Эта ночь казалась мне бесконечной. Мы вернулись в отель далеко за полночь, уставшие, но переполненные впечатлениями до краев.

Принцип Макаровой жить в моменте оказался более действенным, нежели любой план. Ведь, следуя ему, мы смогли посетить места, коих нет в туристических буклетах, попробовать блюда, о которых не пишут в гастрономических картах, проникнуться духом чужого, но такого близкого и родного Нового года.

Я была уверена, что сон сморит меня, как только голова коснется подушки. Завтрашний день обещал множество открытий. Мы с Катей решили отправиться в путь сразу после завтрака и исследовать как можно больше районов без пресловутого плана, полагаясь на судьбу. Однако стоило погасить свет в номере, как разум принялся блуждать по лабиринтам памяти, проецируя на потолок диафильм моей прожитой жизни. И все бы ничего, не доберись я к рассвету до столь темных уголков, что стены начали давить, а сердце захлебываться разрушительной паникой. Я должна была срочно отвлечься на нечто приятное, способное увести мысли прочь от того, что столько лет пряталось в самых потаенных закутках сознания.

Я слышала как-то, что закаты в Корее прекрасны, а значит, и рассветы не должны подвести. Сейчас это утверждение казалось веской причиной, чтобы встать с постели и убежать от терзающих разум и память мыслей. На часах было шесть сорок пять утра. Интернет утверждал, что солнце в Пусане взойдет к половине восьмого.

Ни минуты не колеблясь, я выбралась из-под одеяла и направилась в душ. Быстро привела себя в порядок, оделась потеплее, вышла в коридор. Отель еще не проснулся. По пути к ресепшену мне встретилась лишь парочка сонных горничных, хотя до начала доставки завтраков оставался всего час. Не похоже на страдающих трудоголизмом корейцев…

Кафетерий на первом этаже еще не работал, а в кондитерской только-только зажегся свет. Не хотелось никого беспокоить, поэтому я купила кофе в жестяной банке из автомата и вышла через двери, ведущие прямиком на пляж.

И как только позади меня хлопнула дверь, я замерла, ошеломленно глядя на берег. Он сверкал мириадами огней, словно небо перевернулось и рассыпало все свои звезды. Как же мы с Катей не заметили этого волшебства вчера? Возможно, были слишком уставшими, да и господин Чон подвез нас к отелю с другой стороны.

Очарованная сказочным зрелищем, я неторопливо спустилась по ступеням на влажный песок. Ветер стих. Море пело чуть слышно. Воздух стал значительно теплее, и даже ужасно сладкий кофе казался невероятно вкусным. А ведь я ненавижу сладкий кофе… Катя была права: упущенные моменты подчас страшнее пережитых неудач. Если бы я не пришла сюда сегодня, что принесло бы мне утро? Головную боль? Испорченное настроение? Очередной приступ ненависти или жалости к самой себе? А теперь я запомню этот миг как нечто поистине потрясающее – момент, когда мое, казалось бы, каменное сердце снова начало биться. Понять бы эту простую истину раньше, да поздно. Или, может, не совсем?..

Подойдя к первой линии иллюминации, я остановилась, не решаясь продолжить путь. Вдруг что испорчу? Однако, заметив деревянный настил, который позволял углубиться в светодиодную сказку и исследовать ее территории, смело шагнула в море огней. Вскоре тропинка привела меня к огромной инсталляции в виде месяца, мягко освещающего небольшую площадь вокруг. Мой взгляд устремился к горизонту. Ночь неохотно сдавала позиции, вдалеке уже виднелись всполохи оранжево-лиловых зарниц, оповещающих о приближении рассвета.

– Ты тоже должна увидеть, – прошептала я, доставая телефон из кармана пальто.

Если это зрелище так захватило меня, то моя впечатлительная Вика будет в полном восторге! Жаль только, что телефон не сможет передать всей красоты сегодняшнего утра.

Включив камеру, я начала съемку. Картинка получалась тусклой, но гирлянды на песке выглядели весьма неплохо. Решив запечатлеть рассвет чуть позже, когда небо окрасится сочными красками, я обернулась, продолжая смотреть на дисплей, но вместо ожидаемого светодиодного покрывала увидела белозубую ухмылку во весь экран. В тот же миг иллюминация погасла, погрузив мир во тьму. От неожиданности я едва не взвизгнула и оступилась. Нога попала между дощечками парапета, лишив меня равновесия. Острая боль пронзила голеностоп. Я зажмурилась, но сгруппироваться не успела, хотя и понимала, что вот-вот рухну на спину. Внезапно я почувствовала, как крепкие пальцы сжали руку чуть ниже локтя, а в следующую секунду траектория моего падения резко изменилась. Зависнув на мгновение в воздухе, я стремительно полетела вперед и не успела опомниться, как врезалась лбом в чью-то благоухающую дорогим парфюмом грудь. От испуга в горле застрял крик, и стоило ему почти прорваться, как взошло солнце, освещая золотистыми лучами хитрый прищур уже знакомого мне корейца, в руках которого я вновь оказалась. Сердце выписало в груди неизвестный доселе трюк. Воздух застыл в легких. Голова закружилась…

– Это уже становится традицией, – тихо шепнул Сеул, улыбнувшись так чувственно, что меня с ног до головы обсыпало мурашками.

В его глазах рассвет пылал всеми оттенками страсти…

– Знаю, я красавчик, но есть вид куда интереснее, – усмехнулся он, разворачивая меня лицом к горизонту.

Огромный оранжевый диск стремительно поднимался ввысь, стирая границу между небом и морем, тем самым обращая все вокруг в золотое руно. Плотное и теплое, оно расползалось по сторонам античной бронзой, пронзая драгоценным светом молочные облака, и заигрывало с водной рябью, оставленной проходящими мимо судами.

Доводилось ли мне прежде видеть нечто столь же прекрасное? Кажется, нет… Десятки, сотни рассветов прошли даром! Задумывалась ли я хоть раз о том, что теряла? Каждое мое утро начиналось одинаково: с чашки крепкого кофе, выпитого не ради удовольствия, а потому что иначе не проснуться, мерцающего монитора ноутбука и, если повезет, завтрака на бегу, вкус которого и не вспомнить. Неизменно серое, безрадостное, холодное даже в погожий летний денек. И вечер – угрюмый, кусающий за пятки делами завтрашнего дня в бесконечной гонке за собственной тенью по кругу…

– Ради этого стоило приехать в Корею, правда? – вкрадчиво шепнул мне на ухо Сеул.

Я кивнула, завороженно глядя на декабрьское, но такое теплое солнце. Однако как только почувствовала холодные пальцы корейца в своей ладони, очнулась… Или, напротив, лишилась рассудка? Как так вышло? Я утратила контроль и подпустила к себе настолько близко совершенно незнакомого человека! Мужчину…

Отскочив от него на добрые полтора метра, я развернулась, раскинув руки в вопрошающем жесте.

– Что ты здесь делаешь?

Сеул чуть прищурил один глаз и пожал плечами. Лишь спустя несколько секунд я осознала, что задала вопрос на русском.

– Откуда ты здесь? – пришлось повторить на английском.

– Принес тебе кофе, – невозмутимо улыбнулся кореец.

Я мельком взглянула на его руки. Та, что спасла меня от падения и позже коснулась, была пуста, во второй Сеул держал бумажный стаканчик с темно-коричневой пластиковой крышкой. Ах, да… самое время для глупых шуток!

– Я ведь серьезно спрашиваю. Ты что… сталкеришь меня?

Кореец вдруг помрачнел, нахмурил брови, напряженно сощурился. Его грудь поднялась в глубоком вздохе, а затем медленно опустилась. Взор – острый и колючий – устремился к моим глазам, и если прежде он пробирал до нутра своей теплотой и чувственностью, то теперь высверливал дыру ледяным осуждением. Мне даже стало немного страшно.

Поддавшись тревоге, я огляделась по сторонам. На пляже ни души. Если что-то случится, услышат ли мой крик в отеле?..

– В чем твоя проблема, Москва? – внезапно спросил парень с явным недовольством. – Может, скажешь уже? С первой секунды я пытался произвести на тебя хорошее впечатление, но ты ведешь себя так, будто я серийный маньяк.

– Чего? – опешила я.

– Я нашел и вернул тебе сумку. Угостил обедом. Вытащил из-под колес и…

– Оказался в семь утра на пляже с кофе, где кроме нас никого, – перебила я.

– Ащ-щ! Не одной тебе нравится встречать рассветы. И я люблю кофе!

– Но ты сказал, что купил его для меня!

По берегу прокатился низкий грудной смех, в котором явно угадывались издевательские нотки.

– То есть феномен под названием «шутка» тебе неизвестен? Ясно. Прошу прощения, что счел это забавным. Я ухожу – утро все равно безнадежно испорчено.

Развернувшись, кореец направился в сторону пешеходного бульвара, а на меня вдруг прибойной волной нахлынуло осознание: обидела человека на пустом месте, и все из-за проблем с доверием. Разумеется, он оказался здесь совершенно случайно, хотел выпить кофе, полюбоваться рассветом, а в результате выслушал необоснованные упреки от туристки, страдающей манией преследования. Невероятно стыдно…

– Сеул… Погоди! – окликнула я, не желая становиться причиной чьего-то испорченного момента.

Парень притормозил, но не обернулся. Ладно, я заслужила его гнев.

– Извини… Просто в жизни сейчас бардак, и я вся на нервах.

– Допустим, но я-то здесь при чем? – спросил кореец, все еще стоя спиной ко мне.

Я отвела от него взгляд, пытаясь подобрать слова. Мне прежде не приходилось извиняться. Не потому, что я была слишком горделивой или невежливой, – просто не допускала ошибок. Что же пошло не так? Ведь с первого часа в этой стране я только и делаю, что спотыкаюсь…

Досадливо вздохнув, я снова посмотрела на широкоплечего корейца. Он давно мог – должен был! – уйти. Но отчего-то все еще стоял здесь, даже слегка повернул голову, наблюдая за мной искоса. Утреннее солнце так красиво подчеркивало его идеальный профиль, что слова, сложенные в предложение секунду назад, рассыпались золотистым песком.

– У меня не очень получается извиняться, – наконец призналась я. – Но мне правда жаль…

– Насколько жаль? – таки оглянулся Сеул, поймав мой виноватый взгляд.

Он по-прежнему выглядел недовольным, и от этого мое дыхание оборвалось. Но как только уголки рта парня поползли вверх, пуская на губы улыбку, я с облегчением выдохнула и легонько улыбнулась в ответ.

– На чашечку кофе и завтрак?..

Кореец вновь сощурился, но на этот раз не враждебно, а с хитринкой. Запрокинул голову, глядя на ясное небо, и картинно погладил собственный подбородок пальцами, делая вид, что усердно размышляет над моим предложением. Мне с трудом удалось сдержать смех – такой дурашливо забавный и… пленительный.

– Может, я неясно выразилась? – решила ускорить события я, поймав себя на мысли, что слишком уж на него засмотрелась. – Позавтракаешь со мной?

Сеул опустил голову, смерил меня уже почти привычным пристальным взглядом и дерзко усмехнулся.

– Пошутил бы сейчас, что подобное мечтает услышать каждый мужчина, но за ужином… Однако, боюсь, ты сразу же вызовешь полицию.

– Какое примитивное клише… – покачала головой я. – Ну так что? Ты принимаешь мои извинения?

– Да, – незамедлительно ответил Сеул. – Но платишь ты. И учти: я закажу все десерты, какие только будут в меню.

Я улыбнулась и медленно направилась к корейцу. Сердце отчего-то забилось в груди пойманной в клетку птицей, но вовсе не от страха – оно будто пыталось ускорить мой шаг, чтобы как можно быстрее оказаться рядом с Сеулом. Он же стоял неподвижно и не сводил с меня нежного взгляда. Открытая улыбка сияла ярче солнца, играющего карамельными бликами в карих глазах. Когда между нами осталась всего пара шагов, он вдруг протянул руку. Я растерянно замерла, глядя на широкую ладонь, потрясенно осознавая, что очень хочу к ней прикоснуться…

– Давай, Москва, – тихо обронил Сеул, – я тебя не обижу, и в глубине души ты это знаешь…

Мои пальцы невольно сжались в кулак, но почти сразу расслабились. Имела ли я право на этот «момент»? Что он мне принесет? Те самые воспоминания, которые даже спустя много лет будут греть душу?.. Но в тот волнующий миг, когда я почти решилась, в кармане пальто зазвонил телефон, и рука безвольно упала вдоль тела.

Некоторое время мы молча смотрели друг другу в глаза, охваченные разочарованием, пока тот, кто решил позвонить мне в это необычное утро, становился причиной моего испорченного «момента»…

– Ответишь? – тихо произнес Сеул, нехотя опуская руку и пряча ее в карман.

– Да, извини, – кивнула я и достала мобильный.

Звонила Катя…

– Даша, вы что, опять спите? – недовольно пробурчала она, стоило смахнуть пальцем зеленую трубку.

– Нет, Кать, вышла пройтись, – тоскливо ответила я, оборачиваясь к солнцу.

Ослепило. Пришлось отвести взгляд. Перед глазами на миг потемнело – остались лишь очертания огненного шара, внутри которого мне привиделся хорошо знакомый корейский профиль… Я несколько раз моргнула, сбрасывая наваждение, и посмотрела на Сеула. Он, заведя руки за спину, глядел себе под ноги, вычерчивая носком кроссовки полосы на песке.

– А как же я?! – тем временем продолжала негодовать Макарова. – Ну вы даете… Ладно, далеко уже ушли? Сейчас быстренько накину куртку и догоню.

Я растерялась, не зная, как поступить. Сказать Кате правду означало обречь себя на бесконечные расспросы. Отменить завтрак сейчас? Но мне нужно было хоть как-то загладить свою вину, иначе Сеул решит, что слово я держать не умею.

Стараясь не паниковать раньше времени, я попыталась уговорить Макарову подождать меня в отеле, что, конечно, не сработало. Катя начала обиженно вздыхать и давить на жалость.

Тогда, встретившись взглядом с корейцем, я решила пойти ва-банк – предложить обменять завтрак на ужин. Но он так хитро улыбнулся, будто заранее знал, к чему все идет, что на прямой вопрос: «Хочешь слиться с примирительного завтрака?» – я ответила решительное «нет». И это мое злополучное no wayвозвело происходящее в степень абсурда, ведь остро слышащая Макарова поняла, что я не одна, и принялась обвинять меня в предательстве.

– Даша, погодите, а вы там с кем на прогулку-то пошли? И не отпирайтесь, я же слышу, что шепчете на английском… Неужели на экскурсию без меня уехали?

– Да нет же, Катя! – простонала я, схватившись рукой за голову. – Я на пляже, всего в трехстах метрах от отеля.

– А чего тогда не хотите брать меня с собой? – визгливо вскрикнула она.

И пока я пыталась найти разумное объяснение и одновременно с этим сдержать желание ответить Кате в ее же манере, Сеул бесцеремонно вторгся в мое личное пространство и прошептал:

– Это ведь та рыжая девчонка с чемоданом? Возьмем ее с собой на завтрак?

Да только шепот его не расслышали разве что в России…

– Ой, мамочки! Вы с тем умопомрачительным красавчиком из такси, что ли? – тут же завизжала Макарова, и ее ужасно звонкий голос окончательно вывел меня из себя.

– Да чтоб вас обоих, как малые дети, – проворчала я, вручив мобильный Сеулу. – Сами разбирайтесь, кто, с кем и куда идет!

Через десять минут, радостно размахивая руками, к нам мчалось еще одно солнце – рыжее, кудрявое и такое счастливое.

– Вы уже выбрали, куда пойдем? – спросила меня Макарова после обмена любезностями с Сеулом.

Когда Катя говорила на корейском, мне с трудом удавалось сдержать смех. Она так глупо улыбалась и кланялась через каждое слово, что приходилось отводить взгляд и прятать собственную улыбку в рукаве. Впрочем, Сеул тоже вел себя не по возрасту: кривлялся, дурачился, то и дело заливался бархатным смехом, до дрожи мелодичным… В общем, эти двое друг друга стоили.

– Еще не успели, есть особые пожелания? – ответила я, вскользь глянув на корейца.

Он наблюдал за Катей с искренней теплотой в глазах и толикой грусти. Хотела бы я знать почему… Его приятное во всех отношениях лицо светилось, губы то иронично кривились, то растягивались в широкой улыбке. В этом парне было нечто завораживающее, как и в пробуждении солнца, которое мы наблюдали сегодня утром. И чувство, которое он у меня вызывал, тоже было особенным… Но пока я не разобралась, какое именно.

– Ну, раз вы еще не определились, пойдем сюда? Хотела предложить съездить вечером, но раз такие дела…

Катя сунула мне телефон. Я взяла мобильный и, не читая описание, пролистала несколько фотографий. С виду обычное кафе, вот только меню в точности как у кондитерской.

– Торты и пирожные?

Макарова с воодушевлением закивала.

– А еще вкуснейшие булочки, молочные коктейли, мороженое и Пак Чимин[12]. Ну пожалуйста, Даша! Знаете, как говорят: «Если был в Пусане, но не побывал в «Магнате»[13], считай, ты не был в Пусане».

– Впервые о таком слышу, – усмехнулась я.

Сеул, все это время находившийся чуть поодаль, решил присоединиться к беседе, подошел ближе и протянул руку, немым жестом прося телефон. Я передала ему гаджет. Катя нетерпеливо затопталась на месте.

– Хм… – досадливо буркнул он,

– Чего? – обеспокоенно уточнила Макарова, прекращая переминаться с ноги на ногу.

Реакция корейца была красноречивей любых слов. Выбор заведения его явно не обрадовал. Беззаботная улыбка исчезла с лица, во взгляде появилась озадаченность, а между бровей образовалась недовольная морщинка.

– Не лучшая идея, – заключил он, возвращая телефон хозяйке. – Может, выберешь что-то другое?

– Это еще почему? – запротестовала Катерина. – Место ведь культовое!

Сеул согласно кивнул, но идею таки не поддержал.

– Действительно. Кафе «Магнат» пользуется популярностью, поэтому там всегда слишком много народу: туристы, блогеры, АРМИ[14].

– Так это же круто! – всплеснула руками Макарова. – Можно сказать, я ради этого сюда и приехала!

– Фанатка, значит?

– Просто люблю их музыку. Она помогла мне не потерять себя в трудный период жизни.

Сеул тяжело вздохнул. Его взгляд скользнул по мне в поисках поддержки. Понятия не имею, что было не так с этим кафе, но выражение лица корейца показалось мне знакомым. Точно так же выглядел Костя, когда в редакции начинались серьезные проблемы. И я бы с удовольствием поговорила об этом, чисто из любопытства, но ночь выдалась бессонной и меня едва держали ноги. Не выпью крепкий кофе в ближайшее время – усну на ходу.

– Ладно, Катюш, а в этом твоем «Магнате» подают английский завтрак? Хотелось бы поесть нормальной человеческой еды. Кстати, мы все еще можем успеть на шведский стол в отеле, а в кафе съездим вечером, как ты и хотела.

– Не нужно в отель, – быстро подхватил Сеул. – Я знаю неподалеку отличный ресторан европейской кухни.

– Я приехала в Корею не для того, чтобы есть яичницу, – с недовольством произнесла Макарова. – И вообще, почему его мнение важнее моего? Мы с вами одна команда, а он просто на хвост упал!

Сеул вопросительно взглянул на меня. Катя забылась и заговорила на русском.

– Хочет поесть корейской еды, – перевела на английский я.

– Хоу! – с энтузиазмом воскликнул он, хлопнув в ладоши. – Это можно устроить! Ресторан, о котором я говорю, принадлежит моему другу, и он с радостью приготовит для нас любое корейское блюдо. Как насчет пулькоги[15]? Чапчхэ[16]? Токпокки[17]? А может, острую курочку с пивом?

– Сеул! – возмутилась я.

– Никакого алкоголя, я понимаю, – тотчас капитулировал он, демонстрируя открытые ладони. – Но в Южной Корее и безалкогольное пиво превосходное.

– Неправда, – возразила Макарова, все еще обиженно дуясь, но постепенно оттаивая. – Я очень люблю Корею, но пиво вы варить не умеете.

– Зато отлично жарим курочку, – подмигнул Катерине кореец.

– Это правда, – расплылась в блаженной улыбке она.

Кажется, настроение обоих улучшилось, и мы наконец смогли сдвинуться с мертвой точки – а точнее, в сторону ресторана.

Завтрак был просто восхитительным! Нас радушно встретили, проводили в отдельный зал и очень быстро обслужили. Я отвела душу крепким кофе, яичницей и брускеттой с лососем. Сеул заказал сливочную пасту. А Катя… Катя целых полчаса не могла определиться с выбором. В итоге ей принесли три блюда, названия которых мне ни за что не выговорить.

Пока мы помогали Макаровой справиться с корейскими закусками, ведь она ни в какую не хотела оставлять еду на тарелках, считая, что это невежливо, на улице начался дождь. Ресторан находился всего в пяти минутах от пляжа, поэтому Сеул предложил дойти до отеля пешком. Я хотела было возразить, но Кате эта идея очень понравилась.

– Пусан под дождем особенный, – сказала она.

– Зато насморк в любом городе одинаковый, – скептически заметила я, наглухо застегивая пальто.

– Слушайте, – обратил на себя внимание Сеул. – Не выходите на улицу, дождитесь меня в ресторане. Я на минутку отлучусь, вернусь быстро.

С этими словами он покинул комнату. Мы с Катей недоверчиво переглянулись.

– Пойдем пока хоть счет оплатим, – предложила я.

Но у кассы ждал сюрприз – денег с нас не взяли.

– Говорят, все оплачено, – пожала плечами Макарова.

– Как это? Я ведь должна была… – И тут в поле моего зрения попал обслуживающий нас юноша. – Так, погоди, Кать, сейчас разберемся.

Поймав парнишку, я нелепо поклонилась и спросила, кто заплатил по счету. Знанием английского он не блистал, но Кате пояснил, что обо всем уже позаботился господин Мин. Так вот что скрывалось за прозвищем Сеул. Интересно, это имя или фамилия?

К слову, господин Мин возвращаться не спешил. На нас уже странно поглядывали, одна из сотрудниц, кажется, даже сделала фото. Поэтому я все же предложила Кате подождать на улице под навесом.

Погода окончательно испортилась… Лило несильно, но туристические прогулки под нескончаемой моросью то еще удовольствие. Макарова сникла от вида крепко затянутого тучами неба. Впрочем, как только из-за угла здания вынырнул Сеул, сразу же оживилась. Ей определенно нравился этот парень, но не в романтическом смысле. За завтраком они быстро нашли общий язык, болтали то на английском, то на корейском. Обсуждали кино, музыку и все то, на что у меня в обычной жизни времени не было.

Заметив нас под тканевым козырьком, Сеул неодобрительно покачал головой и ускорил шаг. Передав Катерине первый зонт, а второй раскрыв над собой, он хитро ухмыльнулся и призывно поманил меня рукой.

– Ты смог раздобыть два зонта, но не три? – с негодованием заметила я, не шелохнувшись.

Кореец широко улыбнулся.

– Я и эти с трудом достал, знаешь, сколько было желающих? Пришлось заплатить в два раза больше. Так ты идешь?

– Мы под ним не поместимся…

Сеул поднял глаза ввысь, оценивая черный купол над головой. Затем вернул взгляд ко мне и с хитрой улыбкой отвел локоть в сторону.

– Если возьмешь меня под руку, вполне…

– А если мы поедем на такси, зонты и вовсе не потребуются.

– Да ладно вам, – вмешалась в разговор Катя, – тут идти-то…

Я обернулась на Макарову. Ее горящие восторгом глаза и глуповатая улыбка говорили сами за себя – девица заделалась свахой. Ко мне мгновенно пришло решение. Утвердительно кивнув, я шагнула к ней, выходя из укрытия. Мелкий дождь неприятно затанцевал по плечам, проникая за шиворот.

– Пойду с тобой, – поежившись, сообщила я.

Катя с растерянностью посмотрела на Сеула (не на меня!) и, виновато поджав губы, с досадой вздохнула. Я протянула руку, безмолвно требуя зонт. Понуро опустив голову, Макарова будто бы задумалась и вдруг резко отступила, вцепившись в рукоять зонта мертвой хваткой.

– Простите, Даш, но мой зонт меньше, мы вдвоем под ним точно не поместимся, – заявила она и с визгом сиганула через дорогу.

– Катя! – воскликнула я в замешательстве, собираясь броситься за предательницей в погоню. Но, услышав предупреждающий оклик Сеула, в недоумении оглянулась.

В два широких шага он оказался рядом, без спросу и разрешения обнял меня за талию и властно прижал к себе, лишая не только слов, но и воли. А затем, пока я отчаянно пыталась понять, что происходит, одним легким движением, которое, казалось, не стоило ему никаких усилий, поднял меня в воздух и развернул от дороги.

Краем глаза я заметила, что к нам стремительно приближается огромная поливомоечная машина, но увидеть, работала ли она, я не успела. Ответ последовал незамедлительно: стоило Сеулу поднять над нашими головами зонт, как мириады несравнимых с небесной моросью брызг обрушились на его спину.

Подавив вскрик, я зажмурилась, спрятав лицо на груди Сеула. В ответ он обнял меня так крепко, словно нам угрожала не вода, а метеоритный дождь. Его сердце забилось чаще, а может, мое собственное?.. Время будто остановилось. В груди заиграла радуга, сотканная из множества трепетных чувств. Я несмело поймала губами воздух – он показался мне пряно-сладким на вкус, как темный шоколад с апельсиновым пралине. Но стоило ладони корейца шевельнуться на моей пояснице, сладостное наваждение развеялось подобно утреннему туману над рекой.

Не сразу, но я осмелилась открыть глаза. Сеул безотрывно смотрел на меня, улыбаясь с неподвластной словам нежностью. По его широким плечам, ставшим моим щитом, стекала вода, но, кажется, корейца это нисколько не беспокоило.

– Как же так? – виновато пробормотала я. – Зачем ты…

– Москва, – перебил он вкрадчивым полушепотом и заботливо провел по моей голове ладонью, отчего сердце в груди снова опасно кувыркнулось. – Сделай одолжение, не отходи от меня ни на шаг.

Затем Сеул, вручив зонт, уверенно взял меня за руку и повел через дорогу. Я послушно последовала за ним, безнадежно заблудившись в своих чувствах, но сердцем зная: нельзя разжимать пальцы. Что бы ни случилось, я должна крепко держать этого парня за руку.

До The Westin Josun Busan мы добрались достаточно быстро. Более без происшествий перешли дорогу, где днем ранее меня чуть не сбила машина, миновали мост и парк «Сонним», вышли к парковке. Настало время прощаться, но Сеул не спешил уходить: довел меня до входа в отель, остановился и пристально посмотрел в глаза. Мои пальцы так крепко сжали ручку зонта, что послышался скрип. Наверное, стоило что-то сказать? Поблагодарить за завтрак, за спасение вчера, да и сегодня? Еще раз извиниться за случившееся утром на пляже? Но мысли путались, и слова никак не желали складывались в предложения. Со мной такое было впервые…

На выручку пришла Катя. Спросила про зонтик. Сеул ответил, что это подарок. Затем напомнила о нашей завтрашней поездке в парк «Йондусан»[18]. Он вновь отказался. Тогда Макарова предложила зайти в фойе, раз уж мы никак не можем проститься. Кореец молча кивнул, но, кажется, даже не понял, о чем шла речь. И когда у Кати больше не осталось причин мокнуть с нами под дождем, она направилась в здание, бросив на русском:

– Стоите, как два дурачка из дорамы, номерами уже обменяйтесь.

Я улыбнулась. Сеул почему-то тоже. Это немного успокоило, но когда кореец заговорил, да так тихо и вкрадчиво, будто опасаясь, что нас могут подслушать, каждая клеточка моего тела напряглась с новой силой.

– Возьми зонт, – предложила я.

– Я же сказал: это подарок.

– Мне два шага пройти, тебе нужнее.

– Мне? – усмехнулся парень, осматривая себя. – Мне уже ничего не поможет.

Чувство вины резануло по сердцу. Я огорченно вздохнула.

– Послушай, может, зайдешь, обсохнешь, а потом…

– Приглашаешь к себе в номер? – дерзко дернул бровью кореец.

– Да не в том смысле… – возмутилась я, отшатываясь, но Сеул поймал меня за руку, что держала зонт, и потянул на себя, ныряя под купол.

Мы снова оказались на расстоянии дыхания… И я, растерянно забегав взглядом по невероятно красивому лицу, замерла, боясь пошевелиться.

– Москва, ты ведь знаешь, что я тебя не обижу? – вдруг спросил Сеул.

– Почему ты об этом спрашиваешь?.. – растерялась я.

Парень натянуто улыбнулся, глянув себе под ноги, будто искал там правильные слова, да так и не нашел…

– Пойду, спасибо за завтрак, – воспользовавшись заминкой, поспешила я закончить этот странный разговор и, отпустив зонт, шагнула под дождь.

Но едва первые капли коснулись лица, Сеул, справившись с оцепенением, поймал меня за руку. Я оглянулась, но глаз поднять не посмела, поскольку с каждым разом было все труднее скрывать трепет, что он во мне пробуждал. И это стало главной ошибкой дня! Ведь когда мой взгляд, ища спасения, упал на запястье господина Мина, красная нить с черной бусиной, выглядывающая из-под манжета его толстовки, расколола все, что я о себе знала, на «до» и «после».