К смешкам товарищей добавились строгие взгляды тренерского штаба, и Тихомир вернулся к команде продолжать разминку, не забыв сопроводить все это недовольным рычанием.

У меня же неделя нервотрепки наконец-то закончилась, дрожь прошла и даже смеяться больше не хотелось, только раскачиваться из стороны в сторону, как в бреду.

Неудивительно, что мой компас повело не в ту степь. Лента заговоренная, еще и в анютиных глазках вымоченная. Я уже думала, ее кафтан любовью притянул, версия Тихомира тоже неплохая, а с другой стороны, как-то все равно: суеверия, приметы, судьба или черти – какая разница, если складывается все лучше некуда!

Я отвернулась и постучала себя по голове. Сама нас сглажу! Но как тут не радоваться? Тихомир теперь даже приседал вполоборота, а когда кто-то вставал с ним в пару, всегда разворачивался ко мне лицом.

Еще и плед принес. А я устроила вселенские обиды: видите ли, не глазеет он на меня как на богиню. Вадик на Ольгу постоянно смотрит как на чудо из чудес, но они пока больше дурачатся, чем милуются. Может, в этом и смысл? У нас все серьезно, чего на меня любоваться, если вся жизнь впереди. Да и большую часть времени я для него все равно что пятнышко, значит, внешность вообще роли не играет. Рассмотрел меня тогда в зале славы, и будет, зато на косметике не разорюсь…

Снегоукатывающая машина уехала с поля, и теперь на нем освежали разметку. Ольга записала уже три гневные голосовушки, ведь «мы смело могли съездить кофе попить, едрена вошь!». Произошла заминка из-за покрывшегося коркой льда снега, и матч перенесли аж на час. От Вадима княжну в итоге отсадили, в чем я даже не сомневалась, и теперь она уткнулась в смартфон и старалась громко не завидовать.

Я оперлась на перила, уронила голову на ладони и на этот раз вообще не стеснялась любоваться своим благоверным-суеверным. Самое время за обереги садиться, ведь казалось, лучше быть не может. Через неделю еще и Карачун[12], про который я с этими любовными страданиями чуть не забыла. До самой длинной ночи в году полагалось закончить все дела, потом Коляда[13] и святки, где без гаданий никак, и значит, вся неделя каникул вылетает в трубу вместе с навьями. Потом луна пойдет на убыль – значит, еще минус две недели, минус пятницы, и останется пятнадцать дней. Успеть бы…

Сейчас луна три дня как растет. Если бы дури в голове поменьше было, я уже управилась бы с окантовкой и краями. Ольга намеревалась заканчивать вышивку сама, а у меня уже руки чесались вышить что-нибудь моему суеверному другу, и было совсем не до Ярило.

Проклятие на проклятие редко липнет, от нечисти его защищать бесполезно, но полно же и других направлений. Здоровье, семейное благополучие…

Судья дал свисток, Тихомир стукнул себя по лбу запястьем, где под перчаткой была повязана ниточка. Ну вот! Он же верит, что она удачу приносит, значит, против еще одного оберега точно не будет. Моя бы воля – укутала б его в рушник!

И когда маме о нем сказать?.. Когда свататься придет? Надо бы хоть приданое перебрать, достать оттуда свои детские и юношеские потуги. Сейчас будет практика за практикой, уж насобираем чего-нибудь, чтоб мои таланты не вызывали сомнений.

Игроки выстроились, пожали друг другу руки и начали расходиться по позициям. Тихомир встал в центре и потянулся. Наверное, сегодня можно болеть не только за него, «одна пятая» хоть и выдающаяся, но все равно часть, а с КТИ у народников и без того споров хватает, тут точно дело чести. Зачем они вообще в клюшкование полезли? Занимались бы своим футболом. Больше на боксеров похожи, чем на клюшкарей, даже не удивлюсь, если у них одна команда на все виды соревнований.

Игра началась, и нападающий «Факелов» сразу прилетел головой Тихомиру в живот. Я поморщилась. Сегодня будет очень грубая игра, другого и ожидать не приходится.

Этим только дай кулаками помахать. Парню с ювелирки в прошлом месяце руку сломали аккурат в столовой, когда он сделал кому-то замечание за выброшенный кусок хлеба. Вроде бы все мы об одном, а разница в мироощущении налицо. Я слышала, в КТИ со строительного факультета даже модуль по истории народного строительства убрали. Неудивительно, по левую сторону реки уже целый «элитный» район возводят, и никого не волнует, что это берег Нави и Прави. Мы как-то раз ночевали в подобном отеле, Даник забронировал его «не глядя», и на следующий день мама помирала от мигрени, я даже уснуть не смогла, Олег вообще обратился прямо в кровати, чем до смерти перепугал жену и разбудил всех детей, а этим ничего, славно живется… Что пустые ведра, что кошки, что лестницы – все побоку, сам себе хозяин. А минусы вылазят, только когда прижмет. Ведь всем нам иногда нужна помощь, а у кого ее просить, эти прогрессивные люди не знают, вот и обрастают чертями, и потом весь свет клянут за свое невезение.

Я свесилась, чтобы рассмотреть скамейку запаса у «Факелов». Сейчас у них человек десять, но на чемпионат допускают только пятерых, значит, бесконечно зарабатывать штрафы они не смогут. Это радовало, но пока их игроки шли на явные нарушения, готовые потом отдыхать весь матч, лишь бы проломить кому-нибудь из «Молотов» череп.

Ноль-один.

Я хлопнула и постаралась не радоваться слишком громко. Побыстрее бы все это закончилось. Еще бы знать, останется он после игры или нет, – и можно спокойно укутаться в плед и вообще не смотреть.

Спустя десять минут «Факелы» снизили градус ярости и теперь больше пытались забить, чем кого-нибудь покалечить, но получалось у них это куда хуже. Клюшкование – игра народная, а любая команда как семья, и вот им наглядный пример, когда за тобой не только болельщики, мамы и папы, а весь род до сотого колена.

Волку прилетело мячом в грудь, он согнулся, прикрыл локтем лицо и отскочил за разметку. Держат его аж втроем!

Я старалась не переживать почем зря, все же спорт не боевые действия, но пальцы хрустели, и казалось, к концу игры я согну эту перекладину в гармошку. Неудивительно, что никто из девчонок не пошел смотреть; прилети в меня сейчас мяч, я бы рассыпалась в мелкую крошку от напряжения.

Я же для него теперь все равно что оберег! Вряд ли наличие подружки сулит удачу в спорте, однако я нескромно готова была наделить себя всеми чудодейственными силами, о которых знала, и пусть только сегодня проиграют! Еще не хватало, чтобы он перестал верить в магию наших отношений в самом их начале.

Тихомир быстрый, у него отличная скорость реакции, но он явно не привык верить глазам, поэтому на соперников, которые подбегали к нему со спины, реагировал куда быстрее, чем на несущихся в лоб. Хорошо это или плохо, мне со своей несведущей колокольни было не разобрать, однако Даник не зря бесится. Слух – оно, конечно, хорошо, но видеть бы тоже не помешало.

Ноль-два.

Стратегия, что ли, такая? Всех собак на одного волка спустить…

Надо бы мне устроить вечер просмотра матчей по клюшкованию и разобраться в вопросе. Благо Тихомир не спортсмен, и играть ему всего до выпуска, а он… А на каком он курсе вообще? И хочет ли в высшую лигу? Я про Вадика уже все знаю, начиная с колыбели, ведь его хрен заткнешь, а из этого надо тисками вытаскивать!

Если наши его знают, значит, явно не первокурсник. На втором? Третьем? Если выпускник, так и вовсе заживем, осталось-то всего один чемпионат пережить. Выглядит Тиша достаточно молодо, даже несмотря на седые волосы. Еще он чуть меньше остальных, поэтому в команде вообще кажется самым младшим.

Ноль-три.

Я восторженно уставилась на табло и хлопнула. Неплохо! И двадцати минут не прошло – раскатали, как катком! И почему я до сих пор не знаю, какое место «Молоты» заняли в прошлом году?.. У них такой серьезный подход, тренеров аж пять, арена своя есть, может, они неизменные чемпионы уже лет десять, и я зря переживаю, пора за семечками идти?

Даник, прихрамывая, скакал на базу, опираясь на клюшку, как на костыль, Тиша плелся, потирая грудь, первый вообще лег на месте, даже двое с замены выглядели потрепанными, хотя и провели в игре минут пять, но у «Факелов» дела обстояли еще хуже. Красные, осунувшиеся, трое встать не могут, один даже клюшку обронил по дороге. Выдохлись. Да оно и неудивительно: слишком крупные для такого активного спорта, падать и принимать на себя удары им, наверное, не так больно, однако за «Молотами» еще угнаться надо.

Тихомир шагнул к трибуне, но главный тренер сразу преградил ему дорогу.

– В раздевалку, – указал он на проход у лестницы.

Волк ощетинился и глянул на меня.

– Да ну, – процедил он, справившись с одышкой.

– Без «да ну»! Остынешь, потом мы тебя не соберем.

И как он этого мужика не боится? Спорит еще!

Тихомир быстро сориентировался и стащил с кого-то куртку. Я отскочила к сиденью, схватила плед и задрала его над ограждением. Хоть минуточку-то можно?..

Парни засмеялись, Тихомир указал на меня пальцем.

– Плед еще есть, – сказал он тренеру.

– Да что ты будешь делать. Ко второму чтобы на разминке стоял!

Только мужчина убрал свою ногу с прохода, Тиша уже карабкался на трибуну. Я села и положила плед через сиденье от себя, чтоб он даже не думал на другой ряд сесть. Полметра должно быть достаточно, чтобы никакие приметы к нашей пятиминутке не примешались. Теперь и прикоснуться страшно, наверняка у него все болит.

– Они там тебе ребра не сломали?..

Тихомир схватил плед, укутался с головой под строгим тренерским взглядом и сел рядом. Ничего, что у нас колени соприкасаются? Лестница вообще-то!

– Не сломали, – хрипло сказал он. – Сил не хватит.

Я улыбнулась и перевела взгляд на поле, где благодаря снежным пушкам по периметру разыгралась настоящая метель.

И долго, интересно, меня еще будет терзать эта неловкость?.. Будто впервые вижу парня, в которого влюблена. Хотелось столько всего спросить, узнать о его планах на каникулы, откуда он, можно ли мне что-нибудь ему вышить, насколько серьезно он проклят, будет ли приезжать хотя бы по выходным, планирует ли жениться на мне или нет, но мы сидели в тишине. И как бы язык ни чесался устроить допрос, здравомыслие никак не отключалось. В первую очередь ему надо отдохнуть. Матчи по клюшкованию, конечно, вообще не о свиданиях…

Спустя пару минут Тихомир отдышался, перестал хрипеть и теперь только негромко фыркал. Мама говорит, у мужчины в голове все по-другому происходит: он не любит мечтать и планировать и чаще действует по обстоятельствам, потому что они ясны и подвластны, в отличие от туманного будущего. А я на неделе убила три часа в радостном припадке, пока выбирала обои в нашу спальню и мебель в детскую. Хорошо, что он мысли своими ушами не слышит!

Я зарылась в сумку и достала леденцы, горсть которых теперь всегда таскала с собой. Надо заняться хоть чем-то, кроме игры в молчанку, иначе так мы точно далеко не уедем…

– Клубничный, вишневый, карамельный или яблочный, – протянула я ему руку.

Тихомир стащил перчатку и сгреб все сразу:

– Спасибо.

Зашуршала обертка.

Я взяла термос и налила немного чая в кружку. На этой арене и правда было прохладнее, чем в академии; неудивительно, что лед образовывается. И не соврал же – сквозняк.

– Еще есть? – заглянул Тихомир в пакет.

Надо было чего посерьезнее прихватить, знала же, что этот ест как не в себя!

– На-на, – достала я еще горстку.

Путь к сердцу через желудок считаю пройденным. Пусть не мясо с картошкой, а грызет – только за ушами трещит. И не жаль зубы?

Из раздевалок потянулись игроки, Тихомир встал и не спеша начал складывать плед, поглядывая на главного тренера, который замер у скамейки, сложив руки на груди, и гневно на нас таращился.

На поводок когда-нибудь посадят… И откуда такое повышенное внимание?

– После игры сходим поедим, что-то я проголодался.

– Ты остаешься в городе?

– Конечно, сегодня же суббота, – Тиша удивленно на меня уставился. – Неужели ты думала, я уеду сразу после игры?

– Ну да…

– П-ф-ф, – Тихомир надулся и посмотрел на поле. – Даник! Отмени, пожалуйста, меня сегодня не ждали.

Данияр засмеялся и сделал вид, будто подносит телефон к уху.

Я пнула волка по ноге:

– Откуда я знаю, ты же только сопишь себе под нос! Нет бы сказал нормально.

– Конечно, я остаюсь, Милослава. Если что, на все выходные. Я номер снял, дешевле выходит, чем мотаться туда-сюда. Еще и время экономит. На следующих выходных Коляда, домой поеду, но, скорее всего, вернусь где-то среди святочной недели.

Тихомир спустился на поле, пристроился у ограждения и начал подпрыгивать на месте, а я встала и свесилась с перил, игнорируя внимательные взгляды нашего руководства. Он же разминается! Подумаешь, будем совмещать приятное с полезным, все равно выигрываем. Всухую.

– А где ты живешь?

– В Нерехте. Ты не знала?..

Уже хорошо, пара часов езды не Дальний Восток!

– Нет.

Тиша вздернул брови:

– Я уж решил, что ты все обо мне знаешь.

– Очень некстати, потому что я о тебе ничего не знаю.

– Ну ладно. И что хочешь знать?

На моем перекрестке безнадеги моргнул зеленый свет:

– На каком курсе ты учишься?

– Первом.

– К-каком?!

– На первом… Ты чего стонешь?

Я схватилась за щеки. Первом?! Это мне еще пять чемпионатов надо пережить?! Да я к свадьбе буду седая, как он!

– Откуда тогда тебя все знают, если первый сезон играешь? Борислав сказал, ты свое место в команде аж выгрызал!

– Ну да. Первокурсников не берут в основу, но я «выгрыз». А так мы давно друг друга знаем. Почти все в школе в секцию клюшкования ходили, мы же постоянно на играх пересекались. Школьных, городских, районных, – пояснил он, занося руки на «мельницу».

– Поня-ятно.

Может, оно и к лучшему, что мы ровесники, но как же свадьба?.. У него учеба в разы круче моей. После диплома мне будет уже двадцать четыре, вроде не приговор, а хотелось как-то пораньше. Завтра, например!

– И что смешного опять?

Я посмотрела на Тихомира и многозначительно улыбнулась. Как-нибудь в другой раз пошучу, а то мало ли. Вдруг у них в семье о таком тоже только шепотом, а если еще и проклятия гуляют, то даже неудивительно. Он серьезный и сосредоточенный, как берестяная грамота, а я тут свадьбу планирую до первого свидания.

Белогор с Благаной будто со страниц сказки сошли, а мы точно пара второстепенных персонажей. Мир нам спасать не надо, делать нечего, вот и пялимся друг на друга вперемешку с разминкой.

Смешной такой… Щеки будто впали немного, но в остальном не скажешь, что голодает. Волосы прилично отросли и теперь торчали в разные стороны, добавляя его сосредоточенной физиономии немного хулиганистости. Явно внутренний волк постарался, потому что остальные еще в шапках бегали, а мех все же другим законам подчиняется. Интересно, у него какой-то специальный шампунь или человеческий? Для собак?..

– У тебя глаза разного цвета, – хмыкнул Тихомир. – Один бронзовый, другой янтарный.

Еще и рассматривать успевает! Хотя лучше уж так, чтоб когда я превращусь в кляксу, можно было додумывать.

– А у тебя шрам над бровью.

– Это еще со школы, неудачно подставился на тренировке.

Помимо шрама над бровью я заметила еще пару – на подбородке и рядом с ухом.

Пусть только попробуют ему нос сломать, и так на грани миловидности ходит… С другой стороны, рядом с таким хихикнуть надо мной никто не посмеет. Этот только глянет – даже мне иногда жутко. И вроде спокойный, как обожравшийся медведь, а характер все равно волчий, зубы показать любит. Но волки одни из самых верных животных на земле, поэтому меня все устраивало.

Вот бы на звериную форму посмотреть. Хотя бы ушко! Сейчас он ко мне привыкнет, и можно будет как следует насесть, чтобы показал.

И чего смотрит? Еще вопросов ждет?

– А ты? Ничего спросить не хочешь?

Тихомир пару раз подпрыгнул и приступил к махам ногами:

– А я все знаю. В отличие от некоторых.

– Да что ты? – усмехнулась я. – И что, например?

– Например, тебя зовут Милослава. Твой день рождения – двадцать седьмое декабря. Ты не любишь вареную курицу, фиолетовый, фейерверки из-за шума и запаха, любишь пироги с вишней, спать днем, яхонт красный и плюшевые сказочные игрушки. У тебя три старших брата, мама сваха и отец, ты учишься в ЦИНХе на первом курсе на технолога-семантиста шитой продукции, – выпалил Тихомир и самодовольно оскалился. Я замерла, не веря своим ушам. Мама уже где-то мою анкету опубликовала?! – Еще я знаю, что ты отлично вышиваешь, в Галерее промысла на Ярославской висят три твоих рушника со вступительных, еще один в музее института на выставке с подписью «Алые судьбы». Я, если честно, так и не понял, почему он не выиграл регион, ведь работа с первого места куда проще и «тише». Еще номер твой знаю: восемь-три-три четыре-три-девять девять-девять-один семь-девять. Ну и если совсем уж начистоту: у тебя первая отрицательная, тридцать шестой размер ноги и сережка расстегнулась.

Тихомир развернулся и побежал вдоль кромки.

Я потянулась к уху. Вот она у меня получит… Таких узоров на халат налеплю, что будет пересдавать десять раз! Все выложила?! И кто у нас, интересно, за телеграфный столб? Белогор?! Но тут же еще пришлось через одни руки проходить, у Тихомира и телефона нет, а значит, какой-нибудь Данияр доложил. Все теперь в курсе, что я курицу вареную не люблю?! И откуда он название рушника узнал, неужели на выставку сходил?..

Тихомир прибежал обратно, показал «класс» тренеру, который с него глаз не сводил, и опять подошел к трибунам.

– Мне теперь даже обидно, ведь ты, похоже, вообще обо мне ничего не знаешь, – проворчал он, приступая к растяжке.

Я прикусила язык. Он даже мой номер уже наизусть выучил, а я почему не стала справки наводить?.. Подумает сейчас еще, что я какая-то ветреная или легкомысленная, и у меня таких, как он, на неделе по три.

Тихомир постучал рукой по перегородке:

– Милослава, я пошутил. Я не обижаюсь.

– Обижаешься, – буркнула я, глядя в его отрешенное лицо.

– Ладно, только если чуть-чуть, – шепнул волк.

Я нахмурилась:

– А у меня времени не было устраивать твоим друзьям допрос, Тихомир. Я всю неделю кокошники примеряла, чтобы выбрать самый красивый, а потом сарафан, а затем пришлось каждую бусинку отполировать. И еще, если уж мы начистоту, пару дней назад я присмотрела очень красивый торшер в детскую. Там на абажуре волчата на цветочной поляне бабочек гоняют, и меня даже не смутило, что он фиолетовый. Понял? Люблю я или не люблю, теперь не имеет значения, с тобой я готова хоть курицу вареную есть, хоть смотреть на фейерверки всю ночь!

Пусть только вякнет! Нашел из-за чего обижаться. Каждый день только о нем и думаю, в голове такой список вопросов, что нам и выходных не хватит.

Тихомир дрогнул, но я впилась глазами в табло и не разобрала, радостно ему или он просто в ужасе.

Ну хоть парням со скамейки наш диалог понравился, сейчас умрут от смеха…