас он прорычал нечто вроде «хочу тебя обнять»?..

Меня только лестницы и спасают от преступления против чести. Мне уже не то что обниматься – жить с ним не терпелось. Еду готовить, убираться, ворчать на него из-за бардака. Хотя здесь вопрос: плед он вроде аккуратно сложил. Но если не получится из-за бардака, тогда из-за чего-нибудь другого, ведь он наверняка не идеальный, как бы мне сейчас ни казалось.

Не идеальный, как клюшкование. Уж пара «лестниц» в нем точно найдется. Может, он храпит, например.

Мне почему-то никто инструкций на подобный случай не выдал, однако если припомнить, тот же Даник с Каролиной на смотринах липли друг к другу, как два банных листа, и никто не мог по углам их разогнать, а Белояра с Олегом вообще со школы в любви друг другу клянутся. В жизни не поверю, что они только рукопожатиями на переменках обменивались и ссорились. Понятно, что я еще девочка, и себя держать надо, но многие теперь до свадьбы съезжаются – и ничего. Это же нормально, что влюбленные всегда хотят быть вместе…

У меня зазвонил телефон. И вот пеняй на этот прогресс сколько влезет, а смартфоны хоть черта проделки, хоть Перуна, а жизни без них даже представить теперь нельзя. Двойственность мира во всей красе, или мы просто пытаемся усидеть на двух стульях…

– Алло.

– Алло, Мила, Бел говорит, они их сейчас за три минуты раскидают, че дальше-то делать будем? Идеи есть? Вадик приглашает в «Овсянку» посидеть. У Данияра вроде какие-то планы были, а что у волка твоего?

Я посмотрела на поле, откуда на меня уже косились два желтых глаза. И что ты делать будешь, манеры-то в каком лесу оставил?! Я выкрутила громкость на минимум и сразу почувствовала волну мурашек по всему телу. Вот наглый!

– Я даже не знаю, мы еще не обсуждали…

Тихомир нахмурился.

– Так а че тут обсуждать? Я вас заберу. Мы просто пытаемся по местам посчитать, таксу заказывать или влезем. Бел и Колояр на колесах. Потом кто-нибудь «Молотов» отвезет, чтоб не как в прошлый раз, – княжна явно припомнила сломанную шпильку.

– Ну ладно, д-д… – Седой оскалился и рыкнул. – Мы сегодня по своей программе, – отчеканила я.

– У-у-у, – завыла княжна. – Поняла! Отбой.

Тихомир вновь обратил внимание на инструктаж. Будет теперь думать, что мне не хочется побыть с ним наедине. Вроде выглядит как скала, а сам нежный, как розовый лепесток!

Теперь я следила за игрой вполглаза и пыталась прикинуть, как часто мама будет мне названивать после девяти. Вроде замуж очень хочет выдать и впору радоваться, может, и эсэмэсками обойдемся? Мы еще нормально начали, и неизвестно, когда увидимся в следующий раз, так что можно сразу пять свиданий совместить. А вот папа вообще не церемонился, и на второй встрече они с мамой уже венками у реки обменивались.

Я глянула на табло. Один-два.

Нет, венками обмениваться рановато, как бы ни хотелось. Мы ровесники, а значит, я на пару лет умнее и должна оценивать ситуацию более трезво: спешить некуда, на первом свидании не целуются, и вообще надо извлечь из этих выходных максимум и пополнить календарь парой заметок. Прежде всего выяснить, когда у него день рождения, – вдруг я еще и старше…

Я подобралась, поправила кокошник и одернула сарафан. Нельзя же в этот тихий омут с головой нырять! Надо разные варианты рассматривать, а у меня будто свет клином на этом волке сошелся. И что мне в нем вообще понравилось? Что он грубиян?.. У нас в семье все галантные, с женщинами себя вести умеют, а ему явно далеко до дамского угодника. При этом плед он все же принес; потом, правда, кутался в него сам, но для меня же старался.

Не удивлюсь, если я однолюб, как вся моя консервативная семейка, ведь не нравился мне пока никто так же сильно, но и цену себе знать нужно. Недоступная, рассудительная, настроенная на «раз и на всю жизнь», верная и сдержанная; еще бы немного чопорности добавить – а то после краткого содержания книгу читать не так интересно.

Хотя я уже столько лишнего наговорила, что и интриги никакой нет… Испугалась, что он обидеться может? Он же мужик! О каких обидах речь, если они иногда и на дуэлях сражаются за женское сердце. Этот еще и волк. Охотник! А я ему на блюдечке с голубой каемочкой себя принесла и даже шанса на азарт не оставила.

Два-три, игра окончена.

«Лучи» потянулись к фанатским трибунам, и Ольга махнула мне «стой на месте».

Я глянула под купол. Я ведь не мазохистка?..

– Мила.

Я перевела взгляд на поле и вздрогнула:

– Ч-что?

Тихомир замер перед трибуной. Он тяжело дышал и склонял голову то к одному плечу, то к другому, при этом не сводя с меня глаз.

– Все хорошо? Не замерзла?

Волна жара опять пробежала от макушки до пят. Замерзнешь тут! И ничего он не грубый, даже заботливый…

Теперь надо собраться, а то не хватало еще от «мастерицы дел любовных» поучения слушать. Чопорная, но добродушная, так ведь тоже можно.

– Не замерзла. Спасибо за беспокойство, – улыбнулась я. – И поздравляю с победой! Отличный гол вышел, когда ты с левой клюшки прям между защитников заехал!

Тихомир выпрямился и подбоченился:

– Спасибо, Милослава. Я уж думал, ты не смотришь.

– Я кроме тебя не вижу ни черта. Куда мне еще смотреть? – буркнула я и стиснула зубы.

Да зашейте мне рот кто-нибудь! Наверное, из-за его серьезной физиономии мне все время кажется, что он обижается или расстраивается, поэтому сразу хочется оправдаться. Не «девушка-загадка», а какой-то спойлер! Неужели он это специально?!

Тихомир усмехнулся и пошел к раздевалкам.

– Здесь жди! – крикнул он.

Я кивнула в спину с цифрой «пять» и обернулась на подоспевших «Лучей».

Вадик продемонстрировал чудеса эквилибристики, забравшись на невысокий бордюрчик на лестницах, но Ольге не было до него никакого дела. И чем за эти десять секунд я заслужила такой осуждающий взгляд?!

Княжна быстро приблизилась, и ее аккуратный носик тут же уперся мне в щеку.

– Ольга, ты чего делаешь? – испуганно уставилась я на подругу, пока та без всякого стеснения меня обнюхивала. – Ты меня пугаешь!

– Это ты меня пугаешь! А ну, – Ольга приложила ладонь к моему лбу. – Как чувствуешь себя? Тошнит, голова болит?

– Нет. Я как-то неважно выгляжу?

– Это еще мягко сказано! Ну-ка дай сюда, перчатку сними, – Ольга дернула меня за руку, приложила большой палец к запястью и уставилась на свои золотые часики.

Я содрогнулась. Неужели у меня на лице какие-то явные признаки приворота?!

Да этого быть не может!

Ладно мама, ее сейчас только мое счастье интересует, но Соседушка не мог пропустить приворот мимо глаз, ведь после истории с удалением блога постоянно в моей комнате тусуется. То одежду с вешалок скидывает, то нитки путает, то приданое разбрасывает. Все назло теперь делает, мстительный засранец! Был бы на мне приворот, он бы даже сквозь скафандр его почуял. Обиделся и не хочет говорить?!

Дана в институте одна дура так сильно приворожила со злобы, что он чуть с крыши прыгать не пошел, когда она вдруг «почему-то» замуж за него не захотела. Если бы не Соседушка, его истерика и перевернутый вверх дном дом, никто бы из нас и не понял, что брат депрессует не из-за сессии.

За такое не просто из академии попрут, можно и в тюрьму сесть. Да мой отец прибьет его еще до суда, а братья потом кол осиновый вколотят под звонкие трели балалайки! Совратить Тихомир меня не совратил, но статья в любом случае серьезная. Невозможно поверить, что с таким чрезмерно аккуратным отношением к своей жизни он способен на подобное.

– Ольга, с чего ты вообще взяла, что он меня приворожил?..

– Да ты бы рожу свою видела! Кошмар. Меня аж корежит.

– Можно подумать, ты на Вадика как-то по-другому смотришь, – проворчала я, не сводя глаз с прохода в раздевалки.

– Шутишь?! Ты Вадика-то с ним не сравнивай. Он хоть и дурак, никогда не посмеет женщине слова грубого сказать!

– Тихомир вообще-то мне не грубит…

– Чего? – пропищала княжна. – Оглохла, что ли?! Да он тебе как рявкнул «здесь жди», у меня чуть сердце не остановилось! Как с собакой разговаривает, а ты на это только счастливо лыбишься. Вы знакомы без году неделя, а как будто пятнадцать лет в браке! Я просто не могу поверить, что это не приворот!

– Ну он просто не привык, видать, сюсюкать…

– Ага, охотно верю, – парировала княжна. – Разве ведет себя так парень, когда хочет понравиться девушке? Он тебе хоть один комплимент сегодня сделал? Могу поспорить, что нет. Разве это нормально?

Я выдернула свою ладонь, отошла от ограждения и села, покрепче стискивая плед с термосом.

Ну не такой он, как все эти любвеобильные идиоты, не всем же с букетами наперевес на свиданки бегать и комплиментами сыпать. Я и сама это как-то по-другому представляла, но не обижаться же теперь на него из-за всякой ерунды. Наверное, я ему так сильно нравлюсь, что он просто слов подобрать не может! И обниматься мне с ним хочется по той же причине. Любовь же! И тут хоть неделя, хоть год – какая разница, если с первого взгляда.

Ольга села рядом:

– Может, мы все же съездим в больницу? Эти на такси доберутся. Я Вадика предупрежу.

Мне нельзя в больницу. Мама узнает об этой проверке, не успею я за ее порог шагнуть. Даже в частных клиниках есть дипломированные свахи, меня по-любому если не в лицо, то по фамилии и отчеству быстро срисуют. А там и доложат. Оберегов добавится, Олег вообще с ума сойдет, и не видать мне жизни, как своих ушей.

– Прекрати, Ольга, – отмахнулась я. – Может, он себя так только при парнях ведет, стесняется, вот и грубит. Они еще смеются над ним вечно.

– Ну хрен его знает, может, и так. Тогда совсем в безлюдные места не ходите, слышишь? Никаких парков на ночь глядя! Я на связи, если что, только набери. И локацию скидывай хоть раз в пару часов, – Ольга глянула на поле, выпрямилась и поправила шубку. – И как ты его не боишься?.. Только глянь, что это за взгляд?!

Из раздевалки к трибунам потянулись довольные «Молоты», и только Тихомир выглядел сердитым и расстроенным, как проигравший финальный матч игрок. Наверняка что-то успел услышать, не зря теперь так ошарашенно по сторонам пялится своими стеклянными глазами. Ну заподозрила подруга приворот, что в этом такого?! Меня ее благополучие тоже заботит, а он может смело принимать это за комплимент, ведь так сильно мне нравится, что окружающим даже не верится.

Он замер на лестнице к выходу, попинывая ступень. Я схватила все наши вещички в охапку, протиснулась ближе и толкнула его в плечо.

– Тихомир, давай, – указала я на его огромную сумку. – Укладывай.

Седой молча кивнул, и когда закончил с вещами, легонько согнулся и сделал жест «после вас». Точно услышал – теперь джентльмена из себя строит. Или просто хочет, чтобы мой красный обод стал для него ориентиром в этом хламовнике.

Я натянула улыбку и спокойно пошла вперед. Не хватало еще нам отношения на лестницах выяснять.

– Милослава, – раздалось у меня за спиной.

– М-м?

– Я тебя не ворожил.

Читать нотации бесполезно. Вряд ли он контролирует силу своего слухового аппарата.

– Знаю, – кивнула я.

– И в моих глазах, хоть с линзами, хоть без, ты красивая независимо от того, есть на тебе кокошник или нет.

Я запнулась. Да он из раздевалки услышал, что ли?!

– Х-хорошо, если так.

Мы вышли ко входу. Надо бы с подругами учить язык жестов, а то мне и так кажется, что он видит меня насквозь, хоть и слепой.

Тихомир дернул меня за капюшон, проводил взглядом товарищей и остановился. Его огромная сумка повисла на планке турникета. Я замялась и уж подумала: наконец-то пришло время обняться, но он только расстегнул куртку и стащил один рукав.

– Видишь? – показал он оголенное предплечье, где растекалось синее пятно.

– Это что такое?.. – испуганно спросила я.

– Тогда, сразу после матча меня отправили проверяться на приворот. Твой сарафан и травы в сумке примешались, так что результат оказался весьма завышен. Потом на всякий случай я проверился еще раз пятнадцать, и все на границе приворота.

Я в ужасе вытаращилась:

– Я тебя не ворожила!

– Я знаю, – сунул он руку обратно в рукав. – Но если хочешь, можем сходить провериться хоть сейчас.

– Не хочу…

Я вышла на улицу, сжала губы и потупилась. Очень романтичное у нас начало нарисовалось. Вообще уже в любовь никто вокруг не верит?!

Когда Тихомир встал рядом, шумная компания у основания лестницы тут же затихла и перешла на шепот. Каждый из двух команд счел своим долгом обернуться на нас и хихикнуть. Конечно, вот он мне и грубит: расслабишься тут, когда рядом постоянно такая толпа шутников!

– Не обращай внимания, – шепнул Тиша и показал кому-то средний палец, чем спровоцировал очередную волну смешков. – Идем?

Мы не спеша пошли вниз. Я сняла кокошник, спрятала его в сумку и натянула капюшон. И что в любви такого смешного? Наши девки бы только щеки алые надули и отвернулись, чтоб не сглазить, а у этих вообще совести нет! Подумаешь, люди каждый день влюбляются, да и возраст у нас самый подходящий, тоже мне, событие.

– Эй, пушистый, вы с нами? – заорал Вадим, когда мы спустились. – Или у голубков свои планы?

– У голубков в планах не видеть твою рожу! – крикнул ему Тихомир и потащил меня за рукав к выходу с парковки.

– И что за дурак, – шепнула я.

Гам за спиной стих. Тихомир перекинул сумку через плечо и легонько меня толкнул:

– Мила. У тебя есть какие-нибудь планы на эти выходные?

Я посмотрела на него и улыбнулась:

– Есть, конечно.

Тихомир притормозил и провел ладонью по волосам.

– Понял… Тогда скажи, когда свободна.

– Завтра свободна. Сегодня у меня свидание. С тобой.

Волк откашлялся и кивнул:

– Отлично, тогда завтра у тебя тоже свидание. Со мной.