Адвокат не может противоречить воле доверителя, кроме случаев, когда он уверен в самооговоре последнего[54]. Фактически это требование превращает адвоката в слугу доверителя. Если клиент (доверитель) адекватный, то, что ж, повезло, а если адвокат допустил ошибку и взял на себя защиту не совсем разумного товарища, то появляются проблемы (а для адвокатов «по 51-й УПК» это вообще обычная ситуация – им доверителя выбирать не приходиться).
В законе и Кодексе этики только одно исключение, позволяющее действовать вопреки воле доверителя, – это его самооговор. Случай это особый, но сейчас не о нём.
Может ли доверитель дёргать адвоката за ниточки, как марионетку, опираясь на требование о приоритете воли доверителя?
Ситуация: клиент (доверитель) злоупотребляет своей волей и требует от адвоката совершения откровенно глупых или затратных для адвоката действий. Например, заключено стандартное соглашение на защиту по обвинению в мошенничестве, адвокат спрогнозировал примерный объём работы, продолжительность дела, количество заседаний, заложил это в размер своего вознаграждения. Но клиент решает, что, наняв адвоката, он заимел себе личного адъютанта – требует постоянных встреч, названивает круглосуточно для обсуждения своего дела, заставляет писать безумные ходатайства. Воля доверителя – слушай и повинуйся, при этом отказаться от защиты нельзя.
Приоритет воли доверителя – это одна сторона. Но есть и другая – закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя (п. 1 ст. 10 Кодекса этики).
Исходя из этого, требовать откровенно вредных вещей клиент не может («иди и поторгуйся с судьёй», «строй защиту на том, что потерпевший полный негодяй, поливай его грязью», «пронеси мне в СИЗО пива» и тому подобное).
Но это очевидные ситуации – с ними всё понятно. А если клиент давит своим представлением о правовой ситуации, заставляет писать глупости, оббивать пороги различных ведомств с бессмысленными жалобами? Вот тут сложнее.
Адвокат – независимый профессиональный советник по правовым вопросам (ч. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре)[55]. Отталкиваемся от этого – независимый и профессиональный советник. То есть предполагается, что в правовом вопросе он лучше разбирается, чем клиент, иначе зачем адвоката вообще нанимать, плюс ни в какую зависимость, даже от подзащитного, адвокат впадать не может.
Продолжаем логику дальше, по «Стандарту осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве» в процессе осуществления защиты адвокат консультирует подзащитного (разъясняет ему нормы права и его ситуацию) и оказывает подзащитному помощь в написании ходатайств, жалоб, иных процессуальных документов или готовит их самостоятельно.
Что из этого можно вывести? Адвокат – это советник, а не слуга. Желаете написать манифест в Гаагу? Пожалуйста, но соглашения мы об этом не заключали, в рамки защиты это не входит, поэтому подписывайтесь сами, а я проконсультирую вас о последствиях такого шага. То есть, если клиент требует писать/заявлять полностью бесполезные с правовой стороны доводы, пусть пишет/заявляет сам. Но адвокат должен поддерживать эти доводы, независимо от их бредовости – тут воля доверителя работает.
Пример: подсудимый заявляет отвод судье по той причине, что все люди произошли от Адама и Евы, а значит, судья состоит в далёких родственных отношениях с участниками процесса и потому необъективен (кстати, реальный случай). Адвокат должен поддержать это ходатайство, он не может рассмеяться и оставить вопрос на усмотрение суда.
Оговорка для соглашения: «Адвокат, являясь профессиональным советником по правовым вопросам, самостоятельно определяет способы и тактики защиты, правовые доводы в рамках защиты и вправе не подписывать по требованию доверителя/подзащитного от своего имени документы, содержащие правовые или иные доводы, с которыми он не согласен».
Здесь уместно привести основную ошибку адвоката, перегнувшего с логикой «я адвокат, я лучше знаю, что делать».
Пример: осуждённый, заключивший досудебное соглашение, обжалует приговор – требует переквалификации своих действий, оспаривает фактические обстоятельства дела. Его адвокат понимает, что так обжаловать нельзя, прямой запрет (п. 27 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2012 года № 16). Адвокат об этом в заседании кассационного суда и сообщает – признаёт, что доверитель не может так обжаловать, и просит лишь смягчить наказание, не поддерживая доводы подсудимого о переквалификации. Казалось бы, закон превыше воли доверителя, но не в этом случае. Верховный Суд усмотрел в таких действиях адвоката нарушение права на защиту (п. 42 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021)»).
Иначе говоря, если доверитель что-то делает неправильно – надо ему об этом сообщить, попытаться наставить на путь истинный. Когда он упорствует в ереси – его нужно поддерживать даже в неправильных действиях. Такая вот логика – если ошибочные действия совершает сам адвокат, то стыд ему и позор, можно затравить его жалобами. Если ошибку совершает доверитель, то адвокат должен поддерживать ошибочные действия.
Но не всё так плохо, от абсурдных ситуаций можно уберечься.
Соглашение – основа безопасности адвоката. Чётко формулируем предмет соглашения, ставим понятные рамки.
Например, если предмет описан очень размыто («защита по уголовному делу»), то доверитель получает соблазн дёргать адвоката по поводу и без («требую встречи, требую согласования позиций, требую подать жалобу, требую консультации перед предстоящим заседанием»). Ну что ж, адвокат сам на это подписался.
Оговорка для соглашения: «В обязанности адвоката, а также в предмет соглашения не входит посещение подзащитного и доверителя, кроме случаев, когда адвокат считает это необходимым для защиты – подготовка жалоб для последующих стадий обжалования, написание и подача жалоб в различные государственные органы во внесудебном порядке, обращение в общественные/правозащитные организации, обжалование действий/бездействия администрации органов, исполняющих наказание (включая следственный изолятор), кассационных, надзорных жалоб, обращение в суд в рамках исполнения наказания. Указанные действия возможны при заключении отдельного соглашения. Адвокат не обязан консультировать доверителя/подзащитного неограниченное количество раз в любое время исходя только из желания доверителя/подзащитного, кроме случаев, когда адвокат считает это необходимым для защиты».
Помним, что определённые ограничения в соглашении ставить нельзя. Например, минимум один раз с подзащитным встретиться обязательно для согласования позиции. Кроме того, нельзя ограничить подачу апелляционной жалобы на приговор (п. 16 Стандарта), адвокат обязан её подать почти во всех случаях.
Пример: адвокат не подал апелляционную жалобу, доверитель его об этом и не просил. Но потом он (осуждённый) подумал и решил, а почему бы не подставить адвоката, вдруг мне так срок сбавят – написал жалобу. Адвоката наказали. Потому что не было специального письменного заявления доверителя о том, что он просит адвоката приговор не обжаловать (Решение Совета Адвокатской палаты г. Москвы № 181 от 29.06.2023).
Ну и конечно, самый действенный способ – это ограничение рублём. Если доверитель жаждет неограниченных встреч, постоянных посещений в СИЗО, не обусловленных процессуальной необходимостью, можно указывать это отдельной услугой («В случаях, не обусловленных процессуальной необходимостью, адвокат посещает доверителя/подзащитного по его просьбе при наличии согласия адвоката на это и с учётом его занятости, при этом каждое отдельное посещение оплачивается доверителем в размере N рублей»). Как правило, необходимость платить за свои гениальные выдумки («а давайте подадим жалобу в Конституционный Суд») здорово остужает пыл.
В общем-то любые «хотелки» клиента, не обусловленные необходимостью защиты (это важно), можно ограничивать таким образом.
Адвокатам «по 51-й» в каком-то смысле в такой ситуации проще – попрекнуть оплаченными деньгами их нельзя, им для страховки нужно всего лишь не подставляться, выполнять необходимый процессуальный минимум (знакомиться с делом, обжаловать арест/приговор, подписывать согласование позиции и пр.).