С началом пандемии COVID-19 мы столкнулись с проблемами, которых не знали раньше. Люди оказались заперты в собственных домах, и запросы на консультации пошли как лавина. Множество людей испытывали апатию, депрессию, даже гнев. Каждый день я мучился вопросом: «Что я могу сделать в такой хаотичной ситуации?» Я подумал об одном из трех правил, которые установил для себя по возвращении в Сеул, восстановившись после выгорания во второй раз: отвечать на просьбы, только если моя помощь действительно необходима.

И тогда я сразу понял, кому она нужна – работникам горячих линий. К сотрудникам кол-центров добавились консультанты по трудоустройству, работники социальных служб и другие специалисты, которые раньше работали офлайн, а теперь должны были консультировать население по телефону. Количество звонков возросло, а люди стали гораздо грубее в выражениях. Выгореть на такой позиции очень легко. Поэтому я стал проводить для них воркшопы.

Тогда я повстречал много людей, но больше всех мне запомнилась Кёнын. Она подошла ко мне во время перерыва и, переминаясь с ноги на ногу, начала с «Простите, правда, простите за беспокойство, что отрываю, вы отдыхали…». Я сразу понял, что ей есть что рассказать. Мое любопытство взяло верх, и я выслушал ее проблему.

Кёнын была сотрудницей государственного учреждения и не умела ни отказывать, ни возражать. О себе она так и говорила – тряпка.

– В последнее время из-за пандемии участились какие-то неотложные ситуации, постоянно требуются люди в круглосуточный кол-центр. Даже обычных офисных сотрудников вроде меня отправляют. Сообщают об этом в тот же день, и почти каждый раз это поручают мне.

Даже в день воркшопа Кёнын пришлось задержаться после работы. За три часа до конца рабочего дня начальник отдела сказал:

– Клялись, что сегодня им люди не понадобятся, но… Отдел управления сказал, что приедет президент компании с проверкой, поэтому всех мобилизуют. Похоже, кому-то сегодня нужно будет подстраховать. Может кто-нибудь помочь, всего один человек нужен?

Все словно воды в рот набрали, старались не встречаться с начальником отдела взглядом. Это и понятно: если вызовут, нужно будет дежурить до полуночи. Кто бы добровольно пошел на это за три часа до конца рабочего дня в пятницу? После 10 секунд тишины начальник снова заговорил:

– Кёнын, ты сможешь?

В тот день девушке пришлось перенести свидание с парнем. Это было уже не в первый раз, и молодой человек, до сих пор сдерживавший раздражение, в конце концов не выдержал. Кёнын была зла на себя, что не смогла сказать о планах на вечер, и на начальника, который из множества сотрудников выбрал именно ее. Она окончательно убедилась: так быть не должно.

Кёнын почувствовала, будто оборвалась какая-то нить, за которую она держалась. Девушка, которая никому не могла отказать и бралась за все поручения, столкнувшись с пандемией, совсем обессилила. Впервые в жизни она решила уволиться.

– Сможете сказать, что решили уволиться? Не боитесь, что не сможете отказать, если попросят остаться?

– Не знаю. Я хочу попробовать хоть что-то сказать.

Это был не последний раз, когда я видел Кёнын. Мы вновь встретились на воркшопе, в том самом государственном учреждении. Она не смогла уволиться. После лекции мы решили выпить кофе, и я спросил, как же так получилось. Начальство уговорило ее не увольняться, а взять отпуск, чтобы она могла отдохнуть и вернуться. И как следовало ожидать, девушка не смогла отказать. Сказала, что отдыхала целых три месяца.

– Удалось отдохнуть во время отпуска? Чем вы занимались?

– Я ездила во Вьетнам.

– О, здорово! Восстановились? Как себя чувствуете?

– Я думала, что мне намного лучше, но вышла на работу, и через месяц все стало как прежде.

– Понятно. Получается, за три месяца отпуска набрались сил всего на месяц работы?

– Не знаю… Во Вьетнаме мне казалось, что мне действительно намного лучше…

Был ли у вас похожий опыт? Брали долгий отпуск из-за полного истощения, а как только выходили на работу – все возвращалось на круги своя, и все усилия казались напрасными. Или, может быть, после увольнения отправлялись в путешествие и во время него чувствовали, что что-то осознали и изменились, но когда приступали к работе на новом месте, озарение и перемены постепенно блекли, и на их место возвращалась прежняя усталость. В такие моменты мы думаем: «Ах, хочу снова сбежать куда-нибудь!»

Путешествие – прекрасный способ набраться сил. Но оно не должно быть вашим единственным средством. Почему? Потому что путешествие – лишь условное восстановление. То есть оно возможно только при соблюдении определенных условий.

Для путешествия должны выполняться два условия: наличие денег и наличие времени. Похожие примеры – ночь для себя в отеле или поход в ресторан. Они тоже требуют денег и времени, поскольку связаны с потреблением. Есть и другие способы, например поговорить с другом. Хоть за это и не нужно платить, это тоже условный метод, ведь для его выполнения у вас должен быть собеседник. Если уже поздно и неудобно кому-то звонить или если вас перевели в другой город, где вы никого не знаете, этот способ становится вам недоступным.

Когда мы привыкаем к условному восстановлению, мы можем растеряться, не найти, как снять стресс и восполнить энергию, если необходимые условия невозможно выполнить.

С другой стороны, есть безусловные способы восстановиться – те, что не зависят от того, есть у вас деньги или нет, много у вас времени или мало. Ими можно пользоваться в любой стрессовой ситуации. Но хорошо было бы иметь несколько вариантов на выбор, не так ли? Я закончу историю Кёнын позже, а сейчас давайте посмотрим, какие способы восстановления есть у вас.