В тишине ночи хлопнули автомобильные двери. Витя поднял молодую жену на руки и потащил к подъезду.

– Ты мне щас платье помнешь, – капризно фыркнула Ира.

– Ничё-ничё, я те новое куплю, – заверил жену Витя.

– Хорошо, – согласилась блондинка и прибавила: – Я тяжелая.

– Не тяжелее, чем моя жизнь.

В этот момент, как назло, подал писклявый голос мобильник. Витя ругнулся, отпустил Иру и нехотя взял трубку. Кого еще несет?!

– Да. Что? – буркнул он.

На том конце послышался веселый голос Сереги:

– Дочка директора щас в «Баккаре».

– Серег, а ничё, что у меня брачная ночь? – Витя был зол. Нашел, зачем дергать! Эх, послать бы его…

Но бывший сослуживец проявил настойчивость.

– Слушай, ну место сочное, – продолжал он уговоры. – Народу полно. Свидетелей куча. Такого шанса потом может и не быть.

Витя смерил жену уныло-виноватым взглядом. Удачный шанс «подработки» шел вразрез с планами молодожена. Он некоторое время поколебался, но наконец сдался.

– Щас буду, – буркнул Витя и отключил телефон. Он боялся даже смотреть в сторону жены.

– Ну, Вить, блин! – раздраженно и обиженно воскликнула та.

И ведь была права!

– Чё ты ноешь? – попытался оправдаться Витя, но получилось плохо.

Ира обиделась еще больше и отвернулась, сдерживая слезы. Нет, не за такого она замуж выходила!

Витя помялся, а потом все же подошел и обнял ее сзади.

– Женушка моя, – протянул извиняющимся тоном, лаская ее.

– Женушка – мне приятно, – отозвалась Ира и показала пальцем: – Целуй. Здесь, здесь…

– Так. Все-все-все, давай, – спохватился мужчина, направляясь к джипу. Быстрее поедет – скорее вернется. – Давай, постельку нам иди грей. Я пулей.

Жена проводила его сумрачным взглядом и грустно побрела в подъезд. Она не сразу заметила притаившегося на ступеньках незнакомца – лишь когда из темноты прозвучало: «Здрасьте». От неожиданности выронила букеты и, опустившись на корточки, принялась нервно подбирать цветы.

Алик молча наклонился ей помочь.

– Спасибо, – холодно поблагодарила Ира. Общаться с пришлым мужиком на темной лестнице страшновато, да и муж уже далеко. – А я вас знаю?

– Я ваш новый сосед, – буднично произнес Алик.

У Иры даже не возникло повода ему не верить.

– Очень приятно, – Ира успокоилась. – Заходите в гости. Ну, не сегодня. – Она кивнула на ворох цветов. – Сами понимаете, замуж вышла. А завтра милости просим. Муж будет рад с вами познакомиться. До свидания.

– Я с ним тоже, – процедил афганец сквозь зубы.

Ира поднялась на свой этаж, пытаясь и цветы снова не уронить, и нашарить в сумке ключи. Алик проводил ее взглядом, поднял пистолет, прицелился… Секунда. Другая. Третья… Рука дрогнула.

Ира скрылась в темноте. Алик опустил пистолет. Нет, он не убийца.

* * *

Ребята высыпали наружу вшестером. Казалось, ничто и никто не в состоянии испортить подросткам настроение… но тут, как назло, дорогу Илюше и его девушке заступили трое угрюмых мужиков.

– Слышь, девчуля. Сочная такая. Поехали с нами, – осклабился один из них, стрельнув глазами в сторону Галадриэль.

– Да нет, спасибо, мы пешком, – поспешил вмешаться Илюша, которому совсем не нравилась компания непонятных качков. – Это и для здоровья полезней.

– Тебя кто спрашивал, придурок? – огрызнулся Серега, так сильно толкнув парня, что тот упал.

– Илюша! – взвизгнула Галадриэль.

Ребята кинулись на выручку, но тотчас же сами и получили: Санька – в нос, Вовка – под дых.

– Прекратите! Милиция! – переполошилась Женя, обнаружив, что девушку друга прижали к стенке.

Нетрудно догадаться, что будет дальше. Но вместо стражей правопорядка взволнованная толпа зевак выпустила вперед… Витю.

– Вы чё шумите, черти? – рявкнул он, смерив нападавших гневным взглядом.

– Слышь, мужик, вали отсюда, – отбрил Серега в ответ.

– Ну, это как-то неинтеллигентно, – поморщился Витя, подходя к «бандиту» расслабленной походочкой. – А ты знаешь, кто я такой?

– Отброс какой-то, – ухмыльнулся Серега, довольный собой и тем, как отлично играет роль.

– За отброса будет больно, – заявил Витя, одним ударом отправляя того в нокаут, а затем – и его напарника.

Третий не стал дожидаться порции побоев и, отпустив девушку, молча отступил в толпу.

– Ты как? – Витя подошел к рыдающей Галадриэль. – Все-все-все… Тихо, тихо, тихо, – полушепотом, по-отечески произнес он, протягивая ей платок. – Слезки вытри. Давай-давай-давай.

Галадриэль испуганно посмотрела на него, но от помощи не отказалась. Опомнившиеся Санька и Вовка сверлили нежданного спасителя удивленно-недоверчивыми взглядами, но подойти не решались.

– Зря ты ночью одна и без взрослых гуляешь, – продолжал лекцию Витя, войдя в роль заботливой родни. – Афганцы везде быть не могут. Скажи папе, чтоб он тебя одну больше не отпускал. Ладно?

Девушка молча закивала. Витя понял, что миссия выполнена, и удалился, беспечно насвистывая, перепрыгивая через поверженных соперников. Все прошло на ура, и он был горд своей персоной.

* * *

Спустя примерно четверть часа он ждал подельников в машине за углом. Побитые, но довольные, они набились в салон джипа, негромко ворча.

– Ну чё, гуси-лебеди, как вы? – ухмыльнулся Витя, скептически осматривая боевых товарищей. Ну и рожи!

– А чё – полегче нельзя было? – взбеленился Серега. – А если б в нос попал?

– А чё это ты меня отбросом назвал? – возразил тот.

– Импровизировал, – пожал плечами сослуживец. А что такого-то?

– Ну, я тоже, – примирительно заявил Витя, заводя мотор. – Зато натурально вышло. Теперь этот коммерс точно на жопу присядет.

* * *

Вскоре все шестеро сидели в гараже. Вовка глотал содержимое бутылки, Санька прижимал ладонь к носу. Кровь уже не шла, но ощущения все равно были мерзкие.

– Больно? – участливо спросила Женя. И зачем они туда поперлись? Не хотели же!

– Обидно, что мы ничё не сделали, – вздохнул подросток. – Витя всех спас.

– Чё он вообще на дискаче делал? – насторожился Вовка.

– Хорошо, что он рядом оказался, – вступилась за «спасителя» девушка, и Санька кивнул. – Но ты неплохо держался, – с улыбкой похвалила она парня.

Один на один он бы им навставлял!

– Да… Коронный удар – своим носом по чужим кулакам, – хмыкнул Санька, которому было стыдно.

– Мне пора, – засобиралась Галадриэль. Она была в шоке, к тому же чувствовала себя виноватой, что из-за нее ребята встряли в драку.

Илюша тоже попрощался.

– До завтра.

– Вас проводить? – с тревогой спросил Санька.

– Спасибо, – покачала головой девушка. – Мы пройдем эльфийскими тропами.

– Через свалку? – уточнил Илюша.

Та кивнула.

– Через свалку. Было приятно познакомиться.

– Взаимно, Галь, – улыбнулась Женя. – Пока, Илюш.

– И нам, – поддержала Малая.

– Попутного ветра, – махнул рукой Илюша.

– Пока, Илюх. Пока, Галь, – прогундосил Санька.

– Давайте, эльфы! – хмыкнул Вовка и, едва друзья скрылись в темноте, гордо задрал нос. – Блин, если б не тот мужик – я б там вообще всех размотал. Я ж в махаче бешеный.

Малая не дала ему закончить фразу, решительно поцеловав взасос. Вот это ее парень! Девчонки все упадут и завидовать будут!

Следующими поднялись Санька с Женей.

– Классный вечер. Мы пошли, – попрощался Санька.

И тут Женя предложила:

– А может, ко мне?

Санька замер.

– В смысле? А как же мама?

– Ну, постараемся не разбудить… – смущенно улыбнулась Женя.

– Пошли, – вздохнул Санька, до сих пор не веря ушам, и протянул руку другу. – Вован… Пока.

– Пока, – добавила Женя.

Малая поднялась, чтобы закрыть за ребятами дверь, а разошедшийся Вовка все продолжал хвастаться перед девушкой:

– Ну… в общем, это мой офис. Скоро построю здесь алкогольную бизнес-империю. Продам цистерну, куплю вторую, потом третью. А затем гараж новый. У меня вообще терки с афганцами. Могу тебя в долю взять. Ну, если ты, конечно, захочешь…

Парень почувствовал, что на лицо шмякнулась сперва юбка, а затем – топ, и удивленно замолчал.

Поднял глаза на девушку, несколько секунд не шевелился, но в итоге принялся лихорадочно стаскивать с себя рубашку.

* * *

Входная дверь даже не скрипнула, когда Санька и Женя осторожно прокрались в квартиру. Все кругом было погружено в полумрак. Тихонько бубнил в углу телевизор. На диване спала Ирина, на столе рядом высилась початая бутылка вина… неизвестно, первая ли.

Ребята пробрались в комнату Жени и устроились на кровати прямо в одежде, завернувшись в одеяло.

– Ты клевый, – прошептала Женя в перерывах между страстными поцелуями.

– А ты офигенная, – выдохнул Санька.

Платье в постели явно было лишним. Девушка аккуратно сняла его. Санька сперва смущался, мялся в нерешительности. Такое с ним было впервые. Сердце подскакивало к горлу, кровь стучала в ушах. Он дрожащими руками стянул с себя футболку и джинсы…

Лег сверху, глядя прямо в глаза девушки.

– Страшно? – шепнул Санька, непонятно кому – ей или себе.

Женя кивнула, но не оттолкнула его, а только сильнее обняла.

Так они и лежали молча, в обнимку, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. И вдруг…

Дверь открылась без предварительного стука. Вспыхнул свет, и в комнату ворвалась Ирина.

– Женя, ты спишь? – быстро спросила она, и заметила, что дочь в постели не одна.

Женщина остолбенела и взвизгнула:

– Что это такое?!

Санька вскочил, забыв о том, как сейчас выглядит, и пробормотал:

– Здрасьте.

– Женя! – заорала мать.

– Мам, не кричи, – поморщилась девушка, прикрываясь одеялом. – Я все объясню…

На шум прибежали Надежда с Федором и с любопытством заглянули в комнату. Картина, которую они увидели, сбила их с толку.

– Саша? – пробормотала Надежда, наблюдая, как сын натягивает одежду. – Подождите, а что здесь происходит такое вообще?

– А вы чё тут делаете? – удивленно спросил в ответ Санька.

– Чё мы здесь делаем?! – закричала Надежда. – Тебя милиция ищет!

– Какая милиция? – обомлел парень.

Они же ничего не сделали. Ну, подумаешь, подрались на дискотеке. С кем не бывает?

– Тульская, – послышался незнакомый голос, и в комнату, раздвинув собравшихся, шагнул неулыбчивый оперативник. – Собирайся – и на выход.

– А я что сделал? – заупрямился Санька.

– Алкоголь продавал вчера на дискотеке?

– Нет, – честно соврал парень.

– А Андрей Орлов говорит, что – да, – недобро прищурился милиционер. Повисла пауза, а оперативник с видом актера трагедии продолжал: – Я сегодня утром был в больнице. У десятилетнего мальчика от твоей сивухи чуть сердце не остановилось.

На сей раз пауза была длиннее. Присутствующие в ужасе и недоумении переглядывались, а Санька в растерянности шнырял глазами по стенам. Как?!

– Родители заявление написали. Так что… сколь веревочке ни виться – кончик-то все равно найдется, – самодовольно завершил милиционер свою речь.

– Жень, он ничего тебе не сделал? – раскудахталась Ирина.

– Мам! – гневно воскликнула Женя.

– У нас приличный сын, – встряла Надежда.

– Ага. Очень приличный! – Ирина переключилась на новую цель: теперь в скандал втянулись все. – Чуть человека вчера не угробил.

– Вы за своей дочкой следите! – огрызнулась Надежда.

– Мам! – попытался влезть Санька, которому было стыдно за мать и обидно за девушку.

Надежда перебила сына:

– Что «мам»?! Я помамкаю тебе! Мам! А вам, девушка, я бы рекомендовала не устраивать из своей постели проходной двор! – надменно посоветовала она Жене.

– Что?! – такого Ирина в своем доме точно не ожидала. Это уже слишком!

– Надя! – попытался остановить разошедшуюся жену Федор.

И получил яростное:

– Что «Надя»? Вот что «Надя»?!

– Что вы вообще себе позволяете?! – продолжала бушевать Ирина и потребовала: – Товарищ милиционер, уведите посторонних, пожалуйста, отсюда!

– Товарищ милиционер, давайте мы с вами поговорим наедине, хорошо? – перехватила инициативу Надежда. Она не собиралась сдаваться.

– Давайте. На кухню пройдем.

– Извините, – виновато шепнул Федор, прежде чем за ними закрылась дверь.

* * *

Санька торчал возле лифта, уставившись в одну точку. Вечер закончился отвратительно, ему было стыдно перед Женей и перед родителями.

Хлопнула дверь, и показались Надежда с Федором.

Женщина надавила на кнопку вызова. Все трое молчали и не смотрели друг на друга.

– Надь, ну, чего там? – Федор нашел в себе смелость задать вопрос.

– Чего? Договорились, – пожала плечами та.

– Ну хорошо, – пробормотал мужчина себе под нос. – Хорошо, что все разрешилось.

Теперь и Санька решился подать голос и виновато пробормотал:

– Мам, пап… Простите. Я не хотел, чтоб кто-то пострадал.

– Значит, так: мы сейчас идем в ту квартиру, собираем вещи, и ты возвращаешься домой. Понятно? – решительно заявила Надежда.

– Ладно… – вздохнул парень. Он не хотел продолжения ругани.

– И из дома ты больше не выходишь без моего разрешения. Понятно?

– В смысле?.. – вскинулся Санька. А вот такое уже чересчур.

Федор понял, что ему пора вмешаться, пока не дошло до беды.

– Стоп! Стоп. Стоп. Брейк, ребят. Вы сейчас все испортите.

– Я хочу тебе сказать, что ты сильно взрослым себя, понимаешь, возомнил. Из дома он ушел, понимаешь, за ним милиция приходит. Детей, оказывается, он у нас травит. Спит с кем попало… – презрительно фыркнула Надежда.

– Ты на себя посмотри! – буркнул Санька.

– Рот закрой! Сопляк! – огрызнулась Надежда.

– Да пошли вы оба! – заорал Санька и бросился прочь.

– Сань! – крикнул вслед Федор, но было поздно.

* * *

Женя молча одевалась, всем своим видом показывая, что не желает ни видеть, ни слышать мать.

– Жень, я просто переживаю, – попыталась оправдаться Ирина. – Вы как-то так спали в обнимку.

– А я переживаю, что ты как-то так в обнимку с бутылочкой спишь, – возвратила обвинение девушка.

– Так, не надо мне хамить! – не сдержалась женщина.

– Мам, пожалуйста, вот не надо сейчас изображать из себя маму строгую вот такую, – поморщилась Женя. – Мне шестнадцать.

Ирина поняла, что пора принимать меры, пока она совершенно не растеряла остатки контроля не только над родным ребенком, но и над собственной жизнью.

– Послушай, дорогая моя, ты живешь со мной. Ты сама так решила. Поэтому будь добра…

– Я не из-за тебя, я к нему приехала, – выдала девушка, больно задев самолюбие матери. – Можно? – Она подошла к двери, вынуждая Ирину пропустить ее.

Женя не хотела ни продолжать ссору, ни уступать.

Женщина молча отодвинулась, пропуская дочь. Возразить было нечего.

* * *

Дмитрий наслаждался завтраком. Он вообще любил вкусно поесть, причем ничуть не важно, когда и в каком количестве. Рядом суетилась жена Марина, раскладывая новую порцию румяных сырников по тарелкам. По другую сторону разместилась хмурая Галя-Галадриэль, надув губы и скрестив руки на груди.

– И тебе не интересно, что со мной было вчера вечером? – осведомилась она с обиженной холодностью.

– Да что с тобой будет? – фыркнул Дмитрий.

– Ой, Галь… – попыталась вмешаться мачеха.

Но отец мигом перебил:

– Ходила, небось, вокруг дома кругами, чтоб меня выбесить. А?..

– Тебе один или два? – Мачеха постаралась прервать начинающийся спор и переключить внимание семьи на завтрак.

Галадриль выдавила кислую улыбку, а Дмитрий продолжал рассуждать, не обращая внимания на обеих. Беседа за столом напоминала разговор глухих.

– Еще раз домой так поздно вернешься – выпорю. Не посмотрю, что большая.

– Я поняла. Как растущему организму – положу два, – продолжала беседовать сама с собой женщина и посмотрела на мужа. – Еще один?

– Вкусняшка! М-м-м! – потер сухие руки Дмитрий.

– Это, мне кажется, твоя порция осталась, – довольно улыбнулась жена. Ну наконец-то! Ее работу оценили!

– Как… как это тебе удается? – Мужчине надоело читать дочери мораль, и он вернулся к еде. – Галь, попробуй. Вкусняшка такая! Давай.

Но в планы Галадриэли не входило завершать разговор, и она продолжала гнуть свою линию:

– А если на меня вчера напали?

– В смысле? – удивленно нахмурился Дмитрий и презрительно фыркнул: – Да кому ты нужна-то, выдумщица?

– Галь, ты вот с вареньем возьми. Очень вкусно, – продолжала кудахтать Марина.

– Ешь давай, – подержал отец.

– Тебе вообще на меня все равно, – обиженно надулась девушка и к еде не притронулась.

Дмитрий глубоко вздохнул. Опять она за свое!

– А ну ешь, – приказал он.

Но девушка не уступала. Упрямство она унаследовала от отца, о чем он уже успел пожалеть.

– Просто меня игнорируешь.

– Я сказал, попробуй.

– Мама бы… – попыталась возразить Галадриэль, применив веский аргумент.

Не сработало.

Отец резко бросил:

– А я сказал, ешь!

– …никогда так со мной не поступила! – настойчиво завершила фразу девушка.

Почему ее никто не желает понимать?! Кроме Илюши…

– Я сказал… Так, хватит! – Дмитрий шарахнул кулаками по столу так, что подпрыгнула посуда.

Жена вздрогнула и попыталась утихомирить разбушевавшегося супруга.

– Дим, Дим. Димочка… успокойся.

– Я не буду есть эту пищу орков! – взвизгнула девушка, нервно вскочив и демонстративно направляясь к двери.

Никто ее не остановил, а она слишком сильно рассердилась. Однако за столом воцарилась долгожданная тишина.

* * *

Надежда с упорством собаки-ищейки рыскала по шкафам, в кровати и по углам, пытаясь найти запрещенные вещества… или алкоголь.

– Получается, что у меня сын-уголовник, – обреченно вздыхала Надежда под аккомпанемент пения Толика, доносившегося из кухни. – Точнее, у нас с тобой сын, понятно, уголовник. И это мы его с тобой воспитали. Вот и все. Еще наркотики найдем.

– Надь, ну, какие наркотики? – взмолился Федор. – Ну что ты говоришь-то?

– Ты не знаешь, какие наркотики? – не унималась Надежда. – Вот правда, не знаешь?

– У него возраст такой переходный, – пожал плечами Федор.

У него в голове не укладывалось, что его сын может творить такое. Пьянствует – тоже плохо, но, конечно, – никакой дури. Жена преувеличивает.

– Ты же видела, он сам хочет вернуться. Успокоится и вернется.

– Слушай, ты можешь попросить его не петь? – поморщилась Надежда. Аргументы у нее закончились, а раздражение только усиливалось.

Как ей все надоели: и муж-тряпка, и сын-шпана, и свекровь-самодурка, и ее ухажер-нахлебник! Надо срочно на ком-то или чем-то сорваться.

– Вот, пожалуйста, может он не петь? Я могу побыть в своем доме в тишине?

Внезапно из кухни донеслось:

– Федюнь, твои слова! Подпевай! Надежда Санна, давайте с нами!

Надежда бросила ненавидящий взгляд на дверь, но промолчала и устало рухнула на кровать сына.

– Надь, я вот хотел посоветоваться. – Федор присел рядом, пытаясь хоть как-то ее приободрить, но почему-то вдруг попросил: – Ты… не можешь поговорить с мамой и с Толиком? Сказать, чтобы съехали. А то правда они нагнетают.

Надежда повернулась к мужу, ее глаза округлились. Ничего подобного она не ожидала. Муж что, издевается над ней?!

– Ты нормальный?

– Надь, ну, это моя мать, – попытался оправдаться Федор с виноватым видом. – А мне будет неудобно. А тебя они послушают, все равно ты с ней на ножах.

– То есть – если я правильно тебя поняла, ты сам их сюда привел. Правильно? Чтоб мне насолить. А теперь хочешь, чтобы я все за тебя исправила? Верно? – закипая, угрожающе выпалила Надежда.

В таком состоянии она могла и убить, но муж, похоже, опасности не замечал.

– Да, – не чуя подвоха, признался он.

– Федь, ты серьезно? – спросила Надежда. Он и впрямь идиот или прикидывается?

Но муж лишь развел руками, что взбесило женщину окончательно.

– Знаешь что, Федь? Давай-ка ты сам все исправляй, – заявила она, вставая.

Федор проводил жену взглядом побитой собаки и грустно вздохнул.

А затем, будто издеваясь, в его мысли вклинилась строка из песни в исполнении Толика:

– «Шла бы ты домой, Пенелопа!»

* * *

Наконец в квартире Симаковых стало тихо.

Ирина вышла проводить милиционера.

– Рябинин этот – еще тот рецидивист, – объяснял милиционер, обуваясь. – Может быть, отцу воспитательную беседу с ней провести? Где хоть он?

– Да мы… временно раздельно живем, – попыталась подобрать нужные слова женщина, но оперативник сообразил: сейчас таких полно, чуть ли не в каждой второй семье – «ситуация».

Неудивительно, что детей тянет во все тяжкие.

– А… ну, ничего. Как говорится: обомнется, оботрется, все по-старому пойдет… – заверил он хозяйку квартиры.

Ирина терпеливо ждала, когда он уберется восвояси, но незваный гость не торопился, переминался с ноги на ногу, странно косился на нее и молчал.

– Что-то еще? – нахмурилась Ирина. Ей с избытком хватило дурных новостей.

Мужчина бросил на нее очередной странный взгляд и неожиданно спросил в лоб:

– Не узнаешь?

– Нет, извините, – отрезала женщина, которой хотелось поскорее избавиться от навязчивого собеседника.

Но тут случилось неслыханное.

Незнакомец вдруг принялся лихо отбивать «Яблочко»[11], насвистывая и напевая:

– «Эх, яблочко, да на тарелочке…» Ну? Ну?

Ирина застыла, задохнувшись от изумления, не веря ни ушам, ни глазам. Такого просто не может быть! Неужели ей мерещится? И не пила особо…

– Морозов? – осторожно спросила она, надеясь, что после прямого вопроса галлюцинация исчезнет.

Однако «галлюцинация» широко заулыбалась:

– Я!

– Ванька, ты, что ли? – воскликнула женщина.

– Да! – повторил милиционер, сияя, как начищенный юбилейный рубль.

– Ой, я не узнала тебя! – всплеснула руками Ирина и рассмеялась. Ну надо же! – Какой ты стал… – уважительно закивала она, рассматривая старого знакомого.

– И ты тоже не изменилась после школы, – проговорил оперативник.

– Да ладно, брось. – Женщина смущенно потупилась.

Мужчина задумался.

– Ты же вроде в Казахстан уехала?

– Да там долгая история, – отмахнулась она. Не хотелось вспоминать ошибки юности.

Гораздо любопытнее узнать, как сложилась жизнь бывшего одноклассника, рядом с которым она снова почувствовала себя девочкой.

– Ладно, ты-то как?

– Нормально, – пожал плечами Иван. Что у него-то интересного?

– Жена, дети? – продолжала расспрашивать Ирина.

– Жена… – Оперативник посерьезнел, запнулся и произнес изменившимся голосом: – Умерла… правда, два года назад. Детей не успели завести.

Ирине стало неловко.

– А… ты извини меня, я не знала.

– Да ничего. Все мы под высшей силой ходим, – покачал головой оперативник и предложил: – Слушай, давай в кафе сходим? Посидим, поговорим, кофе попьем.

Слова сбили Ирину с толку. Хотя они прозвучали и заманчиво, и странно. Но как к этому отнесется дочь-подросток? Опять ругани будет вагон!..

– Вань, ты знаешь, мы только переехали, – замялась она. – У нас такой бардак, и я целыми днями работу бегаю ищу. Правда, щас не самое лучшее время.

– Ну… не самое, так не самое. Рад был видеть, – смирился мужчина. Он разочарованно вздохнул, потоптался на месте и робко забормотал: – Ну чё, я пойду. – Протянул руку и долго держал ладонь бывшей одноклассницы в своей. – Кланяюсь, – произнес он, поднес пальцы Ирины к губам и повторил: – Ну… я пошел. Пока. Увидимся.

– Пока, – промямлила ошарашенная Ирина.

Она еще долго не могла сдвинуться с места, после того как за оперативником закрылась дверь. Воспоминания не отпускали…

Или она сама не хотела их отпускать?

* * *

Санька сжался в углу хоккейной коробки. Парню хотелось спрятаться ото всех, но Жене удалось его разыскать.

Она молча подошла и опустилась рядом, просто чтобы поддержать.

– Вы правда вчера продавали алкоголь детям? – произнесла девушка после паузы, стараясь говорить как можно более доверительно.

Она отчаянно не желала ссориться, но ей необходимо было знать правду.

Парень упрямо молчал, не глядя в ее сторону, но явно сильно переживал. Он действительно не представлял, что дело может закончиться настолько скверно.

Женя глубоко вздохнула и попросила очень тихо:

– Просто не надо больше этим заниматься.

– А мечта? – горестно выдохнул Санька. – Море? Я здесь больше не могу, – выдавил он.

Женя не ответила, но молча сжала ладонь парня в знак поддержки, мол, я с тобой. А Санька г резко вскочил, но не от злости: его снова осенило.

– Пойдем, пойдем, – потянул он ничего не понимающую девушку за собой. – У меня есть идея.

* * *

Алик сидел на полу, унылый, бледный, с запавшими глазами. На столе перед ним лежал шприц с ампулой.

– Алик… – прозвучал из ниоткуда знакомый голос.

Афганец вспоминал минуты, проведенные с Эльзой. Вот он просыпается, пристегнутый наручниками к батарее.

Эльза рядом, тоже в наручниках, смотрит на него ласково и пытается утешить. Он рывком притягивает женщину к себе, целует…

Вот они целуются на базе афганцев. Какие они были счастливые!..

А вот она, в своей неизменной кожанке, ждет его у машины…

Видение улетучилось, остались только стол, шприц и морфий.

– Любимая, прости. Я скотина, нет оправданий… – заливаясь слезами безумия, бормотал Алик.

Призрак женщины приблизился и устроился рядом с ним, почему-то – в багажнике.

– Прощаю, – ласково прошептал он, дрожащими руками сгребая ампулу со стола. Потом сунул ее и шприц в тайник под полом, задвинул половицу и навалился сверху.

Буквально в следующую минуту хлопнула входная дверь, и голос любимой женщины сменился подростковым:

– Дядя Алик! Есть выгодное предложение. Не хотите бочку спирта купить?

Санька шагнул в комнату и заметил валяющегося на полу мужчину. Тот скорчился и дрожал, лоб был покрыт испариной.

Он что, умирает? Санька чуть сам от страха не навернулся.

– Дядя Алик, что с вами? – вскрикнул парень, бросаясь к нему.

– Ничего, – сквозь зубы процедил афганец, борясь с накатывающей болью.

– Может, врача вызвать? – настороженно предложила Женя.

– Не надо. Топайте отсюда, – огрызнулся Алик.

Однако Санька не отставал.

– Я… я же могу что-то сделать. Могу как-то помочь.

Ему было очень страшно.

Но Алик помощь категорически отверг и с трудом, но поднялся.

– Да не надо, – махнул рукой и объяснил как можно спокойнее и доходчивее, сметая со стола наручники и привычным жестом пристегивая себя к батарее: – У меня ломка начинается. Буду блевать, могу обосраться.

– Жень, иди, – попросил Санька, обернувшись. Он – ладно, а вот девушке такого точно видеть не нужно. – Я с ним побуду.

– Нет, я никуда не уйду, – заявила та и обратилась к Алику тоном профессиональной медсестры: – Что нам делать?

Алик не стал спорить. Что с них взять: все равно ж не уймутся.

– Ведро несите. И воды. Ведро надо будет менять. Если совсем кирдыком запахнет – вызывай неотложку, – объяснил он.

– Понял, – кивнул Санька, протянув руку, чтобы забрать у родственника ключ от наручников.

– Ключ мне не отдавай, – добавил Алик, прежде чем отдать его, и смерил Саньку внимательным взглядом.

Только после решительного кивка согласился.

– Хорошо, – пообещал Санька уверенно, пряча ключ в карман.

А дальше начался кошмар. Алика рвало так, что ребята еле успевали выносить ведро, а дыхание перехватывало, его скручивало и трясло от боли, слезы лились из глаз. И вообще он выглядел жалко.

Но афганец ничего, похоже, не замечал: он продолжал общаться с призраком любимой женщины.

– Алик! – звал нездешний голос.

– Отныне и во веки веков будешь моей женой. Аминь, – прохрипел Алик, принимая из рук Жени банку с водой.

– Ты дурак? – спрашивала призрачная Эльза.

– А чё такое? – удивился Алик.

– Чё вообще происходит?.. – продолжал издеваться призрак. – Ты идиот, Алик! И куда ты собрался?

Алик принялся биться головой о стену.

Ему вдруг померещился голос Вити перед выстрелом, затем – грохот самого выстрела и отчаянные крики Эльзы:

– Алик! Алик!

Перепуганный Санька во все глаза смотрел на родственника, который рычал и скулил, как бродячий пес, и в отчаянии покачал головой. Парень заткнул уши ладонями, чтобы только не слышать. Стало больно и жутко. Но он обещал помочь, значит, так и сделает.

Санька посмотрел на Женю, которая недрогнувшей рукой делала Алику компрессы, и в душе восхитился девушкой.

Женя – гораздо сильнее его, а ведь она девчонка…

Кошмар стих только к ночи. Умаявшиеся ребята задремали: Женя – на кровати, Санька – за столом, уронив голову на руки.

Алик пошевелился и застонал:

– Сань… Все.

Санька устало поднял голову: Алик, дотянувшись до ног парня, тянул его за штаны.

– Все нормально. Отстегивай, – попросил Алик.

Выглядел он ужасно: бледный, съежившийся и какой-то «ломкий», однако голос звучал твердо.

– Давай ключ.

Но Санька помнил обещание: пока не будет уверен, что все кончится, ключ не отдаст.

– Нельзя, – успокаивающе заговорил он. – Вы же сами попросили…

– Саш, ну пожалуйста! – умоляюще протянул Алик.

– Нет! – воскликнул Санька со слезами на глазах.

– Сань.

– Не надо.

– Ну пожалуйста. Ну пожалуйста. Я тебя очень прошу! – Мужчина вцепился в него мертвой хваткой и тормошил. – Ну дай ключ. Сань, хочешь, я тебя в Америку отвезу? А? Поехали в Америку. Отстегни меня, а… – жалобно всхлипывал он и снова заладил: – Сань, ну пожалуйста. Сань, ну пожалуйста…

– Вы же не такой! Вы – герой мой, – стараясь не разреветься, уговаривал Санька, наблюдая за стонущим и корчащимся на полу Аликом. – Я помню, мы провожали вас в Афган. И вы посадили меня к себе на плечи. И я был самым высоким человеком на земле!

– Пожалуйста, Сань… – простонал тот.

Парень держался стойко:

– Я до сих пор это чувствую. Только рядом с вами. Когда вы рядом. Я понимаю, что больно. Но надо… надо потерпеть. Ради… ради Эльзы.

Алик замолк и отвернулся к стене. Повисла гнетущая тишина.

* * *

Ребята снова собрались в штабе. Илюша заплетал своей принцессе косички, а Вовка, воспользовавшись ее зеркальцем, с гордостью рассматривал следы от страстных поцелуев на шее.

– …и мы с ней и на мотоцикле, и на полу, и на бочке, и на кушетке газовали, – хвастался он. – Девчонка – огонь! Лучшая из тех, кто у меня был. Вот это засос! Страсть!

– А у меня Галадриэль – лучшая, с кем я был, – застенчиво возразил Илюша и добавил: – Просто я больше ни с кем не был.

– Мы, эльфы, любим только однажды, – объяснила девушка.

– Ну, вы-то понятно, – буркнул Вовка, нервно сплюнув, и насупился: – Чё-то Саньки долго нет… – Спасибо, Галь, – коротко поблагодарил он, закинув зеркальце обратно в сумку Галадриэль, и внезапно предложил: – Слышьте, чё? А может, без Саньки поедем, а? У меня батя второй день уже на «больничном». – Парень характерным жестом постучал пальцами по горлу. – Походу, на заводе зарплату выдали. Слышь чё, Дре… Галь, ничё, что мы на завод твоего отца поедем, спиртиком поторгуем?

– А ему это не понравится? – с подозрением уточнила девушка.

– Что мы спиртом торгуем? – выгнул брови Вовка. – Ну… да, может, и не понравится.

– Ну, тогда поехали! – сразу воодушевилась Галадриэль, чем сбила парня с толку, но одновременно весьма порадовала.

– Ну, тогда погнали, эльфы! – крикнул он друзьям. – Давай-давай, бегом!

* * *

Вскоре они втроем уже стояли возле проходной. Вовка спорил со сторожем, Галя и Илюша караулили мотоцикл.

Сторож упорствовал: подросткам на заводской территории – не место.

– Так, давай иди отсюда.

– Да хорош те, дядь, – по-свойски обращался к нему Вовка. – Алкоголь отменный, я те говорю.

– Свали, я сказал, – упрямо ругнулся мужчина.

Пикировка продолжалась, пока не появились двое рабочих, и Вовка решил попытать счастья с ними. Ведь в их обязанности не входит охрана чужого имущества.

– Мужики, спирт не желаем? – предложил он.

– Отвали, – буркнул один из рабочий.

Однако парень не отставал.

– Да стойте. Хороший. Недорого. Райское наслаждение! Пройдемте, попробуем!

– Отвали, сказал, – настойчиво, даже угрожающе повторил работяга. – Денег нет.

Мужчины удалились, а раздосадованный Вовка показал им вслед средний палец и вернулся к друзьям.

– Ладно, ребят, не ссыте. Ща все будет.

– Долго? А то я как раз писать хочу, – пожаловался Илюша.

– Ничё, потерпишь, – примирительно махнул рукой Вовка и, заметив появившегося на горизонте Трофима, устремился к нему. – О, а вот и клиент!

– Чё за цирк? – иронично спросил мужчина, оглядывая парня с ног до головы.

– Мужик, выпить не желаете? Первая проба бесплатно. Ну, пойдем? – затараторил Вовка.

Трофим смерил его подозрительным взглядом и кивнул:

– Ну, пойдем, пойдем.

– Давай. – Вовка повел потенциального клиента в заброшенный сарай, где на столе уже громоздились бутылки с подозрительными спиртными напитками разных цветов.

– Ни хрена себе! – вырвалось у Трофима.

– Ну! А я те о чем говорил? – гордо выпятил грудь Вовка, нацеживая «ликер» в кружку и протягивая мужчине. – На, попробуй.

Трофим взял кружку, с подозрением осмотрел, принюхался и вдруг отбросил в сторону, как будто она была раскаленной.

Глаза налились кровью от злости, и он прорычал:

– Ты ничё не попутал, сосунок?

– Ты чё творишь, а? – обиделся Вовка, подбирая кружку.

Трофим почувствовал на себе полный ненависти взгляд Галадриэли, а затем, игнорируя парня, процедил сквозь зубы:

– Не с той компанией ты связалась, Галина. Сворачиваемся.

– Ты чё, Галь, его знаешь? – ошарашенно пробормотал парень, переводя удивленный взгляд с нее на незнакомого злобного типа и обратно.

– Ага. Это слуга орков, – злорадно проворчала девушка.

– А-а-а. Тролль? – хихикнул Илюша.

– Кто? – недоумённо нахмурился Трофим, после чего жестом показал ребятам на дверь. – Давайте-давайте живее, я сказал!

– Мужик, если покупать не будешь – не мешай торговле, – не унимался Вовка. Он совершенно перестал понимать, что происходит.

Мужчина схватил его за шкирку.

– Не надо! – закричала Галадриэль, бросаясь на выручку.

– Ты чё, охренел, гнида фабричная? – фальцетом взвизгнул Вовка, но тотчас задохнулся и закашлялся: Трофим со всей силы саданул парня в живот и отшвырнул в сторону, как мешок.

– Пожалуйста, не надо! – причитала Галадриэль.

Но ее перебил знакомый и властный голос: в дверях стоял Дмитрий.

– Галя! Трофим, что здесь происходит? – рявкнул он, сурово сдвинув брови.

Пока сотрудник ссорился с молодежью, Дмитрий выезжал с завода. Услышав шум, решил выяснить, в чем дело.

– Дмитрий Василич, вот дочь ваша со шпаной какой-то. Хотели рабочих наших споить. Вон там! – затараторил Трофим.

Он отвлекся, что дало Вовке фору в несколько секунд. Парень сгреб горсть земли и зашвырнул в лицо обидчику.

– На, сука!

Трофим, однако, оказался не промах. Он мигом прочистил глаза, ругаясь про себя, выхватил пистолет и выстрелил точно в переднее колесо мотоцикла. Из дыры с шумом вырвался воздух.

– Ты что делаешь, болван?! Угомонись! – заорал Дмитрий, сгребая сотрудника в охапку. А что, если бы псих попал в девочку? А если в него самого?

– Еще раз увижу, колено прострелю! Понял?! – орал Трофим, яростно сопротивляясь.

– Я сказал, в машину, успокойся! – проревел Дмитрий, швырнув мужчину к автомобилю, и смерил дочь угрюмым взглядом: – Так, быстро ко мне в кабинет. Там поговорим.

– Они мои друзья. Говори здесь, – заупрямилась та.

– Ты… ты издеваешься? – воскликнул Дмитрий в остервенении. И где, спрашивается, благодарность? – Марину с утра до слез довела, она до сих пор плачет. Ты нарочно все это?

– Да пусть твоя любовница хоть обрыдается! – обиженно выкрикнула девушка.

– Марина – моя жена! У нас будет скоро ребенок, брат твой. Мы семья, пойми ты это! – Дмитрий попытался урезонить дочь, но она не слушала.

– Вы орки! Орки! Ненавижу вас! – кричала Галадриэль сквозь слезы.

– Как все это достало! – вздохнул отец. Не хочет по-человечески, значит, будет как всегда.

Он закинул совсем не хрупкую дочь на плечо и поволок к машине, не обращая внимания на возмущенные вопли.

– Ненавижу! Отпусти! Леголас, помоги! Леголас! – орала Галя-Галадриэль, колотя отца по спине, но ему – хоть бы хны.

– Я… Я не могу… – растерянно протянул Илюша, наблюдая, как его принцессу заталкивают в машину. – У меня лука нет…

– Дмитрий Василич! – льстиво улыбнулся Трофим, придерживая дверь.

– Болван! – буркнул директор вместо простого «спасибо» и сел в салон.

Машина медленно поехала прочь.

* * *

Тихую темноту квартиры Алика прорезал громкий крик. Вопил Алик, как будто его резали по-живому. Ребята в панике скатились с постели. Афганец бился в конвульсиях. Пока они метались, спросонья пытаясь понять, что стряслось, он перестал дергаться и затих – то ли сознание потерял, то ли кое-что похуже.

– Вызывай скорую! – велел перепуганный Санька девушке, кидаясь к неподвижному Алику.

Женя побежала в прихожую к телефону.

– Алик! Алик! Алик! Алик! – повторял парень в отчаянии, тормоша афганца. – Щас, щас, щас…

Ситуация выходила из-под контроля. Санька вытащил ключ из кармана, расстегнул наручники… и вдруг Алик резко открыл глаза, вывернулся и проворно пополз в сторону тайника. Парень схватил его за ноги, но какое там! Мужчина был куда сильнее, поэтому легко оттолкнул племянника и вытащил из заначки шприц и ампулу.

– Стойте, не надо! Я могу помочь, ну, пожалуйста!

Санька едва не расплакался. Он схватил ампулы и отшвырнул подальше.

– Пшел отсюда! – прорычал Алик, пытаясь стряхнуть вцепившегося в него Саньку.

И тут у парня сорвало планку. Он ударил мужчину. Потом еще раз. И еще. Алик только успевал прикрывать лицо руками.

– Трус! А-а-а! – орал Санька, глотая злые слезы, потом вскочил и принялся с остервенением топтать ампулы под аккомпанемент истошных и полных ужаса воплей родственника.

Тот глядел на рассыпавшиеся осколки. Как его только инфаркт не хватил от подобного зрелища? Алик наклонился и начал шарить по полу в тщетных поисках.

Одна закатилась в щель, а парень ее не заметил. По губам мужчины скользнула болезненная улыбка. Но Санька уже ничего не видел: он пулей выскочил за дверь, заплаканная Женя – за ним.

* * *

Тем временем измотанные Илюша с Вовкой кое-как толкали Санькин мотоцикл в сторону гаража.

– Санька расстроится, – вздохнул Илюша, стирая пот со лба.

– Да не расстроится – я колесо заклею, – жизнерадостно отмахнулся Вовка. У него, похоже, имелись решения на все случаи жизни.

– Мы бросили мою Галадриэль, – продолжал жаловаться парень. Он отпустил мотоцикл и встал как вкопанный.

Вовка притормозил и перевел дух.

– Илюх, да она нас тупо использовала, чтоб батю своего позлить! – попытался он переубедить приятеля, тяжело дыша. – Илюх, ну, я щас легкие выплюну. Два метра осталось.

– Может, надо было штурмовать эту крепость? – не слушая его, продолжал размышлять вслух Илюша.

– Илюх, да все нормально с ней будет. Я те говорю, – заверил его Вовка, которому начали надоедать чудные выходки друга.

– Кажется, я рук не чувствую, – вытянув их вперед, пробормотал приятель. В голосе звучали панические нотки.

Вовка не растерялся, со всей силы хлестнул друга по раскрытым ладоням.

– А так?

– Ай! – выкрикнул Илюша, зажмурившись, и поблагодарил: – Чувствую. Спасибо.

– Все, пойдем, – сердито пробурчал Вовка и кивнул на мотоцикл.

На самом деле ребятам следовало преодолеть еще несколько десятков метров, которые кровь из носу, но нужно было пройти.

* * *

– Сань, подожди. Сань, стой! Все, стоп!

Женя нагнала Саньку уже на улице и еле-еле смогла остановить. Парень был хмур и расстроен. Он злился на родственника и негодовал на себя, поскольку явно не справился.

– Мы ему не поможем, – произнес он и добавил тихо: – Ты понимаешь, ему вообще никто не поможет, только он сам. А он ничего не хочет.

Женя не ответила – а что в самом деле скажешь? – и просто обняла Саньку.

– Ты как? – спросил парень.

– Я нормально, – вздохнула девушка.

– Жень, иди домой, к маме. Правда, тебе надо отдохнуть. Пожалуйста. Все в порядке, Жень, – проронил Санька.

Сердцем он мечтал, чтобы Женя осталась, но умом понимал, что ей необходимо успокоиться, да и ему тоже, пока они не поссорились.

– Точно? – Женя слегка отстранилась и пристально взглянула ему в глаза.

– Да, – решительно кивнул Санька. Так будет лучше.

– Ладно, – неохотно подчинилась она и побрела прочь, оставив Саньку в бессильной ярости пинать траву.

Приблизившись к гаражу, он обнаружил свой мотоцикл с пробитым колесом и приклеенную сверху наспех намалеванную записку от Вовки.

«Сань, это Илюша гвоздем пробил. Я завтра поменяю!»

– Придурок, – выругался парень, направляясь к гаражу за новым колесом. Отличное продолжение и без того дерьмового дня!

* * *

Виталик вышел из кабинета и буквально нос к носу столкнулся с Надеждой.

– А ты чё, Надюх, решила в две смены отбатрачить? – хмыкнул он, заметив гостью.

– Я надеюсь, ты не против, если я здесь переночую? – вдруг попросила та.

– А чё такое? – оживился Виталик. Такого он не ожидал, но очень хотел услышать.

– Ничё, – ответила она и добавила после паузы: – Просто достали все.

– Ну ты даешь, Надюх! – хохотнул ухажер и по-хозяйски распорядился: – Так, все, давай поехали ко мне. И никакие отказы не принимаются.

– Можно, я здесь останусь? – Вопрос в паре с упрямым взглядом прозвучал как утверждение. В планы женщины не входили поездки к кому-то домой, да и тем более – к нему.

И на сей раз Виталик уступил.

– Ну хорошо – располагайся поудобнее. Не замерзни тут. Спокойной ночи, – произнес он и двинулся прочь, спрятав досаду за деланой вежливостью.

– Спасибо, – поблагодарила Надежда, устраиваясь на диване, и пробормотала: – Господи… – Настроение было хуже некуда.

* * *

Ирина намотала на голову полотенце и намеревалась разобрать пакеты с продуктами, когда громко хлопнула входная дверь. Но женщина не беспокоилась: кому там быть, кроме дочери? Она хотела спрятать покупки, чтобы не вызывать лишних вопросов, но не успела: Женя вихрем ворвалась в гостиную.

– Мам! – с подозрением окликнула ее дочь.

– А?.. – Ирина оторопела растерялась, но быстро взяла себя в руки. – Ой, привет.

Мать и дочь обнялись и вдвоем бухнулись на диван. Женя чувствовала себя неловко после ссоры, да и Ирина тоже ощущала вину. А признание ошибок и прощение чужих – первый шаг к примирению.

– Прости, пожалуйста, за утро, – произнесла девушка, тщательно подбирая слова. – Я всякого наговорила, я не должна была.

– Ладно, ладно, ничего страшного, – Ирина дружелюбно улыбнулась. – Бывает, всякое бывает.

Обрадованная Женя протянула мизинец.

– Мир?

– Мир.

Они зацепились пальцами и потрясли ими в старой доброй детской традиции: «Мирись, мирись, мирись и больше не дерись».

Женщина безмятежно заулыбалась, а Женя заметила на столе пакеты с продуктами и уставилась на мать. Давно в доме не было такого изобилия. Как-то подозрительно…

– А что это за пакеты? Ты что, работу нашла? – поинтересовалась она.

Не получив ответа, девушка вскочила и принялась разбирать покупки. В этот момент скрипнула дверь туалета.

Женя обернулась на звук и застыла: в дверях стоял оперативник, который приходил сюда утром и стал причиной некрасивого семейного скандала.

– Это кто? – нахмурилась Женя.

Оперативник был ей неприятен – и не только из-за утреннего случая.

– Это Ваня, – смущенно представила гостя Ирина. – Представляешь, одноклассником моим оказался! Вот, мимо проходил, в гости зашел.

– Здравствуйте, – вежливо произнес мужчина, неловко вытер руку о пиджак и протянул девушке, но та отстранилась.

Женя не собиралась ручкаться с неприятным незнакомцем, даже если мать его хорошо знала. К тому же и вела себя родительница подозрительно…

Гость почувствовал напряжение и замешкался.

– Ну ладно, пойду я.

– Вань, спасибо тебе большое. – Ирина одарила мужчину благодарной улыбкой.

– Ерунда, не за что, – отмахнулся оперативник, не жалко, мол. – До свидания.

– До свидания, – отрезала Женя, и тоном, и выражением лица показывая – ему здесь не рады.

К счастью, гость это сам понимал.

– Пока, – проговорила Ирина со странной ностальгией и принялась рыться в пакетах. – О, тут ананас! Смотри! – восхищенно воскликнула она, демонстрируя дочери редкий фрукт.

Но дочь не разделяла ее восторгов, а сверлила мать суровым взглядом исподлобья.

Это Ирину расстроило и рассердило.

– Чё? – спросила она.

– Ты не хочешь ничего мне рассказать? – раздраженно бросила Женя. – Что у вас было?

– В смысле – что у нас было? – еще сильнее рассердилась Ирина. Да что эта малявка о себе возомнила?! Вот она, благодарность! – Я была в душе. Ваня… у него на работе контрафактные продукты изъяли, вот он и принес. Чё добру-то пропадать?

Но Женя молча ткнула матери в лицо длинную полоску чековой ленты.

– Да ты что? – пролепетала Ирина. – Соврал. Во дурак, столько денег потратил еще…

– Короче, ясно, мам, – съязвила Женя в привычной манере. Так она и думала! – Оплата бартером.

В следующую секунду ее лицо обожгло: женщина отвесила дочери звонкую оплеуху.

Повисла не менее звонкая тишина. Несколько секунд ошарашенные мать и дочь смотрели друг на друга, а затем Женя вылетела вон, громко хлопнув дверью. Вот и помирились…

* * *

Надежда лежала на диване, безучастно уставившись на заглядывающий в окно уличный фонарь, потом перевела взгляд на потолок. Сон не шел, а в голове крутились мысли одна хуже другой: денег нет, дома балаган, сын – без пяти минут уголовник… За что ей это все?!

Дверь открылась внезапно и резко, заставив Надежду вскочить. Впрочем, никакой опасности, похоже, не было. Просто кто-то водрузил на пол неновый, но добротный кассетный магнитофон и надавил на кнопку воспроизведения записи.

Но ничего не произошло.

– Включайся ты! – раздраженно прикрикнул на технику Виталик, как будто тот был живой и мог его послушаться.

И магнитофон подчинился. Их динамиков полилась «Position № 2»[12]. А затем из-за двери показалась голая волосатая нога. Мужская.

Надежда не выдержала и тихо прыснула. Она не боялась, но совершенно не понимала, что происходит. Кто над ней прикалывается? Едва ли Федор.

И правда: спустя мгновение из-за двери показался тощий Виталик целиком – в сексуальных плавках и с баллончиком взбитых сливок в руке. Мужчина покачивался в нелепом танце, отдаленно напоминающем тот, что исполняют стриптизеры.

Он приблизился в застывшей в недоумении женщине, потряс баллончик и начал размазывать сливки по груди…

И тут магнитофон издал отвратительный звук: зажевало кассету.

– Зараза! – взвыл Виталик. Как всегда, в такой ответственный момент! Долбаная коробка с проводами! Придется самому работать светомузыкой. – Короче, там еще должно быть типа… – И он намурлыкал последние ноты, завершая свое творение.

– Все-все, достаточно, – отмахнулась Надежда, но как-то не слишком уверенно.

Виталик не стал возражать, а пристроился к ней на диван.

– Чё это было? – всхлипнула женщина.

– Чё это было? – переспросил ухажер и проворчал, обиженный, что его старание опять не оценили: – А чё ты зашла такая с лицом, как у Кашпировского. Бу-бу-бу, бу-бу-бу. Не, я, конечно, не Эталон Делон, но своих-то я в беде не бросаю.

Надежда расхохоталась, хотя смех прозвучал нервно и не очень весело.

– Спасибо! Спасибо. Поднял настроение.

– Есть такая профессия – красивым женщинам все поднимать, – похвалился Виталик и пытливо посмотрел на Надежду.

Но та сделала вид, что не уловила намек. Сегодня она действительно хотела побыть одна. Не для того она сбежала от балагана дома.

– Давай, иди уже. Я спать хочу. – Женщина смерила кавалера недовольным взглядом. – Ты чего-то ждешь?

– Я? Не… я… – Виталик искренне хотел скрыть досаду, но получалось плохо. Поэтому и нужные слова не находились. – Да ты чё? Я… Так просто, рука помощи. Чисто безвозмездно. Бескорыстная.

– Спасибо, – сухо отрезала Надежда.

– Доброй ночи, – обескураженно проговорил мужчина.

– Давай.

– Сладких снов, – произнес Виталик, продолжая цепляться за соломинку. Вдруг передумает?

Но Надежда не передумала.

– Спасибо.

Виталик выругался про себя и вышел.

Вот за это она могла бы поблагодарить его еще раз: Надежда заснула, едва закрылась дверь. Она даже не услышала, как пискнул пейджер, принимая сообщение от абонента «Федор», которому тоже в ту ночь не спалось.

«Надя, ты где?»

Ответа Федор, разумеется, не получил.

* * *

– Смотрите, опять этот приперся! – фыркнула гимнастка, когда закончилась тренировка.

У выхода из зала мялся Вовка при полном параде и с букетом в руках. Девушки захихикали.

– Пока, – помахала подружкам Малая, покосившись на парня. Его только тут не хватало!

– Здорово, Малая! – просиял он, заметив пассию.

Но Малая его ликования не разделила, а, наоборот, почему-то рассердилась.

– Я ж тя просила сюда не приходить, – прошипела она, чувствуя, что девушки пристально за ними наблюдают.

– Ты чё, меня стесняешься, что ли? – удивился Вовка, широко раскрыв глаза. Вот это номер! Что изменилось-то? Или с ним что не так?

– Давай завтра, – шепнула Малая, надеясь, что подружки не станут задавать вопросы.

Увы, не выгорело.

– Он к тебе, что ли? – ехидно поинтересовалась одна из них.

– Пф! – надула губки Малая. – Да я его первый раз в жизни вижу.

Вовку как пыльным мешком по башке стукнули, и он застыл в шоке.

– Ты чё, шутишь, что ли? – промямлил он.

Она что, прикалывается? Не смешно ни разу!

– Чё те надо, извращенец? – поморщилась Малая, а девчонки некрасиво загоготали.

– Заткнитесь! – прикрикнул Вовка. – Я со своей девушкой разговариваю.

Смех тотчас стих. Гимнастки смерили парочку презрительными взглядами, что еще сильнее разозлило Малую.

– Ты с этим встречаешься?

– Скажи им! – кивнул Вовка. Да что вообще происходит? Словно и не было ничего накануне… Но как? Почему?

– Да он нарик, походу, – повела плечиком Малая. – Вон как от него «Моментом» тащит.

– Это я шину заклеивал! – попытался оправдаться Вовка, но Малая не оставила ему ни единого шанса.

– Отвянь, короче, – фыркнула она и кивнула подружкам. – Пошли, девки.

Вовка окончательно потерял связь с реальностью.

Создалось впечатление, что он столкнулся с двумя совершенно разными девчонками, похожими как две капли воды во всех отношениях. Но такого быть не могло! Обиделась она, что ли?

Но на что?

– Да мы вчера весь вечер зажигали. В десны сосались. А потом…

Гимнастки остановились и смерили парочку заинтригованными и ехидными взглядами.

– А чё потом? – прищурилась одна из них.

Малая выразительно посмотрела на Вовку, но тот вроде ничего не заметил и выпалил:

– Да трахались мы прямо на моцике!

А это уже слишком. Глаза Малой превратились в щелки, голос стал шипящим, как у гадюки.

– Зовут меня как, если мы встречаемся? – Малая просто сгорала от стыда. Вот дебил!

– А я откуда знаю? Ты мне не сказала, – развел руками парень, чем вызвал очередной взрыв смеха.

– Кури бамбук, придурок! – Малая, гордо развернувшись на каблучках, пошла с подружками прочь.

Вовка в ступоре смотрел им вслед. От самолюбия не осталось ни клочка.

– Тоже мне, Соси Лорен… – проворчал он, с досадой отшвыривая букет. Такого облома он не ожидал…

Особенно после всего того, что было.

* * *

Санька закончил починку мотоцикла ночью. Он как раз убирал инструменты на место, когда рядом послышались торопливые шаги и к нему подбежала заплаканная и растрепанная Женя.

– Сань, поехали куда-нибудь. Пожалуйста, поехали, – глотая слезы, попросила она.

Санька вопросов задавать не стал, а крепко обнял девушку, потом запер гараж и взгромоздился на мотоцикл. Женя села позади, прижавшись щекой к спине парня.

Санька завел мотор, но так и не тронулся с места. Он с досадой вперил взгляд в темноту впереди. А куда ехать-то? Некуда…