На городской набережной Росана сидела за круглым летним столиком и потягивала из стаканчика холодный квас, разглядывая через темные солнцезащитные очки сидящую напротив Риточку, одетую в короткий ярко-синий сарафан.
– Ритка, скоро закоптишься, сядь под зонт, – пододвинула она легкий пластмассовый белый стул поближе к себе, чтобы подруга смогла попасть под тень.
– Как они бегают в такую жару! – ткнула пальцем Ритка в пробегающих без футболок, в одних шортах, группу парней.
– Тяжело, наверное. Тридцать два градуса жары! Хотя если потом сразу окунуться в реку, то, наверное, нормально, – откинула Вишня свои иссиня-черные длинные волосы за спину.
– Нормально? Я пролежала на песке час и чуть не сдохла! Окунание в реку, тоже мало помогло. А они бегут! Посмотри вокруг: час дня, а людей на набережной становится все больше и больше. Куда в такое пекло? – ворчала подруга, откусывая пломбир в вафельном стаканчике.
Росана улыбнулась и посмотрела на толпы проходящих мимо людей – счастливых и довольных.
– Ну, а как ты хотела, Риточка? Выходной день, центральный пляж. Здесь на набережной есть все: кафе, киоски, квас свежий… Мороженое… – потарабанила она ногтями по столику. – Куда еще людям идти в такую жару, как не на пляж? Мы ведь тоже здесь. Как там у тебя с Мотом дела?
– Отлично! Когда меня выписали из больницы, он перевез все мои вещи к себе.
– Это я помню.
– Потом мы поехали с ним и его парнями к Костылю, во «Фрегат». Костыль сначала не понял, что происходит, принялся на меня орать, мол, где была, денег мне должна, – изобразила Ритка искривленное лицо Костыля. – Олег дал ему хорошего леща, такого, что тот отлетел в угол. И сказал ему, что больше я на него не работаю и чтобы забыл, как меня звали.
– А Костыль что?
– А ничего. Олег сказал: если где-то всплывет мое имя или он еще раз меня побеспокоит, он не даст ему больше делать бизнес на территории «Фрегата». Сказал, что выгонит к чертям собачьим вместе со всеми его девками.
– Чем теперь заниматься будешь?
– Салон красоты открою. Волосы, стрижки, окраски и маникюр.
– Стричь-то умеешь?
– Немного. Главное, что деньги считаю хорошо, – откусила Ритка мороженое и на мгновение зажмурилась от холода.
– Это точно! – улыбаясь, кивнула Росана. – И где салон планируешь открывать?
– Олег говорит, что может дать мне помещение на первом этаже гостиницы. Как думаешь, пойдет там бизнес?
– Еще бы! Все твои бывшие коллеги нуждаются в укладке, – по-доброму хохотала Росана.
Ритка закатила глаза.
– Все смеешься! А ведь в продажах нужно всегда начинать поиск клиента со своих знакомых и друзей. Вот ты придешь ко мне на стрижку? Волосы вон какие длинные уже! Скоро по полу волочиться начнут.
– Надеюсь, к тому времени, когда начнут, ты научишься стричь, а до этого я в твой салон ни ногой! – продолжала хохотать Вишня, привлекая внимание мужчин за соседним столиком. – Ну, а если серьезно, то мне волосы длинные очень дороги, состричь смогу только под дулом пистолета.
– Да ну тебя! – отмахнулась Ритка. – Ну хоть укладку дашь сделать перед выступлением, попрактиковаться?
– Да дам, дам, отстань только, – перенесла та волосы на сторону рукой.
– Росана, я тут хотела тебе сказать кое-что. Янка, когда узнала, что я ухожу от Костыля, злая была. Девчонки мне сказали, что она пыталась у них узнать про тебя. Смотри осторожно с ней.
– Да что мне с ней делить-то?
– Не что, а кого! Немца вашего! Не может она тебе его простить. – Ритка говорила полушепотом. Отчего Росане пришлось придвинуться поближе. – Со всей братвой она перетрахалась, и все возвращаются к ней время от времени. Все, кроме Немца. Я слышала как-то, как она Костылю говорила, что что-то пошло не так, не удалось ему уши залечить. Якобы никого, кроме певички кабацкой, он не хочет. Он тебя на свидание-то зовет?
– Не зовет. – Грусть пробежала по лицу Росаны. – После того как он вместо «Бэхи» привез эту тачку, больше не виделись. Я избегаю его. Видела как-то в «Фортуне» в ресторане с его ребятами, так после выступления свалила бегом, через дверь для персонала.
– Детский сад. Господи, как жарко! – засунула Рита в рот последний кусочек мороженого и подняла копну своих рыжих волос наверх, закрепив в небрежную шишку. – Зачем бежишь от него?
– Затем, что он женат.
– Так развелся он! – фыркнула Риточка. – Пару месяцев назад. Свободный теперь, словно орел.
Росана от услышанного встрепенулась, сердце ее учащенно забилось.
– Позвонила бы ему, узнала, как дела. Телефончик я тебе могу достать.
– Надо будет, сам придет, – старалась она не терять самообладания. – Если до сих пор не появился, значит, не хотел…
– Может, и хотел. Да ты со своими прибамбасами в голове, – покрутила пальцем у виска Ритка. – Непростая ты и подкатить к тебе непросто.
– Не буду я ему звонить, – холодно отрезала Вишня.
– Как знаешь, – решила закрыть тему Немца подруга и нежно дотронулась до пальцев ее руки.
Росана благодарно кивнула.
Риточка на удивление была чутким человеком. Она понимала, когда и где стоило уступить и не давить на подругу. К тому же она очень сильно привязалась к Вишне. В душе она восхищалась ей, любовалась ей и часто думала о том, что ей крупно повезло с подругой.
– Думаешь, найдут убийцу Вары? – переключилась Ритка.
– Теплицкий занимается этим делом. Он хоть мент и не совсем порядочный, но заинтересован в поимке киллеров. Ведь убийство произошло на его территории.
– С Янкой тоже спит.
– Так у него все схвачено по всем фронтам! – саркастично хмыкнула Росана.
– Или у нее, – подметила Риточка. – Вишня, ты Бархат недооцениваешь. Она опасная женщина. Она спит с влиятельными мужчинами города. Что ей стоит сколотить свою армию?
– Не сможет. Куда ей с ворами в законе тягаться. О чем ты? – изящно махнула та кистью руки в воздухе.
– Будет повелевать ими не открыто, а через уши. Ночная кукушка дневную перекукует.
– Ой, да брось ты! Ну кому эта Яна нужна?
– Просто пообещай мне, что будешь осторожна? – взяла ее Ритка за руку и посмотрела в ее синие глаза.
– Обещаю. Может, пройдемся? Надоело сидеть. Мужики с соседнего столика того и гляди приставать начнут, – предложила Росана.
– Пошли уже тогда обратно к машине. По такой жаре много не нагуляешься, – поднялась Рита из-за столика, поправляя свой короткий синий сарафан.
В машине Росана поставила кассету с шансоном и закурила сигарету.
– С Олегом поедем вечером за город на базу отдыха, – принялась рассказывать о своих планах Рита. – Проведем время вдвоем. Я так рада, что прошлая жизнь осталась позади. Я тебе безумно благодарна.
– Мне-то за что? Мот тебя вытаскивал, – выехала на дорогу Росана.
– Ты ведь ни разу не осудила меня за то, чем я занималась.
– Да кто я такая, чтобы судить? – пожала она плечами.
– А помнишь, как ты меня к себе под шубу пустила в камере в ментовке, чтобы погреться? – Глаза Риточки стали мокрыми. – Меня бы мать родная так никогда не согрела.
– Где твоя мать, кстати? – остановилась на красный свет Росана и посмотрела на подругу, приспустив очки.
– Спилась. Я и работать стала у Костыля только потому, что, когда мать умерла, один из ее собутыльников меня привел к нему. Мне было всего пятнадцать лет. Я осталась одна. Школу не закончила. Никаких перспектив я не видела. А зарабатывать было надо.
– В пятнадцать? – Росана потерла переносицу пальцами.
Ритка молча кивнула головой.
– Мне очень жаль, – искренне сказала Росана. Свет переключился на зеленый, и она плавно надавила на педаль газа. – Ты все еще молода и можешь построить абсолютно новую жизнь, такую, какую хочется тебе.
– Страшно мне, Росана, что упрекнет кто-то за прошлое, скажет что-то гадкое… Мот не выдержит, драться побежит.
– Олег взрослый мальчик. Он знает о твоем прошлом. Раз связался с тобой, значит, принял решение. И когда он его принимал, он понимал, что за спиной шептаться будут и ему придется тебя отстаивать. Набьет морду одному, другой никто пасть не откроет. К тому же у него самого прошлое далеко не идеальное.
– Страшно от перемен таких мне. Страшно.
– Не бойся, Ритка! Перемены-то хорошие! – прибавила Росана громкость и запела песню вместе с певцом.
Риточка открыла окно и задумчиво прикурила сигарету. Подруга была права – нельзя останавливаться и цепляться за прошлое. Ведь все еще можно изменить. Она закрыла глаза и, слушая голос Росаны, мечтательно улыбнулась.
Около одиннадцати вечера Немец стоял на кухне босиком в домашнем трико и жарил картошку с луком и грибами. Звонок в дверь разлился громкой трелью. Убавив огонь, он накрыл сковородку крышкой и отправился в прихожую.
– Ксюха, ты чего здесь? – распахнул он дверь перед женой друга.
– Валера у тебя? – заглянула она ему за плечо.
– Нет.
– Трое суток его дома нет. Я весь сон потеряла. Морги и больницы обзвонила. В полицию ходила, сказали: ждать, пока объявится.
– Заходи, – затянул он ее в квартиру и закрыл за ней дверь. – По порядку давай! Я видел его в начале недели в его автосервисе. Мы обсудили следующую поездку в А. за новой партией машин и решили арендовать землю под стоянку, чтобы туда загнать побольше машин для продажи.
– В среду утром ушел в салон и больше не появлялся.
– Странно.
Ксюха шмыгнула носом.
– О, нет! Только не реви! – поморщился Женька. – Может, загулял где?
– Не гулящий он, – стыдливо опустила она глаза в пол, и он понял, что попал в точку.
– Ксюха, говори как есть, не стесняйся. Если знаешь, где загулял, так я поеду его оттуда выдерну. С кем не бывает, – сложил он руки на груди.
– В казино, скотина, опять все деньги заработанные спускает! – выпалила она. – Все, что вы с ним с машин заработали, все в этом долбаном казино оставил! Чувствую, доиграется однажды так, что придется с квартирой расстаться. Понимаешь?! Если бы он выигрывал, так все просаживает, а потом отыгрываться бежит!
– Неожиданно, – почесал Женька затылок. – И в каком казино он играет?
– В «Фортуне», чтоб она сгорела! – сквозь зубы выдавила она.
– Ладно, Ксюха, иди домой, а я сейчас переоденусь и поеду в «Фортуну», если он там, то заберу и к тебе привезу. А если нет, то кину клич, будем искать, – пообещал он ей.
Ксения кивнула головой и отправилась домой. Валерка по счастливой случайности жил вместе с женой в соседнем подъезде, но несмотря на это сталкивались они очень редко.
Женька выключил огонь на плите и с большим сожалением вытряхнул полуготовый картофель в мусорку.
Затем он оделся в спортивный костюм и кроссовки, взял с тумбочки ключи от внедорожника, и прежде чем покинуть квартиру, зачем-то побрызгался одеколоном.
Пока он ехал за рулем, ему, как назло, попадались сплошные красные светофоры. «Чертова “Фортуна”, – думал он. – Все пути ведут в нее так или иначе. “Фортуна”, в которой вечно не фартит!»
Вишня, отпев с музыкантами свою программу, сошла по ступенькам со сцены и под аплодисменты направилась к бару. На ней было красное короткое платье, отделанное пайетками и бисером. От ее загорелых длинных ног в шнурованных босоножках и тонких щиколоток было невозможно отвести взгляд.
– Коньячку, Мурзик, мне налей немного. Что-то горло сегодня хрипит, – обратилась она к бармену.
– Простыла, что ли?
– Нет. Может, связки подустали, всю неделю работала. Прогрею немного.
Бармен ловким движением взял со стеклянной полки бутылку дорогого коньяка и наполнил стакан доверху.
– Держи, Вишня.
– Щедрый! – усмехнулась она и достала из сумочки несколько денежных купюр.
– Перестань. Это за счет заведения. Пьянзин сказал: с тебя денег не брать, говорит, ты даже никогда не ешь в нашем ресторане, хотя весь танцевальный состав и все музыканты всегда накормлены за нас счет. А ты совсем ничего… Только сигареты берешь иногда… – не захотел он брать деньги.
– Считай, что это чаевые, – положила она купюры на барную стойку.
– Тогда возьму, но только половину. Вишня, хватит баблом раскидываться! Ты работаешь не меньше нас всех, – взял бармен несколько купюр и широко улыбнулся. – Итак, какие планы на вечер?
– Никаких. В казино пойду, в рулетку поиграю. Сегодня публика щедрая была, много чаевых нам накидали.
– Если бы я не работал, то составил бы тебе компанию! – подмигнул он ей.
– И не мечтай! – покачала она пальчиком перед его лицом. – Я на работе с коллегами ни-ни. Никаких связей.
– Ну конечно, куда мне! – расстроился Мурзик, который, к слову, был очень привлекательным молодым человеком. – Ты только с крутыми ходишь на свидания!
– Крутыми могут быть только яйца! – Дотянулась она до него и потрепала нежно за щеку. – Не обижайся.
– Не обиделся! – улыбнулся он.
Росана знала, что Мурзик, которого на самом деле звали Иван, относился к ней очень хорошо. Он ластился ко всем женщинам в коллективе ресторана «Фортуна», а клиентки от его обслуживания просто верещали, часто пытаясь затащить его в постель. Именно за это он получил свое прозвище «Мурзик».
Выпив еще немного коньяка, Вишня покинула ресторан и прошла на территорию казино. Остановившись у стола, за которым играли в покер, она поколебалась несколько секунд, разрываясь между привычной ей рулеткой и картами. Обычно она обходила эту игру стороной, так как плохо в ней разбиралась, но в этот раз решила рискнуть и присоединилась к столу.
Один из мужчин в деловом костюме тут же уступил ей место, другой подозвал официантку и поинтересовался, чем бы он мог ее угостить.
Росана заказала коньяк, но заплатила сама, чем вызвала уважительный взгляд этого самого мужика в ее сторону.
Получив карты, она достала из сумочки сигарету, и в одно мгновение к ней подлетела официантка и поставила перед ней стакан с коньяком. «Быстрый же сервис у Пьянзина», – подумала она и мельком оглядела сидящих с ней за одним столом игроков. Внимание ее привлек молодой мужчина, сидевший напротив: он напряженно уставился на карты и шевелил губами что-то неразборчивое себе под нос. Перед ним лежала совсем небольшая стопка денег, по лицу его стекала тонкая струйка пота.
«В стрессе, что ли», – подумала она, потягивая коньяк.
– С ним все в порядке? – еле слышно спросила Росана мужчину в костюме по левую сторону от нее, скинув при этом несколько карт на стол.
– Проигрался сильно, – шепотом ответил тот и перевел взгляд на свои карты.
Игра продолжалась. Росана с треском провалилась уже через несколько минут, чего и следовало ожидать. Но она продолжала сидеть за столом, дымя сигаретой и распивая коньяк. Дома ее никто не ждал, так что торопиться было некуда.
В итоге мужик, сидящий напротив нее, проиграл свои последние деньги и истошно завопил, ударив кулаком по столу несколько раз.
Испугавшийся крупье нажал кнопку вызова охраны.
Огромные бугаи подбежали к мужику и попытались схватить его под мышки, чтобы выкинуть на улицу, но не тут-то было.
Мужик оказался шустрым и быстрым. Завязалась драка. Люди принялись бежать из казино, и лишь Росана сидела неподвижно за столиком – хоть такое, но развлечение.
Наконец-то охране удалось схватить мужика. Один из них нанес ему удар в область живота, и мужчина согнулся пополам. Охранник ударил его кулаком в лицо, и из его носа хлынула кровь.
– Хватит! – громко заорал несущийся им навстречу Немец. Росана спрыгнула с высокого стула и от удивления и по неосторожности разлила коньяк из стакана на игровой стол.
Схватив за шею охранника, державшего мужика, Немец удушающим приемом осадил его на пол. Другой бугай кинулся на него с кулаками, но Женька, подпрыгнув в воздухе, нанес ему сильный удар по голове ногой, от которого тот пошатнулся и упал.
Третий, быстро смекнув, что в физической силе он проиграет, достал пистолет и направил его на Женькиного друга.
– Валерка, не двигайся, – сказал Штерн другу, после чего обратился к охраннику: – А ты опусти оружие и позови сюда хозяина заведения.
– Хозяин заведения сказал не выпускать его, пока не рассчитается, – громко цокнув, отказался он.
– Иди, скажи Артёму, что Немец здесь. Базар есть. Пусть подойдет! – рявкнул он.
– Ничего и никому я говорить не буду. Этот черт взял у казино взаймы и снова проигрался, к тому же поназаказывал гостям кучу алкоголя и не заплатил.
– Сколько он должен?
– Десять тысяч баксов.
– Сколько?! – хриплым от ужаса голосом переспросил Немец и вытаращился на Валеру, что стоял рядом и нервно кусал губы.
– Я отыграюсь. Я завтра обязательно отыграюсь! – крякнул он.
– Заткнись! – злобно сказал Немец. – Значит, так, мы сейчас уходим, а завтра я приеду и переговорю с твоим директором лично.
– Да, конечно! – хмыкнул бугай. – Только через мой труп.
– Значит, будет труп! – кинулся на него Немец.
Охранник оказал достойное сопротивление. В ходе драки Женька ощутил по нанесенным парнем ударам и блокам, что у того скорее всего есть военная подготовка. Но разве что-то может сравниться с длинными ногами журавля, которыми махал Женька, прижимая противника к стене?! Оказавшись близко друг к другу, они сцепились и повалились на пол. Валерка прыгал вокруг них и просил остановится. Очухавшиеся охранники подбежали и попытались их разнять. Дальше каким-то непонятным образом в ходе борьбы один из них нажал на курок пистолета. Раздался выстрел, а затем истошный крик. Испугавшись, охранники разбежались в разные стороны. Женька увидел сидящую на корточках около Валерки, лежащего на полу, Вишню, что с круглыми от страха глазами зажимала ладонями рану на его груди.
– Твою мать! – заорал один из охранников и кинулся на своего напарника. – Ты че наделал, урод? Шеф теперь с меня три шкуры снимет! Если пойдет слух, что в казино мокруха произошла!
– Да я же не специально! – огрызнулся тот. – Нечаянно на курок нажал.
– За нечаянно бьют отчаянно! – Женька от злости дал ему ногой с такой силой, что выбил челюсть.
– Немец! – заорала Росана так громко, что, казалось, ее тренированные годами голосовые связки сейчас лопнут. – Его в больницу надо срочно!
– Скажи Пьянзину, Немец передал, – схватил он главного из охранников за грудки. – Что за такой косяк, теперь он мне десять косарей должен!
Тот кивнул молча головой.
Затем Штерн подбежал к Валере и Росане.
– Я руки убрать не могу. Кровь как из ведра хлещет, – прошептала она осевшим голосом.
– В мою машину его и к Колчину в больницу. – Женька наклонился, подхватил друга на руки и быстрым шагом пошел на выход. Росана побежала следом за ним, стуча каблучками.
Женька прыгнул за руль, Росана устроилась на заднем сиденье, уложив Валеркину голову себе на колени. До больницы они ехали молча. Немец гнал свой внедорожник на такой скорости, что у него самого адреналин валил из ушей. Валера был без сознания, и Росану от страха того, что он, возможно, сейчас умрет у нее на руках, жутко лихорадило. Она смотрела на свои пальцы, запачканные засохшей кровью, и тяжело дышала, чтобы не закричать.
В больнице их встретил Колчин с медперсоналом. Валеру немедленно транспортировали в реанимационную. Женя и Росана остались дожидаться конца операции в кабинете у Колчина. Росана сидела на диване в красном платье, запачканном Валеркиной кровью, белая, словно привидение, и смотрела в одну точку.
– Жена его пришла, говорит, пропал, уже трое суток его дома нет. Нашел, твою мать! – Женька отодвинул шторку и посмотрел в темное окно.
Росана молчала, ком в горле не давал говорить.
Он развернулся и быстрым шагом подошел к ней:
– Испугалась?
– Не совсем приятно… – сиплым голосом выдавила из себя она и посмотрела на свои руки, которые она попыталась тщательно отмыть в раковине несколько минут назад, но кровь словно намертво прилипла к коже под ногтями. – Он выживет?
– Выживет. Иначе владельцу казино конец. – Женькино лицо говорило о том, что этого он Пьянзину не забудет, и решение его останется в силе.
Росана ничего не ответила. Лишь закрыла глаза и откинулась на спинку дивана.
Колчин вернулся в кабинет через два часа.
– Жить будет. Пулю вытащили. Важные органы не были задеты. Будет соблюдать покой, заживет все как на собаке.
– Федя, чтобы я без тебя делал! – похлопал Женька его по плечу.
– Да ладно, ты чего! Наш ведь человек! А ты, Вишня, – обратился он к Росане. – Чего такая бледная? Тебе нехорошо, что ли?
Он подошел к ней и приложил ладонь ко лбу.
– Вроде бы не горячая. Сейчас давление будем мерить.
Он достал из шкафчика тонометр, расположил манжету на бицепсе ее руки, после чего плотно затянул. Поставив стетоскоп на локтевой изгиб, поближе к артерии, он принялся одной рукой сжимать и разжимать грушу.
– Низкое. Очень низкое, – сказал он, вытаскивая оливы стетоскопа из ушей. – Как ты вообще передвигаешься?! – покачал он головой. – Нельзя так себя загонять. Спать надо по ночам!
– Поспишь тут с вами… – буркнула она в ответ.
Колчин пошел к своему докторскому столу:
– Сейчас дам таблетку. Тебе станет получше. – Женя, это ключи от моей дачи в поселке, на шашлыки, помнишь, пару раз там собирались. Поезжай туда с Росаной на пару дней. Отдохните немного. Пусть воздухом свежим подышит. Валеркиной жене я сам позвоню. Ты тут больше ничего не сделаешь. А вот ей, – ткнул он в Вишню указательным пальцем, – срочно надо отдохнуть, иначе может загреметь в больницу на пару недель.
– Не поеду я никуда. Домой меня отвези, – поднялась она с дивана, подошла почти вплотную к Женьке и глянула на него, будто обожгла.
– Росана, там озеро, свежий воздух. Я, как врач, настоятельно рекомендую. Я, честно говоря, уже задолбался вас всех лечить. Меня пожалей! Мне перерыв от ваших рож нужен! – шутливо пожаловался Колчин с долей правды.
Немец взял ключи из его рук:
– Прямо сейчас туда и поедем.
– Как добираться, помнишь?
– Помню.
– Как я поеду в такой одежде. Она ведь вся в крови, – вдруг пошатнулась Росана, и Женька вовремя придержал ее.
– Заедем к тебе домой. Если позволишь, я сам поднимусь и возьму тебе чистую одежду. Все, что необходимо.
Колчин протянул ей стакан воды и пару таблеток на ладони:
– Через полчаса станет получше. Вот, возьми с собой, попей дней пять, для нормализации давления.
Росана благодарно кивнула головой.
– Идем. – Крепко держа ее за талию, Немец пошел вместе с ней на выход.
Когда дверь за ними закрылась, Колчин плюхнулся в свое кресло и положил голову на стол.
«В отпуск, что ли, свалить?» – подумал он и закрыл усталые глаза.
Росана осталась сидеть в машине, дав Женьке ключи от квартиры и тщательно объяснив ему, где лежат летние шорты, майка и шлепанцы. Поднявшись на нужный этаж, он отворил дверь и вошел внутрь. В ее квартире пахло чем-то сладким. «Словно ваниль», – подумал он и, совсем забыв снять с себя кроссовки, пошел в спальню, в которой находился шкаф.
Быстро отыскав пару летних шорт и маек, он подошел к комоду и открыл один из ящиков. Увидев нижнее белье, он сначала хотел его закрыть, но потом заинтересовался и порывшись, отыскал пару комплектов, которые понравились ему по цвету. Там же он нашел и яркий бирюзовый раздельный купальник.
«Вдруг поплавать в озере решит…» подумал он.
Пройдя на ее маленькую кухню, к которой прикреплялся балкон, он нашел там пакет и сложил в него всю одежду. Затем он заглянул в зал. К его удивлению, зал был абсолютно пуст. В нем стояли лишь пианино и маленький диван. Окна украшали красивые светло-бежевые шторы. На потолке висела небольшая хрустальная люстра.
«Я смотрю, вам многого и не надо, Росана Витальевна», – подметил он про себя и, не удержавшись, коснулся клавиш пианино. Когда-то в детстве он тоже ходил в музыкальную школу и даже неплохо играл на баяне. Но с приходом взрослой жизни баян ему совсем не пригодился, а вот умение драться спасало не раз.
Подхватив белые шлепанцы в прихожей, он закинул их в пакет и огляделся: кажется, он собрал все, что она просила. Он вышел из квартиры, закрыл ее на замок и подергал за ручку.
Поселок, в котором располагалась дача Колчина, находился в районе аэропорта, что занимало час с лишним езды.
Росана ехала всю дорогу молча, с закрытыми глазами, пытаясь побороть свое слабое состояние, и Женька ее не беспокоил.
Когда они добрались до дачи, на улице уже было светло. Открыв ворота ключом, он въехал внутрь двора и заглушил мотор.
– Вишня, – дотронулся он осторожно до ее плеча. – Мы приехали.
Росана открыла глаза и увидела перед собой одноэтажный домик из красного кирпича, который окружали огромные зеленые сосны, касаясь крыши своими ветками.
– Красиво.
– Это ты еще озера не видела!
– Тут душ-то есть?
– А как же?! Федя и его родители строили эту дачу несколько лет. Есть все! Банька небольшая, летний душ прямо рядом с ней. Санузел внутри дома проведен. Предлагаю тебя засунуть первым делом в душ, а потом в кровать.
Она возмущенно приподняла бровь.
– Да ну тебя. Что я совсем не человек, что ли, приставать к бабе, которая того и гляди в обморок упадет?! – громко захохотав, Женька вышел из машины.
Росана достала с заднего сиденья пакет с одеждой и разочарованно посмотрела на свое платье, залитое кровью. Отстирать не получится. Химчистка, наверное, тоже не справится. Придется выбросить.
Женька тем временем закрыл ворота и открыл двери дома.
– Идем, я покажу тебе, что и где находится, – позвал он ее.
Они шли друг за другом по узкой дорожке, вымощенной светлым камнем, между грядок и жимолостных деревьев.
– Вот баня, а здесь душ. Полотенца в бане должны быть, погоди, – открыл он деревянную дверь и вытащил с полки огромное махровое полотенце. – Держи.
Вишня взяла полотенце в руки.
– Озеро вон там. Хочешь посмотреть?
Она кивнула головой, и они спустились вниз по дорожке.
– Дух захватывает! – ахнула Росана. Перед ними раскинулось синее озеро, по которому плыла стая уток.
– Отоспишься, пойдем купаться!
– Купальника нет.
– Как это нет? Есть! – подмигнул он ей.
– Ты… ты что, рылся в моем белье?.. – вдруг раскраснелась она.
– Я знал, что ты купаться захочешь, ну и переодеться, – ни капли ни смутился Женька. – Я там пару комплектов, мне понравившихся, закинул.
Росана закатила глаза.
– Я в душ! – заявила она, ведь не спорить с ним? И направилась в сторону бани.
– А я обратно в дом, приготовлю тебе кровать, – крикнул он ей вслед, любуясь ее длинными ногами. Когда она скрылась из вида, он подхватил с земли плоский камушек и запустил его по тихой глади воды. Подскочив четыре раза, камень пошел ко дну, заставив Женьку улыбнуться. В детстве он и его брат часто ходили на речку и кидали камушки, у кого больше раз подпрыгнет. Брат всегда проигрывал, но чтобы сильно не расстраивался, Женька часто ему уступал, все-таки он был старше…
Приготовив для Росаны постель в спальне, он закрыл шторы, чтобы солнечный свет не бил по глазам. Затем разложил диван, стоящий в зале напротив камина.
– Ты будешь здесь? – раздался ее голос.
Он обернулся. Она стояла, завернутая в полотенце, с мокрыми волосами, в проходе.
– Да. В спальне постелил тебе, первая дверь направо.
– Тут хоть удобно? – имела она в виду диван.
– Да я где упаду, там и усну! Я не привередлив, – широко улыбнулся он.
– Угу. Я тогда пошла.
– Отдохни, если захочешь, вечером баню затоплю.
– Женечка, так жарко ведь… Июль месяц!
– А ты не спеши говорить нет! У Федьки веники знаешь какие? Настоящие дубовые! Отец его сам собирает!
– Ладно, Немец, считай, что почти уговорил. Главное, чтобы я в этой вашей бане коньки не откинула.
– Наоборот, давление приподнимает, – подмигнул он – и она, улыбнувшись, отправилась в спальню.
Коснувшись подушки, Росана закрыла глаза. Перед ней возник падающий на пол Валерка и рана на его теле, из который хлестала кровь. Затем она увидела себя со стороны в больнице, как она пытается отмыть свои руки в раковине… Внезапно тело стало ватным, и, перестав сопротивляться, она провалилась в сон.
Женька подошел к дверям спальни и, приоткрыв дверь, посмотрел на спящую Росану. В груди его защемило. Ему хотелось прилечь с ней рядом, обнять ее, коснуться ее губ и длинных волос. Кое-как поборов в себе страстные желания, он закрыл дверь и вернулся на диван. Лежа на подушке и смотря в потолок, он думал о том, что теперь отношения с Артёмом Пьянзиным, скорее всего, усугубятся. А ему этого ой как не хотелось. Смерть Вары, Шашен и его война с Калиной – еще разборок с владельцем «Фортуны» ему не хватало. Но слово не воробей, он был больше, чем уверен, что бугай-охранник уже передал Пьянзину, что тот торчит ему десять тысяч долларов. Валерке же он поставит условие: если тот продолжит играть и балагурить, оставляя повсюду долги, то никакого совместного бизнеса он с ним больше вести не будет. Валера был мужик понятливый, поэтому Женька не особо переживал. А вот уголовник Пьянзин мог доставить ему неприятностей, здесь, чувствовал он, что-то придется решать…
Проснувшись, Женька сладко потянулся; за окном смеркалось. Он вышел из зала и заглянул в спальню: Росаны в постели не оказалось. Выскочив из дома, он трусцой побежал по узкой дорожке к озеру.
– Вот ты где! – остановился он на мостике у озера.
– Ну а где мне еще быть? – плавала она в прохладной воде. – Выспался?
– Более или менее, – кивнул он головой и присел на лавку, встроенную в деревянный мостик.
Росана осторожно поднялась по скользким ступенькам. Мокрый купальник почти ничего не скрывал. Женька прикусил нижнюю губу: разве можно оставаться серьезным и сообразительным, когда ее тело было так близко, почти у него в руках.
Ее молочно-белая кожа покрылась мурашками.
– Замерзла?
– Немного, – потянулась она за полотенцем.
– Иди согрею! – распахнул он перед ней руки, готовый заключить в свои объятия.
Она стояла перед ним, сложив руки на груди в нерешительности. С одной стороны, им обоим давно было пора перешагнуть эту черту, с другой стороны, она боялась быть с ним близкой.
Был бы это любой другой привлекательный мужик, возможно, и переспала бы, как это иногда случалось. Ничего такого в этом нет, она женщина молодая, красивая, свободная. Ни перед кем отчитываться не обязана. Но связываясь с Немцем, можно было окончательно запутаться, попасть в сети, из которых просто так не выпутаться. Немец был человек непростой, в городе его знали, боялись. Он обладал определенной властью, умел повести за собой людей. Конфликтовать он не любил, но, если приходилось – он жестко отстаивал свои интересы. Слухи о нем ползли разные – как хорошие, так и плохие. Но Росана не обращала на них внимание, она всегда предпочитала делать выводы сама, а не со слов каких-то там людей. Вступая с ним в более тесную связь, она обрекала себя…
Ее синие глаза, которыми она словно обжигала, были недвижимы. Женька молчал, понимая, что она решается…
С ней все было не так, как с Полиной, не так, как с девками в ресторанах и банях. От одного ее взгляда у него по телу словно проходила волна электричества. Вишня была из тех женщин, которые бывают у мужчин в жизни только один раз. Та, которая запоминается, о которой сочиняют стихи и песни, та, из-за которой происходят дуэли. Но не только ее женская природа притягивала его, а то, что Вишня была эгоистичной стервой, добиться расположения которой было очень сложно, а удержать ее интерес почти невозможно.
От затянувшейся паузы ей стало еще страшнее, ведь она понимала, что их соединение неизбежно, как бы долго они это ни оттягивали. Она была вольная, своенравная, но перед ним немного сдавала – отчего? Не знала сама. То ли чувствовала, что он сильнее ее, и это возбуждало, то ли что-то окончательно поплыло в мозгах без ее ведома, и к ней пришла та самая пугающая ее любовь, которую она никогда ни к кому не испытывала ранее.
Она облизнула сухие от июльского теплого ветра губы и закрыла мокрыми ладонями свое лицо.
Женька все понял… Нужно брать все в свои руки.
Он подошел к ней и заключил в объятия. Ее запах будоражил. Губы ее оказались так близко, что сдерживать себя было невозможно. Он притянул ее одной рукой к своему лицу и жадно впился в ее рот.
Она выгнулась ему навстречу, прижав свое дрожащее тонкое тело. Подхватив ее на руки, он потащил ее в дом, словно хищник свою добычу, где они разошлись не на шутку, разбросав все подушки и одежду по спальне. Она попыталась взять над ним контроль, но он не позволил. Ему хотелось делать все самому. Он ласкал ее в потаенных местах, до тех пор, пока тело ее не выгнулось, словно пружина, и с ее губ сорвался стон: «Еще».
Он продолжал вертеть ее в своих сильных руках, заставляя полностью потерять контроль. Она извивалась в его руках и стонала от прикосновений его губ. Его блуждающий горячий язык лишил ее способности говорить… Но это не было нужным. Он сам направлял ее, и она беспрекословно следовала за ним. При свете луны казалось, что вся ее тайна была в ее длинных черных, раскиданных на постели волосах. Ее высокая, упругая грудь вздымалась при дыхании, что еще более будоражило.
Она притянула его к себе и тихо прошептала ему несколько слов на ухо. Она была готова продолжать, ведь он еще не начинал…
Ее долгое, томительное ожидание было прервано им словно горящей стрелой, пронзившей ее неожиданно и резко, заполнив ее влажное лоно до предела. Она уперлась руками ему в грудь, чтобы немного притормозить его нешуточный темп, но было поздно. Немец, казалось, слетел с катушек. Какое-то время он совершенно не слышал ее, превратившись в голодного, ненасытного зверя. Он любил ее снова и снова. А она громко стонала и просила еще и еще. Чертова баба… Она просто сводила его с ума до утра своим аппетитным телом, с которым ему было позволено делать все что угодно.
На следующее утро им предстояло уезжать. Вишня стояла на мостике и задумчиво смотрела на тихую гладь озера, между пальцами дымилась сигарета.
Женька принес две большие кружки, в которых дымился горячий ароматный кофе, и поставил их на лавочку. Затем он подошел к ней и, обняв сзади, поцеловал в шею.
– Я не хочу уезжать, – положила она голову ему на плечо.
– Мы всегда можем вернуться.
– При нашей жизни разве что, если кого-то опять подстрелят, – саркастически фыркнула она.
– Типун тебе на язык. Кофе пей, остынет, – оторвался он от нее, и, подхватив с лавочки кружку, протянул ей.
Вишня была и рада. Ведь когда пьешь, то можно ничего не говорить. А сказать ей хотелось многое. У нее было много вопросов к Женьке, возникших от ее собственных страхов. Да что там, она была просто в ужасе от мыслей, что им придется расстаться, что больше они могут и не увидеться. Она словно до сих пор ощущала его прикосновения на своем чувствительном, жарком, нуждающемся в любви и мужской ласке теле. Он еще не уехал, а у нее уже началась ломка.
– Ты всегда по утрам такая молчаливая? – весело спросил Женька, довольный всем, что произошло, и абсолютно не имевший никаких других мыслей.
Она пожала плечами, отпила большой глоток, ошпарив при этом небо, но вида не подала, лишь мило улыбнулась и отвела свой взгляд.
«Вот вляпалась, – подумала она. – Лучше никуда не ехать, а просто взять и утопиться в этом озере».
– Да что с тобой? – уловил ее настроение Женька. – Что-то не так? Говори, вишневая моя, – ласково сказал он, как обычно, широко улыбаясь.
– Все в порядке. Поехали, – холодно сказала она и, развернувшись на девяносто градусов, быстрым шагом пошла в сторону дома.
– А ну подожди! – в два прыжка догнал ее Женька и схватил за руку. – Что за закидоны, Вишня?! Вчера стонала «еще, еще», а с утра словно ледяная.
– Женя, поехали домой. Повеселились – и хватит.
Он стоял в растерянности.
– Что значит хватит?
– Слушай, трахнулись, все было отлично. Что еще тебе надо? – сверкнула она глазами. – Ведь ты для этого сюда меня привез. Можешь больше не любезничать. Поехали.
– Тебя что, какой-то особенный комар за жопу ночью укусил? – Женька убрал от нее руки и скрестил их на груди.
– Никто меня не кусал. Просто я, так же, как и ты, понимаю, что произошедшее уже не вернуть и не отмотать назад, словно пленку на кассете. Ты получил то, что хотел!
– Но ведь ты этого тоже хотела! – обалдело смотрел он на нее.
– Ты… ты… Не понимаешь! – задыхаясь, выпалила она.
– Твою ж мать, так объясни нормально! – стукнул он себя в грудь кулаком. – Что не так?
– Женька… – заглянула она в его карие глаза. – Проблема в том, что все так… Все слишком хорошо. Настолько хорошо, что страшно!
– Тьфу ты, Вишня! Дура! – схватил он ее и прижал к своей широкой груди. – Я сам не думал, что может быть так хорошо. Ты думаешь, мне не страшно отвозить тебя сейчас домой и возвращаться в свою квартиру, в эти серые будни, после того фейерверка чувств, которые я испытал с тобой? – выдал он на одном дыхании.
– Женька, лучше сдохнуть… Лучше бы я не знала, что так бывает….
– Замолчи, – накрыл он ее рот поцелуем и повалил на грядку, стягивая с нее летние шортики. Ловко подвернув ее под себя, он поставил ее на четвереньки и овладел ей.
Позже, отряхиваясь, Вишня хохотала во весь голос:
– М-да… Немец… всякое бывало, но чтобы прямо на грядке!
Он посмотрел на нее с обожанием и подмигнул:
– С тобой везде готов, везде!
Остановив свой внедорожник около ее дома, он потянулся к бардачку и достал оттуда маленький черный тканевый мешочек.
– Это тебе, – протянул он его ей.
– Что это? – Она вытряхнула себе на ладонь из мешочка круглый медальон из золота в виде солнца, отделанный бриллиантами, на тонкой цепочке.
– Купил для тебя. Уже после развода… Приходил в ресторан «Фортуны», ждал тебя как дурак после выступлений, а ты все не возвращалась в зал, как это делала обычно. В гримерку к тебе теперь не пробраться, после того как Вару убили, в служебное помещение просто так не зайти. В итоге пришлось за тобой проследить, увидел, что ты сваливаешь через заднюю дверь здания. Решил, что бежишь от меня, общаться не хочешь.
– Не хотела. И правда сбегала, – сжала она медальон в ладони. – Прости.
– Больше так не делай. Ладно? – коснулся он ее щеки своей рукой.
Она прильнула напоследок к его губам, оставляя на них сладкий отпечаток и совершенно не замечая пару любопытных глаз, следящих за происходящим в машине из соседнего подъезда.