Санька сидел не шевелясь, уставившись в одну точку. Женя доверчиво прижималась щекой к его плечу.

– Тебе не холодно? – заботливо спросил он.

– Немного, – с улыбкой призналась Женя. – Но у тебя спина теплая.

Санька долго собирался с мыслями, ковыряя ботинком педаль, а потом сказал виновато:

– Прости. Я просто не знаю, куда ехать.

Но девушка не обиделась и даже не расстроилась.

– Я с тобой, остальное не важно… Сань, все в порядке? – спросила она, с тревогой глядя на задумавшегося парня: мысли у него были далеко и явно не самые приятные.

Санька молчал еще долго, а потом вдруг спросил:

– Как думаешь, с ним все нормально? Надо проверить.

* * *

Санька и Женя подобрались к окну квартиры Алика. Парень некоторое время неуверенно топтался у стены, набираясь смелости, а затем приподнялся на цыпочках и заглянул внутрь, насколько хватило роста. Впрочем, все равно ничего не было видно… зато изнутри заметили его.

Занавеска резко отдернулась, и по ту сторону стекла появилось усталое, измученное лицо Алика, но взгляд мужчины был ясным: ничто не напоминало о безумии накануне.

– Привет. Ты как? – с искренней тревогой спросил Санька.

– Как вареное говно, – уныло пробормотал афганец и пошел открывать дверь. – Но уже соображаю. Заходите.

Санька покосился на девушку.

Алик улыбнулся, перехватив его взгляд.

– Да не ссыте, я в порядке.

Когда гости осторожно вошли, Алик сел за стол, на котором были разложены детали пистолета. Афганец приводил в порядок оружие и сейчас вернулся к прерванному занятию. Это обнадеживало и пугало одновременно: значит, мозги, наконец-то, встали на место, однако Алик, похоже, не желал ни с кем делиться своими планами.

– Чё, сильно меня крыло? – мрачно и даже, как показалось ребята, немного виновато спросил Алик.

– Ну, так… – повел плечом парень и поинтересовался, глядя на него в упор: – Что теперь будешь делать?

– Мстю мстить, – хмыкнул Алик, – как граф Монте-Кристо. Ты ж сам хотел.

– Да я тоже тогда переборщил, – махнул рукой Санька, криво усмехнувшись, и спросил с опаской: – Может, не надо? Вдруг Витя изменился?

– Чего? – скривился Алик. Он прекрасно знал, что ему подобные не имеют привычки к трансформациям.

– Он вчера за нашу подругу заступился, – добавила Женя.

– До нее просто мужики на улице докопались, – объяснил парень.

– А чё за подруга? – Алик равнодушно смотрел в сторону. Такие случаи происходили постоянно, ему не было никакого дела до чужих девчонок.

– Илюхи нашего девушка.

– А чё, она такая особенная? – хмыкнул афганец.

– Ну, у нее отец – директор завода, – произнесла Женя.

Руки Алика замерли на минуту, он опустил детали пистолета на стол и повернулся к гостям.

В голосе сквозило неподдельное любопытство.

– А докопались только до нее? – спросил он, увидев утвердительный кивок, и снова ухмыльнулся. – Может, правда изменился. Ну, тогда пусть живет. Слушай, ты тогда мамке не говори пока, – зачем-то попросил он. – Я поправлюсь и с цветами приду. Хорошо?

– Хорошо, – с готовностью ответил Санька.

– Хорошо, – пробормотал Алик уже себе под нос.

Санька чуть успокоился. Раз с родственником все в порядке, в няньке Алик теперь не нуждается.

– Я рад, что ты вернулся, – искренне улыбнулся парень, перед тем как уйти.

Алик проводил ребят, после чего вернулся к сборке и зарядке оружия. Дел предстояло невпроворот.

* * *

Санька, дрожа, скрючился на диване, но согреться никак не мог. Ему снилось, что он зверски замерз. Кошмар оборвал Вовка, который с лязгом откинул крышку цистерны. За его спиной маячила Женя.

– Доброе утро, – буркнул Санька уныло.

– Здарова, – не менее «приветливо» отозвался приятель.

Саньке это не понравилось, и он попытался разрядить обстановку.

– Привет. Вован, ты чего делаешь?

– Нажраться хочу, – продолжал огрызаться друг. – Все бабы – твари. Ты со мной? – Он зачерпнул половником содержимое, сделал изрядный глоток, но тотчас поперхнулся, зашелся в приступе кашля и поморщился. – Сука!

Вовка с остервенением захлопнул крышку цистерны, Женя нервно вздрогнула, но сразу же переключилась на своего парня, которого била дрожь.

– Так, ты весь продрог. – Девушка принялась заботливо заворачивать его в одеяло. – Тебе нельзя здесь ночевать. Вов, можно к тебе? – с надеждой спросила она.

Перспектива, что Санька останется на улице или в холодном гараже, ее совсем не вдохновляла, а в свою квартиру пригласить мальчишку она уже не могла.

– Ага, с батей валетом или на антресоли? – невесело усмехнулся Вовка.

– Так, может, у Илюши попробовать остаться? – предположила девушка.

– Не, ты чё? – поежился Санька. – У него бабка вообще зверь. Я боюсь ее.

– Ну, она же тебя не убьет! – фыркнула Женя. По ней уж лучше слушать ругань чужой бабки, чем бомжевать. – Так, ну я могу попробовать с ней поговорить. Я вроде в прошлый раз ей понравилась. Вов, ты с нами?

Вовка задумался и решительно кивнул.

– Погнали. Может, хоть у Илюши сердце есть. Вам, сухарям счастливым, мое горе не понять.

– Пошли, – поддержала Женя, утягивая с собой дрожащего Саньку. Если есть хоть маленький шанс, надо им воспользоваться.

* * *

Анна и Федор спали на одной кровати. Женщина прижимала сына к груди, как в детстве. Поэтому первое, что увидел мужчина, когда проснулся, была ее грудь прямо перед его носом.

Конечно, на матери была сорочка, но Федору все равно было неприятно. Он неловко вывернулся из объятий и встал.

На кухне уже бодрый Толик накрывал стол к завтраку. Федор достал сигарету и нервно закурил.

– Федюнь, можно пару тяг? – попросил он жалобно и, без разрешения отбирая у Федора сигарету, с благодарностью произнес: – Спасибо.

– Когда вы уже свои начнете покупать? – бросил тот раздраженно.

– Дак я ж бросаю, – беспечно отозвался Толик. – А если начнешь покупать – все, уже не соскочишь…

В этот момент в дверях показалась Анна.

Толик поспешно сунул сигарету обратно мужчине, шепча:

– Держи, держи!

– Что? – ошалело отбивался Федор. – Что?

Но Толик мигом переключился на женщину и слащаво улыбнулся, старательно притворяясь, что не сделал ни затяжки.

– О, Аннушка Филипповна! А я тебя потерял.

– Ой, какое же это счастье! – довольно потянулась та. – Я так хорошо выспалась. Феденька, а мы с тобой договаривались, что ты не будешь курить в квартире, – строго заявила она, отобрав у сына сигарету и затушив окурок о край пепельницы.

– Вообще-то мы ни о чем таком не договаривались, – возразил Федор, сделав особое ударение на слове «мы».

Но Анна не растерялась.

– Ну, давай договоримся. Курить – здоровью вредить. Не надо травить дымом домочадцев, – произнесла она с нажимом и обратилась к кавалеру за поддержкой, хотя ее вопрос походил на аксиому, не требующую ни доказательств, ни подтверждений: – Да, Толя?

– Да. Да, – с готовностью поддакнул Толик. – Аннушка дело говорит, ты эту дрянь бросай, Федь, бросай.

Федор смерил бывшего отчима ненавидящим взглядом, который тот проигнорировал и принялся за завтрак.

– Спасибочки, спасибочки. Как в лучших домах Лондона! – похваливал мужчина, потирая руки. – Приятного аппетита.

– Спасибо, – поблагодарила Анна, наливая всем чай.

Федора ситуация окончательно взбесила. Он едва сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по столу.

– Мам, тебе не кажется, это перебор – спать со мной в одной кровати? – возмутился он. Вот и удачный повод для начала спора! Сейчас он все им выскажет!.. – Хоть какое-то понимание личного пространства должно быть.

– Ну, подумаешь! – фыркнула Анна. – Прилегла на одну ночь ненадолго с сыночком. Ну что такого? Да? – повернулась она к Толику.

– Да… – эхом отозвался мужчина, глядя в сторону.

– Ну, я вообще-то могу спать где угодно! – гордо, по-хозяйски заявила Анна, чем привела сына в тихое бешенство. – Могу… Могу вот здесь вот лечь, буквой «Г» вот так лечь и спать. А еще лучше, лучше брось мне тряпку в коридоре, как собаке. Я лягу и буду спать, как собака, головой на север. Пожалуйста.

– Мам, я с утра твою грудь видел! – не выдержал Федор. – Ты считаешь, это нормально?

– Что ты говоришь такое? – театрально возмутилась женщина. – Ты мою грудь видел. И что, что ты видел мою грудь? Ты что, первый раз женскую грудь видел? Ты когда был маленький, я тебя с собой в женскую баню брала, и тебе очень нравилось. Да, Толь?

– Да.

Федор из последних сил старался не взорваться. Происходящее на кухне напоминало плохой спектакль. Срежиссированный Анной. И она как будто нарочно провоцировала сына.

– Вообще ты можешь спать как хочешь, как тебе удобно. Спи голеньким. Как хочешь…

– Я вот тоже без одежды люблю спать, – пожал плечами Толик, якобы не понимая, к чему ведут оба… а может, и правда ничего не соображая. – Пусть тело дышит. Носки снимай, чтоб ноги дышали.

– Хватит! – воскликнул Федор. – Прекратите это безумие!

– Неблагодарный! – тоном посредственной актрисы воскликнула женщина и наигранно всхлипнула. – Да, да, я только тобой и живу. – Она вскочила и направилась к выходу нарочито неторопливо и с достоинством.

– Аннушка… – ринулся за ней Толик.

Федор тяжело вздохнул.

* * *

Заявившись к Илюше домой, Санька, Женя и Вовка прямо в коридоре столкнулись с соцработницей, дородной женщиной около пятидесяти, с круглым добрым лицом. Удивились все четверо.

– До свидания. – Женщина с подозрением покосилась на ребят. Может, она и рада была поговорить еще и с друзьями парнишки – ведь те казались вполне приличными, – но надо было спешить.

– До свидания. – Илюша стремился поскорее выпроводить гостью.

– До свидания, – вежливо проговорила Женя.

Парни промолчали, а хозяин дома кисло улыбнулся друзьям.

– Привет, ребят.

– Чё, Илюх, эльфийке своей изменяешь? – хмыкнул Вовка и добавил цинично, не скрывая обиды: – Правильно! Так с ними и надо. Я у тя в туалет схожу?

– Илюх, не обращай внимания: у него там своя трагедия, – объяснил тихонько Санька, когда приятель скрылся в туалете.

– Хорошо, – кивнул Илюша.

Женя выдержала паузу и спросила прямо в лоб – что тянуть-то?

– Слушай, Илюш, а ты не против, если Санька у вас поживет немного?

Всегда гостеприимный Илюша ответил решительное «нет».

– А бабушка? – осторожно продолжала расспрашивать Женя.

Друг вел себя как-то странно. И у нее зародились нехорошие подозрения.

– Не знаю… – вздохнул парень и отвернулся.

– Ну, она дома? – не отставала девушка. – Давай я у нее спрошу?

Она уже собиралась пройти в комнату, когда Илюша вдруг ошарашил ее ответом:

– У тебя не получится.

– Почему? – нахмурилась Женя. Она не собиралась так просто сдаваться.

Парень молчал, мялся, а потом пробормотал еле слышно:

– Она умерла.

Тишина повисла такая, что было слышно жужжание мух между ставнями. Санька и Женя, разинув рты и раскрыв глаза, смотрели на грустного Илюшу.

Санька пришел в себя первым.

– В смысле? – недоверчиво спросил он. – Когда?

– Три месяца назад, – вздохнул Илюша, чем еще сильнее удивил гостей.

Получается, друг уже столько времени скрывал новость ото всех? А он никогда скрытным не был… впрочем, излишне болтливым – тоже.

– Чё? Я потом помою, – раздался голос Вовки.

Парень вышел из туалета, вытирая ладони о футболку, и заметил кислые лица ребят. Он явно подумал, что дело в немытых руках.

– А у тебя какая трагедия, Вов? – внезапно спросил Илюша.

– Чё? – озадачился Вовка. Он что-то пропустил?

* * *

Алик сидел в кабинете директора завода напротив сердитого Дмитрия и Трофима с помощником. Он не мог точно сказать, что его забавляло больше: ситуация или угрюмые рожи собеседников.

– Сделай вот так: «Пу-пу-пу-пу-пу», – хихикнул Алик, чем еще сильнее разозлил мужчин.

– Ты клоун, что ли? – рявкнул Дмитрий.

В ответ афганец усмехнулся и произнес совершенно серьезно:

– Ну, чтоб пар вышел, щас же закипите. Да расслабьтесь вы, мужики. Я же говорю, просто я узнал о нападении – пришел предупредить.

– О каком еще нападении? – пробурчал директор завода, презрительно глядя на гостя.

Откуда взялся этот мужик и что ему нужно? Вряд ли он из чувства солидарности сюда приперся.

– На дочку твою, – спокойно ответил Алик.

Дмитрий нервно привстал и наклонился вперед, то же самое сделал и гость.

– Короче, афганцы положили глаз на твой завод, – заявил он, опираясь на трость, чтобы не рухнуть и не расквасить нос.

– Кто тебе сказал? – недобро осведомился директор. Он давно подозревал нечто подобное, но не верил ни подозрениям, ни чужим намекам, хотя у мужчины хватало врагов и желающих отжать бизнес.

– В фильме посмотрел, – хмыкнул Алик и объяснил уже серьезнее: – Все просто. Обычная схема работы с коммерсами. Создаем «клиенту» проблему, потом помогаем ее решить, потом предлагаем защиту, потом – вуаля! – Он откинулся назад и развел руками. – Было ваше – стало наше.

– А ты чё, афганец, что ль? – фыркнул Трофим.

– Угу. В прошлой жизни, – небрежно бросил Алик.

Его раздражало, что подхалим в костюмчике лезет в чужой разговор: уж лучше молчал бы – за умного сошел.

Ну а у Дмитрия имелись кое-какие мысли насчет визитера.

– Почему я должен тебе верить? – Он смерил гостя скептическим взглядом, скрестив руки на груди. – Может, это часть вашей схемы. Короче, передай своим: мне от вас ничего не надо. А если с моими близкими хоть что-нибудь случится, я вам горло перегрызу.

– Дмитрий Василич, чё с ним церемониться? – снова влез Трофим. Он не понимал, почему директор нянчится с этим бомжом.

У него ведь есть служба охраны, крутейшая в городе!

Мужчина развязной походкой подошел к Алику и, склонившись к его уху, прошипел:

– Я щас со своими орлами отхреначу тебя. Чтоб дорожку сюда забыл.

Дальше произошло то, что и следовало ожидать… хотя недалекий Трофим не мог предугадать такого расклада. Алик молниеносно вытащил пистолет и ткнул снизу в подбородок наглому охраннику.

Тот замер от страха и даже дышать перестал. А афганец медленно поднялся, пистолетом дотолкал Трофима до стула рядом с шефом и небрежным движением усадил на него. Затем повернулся к Дмитрию и выразительно посмотрел на него.

– Ты службу безопасности поменяй. Меня ж надо было обыскать сначала, – хмыкнул он, убрал пистолет и поковылял к выходу, опираясь на трость. – У тя не орлы, а дятлы, – бросил через плечо.

Разъяренный Трофим подскочил и, схватив первый попавшийся обломок железной трубы, бросился было за обидчиком. Глаза от ненависти и жажды мести налились кровью.

Но Дмитрий резко отдернул его назад и, проводив Алика задумчиво уважительным взглядом, устало проворчал:

– Да сядь ты уже, дятел…

* * *

Федор собрался с духом и, приблизившись к двери ванной, негромко постучал.

– Мама, прекращай ломать комедию! – крикнул он. – Открывай сейчас же!

В ответ донеслись театрально громкие и фальшивые всхлипывания.

– Давай-давай… – устало махнул рукой Федор. – Тебе только в ТЮЗе выступать.

– Федь, ну, прекрати, ну, оставь ты ее! – попытался вмешаться миротворец-Толик. – Ну, чё ты?

– А ты… А вы… – Федор ожидаемо переключился на него, но даже слов подходящих подобрать не мог. – Ты паразит какой-то! Клоп! Клещ коверный! – наконец фальцетом воскликнул он.

Но Толик почему-то не обиделся и, что самое отвратительное, не отстал.

– Ой-ой, Федюнь, ты меня задеть-то не пытайся! – покачал он головой. – У меня характер таежный, закаленный.

Федор покосился на него с досадой и опять заколотил в дверь ванной. Однако Толик, на которого перестали обращать внимания, вдруг схватил его за плечо.

– Я на переправе на Кулумысе волка ел, – произнес он строго, даже менторски. – Если ты щас мать в покое не оставишь, я ведь не посмотрю, что ты… достану ремень и всыплю по первое число, – добавил он, демонстративно расстегивая ремень на брюках и вытаскивая его из петель.

Федор не реагировал. Цирк какой-то! Или дурдом.

– Мам! – закричал он. – Хочешь спектакль устраивать – возвращайся домой. Вот там вот – что угодно. А тут, пожалуйста…

Зад обожгло, будто к нему приложили кочергу. Федор аж подпрыгнул от неожиданности и боли: Толик, размахнувшись, со всей дури шлепнул его ремнем.

– Ты идиот?! – взвизгнул Федор, крутанувшись. Это уже ни в какие рамки не лезло. – Одурел, что ли, совсем?!

Но Толик, похоже, потерял берега и становился опасным для окружающих.

– Федюнь, извини, но я тебя предупреждал. Ты успокоился? Ты успокоился? – повторял он, а в глазах мелькнул огонек безумия. – Федя? Успокоился? Не подходи, не подходи… – быстро затараторил он, выставив руки вперед, глядя на надвигающегося на него Федора.

Тот втянул голову в плечи, глаза налились кровью, как у быка перед атакой. Он сделал пару шагов и набросился на оппонента. Оба рухнули на пол и покатились по нему, как дерущиеся коты.

– Я тебя предупреждал… – вскрикнул Толик, уворачиваясь от удара.

В ту же секунду дверь ванной распахнулась и на пороге появилась испуганная Анна. В ее глазах уже не было ни слезинки.

Несколько секунд женщина ошарашенно наблюдала за дракой, а потом завопила:

– Эй-эй, мальчики, ну-ка прекратите! Толь, отпусти его. Слышишь?

Толик, как тренированный служебный пес, покорно перестал трепать добычу. Растрепанный и раскрасневшийся от злости и напряжения Федор поднялся.

– Федя… – пролепетала Анна, но встретилась с непримиримым взглядом сына и замолкла.

– Я тебя… Я тебя ненавижу! – прорычал Федор, повернувшись к Толику. – Ненавижу! Значит, оба собрали вещи и уматывайте отсюда! Сейчас же! – выдохнул он, указав матери и ее кавалеру на выход, после чего протиснулся в спальню и хлопнул дверью так, что слышал, наверное, весь дом.

* * *

Илюша стоял напротив зеркала и тщательно наряжался в эльфийский плащ. Скроенный из старой занавески. Друзья сидели на диване и молча наблюдали за манипуляциями парня.

Санька первым решился нарушить неловкую тишину.

– Илюх, чё ты сразу нам про бабушку не рассказал?

– Не знал, что вы были близки, – равнодушно отозвался Илюша, продолжая возиться с застежкой самопального плаща.

– Подожди, а как ты жил все это время? На какие шиши? – вклинился Вовка. У него в голове не укладывалось, как можно вообще перекантоваться без денег.

– На ее пенсию, – тем же тоном, не оборачиваясь, объяснил друг. – Точнее, на половину. Половину отдавал Валентине Георгиевне из собеса. Вы ее только что видели. За это она ничего не говорит.

– Что не говорит? – нахмурился Санька.

– Что бабушка умерла, – вздохнул Илюша, и в первый раз за все время в голосе парня прозвучала грусть, – и я живу один.

* * *

В ресторане «Кавказ» было непривычно тихо… впрочем, основная публика обычно подтягивалась только к вечеру. Кроме того, сейчас началось прослушивание: на сцене парень с длинными волосами и в выцветшем свитере что-то бренчал на гитаре.

Бесо с помощниками сидел в зале и морщился. Ни в какие ворота. И эти люди считают себя музыкантами?

– Спасибо! – зааплодировал Бесо, но вовсе не потому, что ему понравилось выступление, а чтобы эта бездарность поскорее проваливала отсюда.

То ли музыкант намек понял, то ли просто утомился, но он сошел со сцены, водрузив гитару на стул рядом с кавказцем.

– Каха, ты кого привел? – поморщился Бесо и закатил глаза. Кругом одни идиоты!

– Исполняет, скажи, да? – восторженно поддержал Каха.

Бесо сокрушенно покачал головой и принялся объяснять помощнику, как малолетнему ребенку:

– Ты видел, на кого он похож? Как на него женщины смотреть будут?

– Слушай, тебе надо, чтоб на него женщины смотрели или чтоб он на гитаре играть умел? – возмутился Каха. Он терпеть не мог, когда его усилия не ценят. Да и вообще почти всех терпеть не мог.

– Секса в нем нет! – протянув Бесо, прищелкнув пальцами.

– Пофиг, – пожал плечами Каха, явно не понимая, к чему клонит босс.

– Вот, смотри, как надо на гитаре играть, – произнес Бесо, смачно выругался на грузинском и потянулся к гитаре.

Пробежал пальцами по струнам, взял несколько несложных аккордов и затянул красивую грузинскую песню. При всех своих недостатках, в музыке Бесо толк знал.

На одном из особенно мелодичных пассажей в зал вошла Надежда.

– Здравствуйте, – вежливо проронила она, оглядываясь, как будто искала кого-то.

Охранник что-то зашептал на ухо боссу, тот мигом отложил гитару и расплылся в дружелюбной улыбке, разыгрывая гостеприимного хозяина.

– Присаживайтесь, – жестом пригласил он Надежду.

– Меня зовут Надежда, мы с вами не знакомы… – заговорила женщина.

– Очень приятно, – резковато перебил Бесо. Он не любил долгих объяснений.

– Да. Я из «Витал-Инвест», – поспешно добавила Надежда, поймав на себе сальные взгляды. Она почувствовала себя неловко.

– А я думал, вы к нам петь, – продолжал расплываться в улыбке кавказец.

– Нет, – твердо отрезала Надежда и, вытащив из сумки пухлую пачку сертификатов, положила на стол перед собеседником. – Да, вот я просто… пришла вас заверить, что мы с нашим партнером работаем над вашей задачей. Да, тут у меня сто двенадцать акций, – пояснила она. – Каналы скупки у нас налажены. Я хочу сказать, что люди к нам идут, даже очень идут. Вот и я думаю, что через пару недель мы сможем уже… – Она запнулась, с благодарностью принимая чашку чая из рук официанта, и скомканно пробормотала, стараясь казаться уверенной (получалось, однако, не слишком хорошо): – Благодарю, благодарю.

– К концу этой, – уточнил Бесо, не переставая улыбаться.

Надежде стало совсем не по себе, особенно из-за того, о чем она собиралась попросить.

Она выдержала паузу, собираясь с мыслями, и произнесла, стараясь не пересекаться взглядами с кавказцем:

– Вот, я как раз хотела попросить об одолжении. А… просто хотела попросить время.

– К концу этой недели вы принесете мне семь тысяч акций, – не моргнув глазом, заявил Бесо.

От подобной наглости охранник поперхнулся чаем, а Надежда раскрыла рот, но сперва даже не нашла что сказать.

– Сколько? – пролепетала она наконец.

– Или верните мне деньги, – развел толстыми руками Бесо и добавил многозначительно: – С процентами.

– Понимаете, дело в том, что я-то… – попыталась оправдаться Надежда, с трудом вернув себе дар речи. – Это мой партнер, а я не в курсе…

Но кавказец и слушать не желал.

– Мне только что рассказали, что незадолго до смерти моего отца ваш сын оскорбил его, – заявил он угрожающе.

– Он в него стрелял, – поддакнул охранник.

– А теперь вы приходите, просите войти в положение. Я разберусь с вашей фирмой. И с вашей семьей. – Он помахал рукой, презрительно скривившись. – Идите.

– До свидания. Всего доброго, – сквозь зубы процедила Надежда, вставая.

* * *

Ребята собрались в комнате. Женя, Санька и Вовка нервно переглядывались и молчали. Только Илюша казался совершенно безмятежным. Вот это самообладание!

– И тебе не страшно одному? – с опаской спросила Женя. Она бы в одиночестве в пустом доме жить не смогла, хоть и не трусиха.

– Она со мной, – невозмутимо ответил Илюша, оттянув цепочку, которую носил под рубашкой. На ней блеснуло старинное колечко – не ахти какое дорогое, но тем не менее – вещица памятная. – Это ее кольцо. Как всевластия, только всебабушканстия. Невидимым не становишься, но… спокойнее, – объяснил парень со спокойной улыбкой.

Жене смутилась.

– Илюш, мне очень жаль, – проговорила она.

Парень вздохнул и пожал плечами.

– Ничего. Бабушки рождаются, умирают. Я читал «Книгу мертвых»[13], когда пытался понять, что делать с телом.

– С каким телом? – сбивчиво пробормотал Санька, которому стало жутко. Версии на ум приходили – одна страшнее другой. – В смысле – с телом?

– Ну, разные ритуалы изучал из книг, – пожал плечами приятель с таким видом, будто объяснял таблицу умножения. – Мне понравился эльфийский обряд Толкина. Я пытался разузнать больше, расклеил объявления, чтобы найти других толкинистов. Так я познакомился с Галадриэль… – И продолжил, не обращая внимания на удивление ребят, которое принял за интерес к тайным наукам: – Эльфы отправляют умерших на кораблях в Благословенный Край, Валинор. Только я пока не знаю, как оттащить бабушку в порт.

Друзья думали, что видели и слышали уже все, но явно просчитались.

Они переглянулись, а затем бледный Вовка спросил дрожащим голосом:

– В смысле – оттащить? А сейчас она где?

Илюша загадочно улыбнулся и поманил ребят за собой. В погребе теснились банки с закатками, какой-то хлам, а возле лестницы виднелись покрытые чернеющей дряблой кожей ноги.

– Мы тут в погребе запасы храним. Бабушка за ними полезла и теперь… тоже тут хранится.

Женя стиснула зубы, чтобы не заорать.

Санька отвернулся и выругался:

– Твою ж мать…

Вовка поспешно захлопнул крышку погреба. Он даже думать не хотел, на что еще может быть способен их не друживший с крышей приятель. Или он просто так горюет? В любом случае теперь это их общая проблема.

* * *

Федор, бледный и растерянный, лежал на кровати, уставившись в потолок, и не подавал признаков разумной жизни.

В спальню заглянул Толик и извиняющимися тоном спросил:

– Федюнь, ты как? Не сильно я приложился? Ты меня извини, я же со зла. Понимаешь, Аннушка там плакала…

– Вещи. Собрали? – прозвучало в ответ.

Больше Толик ничего не смог добиться, но не уходил, а потоптался на пороге и неуверенно промямлил:

– Понимаешь, тут такое дело… Ситуация очень неприятная получилась. Я Аннушке не говорил – не дай бог удар хватит.

– О чем не говорил? – Федор сделал вид, что ему неинтересно, но напрягся. Обычно такие беседы ни к чему хорошему не приводили.

– В общем, у меня приятель есть, говорит, можно я у тя поживу, пока ты у сына-то гостишь? Ну, я его и пустил, по-соседски, а он туда заселил кого-то. И они съезжать не хотят. Я им сколько раз говорил: съезжайте, съезжайте, съезжайте – они не хотят и не съезжают, – сбивчиво выпалил Толик.

– Так, а милиция на что? – не оборачиваясь, нахмурился Федор. Он уже о многом догадывался.

– О, Федь, ты этих людей не знаешь. Их милицией не напугать. Это серые кардиналы. Вот они сейчас и управляют жизнью у нас в стране. Страшные люди. Страшные, – зловещим шепотом пояснил бывший отчим.

Федор сообразил, что без него проблема не решится.

Он резко сел, потом встал и буркнул:

– Так, на каждого кардинала найдется свой Д’Артаньян. Поехали.

Федор направился к двери, но Толик не спешил за ним бежать.

– Ой, Феденька, я же тебе говорю, очень страшные люди, – бормотал он.

– Поехали, говорю! – рявкнул Федор.

Пришлось подчиниться.

* * *

– Валер, ты чё, хочешь мне станок запороть? – ругался Дмитрий на рабочего.

Не сказать, что такое было впервые, да и не столь уж серьезная беда, но следовало на ком-то спустить пар.

– Ну, смотри. Слесарю шестого разряда показываю, как закреплять деталь. Вопросы?

Ответить рабочий не успел: Дмитрия отвлек вынырнувший неизвестно откуда Витя.

– Дмитрий Василич! – обратился он к директору, протягивая руку. – Приветствую.

– Трофимушка, сиди, – остановил Дмитрий помощника, но пожимать протянутую руку не стал, а стиснул удивленного Витю в объятьях. – Спасибо тебе, Витя!

– За что? – пробормотал сбитый с толку Витя. Что за прикол?

– Как? – широко раскрыл глаза Дмитрий. – Вы же дочку мою спасли. Мужики, все сюда! – жестом подозвал он изумленных рабочих и кивнул Вите. – Она мне все рассказала.

– Ну, было дело… – протянул Витя, тщательно скрывая досаду. Не на такие последствия он рассчитывал, когда устраивал этот маскарад.

Мужчина уставился на собирающихся вокруг рабочих, а Дмитрий снова стиснул его плечи медвежьей хваткой.

– Какие же вы молодцы, парни. – Дурное настроение тотчас улучшилось. Впрочем, директор отличался скачками настроения. – Да, Трофим?

– Ну да, в принципе… – вяло отозвался Трофим. Его слишком часто последнее время ставили на место какие-то доходяги, бывшие военные.

– Да, хорошо, что прочесывали тот район, – заговорил Витя, к которому наконец вернулась привычная спокойная наглость. – Время сейчас, сами знаете, гнилое. Убивают, насилуют. Ужас.

Дмитрий приобнял Витю за плечо и повел к выходу из цеха. Рабочие и Трофим, которым явно стало интересно, чем дело кончится, потащились за ними.

– Ужас! Ты был прав. Это были люди Бесо. Хотели меня запугать, – объяснял директор завода по пути, будто не замечая толпу, которая активно грела уши.

– Ну, это на него похоже… – задумчиво пробормотал бывший военный, думая о том, как бы не проболтаться.

– Ты меня извини, я тебя не послушал, – признался Дмитрий. – Получается, все серьезно. Я вот думаю, может, мне охрану усилить? А то чё-то мои не справляются. Возьму тебя на место Трофима, – внезапно предложил он.

Шедший сзади Трофим поперхнулся.

– Дмитрий Василич… – прохрипел он оторопело. Он-то был уверен, что кресло свое при начальстве занимает прочно.

– Молчи, болван! – прорычал начальник, стрельнув в его сторону злым взглядом, и опять обратился к Вите: – А лучше сразу в правление пойдешь. Заводу нужны такие люди, как ты, Витя.

Витя ошарашенно молчал. Все как-то уж слишком складно, чтобы быть правдой, поэтому бывший военный искал подвох. Где-то явно есть подводные камни!

– Дмитрий Василич, спасибо, конечно, но… – пробормотал он.

Дмитрий не дал ему договорить и посмотрел на рабочих.

– Слушай, а может, сразу его директором завода сделаем? А, мужики? Хотя… погоди… – перебил он себя и смерил Витю недобрым взглядом. – Вы ведь в свое время точно так же рынок на Гагарина отжали. Афганцы.

Витя застыл. Вот в чем был подвох!

– Чё молчишь? – саркастически прищурился Дмитрий и кивнул рабочим. – Ребят, покраснел чё-то… Как красна девица. – Тон с дружелюбного сменился на холодный и злой. – Трофимушка, проводи человека, – велел он помощнику и добавил: – Еще раз придет – стреляй прямо в колено Виктору Николаевичу.

Дмитрий развернулся и зашагал прочь. Трофим выдохнул: кресло под ним перестало шататься, и он в очередной раз убедился, что совершенно не знает начальника, непредсказуемость которого била все рекорды.

Шеф охраны завода быстро взял себя в руки и загородил дорогу Вите, который пытался было рвануть следом за директором.

Витя непримиримо и упрямо посмотрел ему в лицо, но нарываться не стал, а проворчав: «Стахановцы, блин», – сплюнул и направился к выходу.

* * *

Разъяренный Витя ворвался на базу, причем чуть не снес с петель дверь.

– Чё расселись, клоуны? – обиженно рявкнул Витя и подозвал Гришу: – Зайди.

– Ну, чё, удалось продавить директора? – поинтересовался тот бодро, ввалившись в кабинет.

Но командир был мрачнее тучи.

– Ага, упертый он как баран, – проворчал мужчина, доставая из ящика автомат и протягивая ствол Грише. – Прессануть его надо жестко.

Гриша взглянул на командира, на оружие и мотнул головой.

– Слушай, Вить, мы не отморозки. Ну, не получилось – не получилось. Это ж разводняк был чистой воды.

– Гришка, если не мы заберем завод, то этот полупокер грузинский! – срываясь на фальцет, закричал Витя.

Сегодняшний день начался паршиво, продолжался хреново и неизвестно еще чем кончится. А Витя терпеть не мог ощущение потери контроля над ситуацией.

– Я тебе сказал, возьми пацанов, прессани его жестко, чтоб этот коммерс прям сюда на брюхе полз. Давай-давай-давай! Делай! – проревел он и вылетел из кабинета.

– Черт… – пробормотал Гриша растерянно. Он уже перестал что-либо понимать.

* * *

Надежда сидела за столиком в ресторане. Ей хотелось побыть одной… а еще лучше – напиться и все забыть.

– Спасибо, – поблагодарила она официанта дежурным тоном.

– Меню, пожалуйста. – Он услужливо протянул карточку.

Внезапно женщина встрепенулась:

– Знаете, я бы выпила что-нибудь.

– Водочки? Коньяку? – Сотрудник ресторана давно привык к таким заказам – алкоголь без закуски.

– Ага, – кивнула она в ответ на проницательную улыбку официанта.

Тем временем за соседний столик присела необычная пара: мужчина в аккуратном костюме и белой рубашке, по виду – сотрудник милиции, и его спутница, хрупкая рыжеволосая женщина, одетая куда проще.

Они собирались сделать заказ, но вдруг Ирина (а это была именно она) обернулась и заметила знакомое лицо.

– Щас, я на минутку, – пообещала она и направилась к одиноко сидящей с закрытыми глазами Надежде.

– Здрасьте.

Надежда от неожиданности чуть не подпрыгнула, но, когда открыла глаза, немного успокоилась – всего лишь Ирина. Не страшно… Хотя зачем она подошла? Выяснять отношения по поводу доченьки?

– Здрасьте, – ответила она сурово.

– Мы как-то с вами не очень в прошлый раз познакомились, – примирительно заговорила Ирина и добавила в ответ на недоверчиво саркастическое «хм»: – Вы меня простите, пожалуйста.

– Хорошо, проехали, – буркнула Надежда, открывая меню.

А неожиданная собеседница внезапно произнесла, с тревогой поглядывая на свой столик:

– Я вас еще хотела попросить – вы, пожалуйста, Саше только не говорите, что меня с ним видели. Ладно?

– Ты правда думаешь, что мне это надо? – Надежда уставилась на новую знакомую.

– Да не в этом дело, – сбивчиво попыталась объяснить Ирина. – Просто я не хочу, чтоб дочка узнала. У меня и так столько проблем… и я…

– Проблемы… – эхом протянула Надежда, думая о своем.

Официант принес ей штоф с водкой.

Надежда покосилась на собеседницу и обратилась к сотруднику ресторана:

– Ой, извините, а можно вторую рюмочку?

– Не, не надо, не надо, мне неудобно, я не одна, – замахала руками Ирина.

Но Надежда была непреклонна.

– Да садись ты. Ну, правда, садись. Никуда он не денется, – вздохнула она, взглянув на оперативника. – Этот никуда не денется.

Ирина нехотя согласилась. Ругани вроде не намечалось… хорошо, она послушает, что ей скажут. Главное, чтобы спутник ничего не заподозрил.

* * *

Женя тихонько плакала на завалинке у старого дома Илюши. За последние дни с ней случилось столько всего дурного, что она уже не в силах была сдерживать слезы.

Парни не стали ее утешать, раз наболело, значит, надо выплакаться… да и не знали они, что делать, если честно.

Мрачные Санька с Вовкой притащили доски и заколотили вход в злосчастный подвал.

И только Илюша вел себя как обычно: даже пребывал в приподнятом настроении. Он отправился на ближайший пустырь собирать цветы.

– Блин, – бормотал Вовка, уставившись в точку перед собой, – если б своими глазами не увидел – в жизни бы не поверил.

– Слушай, ну, ее же это… похоронить надо, – произнес Санька после продолжительной паузы.

– Угу, – промычал приятель, – если мы кому-то расскажем – Илюху в детдом упекут.

Санька кивнул. Вовка, конечно, прав – не поспоришь. Но у него в голове не укладывалось, как можно мертвого человека оставить в погребе. Ведь он когда-то был живой…

Должно же быть какое-то уважение!

– Ну, а так она… как какая-то банка с компотом валяется, – проворчал он.

– Да нормально ей там, – отмахнулся Вовка, скрывая за беспечностью страх. – Она даже не пахнет. Как Ленин.

Снова повисло молчание, парни подсели поближе к девушке.

– Блин, жалко его, – тихо сказала она дрожащим голосом. – Думаешь, у тебя проблемы, а тут…

– М-да… – вздохнул Вовка. – Жопа.

Предложить ничего поумнее он не мог или не успел: к друзьям подошел Илюша с охапкой ромашек, васильков и прочих немудреных украшений пустыря.

– Ребят, я завтра с Галадриэль встречаюсь. Как думаете, ей понравится букет? – с неуместной беспечностью спросил Илюша.

И как ему удается быть спокойным?

– Очень, Илюш, – всхлипнула Женя и отвернулась.

– Да не надо ничё дарить, Илюх, все бабы – шлю… – влез Вовка, но договорить не смог, получив ощутимый тычок локтем в бок от девушки.

– Илюх, классные цветы, – поспешил вставить свои пять копеек Санька, пока приятель еще чего-нибудь не сморозил. – Правда.

– Спасибо, – улыбнулся Илюша. Он, похоже, и правда считал, что лить слезы – дело неблагодарное.

Волноваться надо о живых, а мертвых – уважать и не забывать.

* * *

Федор надавил на звонок, и через некоторое время дверь открыла цыганка в ярких юбках и платке и увешанная украшениями, как елка.

За ее спиной виднелся какой-то мужчина: тощий и высокий, как жердь, цыган, прямо посреди коридора рубил широкими замахами тушу забитой свиньи. Рядом другой цыган, помоложе, держал на веревке отчаянно блеющую козу. Кругом царил разгром.

Федор едва узнал квартиру, в которой когда-то жил. Его чуть не стошнило.

– Здравствуйте, – произнес Федор, у которого разом поубавилось уверенности в себе.

Цыганка что-то быстро залопотала на своем языке.

Федор ни слова не понял, но сделал умное лицо и кивнул:

– Да, да. Вот… такое дело… Это квартира моей мамы. И вы, получается, здесь проживаете незаконно, – добавил он неуверенно, хотя и стараясь не показывать страха.

Женщина в ответ расхохоталась, чем еще больше сбила с толку Федора, и снова затараторила по-цыгански.

– Я не понимаю… – замотал головой Федор.

Цыганка закивала, продолжала говорить что-то быстрое и невнятное, а затем схватила Федора за локоть и потащила в квартиру.

– Что вы делаете? – заголосил Федор, упираясь изо всех сил. Он уже готов был поверить любым страшилкам от Толика. – Не надо, ну, пожалуйста!

Женщина отпустила Федора и что-то сказала худощавому цыгану. Тот смерил незваного гостя мрачным взглядом, поигрывая длинным тесаком, с которого стекала кровь.

– Чё надо? – буркнул мужчина, тесак бухнулся совсем рядом с Федором, и тот нервно сглотнул.

– Послушайте, – собрав остатки храбрости, произнес Федор, не сводя взгляда с ужасающего ножа, – вы должны съехать с этой квартиры, иначе мне придется позвонить в милицию.

Цыган смерил его насмешливым взглядом и презрительно сплюнул:

– Да пошел ты. Нам квартиру Чебур сдал. Понял?

Остатки смелости Федора улетучились. Он уже не считал себя мушкетером и мечтал поскорее сбежать из опасного места.

– Понял. – Он выдавил улыбку и начал пятиться к двери, подняв руки. – Сдал, так и сдал. Чё уж тут, да? Мир вашему дому, ромалы, – промямлил он и наконец выскочил наружу.

Цыгане со смехом захлопнули за ним дверь.

Федор вышел из подъезда и заметил Толика, болтавшего с престарелым неформалом.

И даже услышал обрывок фразы:

– …Чебур, ну я ж тебя как человека прошу…

– Анатолий! – окликнул он болтливого бывшего отчима. Федор был готов убить кавалера матери, но не при свидетелях.

– Не знаю, не знаю, Толян, – задумчиво покачал головой Чебур, не обращая внимания на Федора, который казался ему лишь деталью пейзажа.

– Толя, кто такой Чебур? – перебил Федор, нервно срываясь на крик.

К его удивлению, Толик кивнул на собеседника.

Незнакомец в татуировках и жилетке на голое тело, больше похожий на бомжа, чем на интеллигента, смерил его сочувственным взглядом и вдруг спросил:

– Ты голодный?

– Что? – Федор обалдел от такой простоты.

– У меня собака сдохла, – пожал плечами Чебур. – Я ее цыганам отдал, они щас из нее супчик варят.

Толик застыл на месте, а Федор с трудом подобрал нормальные слова, хотя на ум приходили только матерные.

– Нет, спасибо, – процедил он сквозь зубы и тотчас сменил тему: – Итак, Анатолий сдал вам квартиру, так?

– Ну, допустим, – хмыкнул Чебур равнодушно.

– Анатолий не имел права распоряжаться этим имуществом, – попытался объясниться Федор. Невзирая на эксцентричный вид и чудное поведение, незнакомец показался ему человеком неглупым. – Сколько вы ему заплатили? Я готов вернуть вам полную сумму.

Но ответ Чебура поверг мужчину в еще больший шок.

– Не было никаких денег. Толик мне эту квартиру за долги отдал. Да, Толян?

– За какие долги? – пролепетал Федор, вздрогнув. Подобного поворота он никак не ожидал.

А Толик виновато улыбнулся:

– Ну, сынок… какие долги… Разные, голубые, красные. Тут – червончик, там – тыща… Ну, и чё-то там накапало за несколько лет.

– Так… – прошипел Федор и принялся сверлить Толика ненавидящим взглядом.

Нет, он точно прибьет бывшего отчима, но позже, когда разберется с квартирой. И этот кретин еще посмел поднять на него руку?!

– И сколько там накапало?

Чебур в ответ вытащил пухлую тетрадку. Начал ее листать и водить по страницам пальцем с педантичностью главбуха, сверяющего квартальный отчет.

– Была тут где-то у меня расписочка. Четыреста двадцать. Тыщ. Думаю, посдаю, пока долг не перекроет. Думаю, годик… Годик. Минимум, – постановил он, захлопнув свой «гроссбух».

– Годик?! – взвизгнул Федор, сжимая кулаки. – Толя… – Он обернулся, чтобы потребовать от кавалера матери объяснений, но рядом никого не было.

Толик воспользовался заминкой, пока Федор отвлекся на Чебура, и сбежал.

– Анатолий! Анатолий! – заорал Федор, озираясь, но никто ему не ответил.

Чебур смерил растерянного мужчину насмешливо-сочувственным взглядом. Не он первый, не он последний.

* * *

А в ресторане Надежда и Ирина продолжали пировать.

– …взяла Женьку в охапку и уехала обратно, – закончила Ирина сбивчивую историю.

– Ирка, давай выпьем за храбрость, – перебила Надежда заплетающимся языком.

Обе женщины изрядно набрались и из соперниц превратились чуть ли не в лучших подруг. Чокнулись. Выпили.

– Чё, за храбрость? – фыркнула Ирина, хватая штоф нетвердой рукой. Она наполнила свою рюмку почти до краев и потянулась к новой знакомой. – Чё толку-то? В итоге вернулась… Чуть-чуть.

– Ой, нет, чуть-чуть! – замахала руками Надежда.

Но новая подружка, казалось, ее не слышала и продолжала жаловаться:

– Работы нет, денег нет. Женька вообще не слушается.

– Я тебя понимаю, – кивнула Надежда, тайком покосившись на оперативника за соседним столиком, который делал заказ у официанта, и отобрала штоф у Ирины.

– Да чё ты! Понимает она… – попыталась сбивчиво возразить та, но Надежда не поддалась на уговоры.

– Все-все-все.

– Ничё ты не понимаешь! – стукнула кулаком по столу Ирина, пытаясь сфокусировать зрение. – Да чё те, грех жаловаться. У тя все есть. Ты красивая баба. У тя в достатке, дети есть, муж те заглядывает в глаза, смотрит. Да я те завидую просто, Надь. У меня вообще ничего нет. Понимаешь? – Она закрыла лицо ладонями, не пытаясь сдержать пьяные слезы.

Надежде стало неловко.

– Ирка, а хочешь, я тебя к себе на работу устрою? – предложила она. – Я те серьезно говорю…

– Ой, не люблю я эти пьяные разговоры, – Ирина размазала слезы по щекам. – Не надо. Не надо.

– Подожди, подожди, – перебила собеседница. – Это не пьяный… Я те серьезно говорю. Вот завтра, завтра приходи ко мне в офис. Мне ж помощница, ты понимаешь, мне очень нужна помощница. Хорошо? Завтра.

– Завтра? – Ирина посмотрела на нее вопросительно. Похоже, хорошие новости помогли ей немного протрезветь.

– Завтра, – кивнула Надежда и тотчас оговорилась: – Нет, лучше не завтра. Лучше послезавтра. А то завтра мы будем не але.

Женщины расхохотались.

Ирина обернулась, смерила взглядом своего кавалера, и громким шепотом сказала:

– Я не хочу к нему идти, Надь.

Обе настороженно покосились на милиционера, Надежда вдруг схватила со стола штоф с водкой, запихнула в сумку и как ни в чем не бывало направилась к выходу.

Ирина подбежала к соседнему столику, подобрала свою сумочку и поспешила за новообретенной подругой, пробормотав:

– Мы щас вернемся.

И обе бросились к черному ходу. Алкоголь потянул на приключения.

Очутившись на лестнице, Ирина хохотнула:

– Ты что, вообще не заплатила?!

– Вообще не заплатила, – с таким же пьяным смехом ответила Надежда.

– Ты с ума сошла! – взвизгнула Ирина, но не от страха, а от азарта.

– Да пошли они в жопу, – отмахнулась Надежда. – Понятно? Слушай, представляешь: там твой крокодил тебя ищет.

Они дружно захихикали и, только заметив поднимающегося навстречу незнакомца, притихли.

– Люди! – воскликнула Ирина изумленно.

Надежда пробормотала смущенно:

– Здравствуйте.

Но стоило незнакомцу скрыться, как женщины пьяно заржали, прикрыв рты руками.

– Господи, давно я такой дичи не творила… – призналась Надежда и заорала во все горло: – А-а-а!

– Надя… – испуганно перебила ее Ирина.

Но Надежда стала подбивать и ее:

– Выкричи, выкричи все, что тебя достало!

Ирина пугалась недолго и скоро присоединилась к подруге. Двор наполнили дикие вопли. Из окон начали выглядывать удивленные и растерянные люди и с подозрением наблюдали за двумя орущими женщинами, раздумывая, не вызвать ли скорую.

А те продолжали истошно голосить.

* * *

С балкона квартиры Рябининых на асфальт летели вещи.

– Подонок! – бушевал Федор, вышвыривая барахло на улицу.

Взволнованная Анна попыталась остановить сына.

– Федя, а что случилось? Что ты делаешь, Федя? Что произошло? Остановись, Федя!

– Знаешь, что он сделал? – продолжал орать Федор, срываясь на фальцет, и выкрикнул: – Он твою квартиру за долги сдал!

Анна ахнула, а сын продолжал:

– Прямо за твоей спиной. Мерзкий слизняк. Но ничего, мы его в милицию сдадим.

– Нет! Нет! – рьяно запротестовала мать. – В милицию нельзя.

– Почему нельзя-то в милицию? – сердился сын. Он совершенно не понимал глупую привязанность матери к этому мошеннику. Одно дело – любовь, совсем другое – кидалово.

– Нельзя, – упрямо заявила Анна и указала на диван. – Сядь. Я тебе щас объясню. Значит, так: Анатолий, он не совершенен. – Женщина решила зайти издалека, чтобы хоть как-то усмирить сына. Новости, которые она собиралась сообщить, требовали холодной головы. – Да. Но мы должны принимать людей такими, какие они есть. Вот. Он сделал глупость. Но сделал это искренне.

– Да, вот пускай в тюрьме и посидит, – проворчал Федор, порываясь встать. – Он мне никто, я звоню в милицию.

– Нет! Нет! – отчаялась Анна. – Стой, не надо в милицию. Не надо. Анатолий… – Она запнулась, собираясь с мыслями, глубоко вздохнула и призналась: – Анатолий твой отец.

Шокированный Федор рухнул обратно на диван. Впрочем, злость быстро помогла ему прийти в себя. Чего только мать не насочиняет, лишь бы спасти своего милого!

– Что? – нахмурился он недовольно. – Мам, что это за ерунда?

Анна настаивала на своем, однако отводила глаза. А может… и впрямь не врет?

– Да, Феденька, он твой настоящий отец. Ты когда родился, я подумала, ну как же потом в будущем ты будешь ему подражать, он ведь такой… И я решила ничего не говорить. Ни ему, ни тебе. Вот, – выдохнула она с облегчением, будто сбросила тяжелую ношу.

– А как же… Иван? – пробормотал Федор. Его мир рушился.

– Какой Иван? – перепросила Анна.

– Писатель, – напомнил Федор.

– Господи, да я придумала специально, чтобы у тебя был идеал, чтобы тебе было к кому стремиться! – махнула рукой женщина, изображая беспечность. – Вот. Прости меня, пожалуйста, Феденька.

Но сын материнской откровенности не оценил. Его затошнило, и он выскочил из комнаты.

Хлопнула дверь туалета.

– Федя, прости… – вздохнула Анна, обращаясь скорее к себе, чем к сыну.

* * *

Машина Дмитрия мчалась по пустому шоссе. Насупленный директор завода развалился на заднем сиденье, скрестив руки на груди, на высоком сухом лбу пролегли неровные морщины. День выдался ни к черту. Трофим сидел рядом с водителем, уставившись в невидимую точку на горизонте.

– Дмитрий Василич, может, нам не надо вот так, с кондачка от дружбы отказываться? – с опаской спросил помощник по безопасности, прощупывая почву.

– Какой еще дружбы? – фыркнул Дмитрий.

– С Бесо, – настаивал помощник по безопасности. – Или с афганцами. К кому больше душа лежит.

Поведение Трофима взбесило директора завода. Он действительно идиот или хочет усидеть на всех стульях сразу? Задницы не хватит!

– Ты охренел?! – рявкнул он. – Ты чё мне предлагаешь? Завод сдать? Болван!

– Вообще-то я начальник вашей безопасности, – как бы между делом напомнил Трофим. – Я о ней и беспокоюсь. Нездоровые тучки сгущаются. Если мы не…

– Все, заткнись! – резко перебил босс. Ему основательно надоел этот подхалим, но уволить пока было не за что. – Чтоб больше я от тебя такого не слышал.

В этот момент черный джип обогнал машину Дмитрия, прижал к обочине и затормозил, вынуждая остановиться. Трофим и водитель переглянулись.

– А-а-а… он колесо, наверное, пробил, – брякнул шеф охраны и велел водителю: – Разворачивайся, объедем ща.

– Иди, разберись, – велел босс. – Ты же шеф безопасности! – И добавил, когда тот обернулся и смерил его недоуменным взглядом: – Ну чё ты сидишь?

Делать нечего: Трофим вылез из салона и направился к незнакомой машине.

– Уважаемый… – обратился он, постучав в окно, но мигом замолчал.

Тонированное стекло опустилось, и в лицо шефа безопасности завода уперся ствол автомата.

– Э-э-э, ребят… – дрогнувшим голосом начал Трофим, поднимая руки, но внезапно одновременно распахнулись все четыре двери и из джипа высыпали вооруженные люди в масках.

Трофим получил прикладом по шее и растянулся на обочине.

– Ствол брось! Ствол! – заорал на него один из бойцов, когда начальник охраны завода попытался вытащить пистолет.

Бедолага тотчас получил ногой в живот и больше не сопротивлялся.

Тем временем второй нападавший взял на мушку салон автомобиля Дмитрия и приказал:

– Вышел из машины. Сидеть.

Директор завода спорить не стал: против ствола не попрешь. Он выбрался наружу, стараясь сохранять спокойствие хотя бы внешне, и опустился на землю.

– Ну, чё, урод, довыпендривался? – заорал боец, склонившись над ним. – Тя предупреждали? Предупреждали тебя?! Сюда смотри. – Боец демонстративно перезарядил автомат и направил Дмитрию в лицо.

Директор молча ждал развязки… но вместо выстрела послышался рокот мотора мотоцикла. Налетчики вскинули оружие, но почему-то не стреляли, а застыли как вкопанные.

Замер и Дмитрий. Что случилось?

Мотоцикл с ревом притормозил, заложив лихой разворот, а изумленные налетчики опустили оружие.

– Здарова, бандиты! – хмыкнул Алик, опуская ногу с педали. – Чё в масках-то? Прыщи повыскакивали?

Бойцы переглянулись, а потом один из них рывком стянул с головы маску. Это был Гриша. Бывшие сослуживцы наконец-то встретились. Настал момент истины.

* * *

Витя подкатил к базе афганцев в сумерках. Он был в приподнятом настроении и заранее представлял, как Гриша будет делать доклад об удачном «захвате».

– Уже вернулись, козыри мои дивные? – усмехнулся он, смерив вопросительным взглядом команду. – Ну, чё там? Как наш коммерс? На жопу присел?

Однако афганцы лишь перещелкнули затворами автоматов. Вите это не понравилось.

– Вы чё? – недоверчиво нахмурился он.

В ответ загремели очереди, со свистом поднимая фонтанчики песка и камушков из-под ног Вити. Он отскочил – спасла реакция (впрочем, бойцы не собирались стрелять на поражение – скорее напугать) и спрятался за колонной, тяжело дыша.

Но вскоре наступила тишина: патроны закончились в рожках.

– Вы чё творите, черти? – заорал Витя, прижимаясь к колонне.

Но слова Гриши оказались страшнее пуль.

– Мы Алика встретили, Витек. Выжил он. Много интересного понарассказывал.

Несколько секунд Витя ошарашенно молчал, а потом взревел:

– Да вы чё там, придурки, обкурились, что ль?!

И тут один из сослуживцев повернулся к Грише и спокойно заявил:

– Гриш, да валить надо этого козла.

Бывшие военные были пугающе серьезны, а их фразы слишком походили на правду. Снова загремели выстрелы, вышибая пыль и осколки из пола под ногами бывшего главаря.

Спустя некоторое время Гриша махнул рукой и презрительно скривился.

– Пускай с ним Алик разбирается. Беги, Витюша, беги! – крикнул он вслед убегающему Вите. – Еще раз увижу – из жопы решето сделаю.

Мужчина проводил взглядом вернувшихся на базу бойцов и постепенно осознал, что к чему.

– Гришаня! – визгливо крикнул он, сообразив, что провокация может стоить ему не только потраченных нервов. – А ты чё там, спихнуть меня решил? Командование на себя принять? Ну давай, сука, – попробуй, посмотрим, чё получится!

Витя не стал ждать, пока сослуживцы вернутся и осуществят угрозу. Но афганцам было все равно. Витя для них больше не существовал. А тот подождал еще немного, выдохнул, вытирая холодный пот, и завел мотор. Следовало срочно решать проблему.

* * *

Марина сидела в холле и отрешенно наблюдала за мужем, собирающим вещи.

– …черника скоро пойдет, – объяснял Дмитрий, выставляя чемоданы в коридор. – Мама такие места покажет. Ой, за грибами с ней пойдете.

– Дим, ну какие грибы? – нервно воскликнула женщина.

Директор завода взглянул на округлившийся живот жены и спохватился.

– А, ну да, – кивнул он смущенно и добавил: – Я все дела разгребу – и сразу к вам.

Он пытался успокоить женщину, хотя на самом деле уговаривал лишь себя.

Марина ему не верила.

– Дим, точно все в порядке?

– Я же говорю, к рождению пацана надо всех тараканов в доме травануть, – неубедительно соврал Дмитрий. – Вонища будет знаешь какая здесь лютая. Я сам на завод перееду. Правда, все хорошо, – произнес он как можно увереннее, обнял жену и нежно поцеловал.

– Дим… Дим… – дрожащим голосом лепетала жена.

– Заодно и с Галей подружитесь, – продолжал бормотать мужчина, затем обернулся и позвал: – Галя!

– Дим… – Марина почти всхлипывала, что в ее положении было опасно.

– Щас, – ласково заверил Дмитрий жену и снова гаркнул: – Галя, только тебя ждем!

Однако дочь не отзывалась.

Дмитрий направился к спальне, с трудом скрывая раздражение:

– Галя! Галя!

– Я не поеду в этот Мордор! – крикнула Галадриэль, выскакивая из комнаты.

Дмитрий тяжело вздохнул и покачал головой. Когда у нее, наконец, пройдет дурь?!

– Я щас сожгу все твои книги! – рявкнул он.

Такого ужаса девушка, конечно, допустить не могла. Она промолчала и понуро спустилась в холл.

Мужчина удовлетворенно хмыкнул и развел руками:

– Ну вот.

* * *

Витя, держа в руках набитые сумки, выскочил из подъезда и заторопился к машине. За ним семенила испуганная жена.

– Зая, а что за спешка-то? – растерянно спрашивала Ира, едва поспевая за широкими шагами мужа. – Это сюрприз, да? Мы в Ялту едем? На медовый месяц?

– Потом… потом Ялта, – бросил Витя, закидывая сумки в машину. – Давай садись.

– А что случилось? – не отставала испуганная жена, залезая в салон.

– Ничё-ничё, у сестры сначала позагораешь, – проворчал бывший военный себе под нос, направляясь к водительской двери и не с первого раза попав ключами в замок зажигания. – За городом. Решил слить ты меня… – продолжал он бубнить, не слушая встревоженную жену. – Ну, ничё-ничё – все льготы у меня как у председателя. Жрать захочешь – приползешь. Я те… пулю в лобешник всажу.

– Ой-ой, чуть не забыла! – спохватилась Ира.

– Чё ты забыла? – рявкнул Витя. Нервы на пределе, вот-вот сорвет крышу, а он этого не хотел… по крайней мере, при ней. Да и хватит с него на сегодня плохих новостей.

– Я вспомнила. Щас. – Женщина долго рылась в сумочке, к ужасу мужа, вытащила патрон и протянула ему. – К нам сегодня сосед за солью приходил.

– Какой сосед? – заподозрил Витя неладное.

– Ну, такой, ну, помнишь, я тебе рассказывала, – попыталась кое-как объяснить жена. – Такой странненький, хромой, лысый. Вот, просил тебе передать. Ну, он это… бывший…

– Кто? – спросил Витя. Подозрительность начала уступать место несвойственной ему панике.

– Десант, – выпалила Ира. – Он сказал, что вы вместе служили, что ты знаешь лейтенанта этого…

– Какого, блин, лейтенанта? – взбесился Витя. У него нервы и так ни к черту, а теперь еще какие-то тайны из прошлого!

– Да этот… – Ира щелкнула пальцами. – Огурцов, кажется.

Витя оцепенел. Его осенила догадка, и она была жуткой. Он сидел, уставившись в одну точку. Волосы на затылке зашевелились.

– Зай… – Ира осторожно коснулась плеча Вити. Когда тот был в таком состоянии, она всерьез боялась супруга.

– Одинцов? – уточнил Витя, надеясь, что жена ошиблась.

Мало ли всяких лейтенантов и бывших сослуживцев?

Ира уверенно тряхнула блондинистой челкой.

– Точно, зай, Одинцов. И этот лысый сказал, что когда ты его встретишь… чтоб ты отдал ему эту пулю.

Витя нервно сглотнул, пристально глядя в зеркало заднего вида. Ему казалось, что из темноты за ними следят.

– Зай, ты чего? – протянула женщина.

Витя долго молчал, а после выдохнул:

– Застрелился Мишка Одинцов.

– Зай, а как же ты тогда ему пулю передашь? – Жена не почуяла подвоха.

Вопрос остался без ответа. Витя резко дернул ключ в замке зажигания, и машина сорвалась с места.