1995 год

Начало марта

«Фортуна»

– Ну что, давай мириться, Жека, хватит уже на меня зло держать! – Подсев к Немцу за стол, Вара принялся разливать дорогой импортный коньяк по стаканам.

– Да не злюсь я. Дело былое, Шариф, – поморщился Женя, отпив коньяк. Колчин, Клиш и Черника, сидящие рядом с ним за столом, отпили из своих стаканов и молча слушали.

– Знаешь, я долго думал. Я был не прав: ты был отличным партнером по бизнесу, у меня, наверное, таких больше никогда не будет, конечно, если ты не согласишься снова работать со мной…

– Вара, не соглашусь. Давай просто жить мирно, – отрезал он.

– Можно и так, – вздохнул вор, нехотя принимая ответ.

К их столу подошла, стуча каблучками, невысокая женщина в зимнем меховом пальто и положила руку на плечо вора.

– Шариф Магометович, у меня проблемы. Мы не могли бы пройти во «Фрегат» и поговорить у меня в кабинете?

– Любочка, присаживайся, – сказал он, и подбежавший официант поставил рядом с ним стул. – Это Любовь Якимова, директор моей гостиницы.

– Женя.

– Здрасьте – Клиш, – улыбнулся ей Юра.

– Черника, – галантно поцеловал Игорь кисть ее руки.

– Федя, – кивнул головой Колчин сидящей по другую сторону стола.

– Так что случилось, Любочка? – Шариф дотронулся до ее коленки.

– При всех? – замялась немного она.

– Все свои, – одобрил Вара.

– Пьянзин, владелец вот этого заведения, занял сто пятьдесят тысяч. И не отдает. А мне эти деньги нужны на ремонт, замену кроватей и прочее.

– Так, а зачем ты ему занимала? Разве не знала, кто такой Пьянзин?!

– Просил на казино свое, сказал, проблемы с ним, нужны деньги срочно, чтобы не закрыться. Решила помочь.

– Про долг с ним разговаривали? – спросил Черника.

– Два раза просила долг вернуть, а он лишь смеется мне в лицо и говорит, что отдаст, когда у него будут. А уговор был, что отдаст еще в декабре того года.

– Сто пятьдесят тысяч рублей? – уточнил Колчин.

– Долларов, молодой человек. Дол-ла-ров! – грустно посмотрела она на него.

– Вы такая напряженная, может, коньячку? – предложил Клиш, которому отчего-то стало жалко эту хрупкую женщину, на плечах которой висел кровавый гостиничный бизнес. «И как она только туда попала?»

– Спасибо, но у меня еще бумажной работы выше крыши. – В улыбке ее чувствовалось напряжение.

– Дуй, Люба, в гостиницу обратно. Я с ним сегодня поговорю.

– Обещаете?

– Конечно. Ведь гостиница, в которой ты работаешь – подо мной. А значит, и проблемы гостиницы – мои.

– Дай вам бог здоровья, Шариф Магометович, – поцеловала она его в щеку, перед тем как встать из-за стола.

– Чертов Пьянзин. Не хотел с ним никаких дел иметь, и вот… придется пролить кровь. – Вара махнул рукой своим парням, сидящим за соседним столом, и те стали подниматься.

– Вара, может, не надо? – Женька прекрасно понимал, что ничем хорошим стычка с Пьянзиным не закончится. – Поговори с ним по-хорошему сначала, может, так отдаст.

– Немец, ты такой большой, а такой наивный. Неужели ты до сих пор не знаешь, что в криминальном мире, когда берут взаймы огромные суммы денег, человек, давший их, обречен на гибель. А мне Любочка нужна. Я лучше нее управленца не найду. «Фрегат» кормит много людей.

Вара подошел к своим парням, быстро переговорил с ними, и они все отправились за сцену, где располагалась дверь в служебное помещение.

Женька, ерзая минут десять на стуле, не выдержал.

– Немец, ты куда? – подскочил вслед за ним Клиш. – Не лезь в разборки уголовников. Тем более что к тебе это все не имеет никакого отношения.

– Боюсь, они друг друга перестреляют, – мрачно отозвался тот.

– Значит, я и Черника окажем им первую помощь и вызовем им «скорую», – согласился сидящий с абсолютно спокойным лицом Колчин. – Не лезь на рожон.

– Я согласен с моими друзьями, – кивнул Черника, расслабленно раскинувшийся на стуле. – Посади свою жопу на место и смотри шоу-программу, которая уже начинается.

– Не могу, пацаны. Вара все-таки мне не чужой.

– Вара тебя подставил! Забыл? Не связывайся с ним! – напомнил ему Колчин. – Пить за одним столом вместе еще ладно, вам жить с ним в одном городе… Но вот влезать в его разборки?!

– Пацаны, так вы не ходите со мной. Я просто метнусь, посмотрю, все ли в порядке и вернусь! – развел Штерн руками.

Колчин вместо ответа закатил глаза к потолку. Черника покрутил пальцем у виска. Клиш стукнул кулаком по столу:

– Черт с тобой, Немец. Я подстрахую. Постою у лестницы, внизу. Нечего тебе одному туда соваться.

Колчин громко вздохнул и развел руками:

– Тогда и мы пойдем.

– Не надо, оставайтесь здесь. Обещаю, встревать не буду. Просто хочу убедиться, что Варе яйца не отстрелят, – положил Женька руку на Федино плечо.

– Идите с Клишем, только смотрите, ненадолго. Через пятнадцать минут не вернетесь – я бегу за волыной и битой в машину, – на полном серьезе пообещал Черника.

– Лады, – согласился Клиш, и они быстрым шагом направились ко входу в служебное помещение.

Юрка, как и договорились, встал у начала лестницы. Женя побежал по ступенькам вверх.

Добравшись до последнего этажа, где располагались бухгалтерия, отдел кадров и кабинет Пьянзина, Женя толкнул дверь и тут же был встречен упирающимся ему в грудь автоматом одного из охранников.

– Чего тут забыл? – грозно спросил он.

– Я вместе с Варой.

– Ты опоздал. Так что жди тут, если хочешь, или вали обратно.

Женька выкинул ногу вверх и ударил охранника в челюсть, затем нанес удар кулаком в нос, схватил его за голову и врезал ему коленом под дых, выхватив из его рук автомат.

Охранник медленно осел на пол.

– Жить хочешь? Сиди и не двигайся, – сказал Штерн ему и двинулся тихо по коридору.

Добравшись до кабинета Пьянзина, он открыл дверь и вошел внутрь. Бледная секретарша сидела на кожаном черном стуле за рабочим столом, от страха вжав голову в плечи. Вокруг нее расположились люди Вары. При виде Немца с автоматом они достали пистолеты и направили на него.

– Да ладно вам. Свои, – опустил Женька автомат. – Вара в кабинете?

– В кабинете. Но туда лучше не ходить, – отозвался один из них. – Вон нас тут цыпочка эта развлекает, пока они базарят, – схватил он секретаршу за грудь, и та тихо пискнула.

– Я, пожалуй, все же присоединюсь.

Олег по кличке Мот бы главным из них и являлся правой рукой Вары. Перечить Немцу он не стал, был наслышан от Вары о нем только хорошее. Он кивнул головой:

– Как знаешь!

Вара сидел напротив Пьянзина и курил сигарету. В кабинете стояла гробовая тишина.

– Как дела? – закрыл за собой дверь Немец и подошел к столу.

– Дела у прокурора, – недовольный Пьянзин сложил руки на груди. – Тебе чего?

– Я с Варой, – уточнил Немец, отчего вор расплылся в улыбке.

– Артём, все просто: верни деньги Якимовой.

– Это почему?

– Ты в долг брал? – спокойным голосом спросил Вара.

– Брал.

– В декабре должен был вернуть. Уже март.

– Я с ней этот вопрос решу сам.

– Когда?

– Завтра, завтра все решу, – произнес Пьянзин примирительно. – Не будем доводить до греха?

– Не будем, – затушил Вара сигарету о пепельницу и растянул губы в широкой улыбке.

– Гуляйте сегодня за мой счет, – добавил Пьянзин.

– Немец, ты слышал?

– Да.

– Заказывай все, чего душа желает, щедрый хозяин нас угощает. Смотри, Артём, – обратился он к Пьянзину напоследок. – Завтра с Любочкой все вопросы чтобы решил, а то нехорошо как-то получается, заставляешь такую занятую женщину бегать за тобой.

Вернувшись в ресторан, Шариф и Женька объединили свои столы. Шоу-программа уже началась, и на сцене махали длинными ногами танцовщицы кабаре, среди которых была и любовница Шарифа.

Где-то в середине шоу-программы Немец заприметил у бара Лёху Шашенова, разговаривающего о чем-то с Пьянзиным, которого совершенно не смутил разговор с Варой несколько часов назад.

– А этот что здесь забыл? – толкнул он в бок Колчина и незаметно ткнул пальцем в сторону Шашена.

– Может, покушать пришел.

– Не его это место. Не видел его здесь ни разу, – покачал Женя головой. – Пойду поздороваюсь.

– Да он сам вон идет. Увидел тебя. Слушай, осторожно. Он человек Калины. А мы за столом с Варой. Ты лучше от стола его в сторону отведи, – посоветовал Колчин.

– Федя, ты голова! Всегда прав.

Немец поднялся из-за стола до того, как Шашен приблизился к ним, и махнул ему рукой. Шашен в удивлении остановился.

– К бару пойдем. Там Вара за столом. Сам понимаешь, конфликт может возникнуть, – объяснился Штерн, подойдя к нему.

– А я смотрю: ты – не ты, – радостно пожал ему руку Шашен.

– Да я, я. Как здоровье?

– Ты про ранение мое? Спасибо Колчину твоему, зажило все как на собаке. Что пьешь?

– Сегодня коньяк.

– Два коньяка. И лимончик с сахаром, – сделал Лёха заказ бармену. – Ты на меня зла не держишь?

– За что?

– За то, что я с Калиной остался и мы тебя из «Барса» выперли.

– Дело былое.

– Я рад. Выпьем за встречу, – поднял он стакан.

– Что ты делаешь в «Фортуне»?

– Не поверишь. Проигрался в казино по полной, вот с Пьянзиным рассчитался.

– Лёха, ты и в казино? И правда не поверю, – удивленно изогнул Штерн брови.

– Напился с горя, решил поиграть. Думал, новичкам везет. В итоге все просрал, – рассмеялся тот.

– С какого горя? Очередная баба бросила, что ли?

– Хуже. Калина меня бросил. А точнее, кинул.

– Да ладно. – Женька отпил коньяк и закусил ломтиком лимона.

– Вот тебе и ладно. Доверял ему как себе, а оказалось, что он с Сафой мутит за моей спиной, деньги зажимает. В общем, ушел я от него – и в «Барс» теперь дорога мне закрыта.

– Надо же, никогда бы не подумал, что вы разойдетесь.

– Я слышал, ты открыл спортивный клуб, – заглянул Шашен ему в лицо.

– Тхэквондо.

– Да-да. Название у него еще такое – «Хардари».

– «Хакдари» – поправил Женька.

– Это что значит?

– Переводится как «журавль».

– Почему так назвал?

– Потому что у журавля ноги длинные, башку проломить могут, – с серьезным лицом ответил Штерн.

Шашен крутил пустой стакан по барной стойке и, выждав минуту, спросил вкрадчивым голосом:

– Может, я приеду потренируюсь как-нибудь?

Немец молчал. Думал, что ответить. Его пацаны, скорее всего, не обрадуются.

Шашен улыбнулся:

– Неужели между нами все безнадежно испорчено?

– Тренироваться можешь приезжать, – вздохнув, разрешил он. – Но с пацанами моими будешь отношения выстраивать заново сам. Я у них за тебя просить не буду.

– Не вопрос. Немец, давай объединимся? Я ведь из «Барса» тоже не один ушел. Со мной ушли бойцы, которых я тренировал.

– А-а, тогда понятно, вам пойти некуда, поэтому ты хочешь ко мне в «Хакдари»? – напрямую спросил Женя. Он всегда отличался тем, что не любил терять время, и предпочитал выяснять все на месте и сразу.

– Тренироваться можно и на улице.

– Конечно, в снегу по уши, до самого мая, пока не растает, – усмехнулся он. – Шашен, говори, что хочешь? Ненавижу, когда вокруг объезжают.

– Немец, хочу к тебе присоединиться со своими пацанами. Тренироваться у тебя. Дела вместе делать.

– Тренироваться с пацанами можешь, так и быть, но под моим руководством и моего тренера. А вот дела с тобой делать не буду, уж извини. Кинешь меня опять, как тогда!

– Кто – я? Да ни в жизни. Поверь, не предам. Брат, ты чего? Я бы и тогда за тобой ушел. Но после ранения плохо оценивал ситуацию. Калина, еще злой был. Мне было тяжело выбирать между вами, очень тяжело. Я пытался его переубедить даже, позже. Говорил: мол, зря ты, Калина, Немца выгнал, мы должны были вместе держаться. Но тот уперся, словно баран.

– Все я понял, – почесал Женька мочку уха. – В клуб можешь приезжать. Начнем с этого. Мне нужно вернуться обратно за стол до того, как у Черники начнется паника и он побежит за волыной.

– Верный пес! – ухмыльнулся Шашен.

– Я бы для него сделал то же самое, – заверил его Немец и обменялся с ним рукопожатием.

После выступления танцовщицы кабаре присоединились к столу Вары и Немца. Довольный Черника принялся обниматься с одной из них – он давно положил на нее глаз.

Любовница Вары пила коньяк из его стакана, сидя у него на коленях, а он ворковал ей что-то на ушко.

Колчин тихо спорил о чем-то с Мотом.

На сцену вышла Вишня. И Женькино сердце бешено заколотилось. Она запела шансон под аккомпанемент пианиста, и он, словно зачарованный, смотрел на нее:

Он облокотился на кулак и задумчиво разглядывал ее длинные ноги. Она грациозно двигалась по сцене. Песня закончилась, раздались аплодисменты.

– Скучаешь? – Его плеча коснулась женская рука, и он так резко повернулся к ней, что хрустнуло в шее.

Около него стояла блондинка в коротком вечернем платье с огромным вырезом на ее большой груди.

– Мы знакомы? – Он нервно дернул ногой.

– Кто-то зовет меня Бархат, а кто-то – Яна.

Она наклонилась так, что вырез на ее груди оказался на уровне его глаз, и еле слышно проговорила:

– Я скрашу сегодня твое одиночество.

– А! Понял! Вообще-то я не одинок. Вон спроси других пацанов, кто-нибудь обязательно будет заинтересован. – Женя поднялся из-за стола и направился за сцену, оставив Яну в полном недоумении.

– Можно? – постучался Женя в дверь гримерки и вошел внутрь.

– Привет, – растерялась немного Вишня. Прежде он никогда не приходил к ней.

– Ты прости: я без цветов, – закрыл он за собой дверь. – Ты сегодня была просто великолепна.

– Спасибо. Старалась, – смотрела она на него с дрожью в теле, пытаясь понять цель его визита.

– И песня эта… «Люби меня, чтобы вместе сгореть», прямо за душу цепляет.

– Сама написала.

– Росана, – подошел он к ней и мягко взял за руку.

Она молча смотрела на него своими синими глазами. Она была сегодня кричаще красивой. Ее черные, словно смоль, волосы очень красиво причесаны, высокие скулы, изящная шея.

– Я, когда тебя вижу, у меня внутри все переворачивается. Мне дышать тяжело становится, – вдруг признался он и крепко сжал ее тонкие запястья в своей большой ладони.

От услышанного ее сердце дрогнуло. Впервые так сильно и сладко заныло, но она взяла себя в руки:

– Немец, ты пьян. Я вызову тебе такси и прослежу, чтобы тебя довезли до дома. Это все, что я могу для тебя сделать, – как можно холоднее сказала она, стараясь не выдавать своей заинтересованности.

– Не могу так больше. Вишня, что ты со мной делаешь? – схватил он ее в охапку и принялся целовать ее губы.

Росана ударила его ладонью по щеке, и он, оторопев, оторвался от нее:

– Неужели ты совсем меня не хочешь, девочка?

– Ты женат. Между нами ничего не может быть, – отступила она на шаг назад.

– Глупости. Между мной и женой уже давно ничего нет. Не спим мы с ней. У нее своя жизнь, а у меня своя…

Она вперилась ему в лицо таким взглядом, что по его телу пробежали мурашки.

– Я повторю. Ты женат. Между нами ничего не будет.

Разъяренный ее отказом, он схватил ее за волосы и притянул к себе, тяжело дыша. Выпитое количество алкоголя ему не помогало, а только усугубляло ситуацию.

– Не ври, я же чувствую, что я тебе нравлюсь. Останься этой ночью со мной. Я сделаю для тебя все, что ты захочешь. – Он снова жадно впился в ее рот.

Она изо всех сил оттолкнула его в сторону и окончательно вышла из себя.

– Ты что, по-русски не понимаешь? – заорала она так, что у него на какой-то момент заложило уши. Она рванула к столику, за которым обычно делала макияж, и сорвала из-под него небольшой револьвер, приклеенный на скотч.

– Даже так? За поцелуй прострелишь любимому башку? – досадливо крякнул он, подавив ругательство.

– Ты мне не любимый, – оскалилась она, как хищный зверек. – Уходи, Немец.

– Пожалеешь потом, что не осталась со мной сегодня.

– Угрожаешь? Подошлешь своих бойцов, чтобы меня проучили? Думаешь, таким образом ты сможешь меня добиться? – выдала она с издевкой.

– Дура ты! – сказал Немец и вышел из гримерки, хлопнув дверью так, что она чуть не слетела с петель.

Вишня перед тем, как вернуться на сцену, выпила полбутылки текилы, которую свято хранила в гримерке. После, немного пошатываясь на каблуках, в ужасном настроении, она принялась петь, недвижимо стоя у микрофона.

Глаза ее прилипли к столу, за которым сидел Немец. Только он в ее сторону больше не смотрел. В горле встал ком, и ей даже на секунду показалось, что из-за этого звук ее голоса сплющился, стал каким-то тонким, слабым…

Бархат, поймав взгляд Вишни, расплылась в широкой улыбке, и с лицом победителя провела рукой по щеке Женьки, который успел прилично набраться. Росане стало совсем не по себе. Она перевела взгляд на пианиста и продолжила петь, фокусируясь на нем.

Отпев свою программу, она пулей вернулась в гримерку, побросала в свою сумку косметику, наспех переобулась в сапоги и, надев шубу, побежала прочь из ресторана.

Оказавшись на улице, она немного отдышалась, облокотилась на стену и достала из сумки сигареты. В этот момент к ней откуда-то из темноты подошла Риточка.

– Ну что, как ночь проходит?

– Очень весело и просто невероятно, – угрюмо ответила она ей. – Ты чего до сих пор тут? Клиентов нет? – протянула она ей открытую пачку «Кэмел». – Угощайся.

– Выходной у меня сегодня, – достала Ритка сигарету, благодарно кивнув головой, и прикурила.

– А домой чего не идешь?

– А что мне дома? В одиночестве голые стены разглядывать? Скучно.

– Понимаю, – кивнула головой Вишня.

В этот момент на улицу выкатилась шумная компания: Вара со своей любовницей, Клиш в обнимку с танцовщицей, Черника с двумя девицами, работающими на Костыля, и Немец, которого под руку вела Яна Бархат. Не было только Колчина, тот поехал домой к жене.

– Пока, Вишня! Поешь, как всегда, на отлично, за душу берет! – крикнул ей веселый Клиш.

Она показала ему большой палец вверх и натянуто улыбнулась.

Компания дружно перешла через дорогу по направлению к «Фрегату».

Росана, достала из пачки новую сигарету и, закурив, молча смотрела, как Немец скрывается в дверях гостиницы. В глазах предательски блестели слезы.

– Дура ты, Вишня, зачем ты ему уйти с ней дала? Он ведь по тебе сохнет, а подкатить как, не знает, – Рита дотронулась до ее плеча.

– Женатый он, – закусила она от разочарования щеку.

– «Женатый он», – передразнила ее та гнусавым голосом. – Может, тебя к кардиологу отвести?

– Зачем?

– Я отсюда слышу, как твое сердце колотится. Понимаешь ведь, что Янка его теперь из своих клешней не выпустит. Наслышана, поди, как от нее мужики голову теряют. Она ведь за ним долго наблюдала, охотилась, выжидала удобный момент. Теперь будет из него веревки вить.

Вишня совсем помрачнела:

– Не из постели же мне его теперь бежать вытаскивать…

– Нет. Уже поздно! – согласилась Рита. – Хотя ты можешь выкинуть и такой финт. От тебя можно ожидать чего угодно.

– Нет, Риточка. Еще я какого-то возомнившего о себе невесть что мужика из гостиницы не вытаскивала! – Росана взяла себя в руки и выпрямилась. – Пусть переспит, раз приспичило.

– Остается надеяться, что Янкин дар зомбировать бархатным голосом никак не повлияет на его мозг.

– Немец все просчитывает наперед. На сиськи вряд ли поведется.

– Вообще-то он только что зашел с обладательницей этих сисек во «Фрегат», если ты не заметила, – потыкала она пальчиком в сторону гостиницы.

– Мужик напился, получил отказ и схватил первую попавшуюся бабу, чтобы отомстить! Ничего удивительного.

– Железная ты, Вишня. Я бы ей глаза выцарапала.

– Все, Ритка, настроение ни к черту, я домой поехала…

* * *

Во «Фрегате» все разбрелись по номерам.

Бархат, скинув с себя куртку на пол, пританцовывая, стянула свое платье при тусклом свете ночника и встала перед Немцем в чем мать родила.

– Тебе помочь или сам разденешься? – тряхнула она волосами и подошла к нему.

– Янка, а я ведь женат, – стянул с себя верхнюю одежду Немец.

– Ну а кто сейчас не женат? – расстегнула она молнию на его брюках.

– Тебе все равно, что ли?

– Абсолютно, – положила она его большие ладони на свою грудь. – Сейчас будем отрываться по полной программе.

– Ты ведь так этого хочешь, – усмехнулся он. – Думаешь, я не заметил, как ты на меня каждый раз смотрела и пыталась заговорить, когда я приходил в «Фортуну»?

– Тебя невозможно не хотеть, Немец. Твое тело, твой голос… Ты такой сильный, смелый… Я хочу принадлежать только тебе… И, если ты захочешь, я буду только твоя, – опустилась она перед ним на колени. – Я тебе нравлюсь? Мое тело, моя грудь, мой рот? – облизнула она свои губы, приблизившись к его набухшему естеству.

– Бархат, ты много говоришь, – посмотрел он на нее сверху вниз. – В наших кругах такие долго не живут.

– Хочешь, говори ты, а я буду слушать? – прошлась она языком по его могучему стержню.

Немец уселся в небольшое кресло и, раздвинув широко ноги, притянул ее за волосы к себе. Закрыв глаза, он попытался расслабиться, но в голове почему-то засела эта случайная встреча с Шашеном у бара и проблемы Вары с Пьянзиным. Мозг словно нарочно цеплялся за все возможные на свете дела, не позволяя отключиться.

Бархат старалась как могла, очень долго и упорно. Устав, она оторвалась от него, и с интересом посмотрела снизу вверх:

– Я знала, что быстро с тобой не будет… – прищурилась она. – Именно поэтому мой выбор пал на тебя.

Он поднялся из кресла, схватил ее больно за волосы и потащил к кровати.

– Больно, – взвизгнула она.

– Ты же хотела Немца целиком и полностью, сейчас получишь, – швырнул он ее на кровать, сам не понимая, почему она вызвала у него приступ агрессии.

– Мог бы и понежнее. Я все-таки девушка! – громко заявила она.

– Шлюха ты, Янка. И базаришь реально слишком много. – Резко уложив ее животом на кровать, он прижал ее лицо к матрасу и грубо раздвинул ее ноги. – Вверх задницу подними, – приказал он, раздражаясь еще больше. – А то ведешь себя как бревно. Словно в первый раз.

Она подчинилась, и он принялся двигаться внутри нее резкими толчками. Через какое-то время она уже была и не рада, что он оказался вместе с ней в постели. В Немца словно вселился бес, и он без остановки заставлял ее удовлетворять его. С ней он был грубый, недовольный, жесткий. Через какое-то время, чтобы хоть как-то от него отделаться, она вывернулась из-под него и уселась напротив:

– Все, хватит!

– Ты еще даже половину того, что я хочу, не сделала, – усмехнулся он.

– Я же вижу, что я не могу тебя удовлетворить.

– Так старайся лучше.

– Закрой глаза.

– Зачем?

Она соскочила с кровати и метнулась в коридор, где осталась лежать ее куртка. И вернулась в кровать через несколько секунд с шарфиком в руке.

– Позволь мне, я прошу тебя, – повязала она шарф поверх его глаз.

– А сейчас, представь, что я Вишня, – бархатным голосом забормотала она ему на ухо. – Та самая черноволосая, длинноногая красавица – и я хочу тебя. – Она прошлась пальцами по его груди.

Он продолжал слушать ее томный голос, и его тело натянулось словно струна.

– … Ты единственный, кого я действительно хочу, и сейчас, ты можешь мной воспользоваться так, как пожелаешь.

В ответ раздался стон.

– Да, я здесь, – сладко звучала она, садясь на него сверху.

Он крепко схватил ее за талию и помог ей двигаться быстрее.

И пока он звал Яну чужим именем, она стонала от удовольствия. В момент, когда его естество достигло невероятных размеров, он хотел сорвать повязанный шарф со своих глаз, но она не позволила ему этого сделать. Он громко зарычал, прижав ее крепко к себе, и она, довольная, упала на его грудь.

– Вот видишь, так или иначе, я доставила тебе удовольствие… – прошептала она.

– Не обольщайся, – стащил он наконец-то повязку с глаз и смахнул со лба пот. – Судя по всему, ты мало что знаешь об истинном удовольствии.

Внезапно за окном пролетело что-то темное и раздался глухой звук.

– Что это было? – испуганно смотрела на него Яна.

– Не знаю, – вскочил Немец с постели и подбежал к окну. – Слишком темно, ни черта не видно.

Он наспех принялся одеваться:

– Я пойду на улицу посмотрю. Деньги держи, – кинул он несколько купюр. – Этого, надеюсь, достаточно?

– Более чем. Только брать не стану. С тобой я все делала бесплатно, в свое удовольствие, – протянула она деньги обратно.

– Костылю потом процент чем отдавать будешь? Поцелуями? – проигнорировал он, надевая обувь и куртку. – Номер до утра проплачен. Так что можешь оставаться.

– Не вернешься?

– Я же сказал, я женат. Ночую я всегда дома. – Он вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь.

Выбежав на улицу, Немец пробился через толпу и увидел лежащее на снегу тело. Наклонившись, он внимательно всмотрелся в лицо… Сомнений не оставалось: Любовь Якимова. Из небольшого отверстия в виске ее головы сочилась кровь.

– «Скорую» вызвал кто-нибудь? – спросил он окружающих.

– Да, администратор гостиницы, – ответил кто-то из толпы.

Он быстрым шагом вернулся в гостиницу и подошел к стойке администратора:

– Вара в каком номере?

– Не могу вам сообщить данную информацию, – отказалась администратор.

– Еще раз: Вара в каком номере отдыхает? – теряя спокойствие, спросил он.

– Я не могу разглашать информацию о посетителях нашей гостиницы, – уперлась та, не желая выдавать номер, в котором находился ее главный босс.

– Дура, что ли? У тебя там труп у дверей, между прочим, твоего директора. Вара должен знать! – разозлился Немец.

– Я вызвала «скорую» и милицию. Скоро приедут и во всем разберутся, – отчеканила она железным голосом.

Терпение его лопнуло, он перепрыгнул через стойку, схватил администраторшу за шею и прижал к стене:

– В каком номере Вара? – Брови на его лице гневно сошлись у переносицы.

– В двадцать шестом, – тихо прохрипела она.

– Сразу бы так, – отпустил он ее. – На каком этаже?

– На втором, – потирала она шею, вдыхая глубоко воздух.

Немец быстрым шагом направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Подбежав к нужному номеру, он принялся тарабанить кулаками в дверь, до тех пор пока сонный Вара не открыл дверь:

– Немец, ты чего? – удивленно смотрел на него вор, щурясь от яркого света, ударившего по глазам.

– Убили твою Любочку. Выстрелили в голову и выкинули из окна.

Левый глаз Вары нервно задергался, и он оцепенел.

– Ты тут? – пощелкал Женя пальцами перед его лицом. – Иди трусы надень и вниз бегом, там сейчас менты и «скорая» прибудут.

Приехавший наряд милиции во главе с Теплицким, который руководил следственно-оперативной группой, быстро разогнал столпившихся зевак.

«Час от часу не легче», – буркнул Женька себе под нос, наблюдая за тем, как Теплицкий раздавал указания и координировал действия всех участников осмотра места происшествия. Вара Вор настолько распереживался, что его пришлось немедленно усадить в кресло в холле гостиницы и позвать врача.

Судебный эксперт принялся за осмотр трупа, чтобы установить время и причину смерти, механизм возникновения повреждений.

Через пару часов тело Любови Якимовой было накрыто черной брезентовой тканью и отправлено в морг.

Следователь Теплицкий подошел к Варе:

– Шариф Магометович, как себя чувствуешь?

– Бывало и получше, – буркнул Шариф, у которого прихватило сердце.

– Мне нужно осмотреть кабинет Якимовой, но он закрыт.

– Идем, я открою, – поднялся Вара из кресла на ватных ногах. Женька подскочил к нему и позволил опереться на свое плечо.

В холле откуда ни возьмись нарисовалась Яна. Она прижалась к колонне, располагающейся в метре от стойки администратора.

«И с этим трахается», – подумал Немец, заметив ее похотливый взгляд в сторону Теплицкого.

Добравшись до кабинета своего бывшего директора, Вара медленно достал ключи из кармана брюк и открыл дверь.

В кабинете было холодно. Окна были открыты нараспашку. Теплицкий включил свет и принялся за осмотр кабинета. Через пять минут он вышел и со вздохом сообщил:

– Ее сначала застрелили, а потом выкинули из окна. Об этом говорят пятна крови на стекле и стене. Шариф Магометович, зайди, осмотрись вокруг, может, увидишь что-то необычное? Только руками, я тебя очень прошу, ничего не трогай. Я сейчас сюда экспертов отправлю.

Вара подошел к рабочему столу Якимовой. Ее стол всегда отличался порядком. Сейчас же бумаги лежали на нем хаотично. Ручки и карандаши в подставке стояли острием вверх, а не наоборот. Сейф с деньгами был закрыт. При виде пятен алой крови на шторах Вара зажмурил глаза. Он все еще не мог поверить в смерть Любочки.

– Ну что? – поинтересовался Теплицкий.

– Да ничего. Сейф закрыт, значит, приходили не за деньгами. Бумаги на столе раскиданы. Ручки, карандаши не так стоят, как обычно. Телефон, как, думаю, ты уже, товарищ следователь, заметил, трубка вон болтается на шнуре: видимо, она пыталась позвонить в милицию или вниз администратору, чтобы вызвать охрану…

– Почему она в такое позднее время была на работе?

– Она жила этой гостиницей. Это было нормой – обнаружить ее здесь ночью. Ничего удивительного. Работы много. Она всегда могла остаться здесь ночевать в любом свободном номере. – Вара закурил. Немец стоял молча, сложив руки на груди.

– Ладно, перейдем к более серьезному вопросу: кому она могла помешать? А ТОЧНЕЕ, КОМУ ТЫ, ВАРА, ПОМЕШАЛ? Ведь все знают, что эта гостиница принадлежит тебе.

Женька хотел было брякнуть что-то про Пьянзина, но Вара выразительно посмотрел на него, и Женька вовремя прикусил язык.

– Кому я мог помешать? – задумчиво повторил Вара вопрос и усмехнулся. – Миша, ты лучше спроси, кому я не помешал? Ты ведь знаешь: среди воров идет раздел территории и бизнеса беспрерывно и круглосуточно.

– Может быть, с кем-то были в последнее время более натянутые отношения?

– Они у меня всегда со всеми натянутые. Давай-ка из кабинета выйдем. Тошно мне, – пожаловался Вара.

– Ясно. Я сейчас сюда отправлю экспертов, пусть поработают, снимут отпечатки пальцев…

– Миша, ничего ты не найдешь, – печально покачал головой Вара. – Камер здесь нет. Я жмот, решил не тратиться. Работал, скорее всего, залетный киллер в перчатках. По следам от обуви, сам знаешь, найти человека невозможно. В эту обувь уже, скорее всего, переобулся какой-нибудь бомж за углом… Время только свое драгоценное убьешь. Я сам найду, по своим каналам, кто это сделал, и накажу.

– Шариф Магометович, я все тобой сказанное мимо ушей пропущу. Дело уголовное будет возбуждено. Выстрелом в голову убита гражданка Якимова. Я следователь и обязан действовать в рамках закона.

– Как знаешь, – пожал плечами Вара. – Только помни, что у нас существует свой закон.

– Ты бы профессиональную охрану к себе приставил, Вара, – посоветовал ему Теплицкий напоследок.

– Поставлю, только если захотят убрать, охрана не поможет. От всего не застрахуешься, – отмахнулся тот, дымя сигаретой в руке.

Женька вернулся домой около семи утра. Наткнувшись на холодный взгляд жены, он сначала хотел оправдаться, но потом решил все оставить так, как есть. Сделав себе яичницу и горячий кофе, он сидел в одиночестве на кухне, пока Полина собиралась на работу.

– Сына в сад отведи, – недовольно посмотрела она на него.

– Хорошо, – кивнул он головой.

– Хотя не надо, – ядовито добавила Полина. – У тебя такой вид, что советским воспитателям это не понравится. Еще не хватало, чтобы поползли по району новые слухи.

– Новые? А что, есть старые? – искренне удивился он.

– Ты серьезно? – вскинула она свои тонкие брови. – Это ты меня спрашиваешь?

– Тебя, – сделал он большой глоток из кружки и показал всем видом, что готов слушать.

– А такие, что Евгений Штерн, по кличке «Немец», занимается криминальной деятельностью вместе со своими подопечными, тренирующимися в его спортивном клубе. Организовал банду! – истерично выпалила она.

– Полина, это сплетни, – сидел он спокойный, словно удав.

– Да, да. А по ночам тебя вечно дома нет, потому что ты тренируешь спортсменов круглосуточно?

– Нет, например, прошлой ночью просто решил с мужиками в кабаке водки выпить. Слушай, Полина, вот чего тебе надо? Хату отремонтировал, шмотье у тебя самое модное. Сын наш одет, обут. Летом отправлю тебя за границу отдохнуть, как и обещал, – поднялся он из-за стола и подошел к ней. Положив руку ей на талию, он сделал попытку поцеловать ее, но она отвернулась.

– Мне надо, чтобы мой муж ночевал дома, со мной в одной постели. А не с мужиками в ресторане до утра пил водку с девицами легкого поведения. Ты думаешь, я не знаю, что творится в ваших кабаках?!

– Мне нужно связи поддерживать. Я так деньги зарабатываю.

– Связи? Какие именно? Половые?

– Деловые, – обхватил он ладонями ее лицо и снова попытался поцеловать.

– Не надо, – отпрянула от него она.

– Почему?

– Потому что я… – вдруг замялась Полина в поиске ответа. – Я не хочу. Мне все это надоело. Тебя вечно нет дома!

– А когда тебе нужны новые шмотки и я отстегиваю тебе бабки без вопросов, это тебе не надоело?

– Мне не нужны твои деньги, если ты зарабатываешь их криминалом.

– Конечно! – захохотал он. – Ты забыла, за кого замуж выходила? Я не был работником завода!

– Ты хотел учиться в аспирантуре и преподавать.

– Аспирантура стоила кучу бабла.

– У тебя сейчас есть деньги. Иди и учись.

– Полина, очень многое поменялось. Ты что, не видишь, в каком положении сейчас находится страна и люди, проживающие в ней? После «черного вторника» сплошная нищета! А ты все жалуешься!

– Я понимаю. Сам Жека, как тебя там кличут, Немец – и пойдет в аспирантуру? Братва засмеет ведь, правда? Необразованное быдло!

– У нас очень много образованных людей.

– У вас? В вашей банде? Так все эти слухи правда?

– Нет никакой банды. С чего вообще у тебя со мной такие разговоры?

– А с того, что меня даже соседи теперь боятся. Ребенка в сад просят приводить самостоятельно, без мужа.

– Это еще почему?

– Потому что никто не хочет проблем и связываться с бандитом. Они ведь мрут, как мухи. Их убивают налево и направо. Неужели непонятно?!

Женька молча посмотрел на жену.

– Иди ко мне? – сделал он последнюю попытку помириться и раскинул руки в стороны для объятия. На что она, окинув его безразлично взглядом, вышла из кухни.

В конце марта

В самый разгар тренировки в спортивный клуб «Хакдари» завалился Вара в окружении охраны. Шашен при виде Вары заметно напрягся и с недовольным видом махнул Женьке рукой в сторону входа, чтобы тот обернулся. Увидев Вару, тот поклонился и извинился перед Кенг Ханом.

Тренер одобряюще кивнул ему головой, хотя никому другому такого бы не позволил. Кенг Хан относился к своим тренировкам очень серьезно, давал нагоняй своим ученикам за опоздания и пропуски занятий, но человеком все же был понятливым: Немец платил ему хорошую зарплату, и наступать ему на ногу он не собирался.

– Вара, не ожидал! – запустил его Женька в тренерскую, оставив охрану за дверью.

– Разговор есть.

– Выглядишь встревоженно, – смахнул он капли пота с лица. – Что-то случилось?

– Случилось. Слушай, собирайся, лучше прокатимся. Тут ушей много лишних, – потарабанил он пальцами по двери.

– Дай мне минут десять – душ принять и переодеться.

– Десять, так десять, – нетерпеливо посмотрел вор на массивные золотые часы на руке.

Немец сел рядом с водителем – за рулем сидел Олег Мот. Вара устроился на заднем сиденье с другим охранником.

– Гони в мой загородный дом, – приказал Вара. – Ты в бане – то давно был?

– Подожди, Колчину скажу или Шашену, чтобы машину мою туда пригнали. Хотя Колчин сегодня в ночную работает. Шашен, наверное, смог бы… Адрес какой?

– Никакой. Забудь, – жестко отрезал вор. – Тебя Мот обратно отвезет. Шашену я меньше всех доверяю, и тебе не советую. – Шариф приоткрыл окно и прикурил сигарету. – Между нами говоря, я очень жалею, что не завалил его тогда в «Маяке».

– Да ладно тебе, Вара, дело былое.

– Он мстительная мразь. Ты просто многого не знаешь, Немец, – смотрел в окно Шариф, на пролетающие мимо деревья и кустарники, покрытые снегом. – Ты сам по себе, и в этом твоя сила. Запомни мои слова, зря ты его к себе в клуб пустил, после той ситуации с Калиной.

– Вара, я и тебя снова в свою жизнь пустил. Как видишь, в данный момент я еду в твоей машине, к тебе домой, в твою баню! Хотя ты меня тоже крупно подставил. – Штерн посмотрел через плечо в его сторону.

– Всепрощающий ты наш! – закашлялся от смеха и дыма Шариф. – Хотя, может, оно и правильно: держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе.

В поселке, где находился загородный дом Шарифа, стояла мертвая тишина. Подъехав к дому, охранник, сидящий рядом с Варой, вышел из машины и открыл железные ворота. Мот загнал машину внутрь двора.

– Наконец-то приехали. Сейчас пойду прикажу, чтобы баню растопили. А ты пока располагайся, в холодильнике там жратва. Вино, коньяк, виски, водка – на барной стойке. Наливай что хочешь. Уж извини, но домработница сегодня выходная, отпустил детей повидать. Одни мужики в доме остались.

Пока Вара разговаривал с обслугой, Немец нарезал тонко колбасу и сыр и разложил полукругом на тарелке. Налив немного коньяка в стеклянный, с золотистой каймой стакан, он присел на деревянный стул с высокой спинкой и оперся локтями на стол, обхватив ладонями свое лицо.

– Ну что, к бане готов? – вернулся минут через двадцать Вара.

– Давай сначала поговорим.

– Вечно ты вперед лошадей гонишь, – сел напротив него. – Там икра в холодильнике была. Чего не достал?

– Не увидел. Хрен с ней, с икрой! Тебя убить хотят, а ты про пожрать думаешь, – вдруг разозлился он. – Шариф, что, в конце концов, происходит?!

– Успокойся, не дымись. – Вара налил себе немного коньяка и сделал большой глоток. – Любочку мою убили по заказу Пьянзина.

– Это твои догадки или проверенная информация?

– Птичка на хвосте принесла, – цокнул он. – Пришел я к нему и потребовал долг. А он мне говорит: «Якимовой я был должен, а не тебе. А раз ее больше нет, то и долг некому отдавать».

– А ты что? – откусил Женька кусочек сыра.

– А я сказал, что деньги, которые ему одолжили, были не личные средства Любочки, а принадлежали гостинице, а значит, он должен мне! В общем, с недовольным видом он пообещал мне их отдать. Да только предчувствие у меня нехорошее. Сны какие-то тревожные снятся.

– Сны?

– Ага. То в аварию попадаю, машина переворачивается. То стреляют в меня посередине дня, и падаю лицом прямо в лужу.

– Вара, ты не преувеличиваешь? Пьянзин тебе дорогу точно переходить не захочет. Ему проще отдать тебе деньги.

– Пьянзин, все наглее и наглее становится. Совсем страх потерял. А если серьезно, то на днях засек «москвич» около одного из своих офисов. Пасут меня. Где был, во сколько вышел, куда поехал. Расписание мое изучают.

– Может, к ментам?

– Может, нет? – передразнил Вара голосом. – Немец, охрана мне нужна нормальная, а не менты. Дай мне своих бойцов? Они у тебя худые, прыткие. Ногами вон как машут. Я поставлю их на зарплату. Сам знаешь, деньгами не обижу.

– Пацанов я тебе своих дам, – согласился Женька. – Есть у меня в группах несколько человек, прошедших армию и военную подготовку. Только это ваш конфликт не разрешит, правда?

– Конечно нет. Запомни, Немец: если на тебя начали охоту, то выход только один: убрать первым человека, начавшего ее. Все. Больше вариантов решения этой проблемы нет.

– Сам будешь убирать или..? – внимательно посмотрел он на него.

– Или. А до того момента, как я заткну его навсегда, мне нужна хорошая охрана. Самые твои лучшие бойцы.

– Завтра они у тебя будут, – заверил его Немец.

– Вот и отлично. Ну что? Идем париться? – Варе на мгновение вдруг стало спокойнее на душе. Ведь если люди Немца будут вокруг него, то к нему будет сложно подобраться, а именно это ему сейчас и было нужно.

* * *

Апрельская погода в этом году была непредсказуемая. Синоптики, пообещав на сегодня солнце и ясное небо, без облаков, как всегда, ошиблись. Около полудня зарядил дождь с градом, а резкие порывы ветра были настолько сильными, что, казалось вот-вот сорвут кровли с крыш.

Шариф, в сопровождении двух охранников, вышел из офиса и, прикрыв голову кожаной папкой с бумагами, быстрым шагом направился к джипу.

– Чертово ненастье, – выругался он, забравшись в машину. – Еще и ботинки новые, как назло, утром надел.

– Куда едем, Вара? – поинтересовался Мот, сидевший за рулем.

– В поселок давай. По радио передали: то ли смерч, то ли ураган надвигается. Лучше в доме переждать, в тепле, чем в городе застрять в гостинице.

Мот завел машину и было тронулся с места, но внезапно откуда-то сверху, на лобовое стекло упала оторванная ветром деревянная рама, еще минуту назад бывшая частью чьего-то окна.

– Твою мать! – хлопнул себя по лбу Мот и разочарованно посмотрел на разбитое на мелкие части лобовое стекло. – Вара, мне придется машину в сервис отвести.

– Не парься, поедем на машине Крота. Заводи, – кивнул Шариф Кроту головой.

– Давай, я за рулем поеду, а Крот машину в сервис отгонит, – предложил Мот, когда парни вышли из его джипа.

– Олег, езжай в сервис. Он меня отвезет в поселок. Не парься! – наблюдал в окно Вара, как Крот садится в свой внедорожник, включает фары и трогается с места.

– У природы нет плохой погоды, – вздохнул Мот, представляя себе, сколько времени займет доехать до автосервиса по такой погоде с разбитым лобовым, сбросить тачку, потом взять такси и приехать в поселок.

– Не переживай. Починят. – Вара успокаивающе похлопал его по плечу.

– Крот вон мигает фарами, к поездке готов. – Мот вытащил прикуриватель и нервно прикурил сигарету. – Смотри, Вара, скажи ему, чтобы скорость соблюдал. На дорогах сейчас черт-те что творится.

– Куда он денется? Ты как закончишь, сразу ко мне приезжай. Нам обсудить надо кое-что по бензоколонкам. Тема одна есть, – попрощался Вара и, когда машина Крота поравнялась с джипом Мота, быстро пересел в нее.

Мот, провожая его тяжелым взглядом, курил сигарету. Час дня, а на улице было темно, словно вечер. Он посмотрел на разбитое вдребезги лобовое стекло, вышел из машины и аккуратно убрал упавшую раму. Капли дождя стекали по крыше автомобиля, попадая в салон. Настроение у Олега окончательно испортилось. Плохая погода, разбитая тачка, которая теперь простоит в автосервисе как минимум неделю. И отчего-то ему казалось неправильным решение отправить Вару домой на машине Крота.

Забравшись на мокрое сиденье, он пристегнулся и плавно надавил педаль газа.

«Надо было все-таки Крота отправить в автосервис, а самому сесть за руль, – высказался он вслух сам себе, не находя покоя. – В следующий раз только так и сделаю, пусть этот баран Вара, хоть своими рогами в грудь мне упрется».

Внедорожник Крота мчался по трассе на огромной скорости.

– Крот, скорость убавь! – попросил Костя (охранник, которого приставил к Варе Немец), увидев на спидометре цифру сто. – Скользко, льет как из ведра.

– Уже почти дома, не бузи, – огрызнулся Крот, но скинул скорость почти вполовину.

– Тише едешь, дальше будешь, – тихо буркнул в ответ Костя. – Вон еще и гайцы на въезде в поселок.

– Тормозят нас… Че не так-то? – возмутился Крот.

– Раз тормозят – тормози! – приказал Вара. – У тебя же документы все в порядке? Если только за скорость…

Крот остановил машину и открыл окно. Один из гаишников с зонтом в руке, подошел к нему и попросил предоставить документы.

– Из машины выйдите, пожалуйста, – попросил гаишник после того, как взглянул на его водительское удостоверение.

– Зачем? Что, что-то не так?

– Из машины выйдите, гражданин Кротов, – повторил гаишник.

– Ё-мое, ну куда в такую дождину? У тебя хоть зонт есть, а я промокну весь на фиг, – сопротивлялся тот.

– Мне необходимо осмотреть ваш капот и, возможно, багажник.

– Да что ты там увидишь? Пока разглядывать будешь, нас ветром сдует.

– Крот, вали уже, покажи, что ему надо! – стукнул сидящий позади него Вара ладонью по спинке его сиденья. – Пока ты с ним препираться будешь, ураган начнется и нас всех смоет к чертовой матери! Я домой хочу.

Крот, бурча себе что-то под нос, вышел из машины.

– За мной пройдемте, – попросил гаишник, и они скрылись за машиной.

– Что-то долго его нет, – сказал Костя, посмотрев на часы.

– Так оформляют, наверное, штрафы в своей тачке.

– Тачка у них «БМВ», Шариф Магометович, – сказал Костя, посмотрев в окно. – Вы гайцов на трассе часто на таких видите?

– Нет, – занервничал Вара.

– Пойду гляну, что там происходит.

– Пистолет у тебя с собой?

– Со мной. Шариф Магометович, за руль пересаживайтесь. Не нравится мне это все, – зарядил Костя пистолет.

– А сам чего не пересядешь?

– Ну так я же пойду смотреть, где там Крот застрял. Если вдруг что не так, то вы по газам и сваливайте отсюда. Перебраться с заднего сиденья вперед сможете?

– Не смогу. Живот мешает, – с досадой пробурчал вор. – Говорил Немец: не бросай утренние пробежки.

– Тогда сделаем так: я сейчас открою мою дверь и выйду первым, пока я вас прикрываю, вы за моей спиной, быстро пересядете за руль.

– Ладно, давай, – согласился Вара.

Костя открыл дверь и вышел первым. Оглядевшись, он увидел стоящую позади, в метрах десяти, машину гаишников с горящими фарами.

– Чисто, можете пересаживаться.

Вара выбрался из автомобиля, сел за руль и открыл наполовину окно.

Костя, захлопнув дверь внедорожника, пошел по направлению к «БМВ». Когда он приблизился к машине, из нее высунулся автомат и раздалась автоматная очередь. Костя упал на асфальт, не успев даже вскрикнуть.

Шариф, утопив педаль газа в пол, молниеносно сорвался с места. Через несколько минут он посмотрел в зеркало заднего вида – машина с киллерами гналась за ним. Начался сильный ливень, дождевые щетки забегали по лобовому стеклу. Вара на бешеной скорости мчался по трассе, проклиная все на свете. Внезапно машину начало кидать из стороны в сторону. «Черт, – подумал Вара нажимая на тормоз, – неужели пробил чем-то колесо». К тому же, как назло, он увидел впереди лежащее поперек трассы сломанное дерево. Затормозив, он выбрался из машины, и оглянулся вокруг: темно, дождь, сильный порывистый ветер, где-то вдалеке едва видны огни поселка, в котором находился его дом…

«БМВ», скрипя тормозами, остановился рядом, и Вара принялся бежать в своих новых лакированных скользящих туфлях в сторону леса.

Один из киллеров, выпрыгнул из машины, побежал следом за ним, производя выстрелы из пистолета.

Внезапно Шарифа пронзила жгучая боль по всему телу, но он продолжал передвигаться, хватаясь за стволы деревьев одной рукой и вытирая воду с глаз и лица другой.

Киллер остановился и, прицелившись, произвел еще один выстрел, оказавшийся смертельным.

Вара упал лицом в огромную грязную лужу, образовавшуюся на земле.

Киллер подошел к нему и пнул его ногой, чтобы убедиться в том, что тот мертв, затем наклонился и стянул с пальца его руки золотую печатку, кольцо, которое Вара носил не снимая с момента его коронования.

Подоспевший подельник помог перетащить тело вора обратно на трассу, к джипу.

– Все, валим, – сказал он.

– Заказ до конца не исполнен. Было велено тело сжечь вместе с машиной.

– Какой на хрен сжечь? Тут даже спичку зажечь не получится! Ливень такой! Я промок до нитки, завтра с бронхитом слягу.

– Мы не отработали до конца, могут не заплатить, – недовольно ответил напарник.

– Слушай, как ты сжигать все собрался? Дождь потушит все. Гранаты же у тебя нет, чтобы подорвать?!

– Нет, – поморщился он.

– Кольцо его взял?

Киллер молча кивнул головой.

– Все, поехали домой ко мне. Я с заказчиком сам перетру. В город приедем, обсохнем и можем девок заказать, для снятия напряжения.

– Машину сначала надо скинуть.

– Завтра скинем.

– Сегодня, – рыкнул на него киллер. – Завтра может быть слишком поздно.