Артём Пьянзин деньги Немцу передал лично, понимая, что ментов ему, бывшему уголовнику, привлекать не стоит. Оружие у его охранника, из которого подстрелили Валеру, было не зарегистрированным. Лицензии на него не имелось. Да и лишние проверки в «Фортуне» ему были ни к чему. Встретились они на территории центрального рынка в середине дня в шумной шашлычной.
– Выбрал ты место! – усмехнулся Пьянзин.
– Что, мясо не любишь? Зря. Там все полезные аминокислоты.
– Амино… что?
– Аминокислоты. Для того, чтобы мышцы были крепкие, – пояснил Женька, показав ему бицепс, и заказал себе двойную порцию.
Артём протянул ему сверток с деньгами, и Женька засунул его себе в барсетку.
– Заявление он не подает? – уточнил Пьянзин.
– Нет. Мы же решили без ментов.
– А в больнице врач не сообщал о…
– Все схвачено. Куда, думаешь, часть этих бабок пойдет?
– Да-да… Не хочу с тобой портить отношения, Немец, но друг твой пусть впредь обходит мое казино стороной, – жестко сказал он.
– Больше не появится. Если только в ресторане, вместе со мной и под мою ответственностью.
– Жрать и пить может приходить… Так и быть. Но в казино, чтобы духу его не было, – повторил Пьянзин.
– Не будет, – повысил голос Женька.
С Валерой он уже давно поговорил и даже пригрозил ему. Тот клятвенно пообещал бросить пить и спускать все деньги. Ксюха долго благодарила Женьку в тот день, а в конце недели появилась у него на пороге с двухлитровой банкой медовухи с пасеки ее дядьки. Но на сколько хватит силы воли у игромана не соваться больше в казино, никто не знал. Оставалось только надеяться, что Валерка не хотел потерять партнера по бизнесу.
– Тогда базар окончен, – поднялся Пьянзин из-за стола и не попрощавшись отвалил. Обиду на Немца он все же затаил и поделать с этим ничего не мог. Тягаться с ним ему было страшновато. Ведь под Женькой ходила целая армия бойцов. Даже Вара, известный своей кровожадностью, не пугал Артёма так, как спокойный и хладнокровный в решении вопросов Немец.
Отсидев за решеткой восемь лет, он знал – такие люди допускали ошибки крайне редко, потому что взвешивали и обдумывали каждый шаг. Убрать Немца при помощи киллеров было бы сложно, да пока и не нужно… Ведь они перешли дорогу друг другу впервые и не по бизнесу. Если, конечно, не считать случай с этой чертовой девкой… Вишней, которую он был бы не прочь подмять под себя в прямом и переносном смысле. Пьянзин хоть и был жадным, но далеко не глупым. Расставаясь с десяткой зеленых, он повздыхал немного. Но сейчас выйти из конфликта без вовлечения в него ментов для него было гораздо важнее.
Женька съел шашлык, расплатился и в хорошем настроении отправился к своему внедорожнику. Дел у него было невпроворот.
Нашелся покупатель на одну из японских машин, которую они с Валерой перегнали неделю назад, нужно было забрать сына из садика и отвезти на вечернюю тренировку в клуб, да к тому же переговорить с Шашеном по поводу продуктового магазина «Элли».
За этот магазин шла целая война между криминальными авторитетами, потому что место было «жирным» – располагалось прямо около центральной площади города. Шашен решил вступить в борьбу за то, чтобы крышевать магазин, и выдвинул владельцу очень даже хорошие условия. Тот про себя, глубоко внутри очень обрадовался, но вслух сказал, что обещает подумать. Хотя думать было не о чем. Он жутко устал от угроз бандитов из разных группировок, с каждым приходом грабящих полки его продуктового. «Лучше иметь дело со спортсменами, людьми образованными, чем с уголовниками. Ведь со спортсменами всегда можно по-человечески договориться», – рассудил хозяин «Элли».
Шашен уже был готов поставить туда своих людей, чтобы охранять продуктовый. Но, подумав немного, он решил, что лучше сказать Немцу о потенциальном новом коммерсе и не делать ничего за его спиной. К тому же Клиш, приставленный к нему в виде охраны, непременно сдал бы его Женьке с потрохами.
Шашен иногда даже завидовал тому, насколько преданными были люди Немца. Работающим на него «быкам» он так не доверял. Знал, что уйдут в любое время туда, где лучше кормят.
С Клишем отношения у них сложились напряженные. Юра был человеком ответственным и следовал за Шашеном всюду, словно тень. Он действовал четко по инструкции Немца и Мота. И как Шашен ни старался избежать контроля, Клиш не сдавал своих позиций.
– Ну хоть бабу я могу без твоего присутствия трахнуть?! – возмутился как-то он.
– Нет, – отрезал Клиш. – Баба может в трусах пистолет или нож пронести.
– Да знаю я эту девку. Уже давно ее деру. Ничего она не сделает, – заверил его Шашен.
– Так пусть приходит, я ее обыщу, и делайте что хотите. Я выйду у дверей постою.
– Она стесняется. Не хочет, чтобы нас видели вместе.
– Это почему?
– Потому что она замужем. Плохая репутация.
– Да мне дела нет до ее мужа, – цокнул Клиш. – Мне важно, чтобы она тебе башку не прострелила. Так что доступ к твоим причиндалам произойдет только после моего досмотра.
Шашен, тяжело вздохнув, тихо выругался. Давить на Клиша было бесполезно. От инструкций Немца он не отступит, более того, важным было не передавить. Начнет жаловаться Женьке, тот встанет на дыбы. А злить Немца было нельзя, Калина все еще не успокоился…
Вечером в клубе, дожидаясь окончания тренировки сына, Немец сидел в тренерской, напротив Шашена и внимательно слушал:
– …Так вот, магазин – это то, что нам нужно! – размахивал руками Лёха, ходящий по кругу.
– Сядь, не мельтеши, – поморщился Женька. – Сейчас малой тренировку закончит и поедем в эту твою «Элли», посмотрим уже на месте, что к чему.
– Че там смотреть, Немец?! Я уже с хозяином побазарил. Он согласен на двадцать процентов.
– И согласился сразу? – недоверчиво посмотрел на него тот, и Шашен закивал головой.
– Ему магазин громили уже несколько раз. Для него это страшные убытки. Понимает, что лучше спортсменов крыши ему не найти.
– Кто конкретно его громил?
– Ну, корейцы, да Васильева группировка. Только если они узнают, что ты за магазином этим стоишь, то больше не полезут.
– Сам лично с ним переговорю. Потом приму решение. Сейчас ничего пообещать тебе не могу.
– Вот и поедем! Поговоришь! Сам все увидишь своими, так сказать, глазами! – сложил Шашен пальцы буквой V и потыкал в его сторону.
Когда тренировка была окончена, уставший Макс был усажен на заднее сиденье внедорожника.
– Пап, домой?
– Домой, только сначала в одно место заедем, – посмотрел Женька на сына в зеркало.
– А куда мы поедем?
– В центр города.
– А там куда?
– В магазин.
– А зачем?
– За молоком.
– А у тебя что, нет дома молока? – удивленно спросил Максим.
– Нет.
– А почему нет?
– Потому что закончилось, – терпеливо отвечал Штерн.
– Ты все выпил, да?
– Все!
– Совсем все? – захихикал пацаненок и вцепился ему сзади в плечо.
– Абсолютно все! Макс, я управляю автомобилем, пожалуйста, сядь нормально, – попросил отец, и он послушно отпрянул от него и уставился в окно.
Женьке никогда не нужно было ему что-то повторять дважды.
Шашен ходил по магазину, словно у себя в дома, заходил за прилавок, трогал кассу и товар на полках. Клиш, облокотившись на одну из витрин, встал лицом к двери, чтобы контролировать входящих посетителей.
– Шашен, свали оттуда. Людям мешаешь покупки делать, – шикнул на него Немец. – У тебя кабинет здесь есть или склад, где переговорить мы можем?
– Идемте, – пригласил его за прилавок хозяин, мужчина лет сорока, среднего роста, худощавого телосложения, в очках.
Женька протиснулся за стеклянную витрину и прошел вслед за хозяином в глубь помещения.
– Значит так, двадцать процентов, и охрана у тебя будет через час, – нагловато заявил Шашен.
– Я… Я… ведь еще не соглашался. Я обещал подумать, – заикаясь, произнес хозяин. – Я не буду пользоваться вашими услугами.
– Слышишь ты, черт! Коммерс вонючий! – схватил Шашен его за грудки. – Ты че несешь? Я тебе человека значимого привел, познакомиться, от дел его оторвал. Совсем охренел?
– Пусти его! – рявкнул Немец. Он терпеть не мог ненужного насилия. Шашен тут же убрал от хозяина магазина руки. – Как вас зовут?
– Андрей.
– Андрей, почему вы не хотите с нами работать?
– Потому что двадцать процентов за крышу – это очень много, – отряхнулся тот.
– У вас что, есть предложения получше?
– Да, есть. Пятнадцать процентов.
Немец посмотрел в этот момент на Клиша. Тот стоял молча, но бровями вверх повел, был удивлен.
– Пятнадцать – это очень хорошее предложение, я согласен, – кивнул головой Немец. – Только готовы ли вы иметь дело с уголовниками?
– А это тоже спортсмены.
– Спортсмены?! – ждал уточнения Немец.
– Каратисты.
– Каратисты? – выпучил глаза Шашен. – Кто?
– Анатолий Юрьевич Калинин и Илья Владимирович Сафронов. Клуб «Барс» в Северном. Слыхали о таком?
– Да о них только глухой не слыхал, – посмотрел Немец на Шашена испепеляющим взглядом.
– Я согласен дать тебе охрану прямо сейчас за пятнадцать процентов, – предложил Шашен. – Калине и Сафе скажешь, что ты под Немцем и Шашеном. Клуб «Хакдари».
– Но-но-но! – двинулся с места Немец. – Не гони лошадей. Я еще пока не согласился.
– Че тут думать? Немец?! Базар же был!
– Клиш, ну-ка, сходи вместе с Андреем погуляй, посмотри, может, конфет каких прикупи… Мне надо с Шашеном переговорить, – сквозь зубы сказал Немец, сжав кулаки.
Клиш быстро схватил коммерса за плечи и вытолкал его из подсобки наружу.
– Ты идиот? На тебя уже было одно покушение, до сих пор не безопасно по городу одному передвигаться, так ты решил позлить врага? – злобно уставился Штерн на Шашена.
– Калина, сука, назло это делает, – стукнул тот кулаком по мешкам с рисом.
– Уступи ему, Шашен.
– Ни за что! – отчеканил тот.
– Сам знаешь, Калина с уголовниками дела имеет. Будет серьезная война. И я в ней участвовать не собираюсь. Не буду я подставлять своих пацанов под пули, за какой-то сраный магазин, пусть и доходный, пусть и в центре города! – заорал Женька так, что задрожали банки на полках.
– Да и не надо. Я своих парней поставлю. Сам буду крышевать, не первый раз!
– Когда Калина на тебя начнет охоту с пулеметом, имени моего не упоминай. Сам в это дерьмо влезешь, сам и будешь расхлебывать, – жестко ответил Немец.
– Я думал, ты мне друг.
– Друг… И, как друг, советую – уступи.
– Не уступлю, – сжал кулаки Шашен.
Женька пнул дверь ногой так, что та почти сорвалась с петель, и выбежал наружу.
Клиш стоял с открытой коробкой конфет в руке, проверяя то одну, то другую на вкус.
– Мое имя чтобы никому не говорил. Согласишься работать с Шашеном, крой им, не мной! – рявкнул Штерн побелевшему от страха коммерсу и вылетел на улицу.
Клиш, закрыв коробку, кинул несколько купюр на прилавок и пошел вслед за Женькой.
– Немец! – окликнул он его и сбежал вниз по ступенькам магазина. – Не хочу больше Шашена охранять. Поставь кого-нибудь другого? Я жену уже неделю не видел. Отойти от него не могу!
– Юрка, кого? – остановился тот и вскинул брови. – Кого я могу к нему приставить?
– Пусть охрану себе наймет в агентстве, что для депутатов.
– Ты же сам понимаешь, что та охрана лажа полная.
– Шашен этот магазин не уступит. Калина решит его убрать и меня с ним… – Клиш взволнованно теребил себя за ухо.
– Типун тебе на язык! Я подумаю, как поступить. Пару дней еще продержись, ладно?
– Если только пару. Немец, не хочу больше и не могу. Самодур он.
Окно внедорожника открылось и из него высунулся Макс.
– Пап, ты скоро?!
– Все, все. Едем, – сказал Женька ему и пожал руку Клишу.
– Два дня? – с надеждой в глазах посмотрел на него Юрка.
– Два дня, – пообещал Немец.
От плохих мыслей и злобы, что распирала его изнутри, Немец ударил ладонью по оплетке руля.
– Пап, я тебя расстроил? – еле слышно спросил Макс.
И Женька, показав правый сигнал, съехал на обочину. Затем остановил машину и повернулся к сыну:
– Нет, Максим. Ты никогда и ничем не сможешь меня расстроить.
Сын подобрался ближе к нему и обхватил его ручками за шею.
– Поехали, а то мама опять кричать будет.
– Не будет, – поцеловал Женька его в макушку.
– А ты купил молоко?
– Не было у них молока.
– Это плохой магазин, – сделал вывод Макс. – Не приезжай сюда больше.
– Ты прав, – потрепал он сына по голове. – Не магазин, а кладезь проблем.
Прошло два дня.
Женька был за рулем и слушал местные новости по радио по дороге в Валеркин автосервис.
«Сегодня в пять часов вечера, в центре города, у магазина «Элли», неизвестные обстреляли автомобиль известного тренера боевых искусств Алексея Шашенова и скрылись в неизвестном направлении. Владелец автомобиля и его водитель в тяжелом состоянии были доставлены в Третью краевую больницу. На месте происшествия работает милиция, и сейчас движение там затруднено».
Немец выключил радио и, развернув машину, поехал в сторону больницы.
Колчина в кабинете не оказалось, и Женька принялся искать его, бродя по коридорам хирургического отделения.
– Евгений Александрович? – позвала его молоденькая медсестра.
– Да. Откуда вы знаете мое имя? – уставился он на девушку.
– Как сказал в прошлый раз доктор Колчин, «вы у нас бываете чаще, чем у попа на проповеди», так что не запомнить ваше имя просто грех. Вы ведь его ищете?
– Да. Простите, как вас по имени?
– Надя, – поправила она, улыбаясь, медицинский колпак на волосах. – Он вместе с главным хирургом сейчас в операционной.
– И как там обстоят дела?
– У вашего друга двадцать пулевых ранений… Врачи борются за его жизнь.
– А Юрий? Юрий Клиш? Он как? – сердце его бешено заколотилось.
– Так он и есть в операционной. А Алексей Шашенов сейчас восстанавливается в отдельной палате. У него несколько глубоких ссадин, но они не опасны для жизни.
– Я могу с ним увидеться? – бледными губами произнес Немец.
– Доктор Колчин сказал никого не впускать. Тем более вас.
– Надя! – припечатал он ее таким взглядом, что у нее затряслись колени. – В какой он палате? Вопрос жизни и смерти.
– В… триста четвертой, – заикаясь, кивнула она, и он кинулся к лестнице. – На третьем этаже, – крикнула она ему в след.
Влетев в палату, он с размаху двинул кулаком Шашену по морде. Из носа брызнула кровь.
– Совсем охренел?! – усиленно заморгал глазами Лёха, зажимая пальцами разбитый нос.
На что Немец снова заехал ему кулаком по морде, правда, на этот раз слабее.
– Меня чуть не убили, я еле живой остался! – заскулил он.
– Говорил тебе не связываться с этим магазином. Но ты все сделал по-своему. И знаешь, если бы изрешетили тебя, мне было бы немного жаль, но ты знал, на что идешь! Да только в реанимации на хирургическом столе лежит сейчас мой настоящий друг, который по моей вине продолжал охранять твою тупую задницу! – орал на него Женька во все горло.
– Это была его работа. Сам знаешь уличные правила! Распрощаться с жизнью можно в любой момент! – вытер кровавые пальцы о белую простыню Шашен и снова зажал нос.
– Если бы ты подставил своих пацанов, я бы и слова не сказал. Но в твоей машине, закрывая тебя своим телом, был мой друг. Если бы ты решил не переходить дорогу Калине из принципа, этого бы не случилось. Со временем он оставил бы тебя в покое!
– Забудь о Клише, – встал Шашен с кровати. – Он не жилец. Двадцать пуль, еле до больницы довезли. Бога не существует, а значит, и чудес! Я рад, что его не станет. Я сплю с его женой уже несколько месяцев. Знаешь, как задолбало прятаться по углам?! А с тех пор, как ты его ко мне приставил, так сиськи помять вообще возможности не было. Дашка уже извелась вся!
– Заткни свой поганый рот! – рявкнул Немец и пнул стоящий рядом стул, хотя ему жутко хотелось ударить Шашена.
– Это кровавый бизнес, Женечка. Раздел территории. Жесткая конкуренция. С Калиной теперь будет война. И ты прослывешь среди всех последним лохом, если не отомстишь за своего друга!
Немец схватил его за плечи и швырнул на кровать. Затем запрыгнул на него сверху и сомкнул руки на его шее:
– Завтра найдешь Калину и объяснишься с ним. Разреши конфликт. Извинись, на коленях перед ним ползай, делай что хочешь. Но меня, сука, так подставлять ты не будешь! – Его крепкая рука поползла вверх и сжалась на челюсти Шашена.
– Перемирия не будет. Я пробовал уже, – закашлялся тот. – Не хочет Калина прощать. Сам знаешь, какой он. Более того, он теперь считает, что ты против него.
Женька оторвался от него и спрыгнул с кровати.
– Куда ты? – спросил его раскрасневшийся Шашен, тяжело дыша. – Нам нужно придумать план, как избавиться от Калины.
Немец не ответил; поправив футболку, он прошел к двери в палату и открыл с ноги.
– Либо он нас, либо мы его! – крикнул Шашен ему в спину.
Разъяренный, Штерн сбежал вниз по ступенькам в хирургическое отделение. Затем быстрым шагом пошел по коридору в конец отделения, к дверям, ведущим в реанимацию.
Там, на стуле, округлив спину, сидела Дашка, жена Клиша. При виде Женьки она громко заплакала.
Он подошел к ней, сел напротив на корточки и посмотрел ей в лицо:
– Если Юрка выживет и ты хоть словом обмолвишься ему о своей связи с Шашеном, я тебя в пол вобью, поняла?
– Пп-поняла, – заикаясь, ответила она. – Я не хотела, я запуталась, – громко заревела она, закрывая лицо руками.
– Запуталась она! – возмутился Немец и громко выругался.
Через час из реанимационной вышел Колчин вместе со своими коллегами. Вид у него был печальный и измученный:
– Я сделал все, что мог. Мы все боролись за его жизнь, – тихо сказал он. – Пули попали в жизненно важные органы. Сильное внутреннее кровотечение… Жека, невозможно было остановить.
Дашка упала на пол и забилась в истерике, но Женька даже не дернулся в ее сторону. Для него она сейчас была предателем, и жалости к ней он не испытывал. Вместо него к ней подбежала медсестра и принялась поднимать ее с пола.
– Уколи ее успокоительным и в палату какую-нибудь определи, – дал ей распоряжение Колчин и обратился к Немцу: – Идем ко мне в кабинет.
– …Спал он с Дашкой. Подставил его так. И я хорош! – пил из горлышка бутылки коньяк Женька, сидя на стареньком диване в кабинете Колчина. – Он просил меня заменить его кем-то другим. И я попросил подождать всего лишь два дня!
– Жека, никто не знал, что случится через два дня. – Колчин потер пальцами усталые глаза. – Шашен тебя подставил. Калина теперь просто так не успокоится.
– Поговорю с ним завтра.
– С Калиной? – усмехнулся Колчин. И они оба замолчали, понимая, насколько это нереально.
Они продолжали молча пить с мрачным видом, у обоих на душе было тяжело.
– Что делать будешь, Немец? Охрану теперь тебе надо… – проговорил еле слышно Колчин.
Женька не ответил. Он сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку дивана. Ситуация была хуже некуда. Если бы Шашен его так не подставил, то он бы непременно объяснился с Калиной. Избежал бы войны и кровопролития. Говорил ему Вара Вор, не доверяй Шашену, мутный он, предаст… Продаст….
И советовал старый вор: «Запомни, Немец, если на тебя начали охоту, то выход только один: убрать этого человека первым. Все. Больше вариантов решения этой проблемы нет».
На похороны Клиша приехали весь спортивный клуб «Хакдари» и вся группировка Олега Мота.
Жена Юрки убивалась у гроба, размазывая сопли по лицу. Шашенов стоял неподалеку в окружении охраны из своих собственных людей.
Когда парни из похоронного агентства опустили гроб в глубокую яму и принялись закидывать кусками земли, Дашка было прыгнула следом, но Немец схватил ее своей крепкой рукой и оттянул прочь.
Вишня, одетая во все черное, сделала несколько шагов вперед, чтобы помочь. Но Немец сделал знак стоять на месте и вместо нее подозвал Шашена. Тот молча принял Дашку из его рук и приказал нескольким из своих парней сопроводить ее в машину.
По дороге в столовую, находившуюся недалеко от кладбища, где должны были пройти поминки, Женька молчал. Вишня положила свою ладонь на его колено:
– Я могу побыть с женой Юры несколько дней, если это необходимо, – робко предложила она.
– Еще чего! – злобно фыркнул он. – Пусть вон любовничек ее успокаивает.
– Шашен? – уточнила Вишня, поправляя черный платок на голове.
– Именно он.
– Это ужасно, – выдохнула она, сложив два плюс два, и замолчала. Иногда ей было жутко страшно оттого, что с Женькой могло что-то случится. Они все еще продолжали встречаться, но редко, хотя спешили увидеть друг друга при первой же возможности. Оба были заняты работой. Он особо ее в свои дела не посвящал, да и она не спрашивала, и так все понимала, ведь она хоть и не прямо, но косвенно принадлежала к этому кругу. А потому довольствовалась малым, чем еще больше притягивала его к себе. Ничего специально для того, чтобы влюбить его в себя, она не делала. Просто оставалась сама собой, отчасти эгоцентричной стервой: занималась своими делами, держа фокус только на том, что было важно ей. Как ни странно, это отлично работало. Женька терпеть не мог, когда в его мужские дела совали нос, а уж тем более пытались дать совет. Он был сам себе на уме и не любил баб, которые вечно копались у него в душе, сумке и его записной книжке. С Вишней все было иначе.
Как-то раз, лежа в постели, он даже спросил ее: «Ты никогда меня не проверяешь, что я делаю и с кем, неужели неинтересно?»
На что она, поцеловав его в губы, ответила: «Нет, неинтересно. Буду я проверять, не буду… Захочешь уйти – все равно ведь свалишь». Ответом этим он удовлетворился, ведь с Вишней они были очень похожи – оба любили свободу. Может, именно поэтому она никогда не стремилась попросить у него копию ключей от его квартиры и не позволяла оставлять ему свои вещи в своей.
Шашен вытянул Женьку на улицу из столовой на разговор к тому моменту, когда многие изрядно набрались.
– Чего тебе? – хмуро спросил Штерн, сложив руки на груди.
– Немец, убирать Калину надо. Чем быстрее, тем лучше.
– И как ты себе это представляешь?
– Киллеров нанять, – еле слышно предложил Шашен. – Как еще?
– И правда, как? Завтра с утра поедем, дадим объявление в газету, – проскрежетал зубами Женька. Он ничего не мог с собой поделать: его распирало от злости и желания снова надавать Шашену по морде, и сдерживать себя было все сложнее. Стиснув челюсти, он посмотрел на ночное небо, думая об убитом Клише и проклиная тот день, когда он дал согласие на то, чтобы Шашен примкнул к «Хакдари». Теперь он находился в полном дерьме благодаря ему, и выход был действительно только один…
– Да есть у меня люди в городе.
– Киллеры?
– Со стажем, – подмигнул Лёха. – Уже отработали по одной теме, очень чисто.
– Если чисто, то какого черта до сих пор в городе делают?
– А чего им сваливать? Они же чисто все сделали. Ни менты, ни братва никогда следов не найдут и не догадаются, – почесал голову Шашен и облизнул пересохшие губы. – Много тоже не возьмут. Пацаны молодые. Думаю, за пятерку грина договоримся.
Страшное дело, на котором настаивал Шашен и которое Женька очень настойчиво гнал от себя, приобретало слишком реальные очертания: оно оформилось в слова и призывало к действию.
– Сколько их?
– Двое.
– Итого десятка грина. По пятерке каждому, – немного подумав, ответил Штерн. – Но при условии, что эти киллеры свалят из города навсегда. Пусть катятся в столицу и чтобы обратно ни ногой. Увижу в городе, сам лично башку отстрелю за нарушение уговора.
– За десятку на двоих, конечно, свалят. Тем более что на них будет второй труп.
– И кто был первый? – уставился Женька ему в лицо.
– Ты этого человека не знаешь, – глаза Шашена подозрительно забегали. – Гнида был один, с заводом по алкашке связан. Главное, что все сделали красиво.
– Когда они могут приступить к работе?
– Как только мы внесем предоплату.
– Ладно, забей стрелку. Все, идем обратно, – кивнул Немец в сторону двери. – Одолжение мне одно сделай?
– Какое?
– Вдову в покое оставь, не трахай ее сегодня ночью, ладно? Клиш сейчас в гробу, из-за тебя, – жестко выдал он и, не дождавшись ответа, пошел внутрь.
Встреча с потенциальными киллерами состоялась на следующий день поздно ночью в подвале пятиэтажного дома, расположенного в западной части города.
Женька при свете ручного фонаря рассматривал лица киллеров. Один был коротышка, другой в два раза выше. «Совсем сопляки», – подумал он.
– Сколько лет вам?
– Совершеннолетние, – ответил тот, что был выше. – Где мы можем встретить объект?
– Спортивный клуб «Барс» в Северном, – ответил Шашен. – Он там бывает каждый день, а это вот его домашний адрес, – протянул он небольшую бумажку.
– Фото есть?
– Есть, есть, – запыхтел Шашен, доставая из кармана штанов небольшую фотокарточку.
Парни посмотрели сначала на фото, затем друг на друга:
– Калина, что ли? – удивился Коротышка, что до сих пор хранил молчание. – Так он с охраной теперь ходит. Я видел его в городе, он один не бывает.
– Поэтому вас двое и оплата вдвойне. И чтобы из города свалили сразу же! – раздраженно потер переносицу Шашен.
– Как и где убирать будете? – Немец сложил руки на груди. Что-то в этих двоих ему не нравилось, но что, он понять не мог. Хотя, с другой стороны, было бы странным быть в восторге от наемных убийц.
– Ну, либо около дома, либо около клуба, – выдвинул идеи Высокий.
– Около клуба не получится. Скорее всего, около дома, – закусил нижнюю губу Коротышка, переминаясь с ноги на ногу.
– И как вы к нему подберетесь? – выпытывал Немец. Ему нужен был детальный план и никаких осечек.
– Так это, в почтальона переоденусь. Скажу, письмо ему заказное. Пока будет разбираться, что к чему… – он сложил из пальцев пистолет… – БА-АМ! И его больше нет! – улыбнулся Коротышка.
Немец и Шашен переглянулись.
– Здесь ровно половина, – кинул Немец спортивную сумку с деньгами на пол.
Высокий снял с себя рюкзак и принялся быстро перекладывать пачки купюр из сумки.
– Завтра сможете заказ выполнить? – нервничал Шашен.
– Три дня на исполнение, – ответил Высокий.
– Три? Че так долго?! – возмутился он.
– В первый день пробьем обстановку. Во второй грохнем. Если не получится и один из нас засветится, то у нас есть третий день все переиграть, – пообещал Коротышка.
– Все, мы отчаливаем, – застегнул рюкзак Высокий. – Оставшуюся сумму жду через три дня!
– Немец, в центре меня высади, – попросил Шашен, когда они вернулись в машину.
– Я до дома тебя довезу. Мне не сложно.
– Да я пока не домой.
– А куда? – посмотрел на него мельком Женька и снова перевел глаза на дорогу. – К Дашке, что ли?
– Ну не оставлять же грустную вдову одну. Надо утешить, – без капли сожаления и стыда сказал Шашен. – Ой-ой-ой! Только не заводись! – добавил он.
– Сволочь ты, Шашен. Как разберемся с Калиной, больше знать тебя не хочу.
– Не зарекайся! В жизни всякое может случиться, – нагловато ухмыльнулся тот. – А за то, что я хочу помять сиськи сладкие, ты не можешь быть на меня в обиде. Это всего лишь телка. Обычная телка!
«Да уж, телка… – подумал Женька. – Жена моего друга, который прикрыл тебя своим телом, чмо ты болотное».
– Бабы, Немец, – продолжал говорить Шашен, – они по большей части существа безмозглые. Ведутся на мужскую силу. Кто сильнее, тот бабой и будет владеть. Когда я Дашку первый раз увидел, в ресторане, на дне рождении Колчина, она знаешь как на меня смотрела? Словно похотливая сучка, у которой там внизу все стало мокрым. И я очень быстро все проверил, она была не против. Сама кричала: возьми меня, трахни меня так, чтобы я почувствовала себя слабой. Вот и все, что нужно этим девкам: чтобы кто-то хлопнул по столу кулаком, заткнул ей рот и указал на ее место. Так что не вини меня одного. Она сама на меня кинулась, сама была на все готова. Сама попросила уединиться с ней, сама сняла с меня штаны. Ну а я ведь не железный! Я человек тренированный, с отличным здоровьем, мне, чтобы быть готовым, много времени не надо, – заржал он. – Потом как-то с ней все закрутилось, завертелось. Она стала такой удобной, везде шла за мной: в машину, в гостиницу, даже на улице в темноте не стеснялась…
– Все, хватит! – вдавил Штерн в пол педаль газа. – Мне эти ваши амурные дела не интересны.
– Немец, я все это к чему – что бабы ничего не значат в нашей жизни, – продолжал разглагольствовать Шашен, закинув руки за голову. – Они просто созданы для того, чтобы нас ублажать. Вишня, с которой ты спишь, ведь тоже шлюха. Не могу, конечно, отрицать, она из другой лиги!
Женька резко перестроится в правый ряд и дал по тормозам так, что Шашен вылетел из сиденья вперед, сильно ударившись головой.
– Ты че, Немец, совсем того?! – заорал он.
Женька выскочил из внедорожника, обежал вокруг, открыл дверь и, вытащив его наружу, с силой оттолкнул в сторону.
– Еще раз про Вишню из твоего рта хоть слово вырвется… – Глаза его налились кровью, кисти рук сжались в кулаки.
– Да ладно, че ты завелся-то? – прыгал вокруг него Шашен, схватившись за голову, пытаясь вернуться обратно в машину.
– Пешком дойдешь или частника словишь! – Женька захлопнул дверь машины перед его носом. – Иначе подеремся на смерть.
– Немец, – крикнул Шашен. – Немец, да я пошутил! Ты что, меня правда тут оставишь? – ужаснулся он, поглядывая на пустую трассу.
Женя ничего не ответил. Сел за руль и сорвался с места, даже не посмотрев в зеркало на размахивающего руками Шашена.
Калина проснулся рано утром и выглянул из окна во двор: внизу стоял джип с его охраной. Двое его людей стояли недвижимо у входа в его подъезд.
Сварив себе кофе, он отрезал кусочек хлеба, намазал на него тонкий слой сливочного масла и положил сверху ломтик колбасы. В отличном настроении он принялся завтракать, до того как в его кровати проснется юное создание, которое он любил всю ночь до изнеможения.
«Такая вот сука, эта жизнь. Горчит, горчит, но все-таки потом иной раз может и подсластить хорошенько», – думал Калина о прошедшей ночи.
Она называла себя Лили, ее полное имя было Лидия. Но малышка была слишком молода для того, чтобы ее называли полным именем, а вот «Лили» для белокурого ангела очень даже подходило.
Выпив весь кофе, который сегодня казался ему особенно вкусным, он прошел в спальню, где, завернутая в одеяло, спала Лили. Схватив ее за нежную розовую пяточку, он пощекотал ее ступню.
Лили недовольно дернула ножкой.
– Все еще спишь?
– Сплю, – буркнула она, зарывшись в одеяло еще больше.
Он стащил с нее одеяло и посмотрел на ее молодое, упругое тело. Все его естество напряглось.
– Толя, ты такой ненасытный! – смотрела она на него сонными глазами. – Неужели ты снова хочешь меня?
– А ты как думаешь? – поглаживал он одной рукой свое орудие, а другой – ее мягкую, нежную длинную ногу.
– Если бы мой папочка знал, с кем я провожу ночи, он бы меня убил, – хихикнула она и притянула его к себе.
– Ох, Лили, – сощурил он глаза. – Тебе еще нет восемнадцати. Папочке лучше не знать. Ведь он может посадить меня в тюрьму.
– Восемнадцать мне исполнится завтра. А вот сегодня я все еще несовершеннолетняя. Так что веди себя прилично, иначе… – схватила она его своей ручкой там, где просила прикосновений вся его плоть.
– Маленькая дьяволица, – опустил он лямочку ее красного пеньюара с ее круглого плечика.
– Не переживай, – дразнила она его руками там, внизу, и орудие его набухло, готовое к атаке и наслаждению. – Моему папочке на меня плевать. Ему важна только его работа.
– А тебе?
– А мне важен ты, – смотрела она на него наивно, по-детски влюбленно.
– Вот видишь, малышка, как хорошо, что я тебя встретил, – улыбнулся Калина и откинул голову назад, переставая думать обо всем, кроме ее рук, скользящих вверх и вниз.
– Тебе хорошо?
– Продолжай, моя маленькая Лили, не останавливайся, – попросил он и направил ее голову своей сильной рукой вниз.
– О Лили! – раздался его стон. – Я чувствую, что скоро не смогу себя сдержать…
И белокурое создание, оторвавшись, посмотрело на него с таким восхищением, что в нем взыграла невиданная мужская сила. Он посадил ее поверх себя и задал ритм.
Ее тело извивалось поверх него, но ему хотелось, чтобы она была жестче. Скинув ее с себя, он перевернул ее тельце и уткнул лицом в подушку. Он задвигался в ней резко, сильно, словно дикое животное.
– Да-а… – вырвался глухой стон из его груди, и он совершил нескольких последних толчков.
Лили оторвала лицо от подушки и хитро улыбнулась:
– Толечка, у тебя такой аппетит!
Снова этот взгляд, полный вожделения. Чертова девка делала с ним такое, к чему он не привык. Возбуждала его, доводила до пика, и так всю ночь, все утро… И продолжалось бы это весь день, если бы не куча дел.
Он шлепнул ее по попке и, посвистывая, отправился в душ.
Когда он вышел из душа, Лили покорно встала перед ним, абсолютно обнаженная, на колени. Он думал, что сейчас потеряет рассудок, будет трахать ее до следующего утра, пока не сотрет свое орудие в порошок. Такая была она, эта Лили: молодая, похотливая сучка, жаждущая переспать с опытном мужиком старше нее на двадцать лет. Нет, ей не нужны были его деньги или статус в городе, ей было важно удовлетворить свой интерес. Соблазнить, отдаться, показать и доказать этому взрослому мужику, что так, как может удовлетворить его она, не сможет никто.
Он дотронулся пальцами до ее влажного рта, настраиваясь на еще один забег. Она смотрела на него снизу глазами, полными подчинения.
И в этот момент в дверь раздался звонок.
– Не открывай, – прошептала она. – Я так хочу тебя. Плевать на всех. Не открывай.
В дверь еще раз настойчиво позвонили.
– Надо проверить, вдруг охрана, – протянул он ей руку, чтобы поднять ее с пола.
– Хорошо. Ты иди проверь, – облизнула Лили пухлые губы и погладила свою молодую упругую грудь. – А я останусь здесь. Я буду ждать твоего возвращения.
Звонок в дверь снова прозвенел звонкой трелью.
Он наклонился к ней:
– Малышка, я быстро. А ты пока погладь себя там, чтобы все было мокренько, когда я вернусь, – облизнул он ее ушко.
Затем зашел в ванную и завернулся в полотенце. Когда он вышел, Лили вызывающе посмотрела на него, оставаясь стоять на коленях.
Он прошел по коридору и свернул в сторону прихожей.
Посмотрев в глазок, он увидел почтальона.
– Вам чего? – спросил Калина через дверь.
– Письмо заказное, – помахал конвертом перед глазком почтальон.
– Под дверью оставь.
– Не могу. Нужна ваша подпись.
Калина чертыхнулся, но дверь открыл. Перед ним стоял человек невысокого роста с сумкой, полной писем и газет.
– Где расписаться? – недовольно спросил Калина, думая о Лили и ее манящем ротике.
– Вот тут, – ткнул в бумажку почтальон и протянул ему ручку.
Калина опустил свою лысую голову и почувствовал, как в нее уперся пистолет.
Быстро сообразив, что происходит, он наступил киллеру на ногу, отчего тот взвизгнул, но звук не успел разлететься по лестничной площадке, так как Калина врезал ему хорошенько под дых.
Киллер упал и, недолго думая, выстрелил. Калина почувствовал жгучую сильную боль в правой руке, но, несмотря на это, он сел поверх него и принялся душить, прижав коленом руку противника, сжимающую пистолет, к полу.
Киллер, кряхтя и сопротивляясь, вытащил другой рукой из-под поясницы нож и полоснул Калину по ребрам, затем нанес удар острием в ногу. Тот от неожиданности дернулся, ослабив хватку на несколько секунд, и киллер, приподнявшись, слабо полоснул его по горлу.
Схватившись за горло, Калина захрипел и осел на пол. Киллер выбрался из-под него и побежал по ступенькам вверх на последний этаж. Откуда он выбрался через люк на крышу и гуськом двинулся в сторону последнего подъезда.
Охрана Калины неподвижно стояла во дворе минут двадцать. До тех пор, пока один из наблюдательных парней не поинтересовался: «Где почтальон?»
Когда они ринулись толпой внутрь подъезда, киллер смог спокойно выйти, увидев через окно своего подельника, показывающего ему знаками, что все чисто.
Лили, у которой по пришествии в квартиру охраны началась паника, увидев, что произошло с любовником, упала рядом с ним, зажимая его раны своими руками. Телохранители Калины вызвали «скорую» и, оставив Лили и одного из своих парней дожидаться, принялись обыскивать дом, крышу, подвал и район.
В этот момент Коротышка и Высокий, забрав деньги в тайнике в подвале одного из домов в центре, уже двигались по направлению за город.
Вскоре, не выдержав, Лили подорвалась и побежала к домашнему телефону. Дрожащими пальцами она крутила циферблат:
– Папа! Папочка! – завизжала она в трубку. – Приезжай, пожалуйста!
– Лидия, господи, что случилось?! – чуть не оглох от ее крика на том конце провода отец.
– Папа, моего любовника убили.
– Какой любовник? Ты еще несовершеннолетняя! – опешил он.
– Папа! – завыла она нечеловеческим голосом. – Он еще жив, я жду «скорую». Приезжай!
– Адрес.
Лили продиктовала адрес.
– Как зовут твоего любовника?
– Калинин Анатолий Юрьевич.
Следователь Теплицкий громко ахнул и кинул телефонную трубку.
«Не дочь, а наказание какое-то, – думал он, садясь в машину. – Еще не хватало, чтобы она была с уголовниками повязана. Теперь главное – не засветить ее имя в протоколах. Чтобы ни разу не было упомянуто! Иначе отстранят меня от дела! А мне дом надо достроить».
Лили встретила его у подъезда вся зареванная и по локти в крови:
– Папа, его хотели убить.
– Что, не сдох до приезда «скорой»? – мрачно посмотрел он на нее.
– Как ты можешь? Я люблю его!
– Дура! – отвесил он ей пощечину. – Ду-ра! – повторил он снова по слогам. – Кто-нибудь спрашивал твое имя и фамилию?
– Да, вон тот молодой милиционер, – ткнула она пальцем в его сторону.
Теплицкий быстрым шагом пошел по направлению к милицейскому наряду, что приехал на вызов.
– Михаил Семенович! Я так и знал, что вас сюда направят, – поздоровался с ним парень.
– Савочкин, здравствуй. Что тут у вас?
– Потерпевший жив. Пулевое ранение и несколько ножевых. Одно из ножевых неудачное, на шее… Отправили в больницу на «скорой».
– К потерпевшему надо приставить пост. Узнают, что жив, могут вернуться, чтобы добить, – почесал бровь Теплицкий. – Я дам распоряжение. – Свидетелей всех опросил?
– Да, вот бланки. Охрана Калинина видела почтальона, который зашел в подъезд, но, по их словам, так и не вышел. Девушка вроде как в квартире была, но от нее ничего толком узнать не удалось. У нее истерика была до тех пор, пока «скорая» не скрылась из вида. Так я решил подождать с опросом…
– С девушкой я сам разберусь. Сам опрошу. Молодцы! Работайте дальше, – забрал Теплицкий у него бумаги.
Вернувшись к дочери, он посадил ее в свою машину.
– Куда мы едем?
– В отделение. Будешь давать свидетельские показания под протокол.
– Папа! Какой протокол?!
– А ты думала, я тебя отмажу, как всегда?! Хренушки! Отвечай по полной. Расскажешь все, как было, перед моим начальством! Что ты там делала, как давно его знала, что произошло.
– Трахалась я с ним. В дверь позвонили. Он пошел открывать. Я не видела, что случилось. Я ждала его, голая!
– Маленькая дрянь! Какого черта ты связалась с бандитом? Что, нет подходящих парней твоего возраста?! Отвезу тебя к матери, и чтобы не слышал о тебе следующие три месяца. Сиди дома! И в больницу к нему даже не вздумай сунуться!
– Но ему будет нужен уход! – Лили сверлила глазами затылок отца. – Кто будет его выхаживать? У него ведь никого нет!
– Киллеры могут вернуться, чтобы добить. Я приставлю несколько милиционеров к его палате. – Вздохнув, он добавил: – Если выживет, конечно.
Лили притихла и уставилась в окно. По щеке ее скатилась соленая слеза и упала на коленку. Если отец сказал, что два месяца она не выйдет из дома, то так оно и будет. Хотя… ведь можно попробовать сбежать…