Первым делом я решил просто остановиться. Не надолго, как в прошлые разы, но все же дать себе время перевести дух. Для этого я начал разделять задачи на две категории: дела, которые можно отложить или перепоручить, и дела, которые необходимо выполнить самому.

Дела из первой категории я отложил (подготовку к TOEIC, производство YouTube-контента, написание книги) или попросил коллег о помощи (консультации), оставив только задачи из второй категории – те, что требовали моего личного участия и не могли быть делегированы.

Затем, заглянув в календарь, я понял, что могу позволить себе отдохнуть восемь дней, не создавая проблем в работе. Я стал думать, как их провести. Взял чистый лист бумаги и начал записывать все, что приходило в голову:

– поехать в буддийский храм на ретрит;

– отправиться в спонтанное путешествие на поезде;

– встретиться со старыми друзьями;

– навестить коллег, которые могут дать ценный совет;

– слетать на Чеджудо;

– просто спать весь день.

Но, как ни странно, ни один из этих вариантов меня не вдохновлял. Я не хотел делать ничего из этого. Они казались мне просто еще одной формой работы. Я задумался: почему так? Долго вглядывался в список и, наконец, понял: все эти вещи я выбрал, потому что ожидал от них определенного результата.

От ретрита, поездки на остров Чеджудо и путешествия на поезде я ждал внутреннего исцеления, от сна – физического восстановления, от встреч с людьми – мудрых слов и поддержки. То есть я опять думал не о том, что мне действительно хочется, а о том, что принесет пользу.

Я вычеркнул все. Попытался честно спросить себя: а что мне просто хочется сделать, без всякой пользы? Но в голове было пусто. Я скомкал бумагу, швырнул ее и вышел из дома.

– К черту. Я уже и так опаздываю.

В тот вечер был день рождения моего друга, и я собирался на вечеринку. Но, как назло, бастовал профсоюз работников метро, и поезда никак не приходили. Я ждал десять минут, двадцать – а на платформе тем временем становилось все больше людей. Меня сжимала толпа, коробка с подарком в руках помялась, как вдруг меня накрыло осознание:

– Я ведь решил потратить это время на себя. И что я сейчас делаю?

Я тут же написал другу: «Прости меня, правда… Но я сегодня не смогу прийти. Чувствую, что просто не в состоянии. Я отправляю тебе подарок курьером».

За всю жизнь это был первый раз, когда я отменил встречу день в день. И это был словно глоток свежего воздуха. Я не хотел идти, но мы договорились еще неделю назад, и я чувствовал, что должен прийти, потому что дал обещание, должен сдержать слово, не хочу обидеть друга. Но в тот момент, когда я разрешил себе не идти, я почувствовал свободу.

Я вдруг понял, что сейчас мне больше всего хочется не делать того, чего не хочется. Не идти, если не хочется идти. Не есть, если не хочется есть. Не говорить, если не хочется говорить. Не улыбаться, если не хочется улыбаться. Я осознал, что всю жизнь подавлял эти самые простые, почти детские инстинкты. Особенно последние два года, когда дела требовали предельной собранности и приходилось делать вид, что я взрослый и со всем справляюсь.

Когда я решил не идти туда, куда не хотел, я вдруг ощутил настоящий восторг. И тут в автобусе по дороге домой меня осенило: «Я хочу играть в видеоигры. Провести ночь за приставкой с пачкой чипсов».

Вот оно, то, чего я действительно хотел! Все, что я добавил в список ранее, не вдохновляло меня, потому что я составлял его, исходя из образа взрослого, 39-летнего Чан Джэёля. Но мой внутренний ребенок просто хотел играть и есть всякую ерунду, наслаждаясь моментом.

Я вышел на следующей автобусной остановке. Пошел в торговый центр и купил себе Nintendo вместе с двумя игровыми картриджами. Заодно набрал 10 пачек чипсов. А потом сразу залип в приставку. Я словно вернулся в подростковые годы: всю ночь не отрывался от экрана, ел чипсы, засыпал прямо среди всего этого беспорядка… В точности как в 15 лет. Только теперь было еще лучше – ведь никто не ворчал, что я слишком много сижу дома!

Я решил посвятить все восемь дней тому, о чем мечтал в детстве: бездельничеству. Так и сделал. Восемь ночей без сна и два пройденных до конца сюжета спустя я воскликнул:

– Ах, ну наигрался! Что теперь делать?