Одна из самых знаковых фигур в истории тенниса. До его появления таких творческих, импульсивных и бесцеремонных игроков теннисные площадки еще не видели. Во время игры Макинрой никогда не сдерживал эмоций, но на результатах это не отражалось. В этом ему не было равных. На корте он всегда чувствовал себя жертвой заговора: вечно недовольный, раздираемый непонятными душевными переживаниями.

«Макинрой, – сказал о нем как-то Бьорн Борг, – человек-сюрприз». Он и в самом деле за всю жизнь не послал двух одинаковых мячей. Выдумщик, от которого не знаешь, чего ждать, любитель эффектных трюков. Моцарт мирового тенниса.

Он не бил по мячу, он его ласкал. Каждый раз он выполнял удар как-то иначе. Его розыгрыши напоминали работу художника, для которого каждый штрих наполнен эстетическим смыслом. Стиль Джона Макинроя поднялся до уровня искусства – настолько поразительное это было зрелище. Иначе как гением его не назовешь.

Каких-то только акробатических фигур он не выделывал, играя возле сетки! Подавать, нарушая правила, было для него в порядке вещей. Настроенный против всех и каждого, он страшно злился на себя, когда мяч приземлялся в сантиметре за линией площади подачи. Постоянно спорил с судьями, если они осмеливались подвергнуть сомнению его слова. Нонконформист, переступивший через все правила большого тенниса.

Когда я брал у Макинроя интервью в Итальянском форуме, меня поразило в нем полное отсутствие дипломатичности и пренебрежение к условностям. Он тогда работал комментатором на телевидении, разил, как клинок, избегая общих мест. Привлеченные его харизмой и бунтарским характером, люди начинали гораздо активнее интересоваться теннисом, воспринимать его как спорт для всех. Отсюда и тот ажиотаж, который вызвало одно из самых захватывающих противостояний в теннисе – Борг против Макинроя. Контраст стилей: игра шведа на задней линии против непрерывных атак сеточника Супер Мака. Обводящие удары против воллеев. Ледяное самообладание против взвинченных нервов. Топ-спины против бэк-спинов. Ни в чем не похожие миры, которые волею судеб сошлись в двух финалах, навсегда вписанных в историю Уимблдонского турнира.

Джон Макинрой олицетворял великие семидесятые. Профессионализм, поднятый на небывалую высоту. Мостик между тремя поколениями великих спортсменов, обессмертивших свои имена. В начале карьеры он встречался с Артуром Эшем, Илие Настасе, Джимми Коннорсом и Витасом Герулайтисом. Затем продолжил теннисные дуэли с Боргом, Лендлом, Виландером, Эдбергом и Беккером. А под конец передал эстафету Питу Сампрасу, Андре Агасси и Джиму Курье – будущим первым ракеткам мира.

Пятнадцать раз Макинрой участвовал на правах фаворита в Уимблдонском турнире. В его коллекции карьерных достижений – семьдесят семь побед в чемпионатах разного уровня, из которых семь – в турнирах Большого шлема. Он возглавил мировой теннисный рейтинг в одиночном разряде в двадцать лет, одновременно став номером один и в парном разряде, за что Питер Флеминг должен поставить ему памятник, потому что ни с кем другим он не добился бы такого успеха и о таких титулах не мог бы даже мечтать.

Джон родился 16 февраля 1959 года в Висбадене, Германия. Его отец служил офицером военно-воздушных сил на американской базе НАТО. Когда семья вернулась в Нью-Йорк, Джон Патрик Макинрой-старший через какое-то время открыл юридическую фирму. Отец сыграл ключевую роль в том, что Макинрой-младший стал успешнейшим теннисистом. Как юрист, он занимался контрактами сына, всегда отстаивая его интересы; юридическую поддержку от него получал и младший сын, Патрик, тоже отличный теннисист. Патрик был на семь лет младше Джона и не мог похвастаться такими же способностями. Тем не менее ему удалось подняться на третье место в мировом рейтинге, выиграв «Ролан Гаррос» и Кубок Мастерс в Лондоне в парном разряде. В одиночном разряде он достиг двадцать восьмой позиции в рейтинге АТР, выйдя в полуфинал Открытого чемпионата Австралии и четвертьфинал Открытого чемпионата США. Достойные результаты, позволившие ему стать капитаном сборной США на Кубке Дэвиса.

Братья Макинрои выросли в Квинсе, Нью-Йорк. В том самом районе, где находится парк Флашинг-Медоус и проводится Открытый чемпионат США. Приемы атакующего тенниса на кортах с твердым покрытием Джон начал осваивать под руководством тренера Густаво Палафокса, которого сменил легендарный австралиец Гарри Хопман. Обоих наставников нашел ему отец. Обладая несомненным талантом, в восемнадцать лет Джон добился первого серьезного успеха: победил в финале Открытого чемпионата Франции 1977 года в смешанном парном разряде с Мэри Карилло. После чего, начав с квалификации, дошел до полуфинала Уимблдона. По траве лондонского корта он двигался так, словно бегал в любимом саду. В четвертьфинале турнира Джон обыграл австралийца Фила Дента, очень сильного соперника, привыкшего к травяным покрытиям и одержавшего множество побед в парном разряде с Джоном Александером, включая Кубок Дэвиса и Открытый чемпионат Австралии. (Фил – отец теннисиста Тейлора Дента, который позже принял американское гражданство; Дента-старшего отличала очень мощная подача, но из-за травм он вынужден был раньше времени завершить карьеру.)

После того как в полуфинале Уимблдона он встретился с Джимми Коннорсом, о Макинрое узнал весь мир. Восемнадцатилетний парень, которому не мешало бы сбросить пару килограмм, чувствовал мяч, как мало кто в его возрасте. Он достойно противостоял неукротимому Коннорсу. И хотя потерпел поражение в четвертом сете, но отыграл поединок на равных, доказав, что готов сразиться с кем угодно. Родилась новая звезда.

Так что, когда в 1978 году девятнадцатилетний Макинрой впервые встретился на поле с Боргом и обыграл его, это не было случайностью. К тому же матч проходил в Стокгольме, на родине шведского теннисиста. В тот день Борг осознал, что у него появился еще один крайне опасный соперник. Он впервые проиграл теннисисту моложе его – левше с необычно мягкими воллеями, который тем не менее взял над ним верх.

Довольно рано, уже в январе 1979-го, Макинрой добыл первый трофей на крупном турнире – Кубке Мастерс, проходившем в Нью-Йорке, в знаменитом спорткомплексе «Мэдисон-сквер-гарден». Джон, которому не исполнилось еще и двадцати, нанес поражение легенде тенниса Артуру Эшу, в свое время изменившему ландшафт мирового спорта. Эш – первый и до сих пор единственный чернокожий теннисист, выигравший в 1975 году Уимблдонский турнир, уверенно сокрушив в финале Джимми Коннорса. И вот юный Мак победил Эша, не сумевшего реализовать два матчбола. Первый триумф Джона в родном Нью-Йорке.

В том же сезоне, и тоже в Большом яблоке [22], он выиграл первый турнир Большого шлема, проходивший на арене во Флашинг-Медоус, всего в нескольких километрах от его дома. В финале Открытого чемпионата США Макинрой без труда обыграл своего друга Витаса Герулайтиса со счетом 7–5, 6–3, 6–3. Витас, как и Джон, вырос в Нью-Йорке, он владел роскошной виллой на Лонг-Айленде и частенько наведывался в ночные клубы Манхэттена.

Вершина мирового теннисного рейтинга становилась все ближе. Через год Макинрой играет матч века – в финале Уимблдонского турнира 1980 года встречается с Бьорном Боргом. Шведский спортсмен одержим желанием в пятый раз подряд завоевать чемпионский титул в храме тенниса. Американец, в свою очередь, понимает, что уже готов покорить старейший и престижнейший турнир в мире.

Эмоции на трибунах зашкаливают. Два конкурирующих мира. Два противоположных полюса, объединенных стремлением стать лучшими в своем виде спорта. Уникальный по зрелищности поединок. Прямые атаки и обводящие удары. Топ-спины и бэки. Мягкие воллеи и дьявольские косые подачи. Полный набор образцовых ударов. К четвертому сету игра выходит на фантастический уровень. Макинрой отыграл семь матчболов, продлив невероятный поединок до пятого сета и доведя зрителей на Центральном корте до исступления. Когда в первом гейме пятого сета на табло высветилось 0-30, на миг могло показаться, что Борг готов уступить. Но ледяное хладнокровие взяло верх. Серия успешных подач приносит ему восемнадцать очков, и пятый сет завершается со счетом 8–6 в его пользу. Фотография Борга, в порыве эмоций упавшего на колени, стала частью истории, как и сам незабываемый финал.

Несмотря на поражение, Джон покорил публику на трибунах Уимблдона. Масштаб его таланта не оставлял никаких сомнений. За это ему готовы были простить и скандальное, часто отталкивающее поведение, и постоянные конфликты со всеми вокруг. Однако не только красота его игры привлекала любителей тенниса, не только великолепная техника, но и импульсивные выходки – это была уникальная и непредсказуемая личность.

Уступив победу Боргу, Макинрой принимает твердое решение стать номером один в мире, оттеснив шведа с первой строки рейтинга АТР. Для этого нужно обыграть его на Открытом чемпионате США во Флашинг-Медоус, который стартует через несколько месяцев после эпического матча на Уимблдоне. Финальный поединок против Борга становится для Макинроя тяжелейшим испытанием. Все снова решается в пятом сете. В первых двух сетах Джон лидирует, затем Борг сокращает разрыв и ведет в третьем и четвертом. И вот на финальном этапе Супер Мак вырывается вперед и завершает матч со счетом 6–4 в пятом сете.

В воздухе витало ожидание смены теннисного лидера, все внимание было приковано к финалу Уимблдона 1981 года. Британские и мировые газеты трубили про долгожданный матч-реванш. Снова жесткая борьба, снова нервы против хладнокровия. Но на этот раз фортуна улыбается американцу: 4–6, 7–6, 7–6, 6–4. Первый триумф Макинроя в Лондоне. И последний матч Бьорна Борга на Уимблдоне, куда он вернется только много лет спустя на столетний юбилей Центрального корта на Черч-роуд.

Джон готовился к этой встрече, равняясь на Борга, одержимого своей физической формой. За два года, прошедшие после первого появления на Уимблдоне в восемнадцать лет, Макинрой сбросил десять килограмм, полностью отказавшись от пива и сладостей и перейдя на гораздо более продуманное и функциональное питание. Это помогло улучшить спортивные показатели и приблизило к достижению его грандиозных целей. Теперь он выглядел совсем иначе. Похудел с восьмидесяти до семидесяти килограмм, подсушился и возле сетки действовал по-кошачьи ловко.

Неудивительно, что после триумфа американца на Уимблдоне шведу не удалось у него отыграться. Несколько месяцев спустя они встретились на бетонном корте Нью-Йорка, где снова, как и в Лондоне, Джон выиграл у Бьорна в четырех сетах (4–6, 6–2, 6–4, 6–3). Историческое соперничество между Боргом и Макинроем завершилось паритетом: 7–7 в личных встречах. Тот же 1981 год ознаменовал конец эпохи Борга и начало доминирования Макинроя. В 1983 году американец во второй раз завоевал титул на Уимблдонском турнире, легко одолев новозеландца Криса Льюиса (6–2, 6–2, 6–2), которой каким-то чудом добрался до финала, ставшего высшим достижением в его довольно скромной спортивной карьере.

А карьера Супер Мака между тем только набирала обороты. К 1984 году двадцатипятилетний теннисист разгромил самых сильных соперников, но вместе с тем пережил и сильнейшее разочарование. Он блестяще заканчивал этот сезон, который ознаменовался тринадцатью выигранными турнирами; сыграв восемьдесят пять матчей, восемьдесят два раза он покидал корт победителем. В третий раз завоевал кубок Уимблдона, буквально растоптав Коннорса в финале (6–1, 6–1, 6–2), а на Открытом чемпионате США разнес Лендла (6–3, 6–4, 6–1).

Однако это не спасало от недовольства собой: до сих пор он так и не покорил «Ролан Гаррос», хотя был в шаге от победы. И всю оставшуюся жизнь он будет об этом сожалеть. Джон не сомневался, что его атакующий теннис не подведет и на медленном красном грунте Парижа. Сражаясь в финале против Лендла, благодаря своим подачам и классическим воллеям он вел два с половиной сета, выиграв два из трех. В четвертом сете при счете 4–2, а затем 5–3 у него был шанс сделать брейк и добиться вожделенного титула. Казалось, победа уже у него в руках, однако в итоге выиграл Лендл, обойдя Джона со счетом 3–6, 2–6, 6–4, 7–5, 7–5. Поражение, которое тем не менее еще раз убедило всех, насколько высокий уровень игры может показывать Макинрой на любом покрытии. Он неотразим на траве, на харде, на закрытых кортах и не менее достойно выглядит на грунте.

Он выработал абсолютно индивидуальный стиль игры, начиная с подачи. Джон выполнял ее уникальным образом, вразрез с тем, чему учат тренеры: плечи полностью повернуты к сетке, ступни при этом стоят параллельно базовой линии, чего делать не принято, а ракетка касается земли. Все странности вместе складывались в такой букет, что могли привести в замешательство кого угодно. Отличное противоядие от мастеров отбивать мячи, так как траекторию полета просчитать было невозможно. Добавьте к этому идеальный замах левой руки, работавшей, как катапульта, гарантируя филигранный, эргономичный и очень мощный резаный бэкхенд. (Хочу предупредить: хотя по красоте и результативности подача Джона – это десять из десяти, не пытайтесь повторять за ним! Это может закончиться травмой спины, а сколько мячей вылетит за пределы корта, страшно даже подумать. Такая подача исполняется только автором, повторить ее невозможно.)

Очень своеобразно выполнял Макинрой и воллеи, отбивая мяч опущенной вниз ракеткой, что тоже нехарактерно для классической игры с лёта. Особенности его техники объяснялись необычной чувствительностью рук – такая очень редко встречается; она позволяла Джону укрощать даже низкие воллеи на уровне ног. Ракетку он держал под таким углом, чтобы максимально качественно выполнять подачу и выход к сетке.

Его характерный удар справа отличался необычной плавностью, выполнялся с высочайшей точностью и небольшим вращением. Эффективный удар на твердом покрытии и траве, но не самый результативный и надежный на грунте.

Наиболее полно талант Макинроя раскрывался в бэкхендах. Выбирал ли он слайс или удар из закрытой стойки, он всегда уверенно отправлял мяч к самой сетке. Бэкхендом, например, действуя с кошачьей ловкостью, он часто отбивал вторую подачу соперника, заставляя его мчаться к центру площадки.

Со временем американец стал настоящим атлетом – не сравнить с тем восемнадцатилетним юношей, который дошел до полуфинала Уимблдона. Джон никогда не стремился к идеальной физической форме, как Борг, но тоже много работал над повышением выносливости и скорости реакции ног, хотя и от природы обладал прекрасными данными.

В отличие от Борга, Макинрой вовремя сориентировался и перешел с деревянных ракеток на графитовые, продлив тем самым свою спортивную карьеру до тридцати трех лет и никогда не отказываясь выступать в парном разряде, в котором выиграл все, что только можно.

Он стал первой ракеткой мира в одиночном разряде, имея в активе семь побед на турнирах Большого шлема (три на Уимблдоне и четыре на Открытом чемпионате США). Возглавлял мировой теннисный рейтинг в парном разряде, выиграв девять турниров Большого шлема (пять побед на Уимблдоне и четыре на Открытом чемпионате США). Добавьте сюда еще семь трофеев, завоеванных на Кубке Мастерс в парном разряде, и три – в одиночном разряде.

Не обходил он вниманием и Кубок Дэвиса, в отличие от некоторых великих теннисистов, например Коннорса, который сознательно этот турнир игнорировал. Макинрой с гордостью участвовал в командных соревнованиях, готовый нести ответственность за свою команду и за страну. Он стал пятикратным обладателем Кубка Дэвиса в составе сборной США, регулярно побеждая как в одиночном, так и в парном разрядах (в 1978, 1979, 1981, 1982 и 1992 году). Дух соперничества, не покинувший его и после окончания карьеры, в конце концов привел Макинроя на пост капитана американской сборной на Кубке Дэвиса.

Уйдя из большого спорта, Джон, отличавшийся весьма широкими интересами, не распрощался с теннисом окончательно. Острый на язык, он стал бесценным теннисным комментатором, работая на телеканалах «Эн-би-эс», «Си-би-эс», «Би-би-си» и «Евроспорт». А еще снялся в кино – сыграл эпизодическую роль в комедии 2002 года «Миллионер поневоле» (оригинальное название Mr Deeds), появился в телесериале «Место преступления – Нью-Йорк» (CSI: NY) и в ряде других менее успешных проектов. Параллельно пытался реализоваться как арт-дилер – еще одно его хобби – и даже открыл частную галерею в Нью-Йорке.

Конечно, он не зачехлил ракетку, ставшую для него естественным продолжением руки, – этим высоким искусством он обогатил современный теннис. Ради удовольствия он принимал участие в турнирах ветеранов и показательных матчах, демонстрируя класс игры, над которым не властно время, позволяя себе иногда переходить грань и все так же радуя публику – с того самого момента, как стал главным героем мировых кортов, достойным теннисного «Оскара». Воплощением совершенного и самого неоднозначного теннисного гения.