Посвящаю эту историю доброй душе, наставлявшей молодых людей на их пути, – сестре Лидии, которая покинула этот мир в 2022 году.

Чем дольше я занимался консультированием, тем больше неожиданных друзей появлялось в моей жизни. Яркий пример – представители религиозных конфессий. Мне довелось познакомиться с самыми разными людьми: христианскими священниками, буддийскими монахами и монахинями, протестантскими пасторами. Чаще всего они находили информацию обо мне в интернете и связывались со мной сами. Поначалу было непросто общаться с людьми намного старше меня, но уже после одной-двух встреч мы быстро становились друзьями. Оказалось, у нас гораздо больше общего, чем можно предположить.

Во-первых, к нам приходят люди со своими проблемами.

Во-вторых, мы занимаемся волонтерской деятельностью, работаем безвозмездно.

В-третьих, хоть мы стараемся всячески помочь, можем мы гораздо меньше, чем врачи.

В-четвертых, мы все задаемся вопросом о своей роли: «Как именно я могу помочь?»

Удивительно много точек соприкосновения! Иногда я спрашивал у них совета: «Что бы вы сказали, если бы к вам пришли с такой-то проблемой?» А они, в свою очередь, интересовались у меня: «Молодые люди сейчас сталкиваются с такими переживаниями, а я человек старого поколения…». Наверное, поэтому наши встречи всегда затягивались на четыре-пять часов.

Чаще всего я встречался с сестрой Лидией. Она вкладывала душу в каждого молодого человека, который приходил в церковь. Рассказывала, что ради прихожан ездит в Сеул на курсы по психологии. Несмотря на то, что от ее дома до столицы на автобусе добираться четыре часа, она три-четыре раза в месяц отправлялась в это путешествие, и каждый раз мы встречались за чашкой чая.

И вот однажды она осторожно обратилась ко мне с просьбой: «Джэёль, в нашу церковь раньше ходил один молодой человек, но потом он внезапно пропал. Я разузнала: оказывается, он давно уже не выходит из своей комнаты. Совсем не общается с семьей, даже в центр психологической поддержки перестал ходить. Я к нему наведывалась, но он не открыл. Можно я скажу ему написать вам письмо?»

Положа руку на сердце, признаюсь, что я сомневался. Парень жил в четырех часах езды, просто так к нему не придешь. Да и как я смогу помочь тому, кому не помогли профессиональные психологи? Но на переписку я согласился. Вспомнил слова одного юноши, который тоже когда-то жил затворником: «Я три года жил взаперти, и вот однажды однокурсник прислал мне 10 пар трусов и носков. Сказал, что сам через такое прошел и все понимает и что я наверняка давно не стирал вещи. Так что вот, мол, надевай эти и выходи. Именно эта посылка заставила меня наконец-то выбраться из дома».

Я сказал сестре не заставлять человека писать e-mail, это могло вызвать отторжение, а предложил распечатать брошюру нашего консультационного центра и ненавязчиво оставить ее у него на столе – на видном месте, чтобы точно попалась на глаза. Решил, что отвечу на его письмо, как старый друг, с заботой выбирающий носки и нижнее белье.

Сообщение от молодого человека, Тэгёна, пришло через четыре месяца. Он во многом напоминал меня в прошлом: небогатая семья, травля и школьное насилие, провал при поступлении в университет… Разница была лишь в том, что я поступил в желанный вуз, пусть и с третьей попытки, и смог хотя бы частично залатать свои травмы, а ему родители запретили пересдавать экзамены, сказав: «В нашей семье второго шанса не дают».

После этого Тэгён оказался в заложниках у комплексов. Он решил, что единственный путь, где отсутствие образования не станет для него преградой, – госслужба[4], и с головой ушел в подготовку к экзамену. Но после четырех неудачных попыток просто перестал выходить из дома.

Он писал:

«На самом деле, я заперся в комнате из-за запаха маминой еды. В тот день, когда я в четвертый раз провалил экзамен, мама готовила кальбиччим, тушеные говяжьи ребрышки в остром соусе – мое любимое блюдо. Но вместо благодарности я почувствовал обиду. Почему она не была такой заботливой, когда я хотел перепоступить, а теперь старается? И за эти мысли я себя возненавидел. Это я провалил экзамен, это я пустил жизнь под откос, а теперь виню родителей. Какое же убожество. Решил, что лучше ничего не делать, чем дальше терпеть поражения и искать виноватых. Перестал выходить, а теперь уже просто не могу выйти».

Его слова о том, что вся его жизнь состоит из одних неудач, глубоко тронули меня. Он сказал, что боится не справиться с лечением, поэтому больше не ходит ни к психологу, ни в церковь. Я не знал, что ему посоветовать… Четыре дня не мог написать ответ.

Потом я задумался о своей жизни. Когда и как я смог подняться? Для меня отправной точкой стали микропрогулки. Но я понял, что не столько прогулки обладали целительной силой, сколько сам факт того, что я делал что-то каждый день, без единого пропуска.

И тогда я написал Тэгёну письмо:

«Тэгён, я где-то слышал, что, если человек делает что-то в течение 7, 21, 49 или 100 дней, это становится привычкой. В мозге словно прокладывается путь. Может быть, вы найдете что-то, что сможете делать регулярно? Прямо в комнате. Можно просто проводить линию на бумаге. Давайте выберем что-то простое, что вы точно сможете делать 100 дней. Щелкать как семечки! Что-то такое?»

Тэгён пообещал каждый вечер перед сном проводить одну линию в графическом редакторе телефона. Договорились, что каждое воскресенье он будет отправлять мне свои рисунки по электронной почте. Сначала приходили пустые письма с прикрепленными изображениями, но я всегда отвечал на них. Говорил будто сам с собой: о временах года, о цветах, о популярном тогда в Корее тайваньском бисквите кастелла – обо всем, что Тэгён не знал из-за того, что не выходил на улицу.

Примерно через 10 недель что-то начало меняться, он стал добавлять в письма фразы вроде «Здравствуйте. Отправляю письмо. Прошу проверить прикрепленный файл». На изображениях, где раньше были только линии, появились астериски, потом яблоки. Постепенно яблоки превратились в яблоню, над яблоней загорелись звезды. Получилась настоящая картина.

На сотый день я через сестру Лидию передал Тэгёну небольшой сюрприз – стилус, чтобы было удобнее рисовать на смартфоне.

И написал последнее письмо:

«Тэгён, я отправил вам маленький подарок. Поздравляю! Вы достигли успеха в самом решении “что-то делать в течение 100 дней”. Ну какая разница, что вы просто проводили линию? Главное, что это первый раз, когда вы решили что-то сделать для себя и действительно сделали это. Как линия превратилась в яблоко, а яблоко – в яблоню, точно так же и ваши достижения будут постепенно расти, пусть даже понемногу».

Через несколько недель от Тэгёна пришел ответ. В письме не было текста, только одна фотография: безлюдный город на рассвете, третий выход какой-то станции метро. Значит, он вышел из дома.

Через несколько недель он прислал фотографию какой-то лестницы с подписью:

«Пока рисовал стилусом, захотелось попробовать рисовать на бумаге. На курсы пойти не решаюсь, но нашел место, где дают индивидуальные уроки. Собираюсь туда сходить. Поддержите меня».

В тот вечер мы с сестрой Лидией долго разговаривали по телефону и плакали. Почему то, что он смог снова выйти наружу, тронуло меня, словно это мое собственное достижение? Наверное, потому что и сестра Лидия, и я понимаем: мы все слабые люди, и каждый из нас может когда-нибудь оказаться в такой же ситуации. Но Тэгён своим примером показал нам, что в самых незначительных вещах кроется надежда на спасение.

Спро́сите, как там Тэгён? Уже третий год работает госслужащим в сфере соцобеспечения – больше не новичок! А еще время от времени выкладывает рисунки в отдельный аккаунт в соцсетях.

Может быть, и вы сейчас проходите через период, когда ничего не получается? Если да, то, пожалуйста, не давите на себя слишком сильно. Иногда достаточно провести одну линию. Единственное, делать это нужно каждый день. И как линии, которые рисовал Тэгён, со временем сложились в яблоко, дерево, звезды, так и вы пусть медленно, но обязательно снова встанете на ноги.